Корзина гет драбблов

В последнее время мне все время снятся сны о Волдеморте.

11/11/97

***

Во рту смешались привкус железа, горечи и возбуждения. Гарри чувствовала как бурлит кровь под тонкой кожей, как дрожат кончики пальцев в страхе быть обнаруженной и как трогательно хнычет Хагрид, подыгрывая данной игре… или нет. Кажется, он и вправду оплакивает ее потерю. Ничего страшного. Главное — она еще жива. У нее есть второй шанс на то, чтобы спасти их всех. Остановить войну. Только бы не загубить все собственной неудачливостью. Гарри всегда была ужасна в конспирации, что уж тут говорить насколько ужасной она становится рядом с злодеем всего магического мира. Хотя ходит молва, что у Поттеров вместо крови течет Феликс Фелицис. Ее сердце еще никогда не переполнялось настолько сильной надеждой к по отношению чертовым слухам. Слухи обычно раздражали. Волдеморт смеется мерзким, торжествующим смехом, против воли вынуждая запомнить, искорежить этот психически ненормальный смех глубоко под корку памяти. О Мерлин, как же ей хотелось, чтобы он заткнулся. Навсегда. Он говорит, что девочка-которая-выжила в самый последний момент поджала хвост и дала деру. Говорит, что она не выполнила уговор и понесла заслуженное наказание — смерть. Говорит, что готов простить их, отбросов общества, и закрыть глаза на все это кровопролитие. Волдеморт лжет легко, без обязательств и чувства совести за предыдущие обещания о сохранности ни в чем неповинных студентов Хогвартса. И ложь его настолько безупречна, что Гарри даже завидует. Гарри не против оторвать этот длинный верткий язык и засунуть его в задницу Лестрейндж. Пусть понаслаждается от влажных чувств благоверного лорда. Сегодня Поттер добрая. Она насильно удерживает себя на месте, продолжая усиленно строить из себя мертвого трупа и призывает к спокойствию. Единственное, что останавливает от импульсивного желания врезать по морде мерзкого лгуна — это осознание того факта, что она не вечна. Третий шанс не дают никому. Даже золотым девочкам Британии. — …я не верю… — долетают до нее обрывки слов непривычно твердого голоса Невилла, прежде чем она теряет опору и падает вниз под вспышки зеленых, алых искр заклятий вступивших в бой магов. Гарри не теряется, поджидала этого момента с первого пробуждения. Она спешно прячется за мантией невидимкой, что холодила открытые участки кожи сквозь порванные джинсы и сжимая в руке палочку Драко, мчится вперед. Сейчас или никогда. Сейчас или…

