Корзина гет драбблов

      Мне казалось, что я была похожа на один сладостный мечтательный торт, когда пальцы нащупали такую знакомую, шершавую поверхность пергамента школьного письма. В нос ударил приятный щекочущий запах библиотечных старых книжек, который можно было бы заметить только в том случае, если поднести их поближе к лицу. Аккуратные строчки английских слов выделенные зелеными чернилами в первые представлялись для меня в таком чудесном послевкусии. — Что же это такое? — взволнованно бормотала мама, невольно улыбаясь под нос, очевидно посчитав это за какой-нибудь розыгрыш. — Довольно забавно, солнышко.       Это было своеобразной тайной для меня, которое могла разобрать заранее лишь я. Словно теплая игра, которую ты уже знаешь, но в неведение остаются едва ли не все. Это понимание грело, заставляя едва ли не урчать от удовольствия. — Подумать только, письмо доставила сова! Разве такое пригодно в наше время? — озабоченно трепыхал меж затяжками трубки отец.       Лукаво улыбаясь на чужие разговоры, я лишь растерянно качала головой, не до конца переваривая увиденное и даже до сих пор чувствовавшееся на кончиках пальцах приятное тепло от бумаги.       Прежде я считала свою жизнь по среднему обыкновенной, единственной внушаемой особенностью, которой была частично забытая память из прошлой жизни. Ну правда, что же волшебного было у меня до этого?       Среднеаристократическая английская семья, где родители полноправно работали, изредка оставляя дочь одну по субботам. Не отличающая от остальных школа, в которой преподавали излюбленные предметы времени, разве что теперь не было сложного, полного различных грамматических правил русского языка. И такое же положение.       Мы не были бедны и жили в достатке, а благодаря моим скудным знаниям смогли неплохо вложиться на начальном этапе на некоторые компании вроде компаний «Coca-Cola», «Windows» и еще несколько оставшихся, в которых я была более чем уверенна.       Мама работала бухгалтером в довольно неплохой корпорации, а отец менеджером, собираясь открыть собственную компанию совместно со своим другом.       Не аристократия Британии, чтобы досконально заучивать правила этикета и какие-либо семьи, но достаточно хороши, чтобы позволить себе некоторые вольности вроде покупки лишнего велосипеда или же фарфоровой куклы для «коллекции».       И честно говоря меня это более чем устраивало, даря безмятежный покой будничных дней, который пришлось прервать из-за сегодняшнего.       Я прикрывала глаза, предаваясь сладким грезам того, как буду покупать первую палочку у самого Олливандера. Читать учебники по самой магии и просто летать на метле. Это же обязательная мечта любого романтика! А я им к своему смущенному смеху как раз таки и являлась.       Весь оставшийся день проходила в излюбленном задумчивом состоянии, вынуждая немного обеспокоиться мать и рассмешить друзей, когда на любопытный вопрос репетитора музыки с запинкой ответила какой-то смутный корень Флитвика.       Возможно это был редкий случай того, когда благополучно заснуть мне удалось лишь под утро, смиренно дожидаясь прихода профессора магии. Они же профессора именно магии или чародейства?       У меня были также сомнения и страхи насчет того, что письмо могут вполне забрать и сказать, что магии у меня самой не было и в помине. Так как ее зачатки я действительно не наблюдала.       А вдруг я не волшебница?       Ужаснувшись такому глупому и в тоже время серьезному страху, крепко зажмурившись, плотнее кутаюсь в теплый плед. Только бы нет, иначе я познаю горькое разочарование за всю свою жизнь.       Ласково подарить сказку, а после в ту же секунду жестоко отобрать ее? Это будет слишком бесчеловечно даже для бога. — Все будет хорошо, — убежденно вслух прошептала я, сминая несчастную простынь тонкими пальцами.       Будет же?

***

— Здравствуйте, мое имя Минерва МакГонагалл, профессор трансфигурации в школе чародейства и волшебства Хогвартс, — целомудренно поздоровалась с нами известный декан львят при пороге, пока ее не впустили на чашку чая.       Пока она представлялась, я с трудом боролась с желанием бестактно перебить взрослого и вставить свои пять пенсов. Возбужденное состояние не поутихло, как я надеялась изначально, а лишь прибавилось в своих размерах.       Минерва видя мое состояние, лишь скупо улыбалась, поблескивая своими темными глазами из-под пола остроконечной шляпы как у всех ведьм из сказок. — Вы наверное шутите, — нервно натянула усмешку на уста Эмили, аккуратно придерживая меня за плечо. — Волшебники? Хогвартс? Извините, но наша дочь должна будет зачислена в хорошую академию в этом году, поэтому попрошу вас прекратить данный фарс.       Улыбка немного поутихла под запалом решительно настроенной матери, но предложенный аргумент против этого заставил ее вернуться. — Каждый волшебник должен обучиться в Хогвартсе, чтобы не навредить себе и своим близким, а также научиться контролировать свой дар. Происходили ли с мисс Джин странные вещи?       Кинув на меня нечитаемый взгляд, мама недовольно вздохнула, вынужденная ответить согласием, отчего взгляд профессора приобрел победные нотки выигрыша.       В это же время ее ответ заставил меня озадачиться, неужели и вправду были? А я этого и не замечала, хотя учитывая тот факт, что после случайного падения в пятилетнем возрасте, когда как раз и пробудились воспоминания, я начала забывать многие вещи.       Может быть в этом дело? Хотя я все равно должна буду узнать подробности этих «странностей». — В таком случае вы должны понимать, что она просто обязана отучиться как минимум первые пять лет. — Почему именно пять? — вступил в разговор молчаливый до этого отец. — После пяти лет обучения ученики Хогвартса сдают экзамен СОВ, после которого они могут определиться с дальнейшим профильным образованием, — обведя обоих родителей внимательным взглядом, заключила. — В вашем же случае после сдачи экзамена, мисс Джин может больше не учиться в школе чародейства и волшебства. — Позвольте задать вопрос насчет платности обучения и списка обязательных предметов для учебы, — озаботился деньгами Оскар. — Список прилагается отдельным листом внутри письма, думаю у нас еще осталось достаточно времени, чтобы приступить к походу по магазинам.       Резво вскочив со своего места, мама начала напряженно расхаживать по залу, размышляя над всей ситуации в целом. — В это все равно довольно трудно поверить, — категорично отозвалась она, с вызовом проговорив последующие слова. — Если магия действительно существует, то докажите нам.       Заинтересованно уставившись на замершую МакГонагалл и снисходительно ухмыльнувшегося отца, я извиняюще улыбнулась. Порой моя мама была излишне импульсивна, это конечно подкупало и откровенно говоря умиляло, но все равно причиняло некоторые неудобства.       Женщина вдруг достала из рукава мантии (?) черную палочку и легонько взмахнула ей по воздуху, отчего стоящий спокойно в это время стол превратился в забавно хрюкающую и скачущую вокруг свинью.       Посмотрев на удивленные лица матери и отца, я сдержанно засмеялась, на всякий случай приподнимая ноги к себе, боясь, что юркая свинушка сможет задеть и меня по пути. — Думаю этого будет достаточно, миссис… — выжидающе посмотрела на женщину Минерва. — Эмили, — хрипло произнесла она. — Эмили Джонс. — Теперь вопросов точно не осталось, не так ли дорогая? — заговорщически подмигнул мне Оскар, заставляя игриво улыбнуться и весело кивнуть.

