Корзина гет драбблов

Любовь — сука

      Анфиса думает, что любовь сука, раз послала ей такого психа, как Учиха.       Она, честно говоря, устала волноваться о том, кого он убьет в следующую секунду, терпеть разные нервные срывы покалеченного войной соулмейта и потирать поясницу от каждодневного, грубого секса.       Это не ее.       Просыпаться от удушливо теплых объятий и до безумия ласкового взгляда, с обречённым вздохом принимать дорогие, такие приятные сердцу подарки и бороться с выходящей за рамки дозволенного чужой гиперопекой.       Анфиса вливает в себя стопку едкого сакэ и твердо повторяет вслух: — Любовь та ещё сука.

Любовь — сучка

      Маленькая Изуми по-детски уверенна, после третьего или пятого отказа возлюбленного, что любовь — сучка.       Ей кажется, что судьба однажды настолько сильно обидела эту зловредную даму, что та решила встать ей филейной частью, отправив в далёкое пешее путешествие.       Но вопреки всем убеждениям, после судьбоносной миссии ранга «С» вдруг выясняется, что Итачи ее соулмейт и казалось бы это должно все изменить… Они должны перестать неловко застывать друг перед другом при каждой новой встрече, Учиха должен заинтересоваться ее жизнью, проявив хотя бы немного теплоты, он должен хоть прикасаться к ней в конце-то концов!       Глубоко внутри просыпается отчаянное желание выжечь метку темного ворона на животе и она почти решается в пылу безумного бреда после того, как видит сияющие глаза Саске и его возбужденного, ещё непонимающего «братик, ты мой соулмейт!».       Только вспоминает, как Итачи впервые прикоснулся своими сухими губами к ее, смущённо покраснев, когда она невольно рассмеялась над его скудными навыками в этой области. Как холодным тоном сказал, что она будет его невестой, ласково беря за руку. И как трогательно старался сделать все, чтобы Изуми не чувствовала себя под каким-либо давлением.       Изуми плачет и тихим срывающимся голосом шепчет двум подругам: — Любовь т-такая… сучка.

Любовь — мразь

      Каору всю жизнь ненавидела соулмейтов. Потому что именно их наличие разрушило всю ее подногую жизнь. Если бы не «великая связь душ» мать бы не встала на сторону паотриота-отца, она бы поддержала мнение дражайшей дочери и Каору не стала бы шиноби.       Поэтому при первом появлении метки она не идёт в больницу, дабы найти своего предначертанного, мрачно думая, что любовь мразь.       Но не учла того, что на ее мнение окружающим глубоко плевать, потому что ровно через две недели на пороге дома объявляется некий генин из Нара, основательно промывший мозги родителям. Цугуми скрипит зубами, с трудом выдавливает из себя улыбку и умоляет небеса убить его при первой же миссии.       Шикамару, к сожалению, не умирает. Он возвращается относительно целым и невредимым, раздражает сознание снисходительными улыбками с насмешливыми взглядами и говорит пригвождающее к месту «ты не сбежишь».       Каору шепчет как мантру, насколько ей не повезло.       Приходится ходить на тихие свидания в компании несносного мальчишки младшего ее на шесть лет, терпеть мирное сопение постоянно спящего на коленях Нара и гасить невыносимую, то и дело проскальзывающую на устах улыбку.       Цугуми смотрит на мутное сакэ в пиале и горько говорит, гладя волосы уснувшей Изуми: — Любовь просто мразь.