***

— Поттер! Гарри стремительно выпрямляется за партой, в растерянности моргая затрепетавшими ресницами и смотрит на взбешенное лицо Макгонагалл. До нее не сразу доходит, что происходящее из разряда плохо. Только после тычка посмеивающегося рядом Рона. К счастью, она настолько привыкла к подобным казусам, что приходит в себя в считанные секунды. Гарри как ей казалось незаметно вытирает рукавом мантии потекшую слюну с подбородка под смешки однокурсников и пытается выдавить из себя измученную улыбку, несмотря на заполняющую все нутро усталость: — Да, профессор Макгонагал? — Вам так не интересен мой урок, что вы предпочли сон знаниям? — вздергивает бровь женщина, недовольно поджимая губу. — Что вы, я обожаю трансфигурацию, — ложь слетает ничуть не хуже, чем у Волдеморта. Это заставляет ее пустить невольный смешок. — Вам еще и смешно, мисс Поттер? — Нет, мне интересно все, что вы говорите, профессор, — шутливо отвечает, веселя кого угодно, но не строгую Минерву. Не зря Сириус получил от нее отворот поворот. А ведь он был тем еще популярным засранцем, жаль только, что с замашками отъявленного ловеласа. Впрочем, для нее та ситуация выглядит по меньшей мере странно. Макгонагалл уже не так молода и впечатление производит должное. Смешно представить, как бы выглядела их семья в данном расклад. Пускай крестному и не повредит женская рука, а то в последнее время совсем распоясался. Ох, уж эта фамильная любовь Блэков к добротному виски. Честное слово, Гарри не видит в этом ничего сексуального. — Что же, раз вам так «весело» на моем уроке, то я думаю вы-то с легкостью ответите на мой вопрос. В каком году было изобретено заклинание вермикулюса и во что оно превращает заданный объект? — Эээ, я конечно обожаю ваши вопросы, мэм… в них знаете есть изюминка… прямо слушаешь и ответить хочется… — несмотря на мысленные посылы — друзья оставались глухи, разве что Рон, предатель, отвлек внимание на долю секунды глухим смехом в кулак. — В общем думаю, это-о-о… Ответ на ваш вопрос… — Оставьте эти нелепые попытки оправдаться, мисс Поттер, — устало массируя переносицу, неодобрительно качает головой, как разочарованный непутевыми действиями чадо родитель. И это настолько пробирает, что на секунду в Гарри вспыхивают отголоски совести. — Пока не довели остальных студентов до нервного припадка собственным юмором. Гарри тушуется, бормочет отрывистое «простите» и весь оставшийся урок старается не отсвечивать. Насколько это вообще возможно для ребенка двух известных героев, спасших всю Великобританию от Темного Лорда. Конечно, она гордится ими и вступает в дуэль с каждым, кто осмеливается клеветать их, нахально красуясь разбитым носом перед довольно улыбающимся Сириусом. Присматривающий за ней с пеленок и глубоко любящий крестный воспитал в ней пылкий, несдержанный характер, который не раз доставлял лишних хлопот. Но смотреть на них он предпочитал с ностальгическим взглядом о том, что она вся в папу. И ничто не изменит его светлое мнение! Ни то, что драться с мальчиками считается табу для истинных леди. Ни то, что «ты губишь девочке будущее, не лепи из нее Джеймса!». Ни то, что убытки от некоторых розыгрышей пугают весьма длинными цифрами в чековой книжке. В глазах окружающих Сириус Блэк был никудышным папашей, который не может уследить за дочерью. Для Гарри же все было чисто и ясно понятно. Сириус был не отцом, он был ее другом, братом, крестным, затейником всех глупых шуток, но определенно не отцом. Ему было жизненно важно не переходить эту хрупкую черту и… она старалась понять его. Если уж в его глазах Джеймс был кем-то большим, чем просто герой и знакомый устами взрослых да многочисленных колдофото, то кто она такая, чтобы порицать? Кроме того, Поттер с детства предпочитала платьям шпагу, фарфоровым куклам магических солдат, громко стреляющих из катапульт, а вышивке крестиком погоне на метле. Стоит лишь вспомнить те далекие деньки, когда весело свистящему какой-то прилипчивый мотив песни Сириусу приходить буквально волочить ее по холодному полу, дабы отвести на нудные уроки этикета, так сразу становится понятно, что леди из нее как из гиппогрифа дворняжка, то бишь никакая. — Вот, что мне нравится в тебе больше всего, так это то, что с тобой никогда не скучно, — больно хлопнув ее по плечу и не прекращая ухохатываться до слез, Рон с трудом выдавил это из себя, прислонившись к каменной кладке коридора. — Снова не удалось