***

      Я оглядывалась вокруг с затаенной радостью и грустью одновременно, мир магии казался далеким, как бы горько и странно от этого не становилось. На общем фоне других магов и всего окружения, все ощущалось действительно чуждо. Отчего я невольно оступилась поближе к Минерве, старательно давя желание по детски перехватить ее руку.       Кажется именно в этот момент я искренне пожалела, что люди без магии не могут приходить на Косую аллею. Хотя кажется при определенных условиях порой это было вполне возможно, только вот я, к сожалению, не имею и малейшего понятия об этих «условиях».       В первую очередь мы отправились за волшебной палочкой. Сердце не уставало совершать сумасшедшие кульбиты, пока мы двигались по месту назначению, отчего убрать широкую улыбку с уст, у меня просто никак не выходило.       Лавка Олливандера была по необычному пустой и пыльной. Задумчиво оглядевшись по сторонам, не переставая раскрывать глаза при удобной возможности, я свесила все минусы на магический беспорядок и остальные заморочки волшебников. — Довольно редкое явление, мисс? — словно шагнув из ниоткуда поинтересовался мастер. — Джин Джонс, — приветливо прищурилась я в ответ. — Очень необычно, — продолжал отзываться Олливандер. — Упорство и характер? Хорошее сочетание для вашего возраста. Сейчас же подберем вам палочку! Вы же знаете, что именно она выбирает волшебника? Так, ива и сердечная жила дракона.       Непривычно тонкая, как на вкус так и на пальцах, со сложно различимым узором на рукояти, темно коричневая, палочка была уже ощутимо темпераментной. Аккуратно придержав ее на руках и предельно ласково обозначив небольшие контуры, я почувствовала легкий теплый ветерок от нее, заставивший воздушно взмахнуть ею, вызывая сноп золотисто алых искр.       Немного расстроившись, что получилось с первой попытки, я мягко погладила вмиг вспыхнувшую палочку в своих руках. Злить пожалуй ее не стоит. — Не нужно расстраиваться, мисс Джин, эта палочка весьма особенная, чтобы помочь вам в самых сложных ситуациях, — подмигнул он. — Особенно тогда, когда нужно будет сбежать или спрятаться от навязчивых поклонников.       Смущенно пролепетав нечто невразумительное, я несильно прижала к себе новую покупку, чувствуя, что дружны мы с ней будем еще очень долгое время. Да и подумать только! Собственная палочка, о таком же только мечтать можно. — Сколько я вам должна? — вынула кошелек профессор МакГонагалл. — Двенадцать галеонов.       Следующим пунктом был магазин мадам Малкин, поэтому высматривала я все с большим любопытством, представляя летающие в обороты мерки и остальные приспособления швей.       Процедура была очень короткой, примерно уже через десять минут мы свободно вышли из небольшого здания, приготавливаясь к еще одному заходу. С сожалением поглядывая на закрывающую дверцу, я протяжно вздохнула, так и не встретив каких-либо симпатичных белобрысых мальчишек как одноименный Поттер из книги.       Учебники были новыми и приятно ластили чуткий нос своим тягучим запахом. В этой же лавке были приобретены запас пергамента и чернила.       Аптека радовала невыносимым запахом медикаментов и различных ингредиентов для зельеварения, однако это не отменяло того факта, что тошнить меня начало едва ли не прямо у порога.       Наскоро купив нужные предметы и котел, я сдавленно засмеялась, тихо улыбаясь под нос. Нереальность происходящего действовала на меня несколько опьяняюще, хотя вполне возможно, что в этом сыграл не последнюю роль невыносимый запах новых покупок.

