Dear Diary

Я открыла глаза поздней ночью. За незнакомым окном тёплые уличные фонари объяла белая туманная дымка, не давая в точности рассмотреть что именно снаружи. Помню невероятную слабость — казалось, что руки слишком тяжелы, чтобы шевелить ими. Я так зверски устала. Пришлось осмотреться, чтобы понять где я нахожусь: узкая кровать, белоснежные стены, железные шкафчики на колёсах и этот запах… несомненно я лежала в больнице. К моей руке был присоединён катетер и ещё пару проводов и трубок вились из меня, словно змеи. Все это заставило меня заволноваться, и аппарат около моей головы начал пищать чаще. И почему я раньше не слышала этот пронзительный писк? От него ещё стильнее разболелась голова, пришлось закрыть глаза, и тут же я услышала звук открывшейся двери: — Здравствуйте, — передо мной стоял красивый мужчина в белом врачебном халате и в шапочке с корабликами. У него были очень добрые глаза, которые неуклонно вызывали доверие. Я лишь моргнула на его приветствие. — Вам трудно говорить? — поинтересовался он. Я вдохнула побольше воздуха, облизнула пересохшие губы: — Нет, я могу говорить. — Не против парочки тестов? Нам необходимо узнать о Вашем самочувствии. — Все что хотите, — устало вздохнула я. — Так, пошевелите пальцами ног. Отлично! Теперь рук. Да вы просто молодец. Зрачок реагирует нормально, — он всё время просил меня и чём-то, записывал и казалось всю меня исторгал. — Можете назвать своё имя? — Люсьена Хартфелия, — с неохотой пришлось ответить мне. — Что последнее Вы помните, Люсьена? — Я… — казалось в тот момент я напрягла все извилины, которые только у меня были, но какие-то картинки возникали в рандомном порядке, отказываясь подчиняться какому-то распорядку. — Затрудняюсь ответить. — Это ничего, — улыбнулся он, и это несомненно успокоило меня. — А где Вы учитесь? — В последнем классе средней школы, — вяло ответила я, потихоньку раскладывая картинки по расшатанным полкам своего подсознания. — Расскажите чуть больше. — ЭТО ПРАВДА? — с криком в мою палату ворвался новый посетитель. Не замечая белого врача, он сразу уселся рядом со мной на кровать и взял меня за руку. — Люси, дорогая, как ты? С минуты я рассматривала это знакомое лицо. Это был мужчина лет сорока с мужественной щетиной и величественными подбородком. Больничные бахилы ужасно не шли к его прекрасному костюму. Из переднего кармана у него торчал красный платок с инициалами «Д.Х.». Воспоминания пулей промчались по моей голове: — Папа, — я не могла не улыбнуться. Хоть что-то знакомое в этой пугающей ситуации. — Дочка, — сказал он мне ласково. В слабом освещении мне даже показалось, что в его глазах сверкали слёзы. Он провёл рукой по моей щеке, а другой крепко сжал мою руку. — А где же мама? — спросила я, пытаясь найти дополнительный кусочек пазла. Никогда не забуду его уставшее лицо с синяками под глазами, которое застыло в изумлении. Он глубоко вздохнул, пытаясь что-то сказать, но так и застыл с раскрытым ртом на какое-то время. — Дорогая, — он слегка отстранился от меня и удивленно, будто не веря, что это действительно я, произнёс. — Твоя мама погибла в прошлом году, — его брови сомкнулись, а глаза недоверчиво покосились на меня. — Всё в порядке, мистер Хартфелий, — в нашу беседу вмешался всё ещё присутствующий врач. — Такое иногда случается. Самые свежие воспоминания больше притупляются. — его слова вновь успокоили и меня, и отца. — Что скажите доктор? — Тело Вашей дочери в полном порядке, все функции в норме, — он заглянул в блокнот. — Кратковременная потеря памяти часто случается с пациентами, если они сильно ударились головой. Но чаще всего память восстанавливается как только пациент оказывается в знакомой среде: люди, места, запахи — всё это стимулирует мозговую деятельность. — Рад это слышать, — отозвался мой отец. — Так, Люсьена, ты учишься в средней школе, правильно? — вновь спросил врач. Я утвердительно кивнула, но моему отцу снова что-то не понравилось в моем ответе. — Что? — спросила я. — Девочка, ты вот-вот пойдёшь во второй класс старшей школы. — Очевидно, ты не помнишь последний год, — врач снова что-то черкнул. — Можешь назвать адрес своего проживания? — Магнолия, улица Могильщиков, 33, левое крыло… второй этаж и направо. — Всё правильно, — вздохнул папа и поцеловал мою руку. — Что ж, на этом я вас оставлю, — подытожил врач. — Мы подержим Люсьену ещё дня три, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, а потом можете забирать её домой. А пока отдыхай. *** Три дня в больнице пролетели незаметно. Милый врач с добрыми глазами по имени Сэм часто ко мне заходил и проведывал меня. Будь я более рисковой даже бы влюбилась в него и попытался очаровать, настолько сильно он был со мной мил. Медсестры тоже не обделяли меня вниманием — в три часа по полудню мы каждый раз пили чай на травах. Папа приходил ежедневно, каждый раз что-то принося мне. В первый день он принёс старые фотографии со мной, нашей семьей, одноклассниками из младшей и средней школы. И все эти снимки и воспоминания, что они оставили, были мне знакомы, я все ещё помнила о них. Мне были только чужды снимки с последней вечеринки из средней школы — я там выглядела счастливой, жаль забывать такое. К несчастью, не нашлось ни одной фотографии со старшей школы или в течении минувшего года. Одну из фотографий с мамой, я решила оставить. Ко мне тогда не пришло чувство осознанной утраты. Мне верилось что это шутка, что через пару дней я буду дома и мама встретит меня с чем-нибудь сладеньким. Я не могла поверить, что одного из членов моей семьи больше не существует. На второй день папа смог привести мальчика из моей средней школы. Я помнила его, но никогда с ним не общалась. Он был выше, чем я помнила, и нос у него стал крупнее. Мы поболтали. Но как и ожидалось, он ничего не смог рассказать о моей жизни после средней школы. Я хотела расспросить его о нашей вечеринке по случаю выпуска, но он тот час отмахнулся и убедил меня, что там ничего весёлого или запоминающего не произошло. На третий день мне передали незнакомый телефон, впрочем, папа сказал, что это мой телефон. Это было последнее слово техники: лёгкий, элегантный, с продвинутой камерой, красивого красного цвета. На нем стоял пароль из 12 символов. Я даже не могла когда-либо подумать, что поставлю такой сложный пароль. Я перепробовала всё, что только приходило ко мне в голову, но так и не смогла разблокировать хитрое устройство. — Даже если ты не можешь узнать что внутри, то сможешь принять звонки, если тебе кто-нибудь позвонит, — это было логичное умозаключение, поэтому с тех пор я всегда носила с собой этот телефон и ждала звонка от кого-нибудь из моих друзей, которых я не помнила. Когда миновало три дня и все документы на выписку были готовы, мой доктор Сэм протянул мне визитку. Я так обрадовалась, думая, что он хочет и дальше поддерживать со мною связь, но его слова меня удивили: — Это номер очень хорошего психотерапевта. Просто друг, если тебе он понадобится, — он как обычно улыбнулся мне и мы поехали домой.