Корзина гет драбблов

Черты: неосознанный, ограничивающий, собственник, сталкер. • Когда в дело вступают чувства Риддл всегда начинается заводиться. Будь то мимолетное удовольствие от поедания горького шоколада или вспыхнувшее чувство гордости из-за щедрой похвалы профессора, он ни за что не признается, что его это как-то задело. — Улыбка? Мерлин, можно подумать меня так сильно волнует какую оценку ты получила за это простенькое эссе по чарам! • Первое время, он будет отрицать и отмахиваться от расцветающей влюбленности чисто из принципа. Ведь согласно его убеждениям и опыту, чувства приносят лишь слабость. Том столько раз давил на эти жалкие убогие связи между людьми, ухищряясь обставить все по собственному замыслу, что попросту не желает заиметь потенциальную брешь в собственной защите. • А когда осознает, что начинает оттаивать, позволяя маленькие вольности, которые не простил бы никому другому на твоем месте, то сразу же оттолкнет от себя. Его испугает влияние, которое ты на него оказываешь. Власть, что ты имеешь над ним, заставит его почувствовать себя фигурой на шахматной доске, несмотря на то, что всю свою жизнь он мастерски отыгрывал роль игрока. • Это ущемит его. Возможно даже поселит огонь праведного возмущения. • Том больше не будет уверен в собственных действиях. Он начнет сомневаться во всем, что каким-либо образом затронет тебя, потому что ясно понимает, как теряет самоконтроль из-за предательски забившегося сердца под грудью. • Даже не ясно чего в нем на тот момент было больше: страха или злости. • Он без лишних расшаркиваний прекратит ваши тайные встречи по вечерам, перестанет подсаживаться к тебе на занятиях или за стол в библиотеке и хладнокровно притворится, что между вами ничего не было. • И где-то за этой маской ледяного принца будет теплиться надежда на то, что ты все равно будешь искать встреч, объяснений или доказательств того, что ваша необычная дружба еще не до конца потеряна. • Даже такого минимального контакта будет достаточно, чтобы он утолил ноющую нужду поговорить с тобой, увидеть на достаточно близком расстоянии и вывести на эмоции парой ничего незначащих фраз.

***

Нервно расхаживая по пустынному коридору слизеринских подземелий взад-перед, ты не уставала гадать над возможными развитием событий, страдая странным томлением внизу живота. Предложение было рискованным. Да что там, сама затея представляла собой ничего иного кроме как одну сплошную оказию и абсурд в одном флаконе! Осмеливался ли кто-то вообще подходить к ангельскому старосте с дьявольской улыбкой со столь сомнительными на вид просьбами? Честно говоря, его отказ был бы не очень удивителен. Ты была бы благодарна, если бы он просто выслушал тебя. — Том! — завидев вдалеке стройную фигуру статного юноши, взволнованно воскликнула ты, спеша догнать. — Извини за беспокойство, но не мог бы ты уделить мне немного времени? — и осмотрев заинтересованные лица стоящих рядом с ним слизеринцев, вежливо подчеркиваешь. — Наедине. — Разве у рейвенкловцов сейчас не должен идти урок по чарам? — не горя желанием куда-либо уходить, вопросом на вопрос ответил Риддл с обходительной улыбкой на карминовых губах. — Что же ты делаешь у кабинета зелий? Ты не могла признаться, что составила целый кропотливый план по его поимке, тщательно изучив чужое расписание и с не слишком большой жалостью пожертвовав благому делу урок профессора Флитвика. Поэтому только протяжно вздыхаешь, умоляюще сведя брови к переносице: — Пожалуйста. Я просто хочу помочь. Недолго поколебавшись, он все-таки расщедрился на легкий кивок, послав застывшим в ожидании парням безмолвный приказ идти дальше, после чего нехотя пошел за тобой в один из заброшенных кабинетов Хогвартса. Повсюду витала пыль, а легкие стеснил сухой воздух, не доставляя особого дискомфорта, из-за чего чужое раздражение стало выражаться еще более четко и ясно: гладкий лоб разрезала глубокая морщинка, аристократически бледные пальцы нетерпеливо отстукивали неровный ритм на скрещенных руках, в то время как в темных словно глубокое озеро глазах поселилось ничем не скрываемая досада напополам с брезгливостью. Посреди хлама потрескавшихся парт, мутного от грязных засаленных окон света и вековой пыли обшарпанных полов, Том выглядел как никогда неуместно. Ты остро пожалела, что не нашла альтернативы получше. Жаль, что предстоящий разговор не для лишних ушей. — У нас нет времени всего мира и до полуночи я ждать тебя, уж поверь, не собираюсь, — своеобразным способом подтолкнул он к тебя действиям, заставив набрав побольше воздуха, будто бы перед смертельным прыжком, скороговоркой произнести суетливое: — Я-знаю-что-ты-родился-под-воздействием-амортенции. Воздух в помещении мгновенно похолодел. — А теперь помедленнее и с расстановкой, — обманчиво спокойным голосом сказал Риддл, угрожающе поигрывая волшебной палочкой. — Что ты сказала? — Меропа приворожила твоего отца крайне опасным зельем, — сдержав желание трусливо сбежать, поджав хвост, убежденно продолжаешь. — Ходят слухи, что ребенок, рожденный благодаря амортенции, не может испытывать любовь. В наказание за ошибку родителей, он расплачивается тем, что лишается того, что имеет по праву каждый. По мере твоего рассказа стоическое лицо Риддла бледнело с каждой прошедшей секундой, сравнявшись по цвету с мертвенным цветом, в то время как ты наоборот распаляясь, все сильнее погружалась в собственные эмоции, горя завидным энтузиазмом. С детства мечтая добиться чего-то большего, чем просто стать посредственным волшебником в роду потомственных зельеваров, и оставить после себя особый след на такой известной, громкой фамилии Принцев, ты ухватилась за протянутый шанс судьбы, никак иначе, как за спасательную нитку. Нужно лишь не забыться на почве всеобъемлющей страсти и вдохновения. Когда Том сотрясает из твоего безвольно повисшего на стене тела весь воздух, безжалостной цепкой хваткой на горле вынуждая бесполезно пытаться втянуть ртом воздух и отчаянно барахтаться не достающими до пола ногами, отбивая беспорядочные отзвуки, ты вдруг до боли четко осознаешь, что ходишь по лезвию ножа. — Я… х-хочу помочь… — сипло выдавливаешь из себя, чувствуя как затуманивается зрение. — У… меня… кха-кха… есть планы… н-насчет… В этом мире крупных наград без риска не бывает. — Насчет чего? — ослабляя захват, милостиво позволяет скатиться по стенке вниз. И ты была готова рискнуть. — Зелье! Кха-кха-кха, я… Я хочу создать зелье, которое дарит настоящую любовь.

***

Примечание.

Амортенция (англ. Amortentia) — очень мощное приворотное зелье. Однако, по словам профессора Слизнорта, создать любовь невозможно[1][2], так что Амортенция создаёт лишь безумное, непреодолимое влечение к тому, кто сварил зелье.