***

      Задумчиво поигрывая пальцем по гладкой поверхности окна, я неловко прикусила губу, давя вырывающее чувство восторга из уст. Боюсь, что расположившие рядом соседи этого никак не оценят.       На коленях уютно лежал том какой-то заученной книги об устаревшем по меркам «магловского времени» этикета, а приготовленная заранее школьная мантия томительно ждала своего звездного часа в небольшом пакете, который я то и дело крутила в своих руках от волнения.       Первая поездка на Хогвартс-экспрессе.       Моя мама даже принесла с собой фотоаппарат, чтобы запечатлеть этот момент, и возможно работай такая техника в магическом мире, заставила бы взять его и в саму школу. Конечно, ворчала я скорее для виду, так как считала это действительно знаменательным событием.       Волшебный поезд был таким же ярко красным на фоне серенького вокзала, как и запомнила его моя легкая память, но, а скорость же ничем не отличалась от обычного «магловского».       Поморщившись, я неудовлетворенно выдохнула, пытаясь сродниться с такими чужими наречиями волшебных словечек, если честно испытывала неудобство я довольно часто, хотя это ни капельки не ухудшило моего воодушевленного настроя. — Может чаю попробуем? — неловко спросила в тишине Эбби, умилительно опуская взгляд, когда на нее перевели внимание. — Просто прошло уже достаточно много времени для перерыва. — Конечно, почему бы и нет? — дружелюбно согласилась я, наскоро доставая приготовленные бутерброды и термос из-под рюкзака.       В купе было сравнительно немного человек, лишь трое, включая меня, поэтому я бы твердо настроена в своих намерениях подружиться со всеми. Хотя такое малое количество, конечно же, внушало на несколько подозрительные мысли, но чистокровных среди сидящих передо мной детей не было, да и не задерживался у двери никто, чтобы произносить какое-нибудь запирающее заклинание, похоже все-таки просто случай.       Как я поняла мальчик Фрид был полукровкой, отец которого оказался сквибом, отчего о магическом мире он знал намного больше чем мы с Эбби, так как являлись маглорожденными.       Для меня это было отличной возможностью вытянуть информацию в более опытном общении, чем я не переметнула воспользоваться, едва ли не накинувшись на бедного англичанина с головой. Делала я это с вполне миловидной улыбкой и озорным взглядом, забавляясь минутными запинками собеседника, который видно не привык к такому близкому вниманию. — В Хогвартсе существует четыре факультета, — неуверенно добавил он между перерывами маленьких глотков чая и сахарного печенья от Эбби. — Когтевран для умных, Гриффиндор для храбрецов, Пуффендуй для трудолюбивых, а Слизерин для хитрецов. — А какой факультет считается самым лучшим? — полюбопытствовала Эбигейл. — Многие считают, что это Грифиндор, но лично я предпочту Пуффендуй, — на недоуменный взгляд пояснил. — Я не люблю шум, да и все мои родственники учились именно на нем. Кроме того все говорят, что мне там самое место. — Ясно, — ненадолго замолчав, смущенно улыбнулась она. — Мне бы наверное тоже хотелось бы в этот факультет, для других, я думаю, у меня будет слишком мягкий характер.       Звучно откусив волшебную сладость вроде шоколадной лягушки, я сдавленно засмеялась в кулак, от возникшей щекотки во рту. Всегда хотела попробовать и ощущение полноправно оправдало все мои ожидания. Впрочем почти все магические сладости были сами по себе необычны своей натурой. — Теперь настала моя очередь? — указала я на себя пальцем. — Наверное Слизерин или же Пуффендуй, выбор не слишком большой, да и в этом вопросе мне нужно будет лучше опереться на распределяющую шляпу. — Во всяком случае я буду просто надеяться на то, что мы все окажемся на одном, — перевел дыхание Фрид, зарывшись в свои темные волосы. — Хотя я был уверен, что ты выберешь факультет Годрика. — Почему? — с любопытством наклонила голову. — Не знаю, интуиция? — улыбнулся он. — Но, после твоего признания я в этом сомневаюсь. — И правильно делаешь, я знаешь ли ведьма, — заговорщически подмигнув, картинно расхохоталась я, откинув голову назад.       Напряженность в воздухе наконец стаяла, позволяя соседям непринужденно рассмеяться в ответ.       Если честно, то по моему скоромному скрытому мнению мне будет лучше всего только на Слизерине, в конце концов это же желание детства, как его можно проигнорировать? Но а если быть честной, то только на змеином факультете можно лицезреть столько симпатичных мальчиков прямо под боком, в той же гостиной, например.       Но, об этом я естественно никому не расскажу.       Да и намерения у меня были вполне безобидны. На реальную помолвку и все остальные причуды аристократов не претендую, кроме того до таких мер дойти у меня вряд ли получится, учитывая, что после сдачи здешних СОВ меня тут же отправят в смутную французскую академию с уклоном на творческие начинания в виду явных признаков последнего.       В принципе устраивало меня это полностью, хотя то, что придется заучивать учебники не только магической школы, но и магловской несколько печалит. Заочное обучение ведь никто не отменял, поэтому к концу года экзамены меня будут ждать двойные, с одной стороны с магическими терминами, с другой магловскими.       Остается надеяться лишь на благосклонное понимание женской души от шляпы.

***

      С восхищением вздохнув и также широко приоткрыв рот, я, что есть сил усиленно огляделась вокруг большого зола. От обилия ярких цветов просто рябило глаза, но данная боль была даже приятной для моей чувственной мечтательной натуры.       Толпа мнущихся первокурсников также недалеко ушла от меня, разделяя мой восторг насчет волшебного замка. С трудом верилось в одну лишь вещь о том, что я действительно находилась в каменном замке из средних веков. — Пуффендуй!       Совместно вздрогнув с опешившей Эбби, я удивленно моргнула, наблюдая как довольный Фрид счастливо забежал за свой стол под теплые хлопки от барсуков. Надо же, церемония определения факультатива уже началась.       Прежде я даже не задумывалась над тем, что ощущал Гарри, когда молча дожидался своей очереди. Но, сейчас на минуту мне показалось, что едва ли не вся львиная доля его эмоций передалась и мне.       Интересно, а волновался ли он, считая краткие мгновения до начала своей очереди? Страшился ли того, что его возможно не примут друзья после решения распределяющей шляпы? И также поджимал губы в тонкую полоску, когда имел честь видеть радостные лица друзей, оказавшихся на одном факультете. — Джин Джонс! — уверенно вскричала МакГонагалл.       Неловко добравшись до стула и также растерянно расположившись на нем, все еще ощущая на себе тысячу пристальных взглядов. Я облегченно вздохнула, когда на глаза опустились неровные пола потрепанной жизнью шляпы. — К змеям душа лежит значит? — рассмеялся в голове скрипучий голос Шляпы. — Но, так ли верен твой выбор, милая? Гриффиндор был бы рад тебе словно родному дитя, впрочем факультет Хельги тоже тянется к твоей душе. Принцев в этом мире нет, деточка, лишь темные колдуны да маги. — Если возможно то Слизерин, — тихо настояла я на своем. — Салазар всегда отбирал себе самых хитрых, — недовольно проворчала она, перед тем как уверенно выкрикнуть. — Слизерин! За моим столом приветствовали меня лишь несколько вялых хлопков с пренебрежительными взглядами, но мое счастливое сердце данное событие не слишком и волновало. Приседая с краю, у моей влюбчивой натуры едва ли взгляд не разбегался, успев насладиться приятной картиной холодных аристократов уже бесчисленное количество раз. К счастью, я заранее подготовилась к таким «церемониям», чтобы не сильно потерять лицо, нужные приборы для того или иного блюда мой мозг знал с поразительной точностью. И если честно то уж лучше бы он был так активен во время учебы, а не трапезы.