уснуть? — Гермиона в отличии от него была более беспокойной. Гарри вяло потерла плечо, недовольно зыркнув на беспечного друга и благодарно улыбнулась ей. Не зря она подсела к с виду самоуверенной, наглой зазнайке на первом курсе, дабы списать контрольную. И пускай списать ей не дали, зато у нее появился еще один причудливый друг. Что еще лучше, так это то, что этим другом наконец таки оказалась девушка. С девушками у прямолинейной, слишком незатейливой Поттер были основательные проблемы. Она была слишком простой и намеков не понимала от слова совсем, предпочитая идти напролом, а не плести хитрые паутины интриг и обмана. Кроме того, Грейнджер оказалась вовсе не такой уж зазнакой, скорее неуверенным, закомплексованным подростком, который в кругу адреналиновых, не знавших слово «разумность» друзей быстро взяла себя в руки и набралась крепких словцов. Так что, да, благоразумную подругу Гарри очень ценила. — Да, — кивнула она, вспоминая недавние обрывки. — Мне снилось, как я вновь сражалась с Волдемортом. Мы были во дворе школы, я притворялась мертвой, а он… он не сдержал обещание. Последнее переполнено такой сильной иррациональной обидой, что это заметил даже недальновидный Уизли: — Обещание? Ты всерьез считаешь, что тот-кого-нельзя-называть умеет сдерживать обещание? — Я знаю, — раздраженно отозвалась Гарри, отодвигаясь поближе к стенке, тем самым давая проход снующимся вблизи школьникам. — Но это была не я, Рон! Или нет… Трудно объяснить на словах. Понимаете ли, эти сны для меня скорее… как воспоминания. Словно бы я делала это когда-то очень давно. — Это странно, — выдала Гермиона на ее сбитую, необработанную речь. — Ты пьешь усыпляющее, Гарри, по идее ты не должна видеть ничего. Гарри промолчала, отвлекаясь на неприятную боль в висках. Справляться с ней было делом уже привычным. Дьявол, что за напасть! Почему именно ей, а никому другому по жизни так не везет? Неужели при рождении ее несчастную персону поцеловала мисс Неудача? — Может быть ты видишь воспоминания своей прошлой жизни? — предположил Рон, наконец прекратив дергаться в конвульсиях. — Ха, — с губ сорвался злой смешок. — Это может быть правдой, только в чем резон? Твоя бессонница началась в начале осени и в течении этого времени не происходило никаких событий, которые могли бы подтолкнуть к их пробуждению, — потерев подбородок, Гермиона загорелась знакомым возбужденным блеском нашедшего интересное дело сыщика. — Быть может, это просто воспоминания другой версии тебя? Но опять же к чему они? Как бы то ни было, а устать от них она уже успела. Как ни посмотри, а некую нагрузку на мозг они все-таки приносили, причем в не самом приятном ключе. Гарри не помнит и дня, который бы провела без вездесущей бессонницы и головной боли. Пожевав нижнюю губу, Поттер решительно произнесла: — Я пойду в библиотеку. — Я с тобой, — незамедлительно сказал Рон. — У нас как раз История магии должна начаться. Еще немного бубнежа Бинса и мои начнут скручиваться как у троля. И кивнув друг другу, они уверенно направились вперед. — Вы, что, собрались прогулять уроки?! — выкрикнула Гермиона им в спину, буквально испепеляя взглядом. — Думаете, это сойдет вам с рук? Я все еще староста! — а после так и не дождавшись ответа, чертыхнувшись, спешно побежала вслед за ними. Вопреки ожиданиям многих знакомых, Поттер была частым гостем недолюбливающей всех, обособленной мадам Пинс. А что? Даже для с виду безобидных шуток нужно своеобразное мастерство и немного фантазии, близнецы Уизли служили тому примером, потому что книги таскали как из запретной секции, так и из обычных стеллажей. Пускай это не то чем стоит хвастаться.

***

Примечание.

Феликс Фелицис (англ. Felix Felicis, зелье, называемое также просто «Феликс» или «Зелье удачи», «Жидкая удача») — в высшей степени сложный по составу и приготовлению напиток. Правильно сваренный, он приносит выпившему удачу во всех начинаниях. Зелье запрещено к применению во время спортивных состязаний, экзаменов и выборов. Изобретатель Феликса Зигмунт Бадж называет его самым великим своим творением. Вермикулюс (англ. Vermiculus Jinx) — превращает объект в червя. Относится к Трансфигурационным чарам. Луч бело-рыжего света — и объект уже стал червём. Усыпляющее зелье (англ. Sleeping Draught) — зелье, заставляющее выпившего впасть в глубокий, но кратковременный сон. Изобрёл зелье Зигмунт Бадж, непризнанный гений-зельевар, живший в XVI веке в Великобритании.