***

      Возможно самой главной особенностью моего нового факультета заключалась именно в чрезмерным обилием свободных комнат, раз к вечеру того же дня, я могла свободно вздохнуть в окружении собственной компании.       День был более чем легким и едва ли не самым лучшим во всей жизни, поэтому улыбка на устах разлилась даже очень искренней. Неприятные придирки и смешки со стороны сокурсников я пока вполне успешно терпела, но это не мешало мне озаботиться такими вещами вроде сохранности вещей и остального барахла из сундука.       Амулетов у меня было немного, да и те были больше на защиту от какого-либо воздействия со стороны других.       Становилось постепенно жалко свою горькую головку, которая упорно выбирала непригодный Слизерин лишь ради каких-то мальчиков из здешнего потока.       Мимолетно вспомнив белозубую улыбку Малфоя, я не удержалась от обреченного вздоха, прижимая к себе небольшую подушку. Нет, о проделанном выборе я все же не жалею, хотя бы чтобы смотреть на эти обольстительные лица, но я готова была стерпеть многие вещи.       Даже такие как какая-нибудь предстоящая травля, справлюсь как всегда.

***

      Растерянно переведя свое внимание с лежащей на полу метлы на своих спокойных, горделивых однокурсников, я тихо выдохнула, нетерпеливо ерзая на месте. Это был возможно мой первый полет в мире магии, поэтому реакция у меня была соответствующей.       Пальцы рук возбужденно дрожали, а голос невольно приобрел напряженные нотки, когда я послушно вытянувшись, повторяла уже заученные слова команды. — Вверх! — метла так и не сдвинулась с места, заставляя мое эго неприятно ощетинится от такого равнодушия.       Обычно к тем вещам, которые у меня не получились с первого раза, я теряла интерес безвольно быстро, но учитывая, что это обязательный урок и от него просто напросто нельзя отвернуться, я была готова взвыть от досады. — А ну вверх, старая кошелка! — не сдержавшись, зашипела я, на русском.       И к собственному же удивлению предмет послушно взлетел, неприятно вцепляясь в мою ладонь, похоже с магией я все-таки переборщила.       Не желая еще больше позориться перед другими, я попыталась скромно скрыть отпечаток собственной магии, притворившись, что все идет как надо. С трудом сев на впивающую прямо в пальцы метлу, я сдавленно выдохнула, опуская осторожный взгляд вниз.       Слизеринцы уже давно взлетели, вырисовывая неумолимые пируэты в воздухе, отчего глазам стало неприятно горько, если бы мне тоже довелось родиться в магическом мире, то я бы наверное была бы даже лучше их всех.       Успокоив себя столь мнимым образом, я аккуратно подтянула кончик метелки влево, а после вправо, та, к счастью, послушно исполняла свои обязанности, заставляя меня непроизвольно вздохнуть с глубоким облегчением.       Что ж, первый урок полетов стал решающим шагом на пути становления волшебницы, поэтому я окончательно поняла, что отныне этот предмет будет не слишком любим мною в будущем.

***

      В Хогвартсе было много предметов, к которым я питала чистейший интерес в чистом виде. В принципе для меня все предметы связанные хоть как-то с магией казались едва ли не самыми полезными на свете. Поэтому к словам лучше не придираться.       Испытывала я больше всего тягу к чарам, которые вел профессор Флитвик, как считала сама моя персона, большинство заклинаний от милого гоблина были очень даже хорошими. В особенности, если учитывать тот факт, что объясняет он их с таким же энтузиазмом как и колдует.       Наблюдая за маленьким профессором, я могла признаться хотя бы себе, что в глубине души просто умилялась ему. Конспекты я старалась писать с таким же усердием и скрытой симпатией, тихо забавляясь своим переменчивым чувствам.       Наверное больше всего недолюбливала моя душа собственного же декана в откровенный разброс, если сравнивать отношение с тем же Филлиусом. Можно сказать, что не нравился он мне не только по той причине, что с легкостью занижал мне оценки за зелья, которые определенно заслуживают гораздо большего. Скорее за свое осязаемое фальшивое лицемерие.       Хотя мне стоит уже и привыкнуть к таким вещам, учитывая на каком факультете мне приходиться находиться. Чего уж тут говорить сама ведь часто грешу подобным, улыбаясь своим «добрым» сокурсникам.       Одно радует все также ярко — друзья у меня все же имеются, пусть и исключительно лишь на других факультетах. В особенности яро мне пришлось привязаться к своим соседям с купе, так как первое время была абсолютно незаметна для других.       Даже не знаю глупо ли это, выбирать вредных змей только из-за того, что те оказались слишком прекрасны на первый взгляд, но в том-то и дело, что на первый. Плохо, что поняла я это только сейчас.       Недовольно вздыхаю, кидая мимолетный взгляд из-под ресницы на спокойно переговаривающего о чем-то Люциуса со старостой и Лестрейнджем в одном лице.       Пожалуй второй причиной моей головной боли являлась именно эта никому не нужная любовь, заставляющая идти просто на самые смешные и незабываемые действия.       Например такие, как поступление в Слизерин. На данный момент самым сумасшедшим поступком с моей стороны было именно этот надоедливый выбор.       Если бы я только не была так отчаянно влюблена в Малфоя, то жизнь была бы во много раз проще, кто знает, возможно я бы сейчас даже не зарылась вновь в свой здоровый панцирь смущения, с которым так долго боролась на протяжении всей начальной школы.       Было трудно определить в какой именно момент ко мне вернулась прежняя зажатость и скромность, просто постепенно в голову стали закрадываться различные мысли насчет мнения окружающих, невыносимых самобичеваний и критичность.       Медленно, но верно я стала становиться очередной серой мышкой, неизвестно каким образом попавшей на такой «великий факультет». И порой мне было уже нечем ответить на какие-либо придирки, потому, что уже пропал прежний запал, не было былого огонька задора.       И во всех своих изменениях я обиженно винила Люциуса.       Ведь лишь из-за него мне приходиться так нелепо мямлить, кидать косые взгляды и всеми усилиями притворяться, что мне нет до него никакого дела. Тем самым выставляя себя в еще большой глупости, хотя казалось бы куда уж больше?       Теперь аристократы перестали меня донимать, они стали с увлечением наблюдать за моей смехотворной любовью издалека. Уж, лучше бы все было как раньше.       Интересно, а с каких пор это стало чем-то большим?       Изначально это же было простой игрой, так почему, сейчас стало уже чем-то гораздо более глубоким?       Потому, что от простой влюбленности люди не меняются настолько сильно, причем с переливом в худшую сторону.

***

      Когда приходит выход для зимних каникул, я не могу удержать облегчение, плавно разлившееся по телу. И в то время как остальные дети с упоением прощались друг с другом, обещая почаще аппарировать через камин, я лишь рассеяно прижимала к себе потрепанную книжку из библиотеки, радостно улыбаясь под нос.       Прежде мне казалось, что от Хогвартса меня будет невозможно увезти и на десять дней, сейчас же я подумывала насчет заманчивой перспективы остаться дома как можно дольше.       Вздрогнув от чужого касания, я перевела недоуменный взгляд на замявшего рядом Фрида. — Я не знаю, можно ли тебе приезжать к другим, но если, что наш дом всегда открыт для тебя, Джин. — Обязательно учту это на будущее, — глядя на неуверенную улыбку, доброжелательно произнесла я.       Не хотелось обижать своего друга тем, что все оставшиеся каникулы и какие-либо выходные дни, я собираюсь провести в кругу семьи и родных сердцу людей, поэтому пришлось просто туманно отмахнуться.       Нервно сжав собственноручно связанный шарф красного цвета и бросив достаточно короткий взгляд, чтобы этого не заметил Малфой, но чуть дольше продолжительного для Фрида, я сорвано вздохнула, отметив незнакомую язвительность в его голосе. — Как я понимаю это для него? — дождавшись моего смущенного кивка, продолжил. — Ты поэтому последнюю неделю с перчатками ходила? — Ну, не только, — рефлекторно завожу руки за спину, пальцы которых были полностью покрыты уже зажившими царапинками от острых спиц.       Обреченный вздох на мое копошение неожиданно вызвал не самые приятные чувства, заставляя меня обиженно поджать подрагивающие губы в тонкую линию. — Только заплачь мне тут еще, — ворчливо отозвался Фрид, отбирая результат бессонных ночей себе. — Ну, в целом неплохо, только вряд ли богатый наследник Малфоя будет носить такое тряпье, да и еще от какой-то маглорожденной девчонки. — Хватит. — Что хватит? Я просто говорю правду, повезло тебе все-таки, что у тебя такой друг, советую отправить подарок совой, анонимно. — Я хотела отдать его лично, — сконфуженно пробормотала я в ответ. — Да? А сердце свое разбитое ты не хотела? — озадаченно погладив кончик носа, произнес пуффендуец. — Изначально мне даже хотелось отдать его самому, но после твоих слов я в беспамятстве, вы, девушки такие странные создания… — А еще очень мстительные! — бодренько подскочила к нам возбужденная Эбби, больно хлопнув друга по плечу. — Особенно, если ты разговариваешь со слизеринкой.       Послав девочке благодарный взгляд, я приветливо улыбнулась ей, мягко взяв ее ладонь в свою руку. В последнее время мне очень не хватает ласкового контакта от близких, отчего к друзьям липла с особой настойчивостью. — Замолчи уже, мы тут разбираемся с очень важной проблемой, — с сарказмом проговорил Фрид. — И какой же? — Бесполезным подарком для Малфоя. — Ты еще громче скажи это, — совместно с Эбби шикнула я на него. — Не слушай этого вредину, все после контрольных излишне нервные просто, — решительно повернувшись ко мне всем корпусом, приободрила меня она. — Но, лучше отдай его ему сама, так будет хотя бы немного легче и ты больше не будешь мучиться тем, что не воспользовалась этим шансом. Поверь, многие поступали как ты хочешь и очень жалели о своем поступке, поэтому пусть Люциус хоть пошлет тебя на все четыре стороны, но ты будешь знать, что он все-таки послал тебя, а если ответит…       На последних словах Эбигейл все же запнулась, отрешенно смотря на горизонт. — То это будет даже лучше, вы начнете встречаться, а ты больше не будешь липнуть к нам. — Но, мне же двенадцать, — робко попыталась достучаться до совершенно не слушающей меня подруги. — Какое встречаться? — Мы же в мире волшебников, здесь все возможно, — флегматично пожала плечами она, подтолкнув меня в направлении гудящей компании.       Затравленно обернувшись, наталкиваясь на совсем не приятные лица друзей, которые обещали мне скорую расправу, если я не вернусь без подарка. Я сделала пару судорожных вздохов и робко пошла на встречу.       С каждым сделанным шагом, моя голова постепенно понимала, что готова уже просто пройти мимо, но как всегда внимательный мордрев Рудольфус неожиданно перевел свое внимание на мою зажавшуюся персону, отчего все остальные также повторили его действие.       Просто прекрасно! Если я даже попробую сбежать, так легко мне это будет не сделать, а идти уже становилось слишком боязно. — Что такое? Уже подойти боишься? — насмешливым тоном поинтересовался чистокровный, скрывая последующий смешок.       Словно его слова имели поддерживающий подтекст, я твердо подошла ближе, встав на примерном расстоянии вытянутой руки. Парни были уже на пятых, третьих курсах, поэтому мне пришлось невольно задирать голову, чтобы посмотреть им в глаза. — О, а что ты прячешь? — полюбопытствовал Рабастан, пытаясь разглядеть помявший праздничный пакет. — Э-это подарок, — дрожащими пальцами вытянув пакет вперед, я тихо пискнула, совершенно точно намереваясь преподнести его Люциусу. Но, стоило только взглянуть на его холодные, как мне тогда казалось, слишком незнакомые глаза так близко, я просто струсила. — Для вас Рабастан! — и отдала шарф совсем не тому человеку, вызывая всеобщее удивление. — Ого, не ожидал, — совсем неожиданно тепло улыбнулся слизеринец, сразу же открывая пакет. — Шарф, да? А у меня как раз мой недавно порвался.       Чувствуя прожигающий до основания взгляд сзади, я сдавленно промямлила в ответ нечто невразумительное, принося благодарности за то, что он его вся же принял.       Кидая прощальный взгляд на отдалившую компанию, я протяжно вздохнула, получая невыносимые причитания друзей о своей безмозглой глупости. Наверное, если бы я только оглянулась то заметила бы, что у Лестрейнджа вскоре отобрали этот самый бренный шарф, звучно шлепнув по голове за распутный язык.       Ехала я на Хогвартс-экспрессе в смешанных чувствах, полные отдаленной горечи и неприятной остроты.

***

      После каникул жизнь стала казаться более чем странной, в виду немыслимых изменений. Возможно это не отошло рождественское чудо или же я лишь преувеличиваю, но факт оставался фактом. Слизерин стал более доброжелателен в своем отношении ко мне.       И большей причиной этой доброте я считала именно повышенное внимание со стороны Лестрейнджей, а если точнее едва ли не всей компаниеи Люциуса. Нет, они не кидались мне на выручку при любой ситуации в искреннем желании помочь, просто смеялись, наблюдая за моими действиями и находили в некотором роде забавной, если я не ошибаюсь.       По крайне мере теперь по пустынным коридорам Хогвартса мне больше не удавалось пройти спокойно, в спину обязательно прилетит какое-нибудь насмешливое словечко с целью смутить или вставить меня в неловкое положение. — Занимаешься, мышонок? — свободно приземлился на соседний стул Рабастан, бесцеремонно беря первую попавшуюся книгу, по которой я должна была составить конспект и краткий пересказ. — Ох, а вот этот учебник будет бесполезен, возьми другой, из раздела «Краткого обучения магии». — Хорошо, — поколебавшись минуту, добавляю. — Спасибо вам, мистер Лестрейндж. — Сколько уже раз говорить обращаться ко мне менее официально? Из-за тебя я начинаю чувствовать себя старым. — Н-но!.. — пытаюсь возразить, но все последующие выражения затыкаются об тонкий палец на губах. — Никаких «но» или же я обижусь, — сменив тон, произнес чистокровный. — Ты же не хочешь, чтобы я обижался?       Сбледнув с лица, я слабо проговариваю короткое нет, всеми силами вжимаясь в спинку стула. — Успокойся, просто я не слишком люблю официоз с друзьями. — Друзья? — фраза вырывается прежде, чем я успеваю обдумать ее. — Да, — улыбается. — Ты же не против? — Нет, — как будто бы у меня есть выбор. — Ну, а друзья ведь помогают друг другу, не так ли? Давай я ответно помогу тебе с твоим заданием, мышонок.       Первый курс заканчивается об довольное бормотание Лестрейнджа, безмолвных вопросов в тишине и идеальной отметки за домашнее задание. Старательно подавляя вырывающую наружу панику, я тихо, едва слышимо смеюсь в кулак.       Конец года определенно необычен.

***

      Лестрейндж взял надо мной покровительство, однажды понимаю я, глядя в смешливые, полные потайного озорства глаза аристократа. Это было не так, чтобы прямо заметно, но вполне ощутимо, чтобы перестать обращаться со мной как с пустым местом.       Изначально, я начала замечать эту деталь именно после того, как со мной начали здороваться.       И ладно бы если бы этой был любой другой факультет, я бы не раздумывая ответила что-нибудь веселое вдогонку, но Слизерин. Кажется это будет уже совсем другой историей.       Я терялась. По честному наивно терялась, когда ко мне обращались мои сокурсники или же даже порой садились за одну парту. Для меня это было чем-то немыслимым и я довольно быстро привыкла к такому негативному мышлению, поэтому столь резко переменившее отношение было мне в новинку.       Это было неожиданно. И очень приятно, как бы я не старалась отрицать обратного.       Быть принятой на собственном факультете, кто бы мог подумать, что это будет настолько важным для меня событием? Уж точно не моя забывчивая персона.       По крайне мере в этом были свои отдельные плюсы, кроме того, что ко мне привязалось новое уже привычное прозвище. Все стали считаться с моим мнением и относиться не то чтобы лучше, просто более благосклонно. Меня это радовало, а остальных забавляло.       Хотя в этом, конечно же, были и минусы. Одним из которых было неприятное липкое ощущение того, что я была личным ручным зверенышем для чистокровных, над которым было довольно смешно поиздеваться и поучать.       Было не обидно, просто навсего неприятно.       И возможно, только возможно все же немного обидно.       Мне оставалось надеяться лишь на то, что брошенные Рабастаном слово «друзья» были все-таки не простым звуком. Потому, что для меня, к сожалению, нет.       А за друзей я была действительно готова на многое и порой даже слишком, что конечно же несколько расстраивает.

***

      Наблюдая за медленно осыпающимися каплями дождя за окном, мне с трудом удается понять, что уже наступила осень со своим особенным шармом ностальгии и легкой меланхолии, свободно гулящих по замку.       Хогвартс, книги в библиотеке и дождь за окном.       Это было бы поистине романтично, если бы не так скучно.       Возможно именно в такие минуты я остро жалела, что пока мне было лишь неполные двенадцать лет, а по кругу ходил второй курс. Маленькая незначительная цифра, но какую же большую роль она имеет в отношениях. — Мышонок, как у тебя дела? — как всегда беспардонно уселся за соседний стул Рабастан, заставляя меня невольно вздрогнуть и отвести печальный взгляд от горького пейзажа за окном. — Хорошо, — не считая того, что я остро нуждаюсь в любви.       Когда же уже наступят каникулы? Я так соскучилась по родным, пускай и прошел всего лишь месяц с нашей последней встречи. Мне было этого категорически мало. — Настроение у тебя я как вижу не очень, — почему-то бодрым и подозрительно глумливым тоном произнес он. — Хочешь я это исправлю?       Безразлично пожав плечом, выжидательно смотрю на довольное лицо слизеринца, отчетливо чувствуя какую-то западню. Понятия не имею, что он задумал, но явно ничего хорошего. — Будем считать это за положительный ответ, — после чего сделал малозначимый жест рукой, тем самым подозвав остальных своих друзей, включая, конечно же, Люциуса. — Ну как? Радуешься? — Друзья так не поступают, — засушливо прошептала я, судорожно бегая глазами по помещению библиотеки, чтобы куда-нибудь спрятаться.       Что сказать, смущалась Малфоя я все также сильно. И Лестрейндж об этом наверняка знал или же хотя бы догадывался. Но, все равно поступил по своему. — Ошибаешься, как раз таки и поступают, — в последний раз подмигнув, обратил свое внимание на друзей Рабастан. — Вы уже нашли то, что искали? — Да, — для вида повертел перед собой какой-то темной книжкой подошедший Рудольфус и к моему величайшему облегчению сел за единственное место рядом со мной, вызывая недовольный стон со стороны Басти. — Что? — Да ничего, — недовольно ответил Лестрейндж-младший, провожая усевшего по середине Люциуса разочарованным взглядом. — Теперь ничего. Умеешь же ты все веселье портить, братец! — Я совершенно не понимаю, — нахмурился слизеринец. — Но, это не дает тебе повода кидать беспочвенные оскорбления. — Ладно, уж, где хоть книжку достали? В запретной секции?       Подавившись воздухом, стараюсь переварить в начале слово «запрет», а после и секцию, оставаясь в конце не слишком довольной. Не слишком прельщает быть замешанной в чьих-то махинациях.       Поэтому лучше поскорее уйти. — Рабастан, я наверное пойду? Мне уже спать пора, да и домашнее задание на сегодня я уже закончила… — неуверенно бормочу я, поспешно собирая лишние вещи в рюкзак, надеясь поскорее уйти. — О, так ты уже закончила, — сверкнули его глаза озаренные какой-то идеей. — Просто прекрасно! Тогда ты пойдешь с нами. — Н-нет, — тут же лепечу в ответ, стремительно бледнея прямо на глазах. — Да! — возбужденно воскликнул Рабастан на горе библиотекарше.       Рудольфус обеспокоенно завозился на месте, неодобрительно качая головой, но все равно не говоря и слова. — Не думаю, что это хорошая идея, — впервые подал голос Малфой. — Она же совсем ребенок и от нее будет больше проблем, нежели пользы.       На данный момент я была готова согласиться с любыми словами в свой адрес, лишь бы отговорить Басти, отчего тут же закивала головой, всеми силами пытаясь подтвердить то, что сказал Люциус. — А то что? Беспокоишься за какую-то маглокровку? — с вызовом и едва заметными победными нотками в голосе поинтересовался Лестрейндж у друга. — Имею право, вряд ли тебе понравятся занудные наставления Слагхорна.       Что же, на большее я и не рассчитывала, хватало и того, что Лестрейндж все же кивнул, пусть и нехотя.

***

— День Святого Валентина? — удивленно вопросил Фрид, когда я заявилась к нему сразу после зимних каникул, с вопросом празднования такого праздника в магическом мире. — В принципе ничего особенного, только открытки можно прислать и совой.       Последнее радовало меня даже сильнее, чем я ожидала. Предыдущий опыт в плане подарков упорно подсказывал, что рисковать так открыто все же не стоит.       Пока я к таким рискованным поступкам очевидно еще не готова. — И я настоятельно советую тебе отправить свои валентинки именно почтой, — хмыкнул на мое последующее вспыхнувшее лицо Фрид. — Я так и планировала, — не слишком радостно соврала я в ответ.       Весь вид пуффендуйца говорил о том, что поверить он мне сможет разве что в следующей жизни, да и то не факт. — Ладно, давай о другом, кто хоть те несчастливые, которым ты собираешься преподнести свой «сюрприз»?       Задумавшись на некоторое время, все же решаю оставить это под вопросом, так как сам Фрид тоже входит это число. А знать ему об этом необязательно. — Секрет, — скорчив веселую рожицу, подмигиваю возмущенно дернувшемуся другу и отбегаю вперед из коридора.       Надо будет попросить родителей отправить небольшую стопку бумаг и денег. Друзей у меня порой, к сожалению, бывает слишком много.       Надеюсь ответных открыток будет такое же количество, что отправлю им я.

***

      На утро всегда можно увидеть летающих сов и возбужденно переговаривающих о чем-то первокурсников. Но, только в это все будет куда более особенней. Бесчисленное количество открыток у юных волшебников как никогда ясно подтверждал данный феномен, впрочем также как и редеющие под смешливыми взглядами девочек мужская часть всех факультетов.       Мне же была занимательна и в тоже время ужасающе до невыносимых скачков сердца реакция лишь одного слизеринца, который на данный момент с легким, едва заметным любопытством оглядывал со всех сторон измазанную всякими блестками и сердечками, с чем я возможно все-таки переборщила, валентинку.       Было страшно и в тоже время просто безумно интересно.       Вряд ли он сможет проявить хоть каплю внимания, так как вокруг него уже было достаточно влюбленных посланий, но все же. Это все равно почему-то не мешает мне надеяться на что-то большое.       Хотя бы мимолетом брошенный взгляд.       Люциус открыл открытку и в тот же момент перевел свой взгляд за стол, обведя всех подозрительным не читаемым взглядом, что уже заставило меня неестественно замереть на месте и судорожно вздохнуть.       Я передумала, мне отчаянно не хочется встречать чужой, пропитанный легкой желчью взгляд.       Поэтому я очень благодарна тому, что сижу за столом барсучат. Благо, ученики этого факультета были более чем дружелюбны со мной, чтобы позволить такую небольшую вольность в моем исполнении. — Все в порядке? — взволнованно спрашивает Фрид между натянутым разговором. — Все просто прекрасно, — криво улыбаюсь в ответ, сминая края юбки в кулак.       Тогда мне было трудно понять, что анонимная открытка уже давно стала не анонимной, а как раз таки наоборот.       Очень даже открытой.

***

От третьего лица.

      Возможно в жизни Люциусу Малфою было не так сильно все равно на все что творилось в его школьные годы. В них несомненно были и приятные моменты, кроме маячившей на горизонте темной метки на запястье. И вспоминая их на его губах всегда против воли появляется легкая улыбка.       Одним из этих факторов была маглорожденная девочка, на которую сколько бы раз он не кидал лишний взгляд язык все равно не поворачивался назвать грязнокровкой. Смешно конечно же, надоедливый Эйвери не раз забавлялся над этой своеобразной особенностью по отношению к ней.       Но, Люциус в принципе не особо беспокоился на этот счет. В то время его голова была забита проблемами дел отца, назревавших неприятностей с темным лордом и довольно сложно поддающимися предметами вроде магловедения, которое он так люто ненавидел, что впрочем вскоре пропало.       И только в редкие минуты покоя, он позволял себе задуматься над тем, что повернись все хоть немного по другому, более мирно, то у него бы все еще осталось желание побыть с ней вблизи еще на некоторое неопределенное время.       С легкой в общении Джин было уютно и как бы аристократ в его лице не отнекивался тепло. У нее была мягкая, чуть робкая в своем исполнении улыбка и искренний, чистосердечный взгляд, разбавляющий незаметной малой отдушиной любви.       Ни для кого не было тайной эти детские, наивные чувства с ее стороны. По крайне мере догадался он о них еще на второй день, когда смог просечь томительный взгляды в его спину.       Сложно ли было ему воспринимать ее чувства для себя? Совершенно нет, скорее от осознания этой маленькой детали Люциус чувствовал за нее некоторую ответственность.       Тогда он еще не знал, что у хитрой волшебницы уже имелся план в виде заграничной французской академии и все его выписанные закладки в книгах насчет различных профессий в маг-мире были попросту бесполезны.       Это было хорошей поддержкой для бедной маглорожденной волшебницы на факультете Слизерина и замечая яркие всполохи безудержной радости в ее глазах, он уже не так сильно жалел за свою опрометчивую доброту.       Над ней не пытались издеваться или же отделять к слову об этом, часто ее вообще было сложно найти в гостиной или столом родного факультета. Из-за этого он уже приучился к тому, чтобы автоматически выискивать ее кучерявую, темную макушку среди скоплений из пуффендуйцев или же когтевранцев. В такие минуты ее можно было просто благодарить за то, что поблизости не было гриффиндорцев.       Порой она была даже чересчур общительной.       По крайне мере с тем же невыносимым на язык Рабастаном и то трудно ужиться, впрочем на личном опыте ей вполне хорошо удалось доказать что на нее это правило не распространяется.       Нередко, следя за тем, как эти двое дружно выполняют очередное эссе по чарам, он не мог удержаться от недовольной усмешки на лице, в особенности его выводила из себя это глупое прозвище от него: — Мышка, — любил повторять младший Лестрейндж, предварительно растрепав ее прическу.       Раздражался Люциус скорее по причине того, что с ним Джин вела себя куда более зажато, смущенно отводя взгляд вниз или стараясь хоть что-то выдавить из своего, сжатого в тонкую линию, рта.       Очень скоро эта напряженность между ними прошла, уступив место доброжелательным беседам в кругу друзей. Несмотря на этот факт, самому ему кажется легче совсем не стало, больше наоборот, хуже.       Малфой, по честному уважал ее чувства.       Старался находить из бесчисленного количества других подарков именно от адресата ровной фамилии Джонс, присланных на переваливший праздник. По доброму давал подзатыльники столь часто попадавшемуся в ее ракурс Рабастану, когда тот не хотел возвращать подаренный предмет с чужих рук, который в реальности предназначался ему самому. И просто пытался отвечать своей неосязаемой взаимностью.       У них не получалось быть вместе еще с далекого первого курса, во время которого она успела крепко прижиться в его жизнь своей скромной персоной, но взамен получилось стать неплохими друзьями для непринужденного общения. Он не был готов принести к ее ногам целый мир на блюдце, но был готов откликнуться на любую просьбу с ее уст.       Этого было достаточно, чтобы постепенно, но Джин угасла в своей воздушной нежности лишь для него одного.       И если прежде его это полностью устраивало, то после через небольшого промежутка времени уже нет. Люциус вдруг понял насколько важным делом было ощущать эту добротную влюбленность на себе и отпускать ее, пожалуй было самой большой ошибкой, которую он мог только допустить.       У Джины Джонс было слишком глупая влюбленность, чтобы отказываться ради нее от Франции.