Warrior's Descendant

Почему ты продолжаешь преследовать меня? Почему так сложно избавиться от тебя? Что мне остаётся делать? Я могу лишь зажаться в угол и продолжать причитать, Но может ли от этого когда-нибудь лучше стать?

— Почему ты просто не можешь оставить меня? Хотя бы сегодня, Тозиер. — Эдди пытается дышать размеренно, но выходит с трудом. Тазовая кость всё ещё побаливает от удара об парту, а сидеть со сложенными в замок руками и не держаться за неё, как побитая собака, становится всё тяжелее.

Но это пройдёт.

— Сегодня что, какой-то особенный день? — Ричи садится на парту одноклассника, придвигаясь почти вплотную, нависая над ним. Уроки закончились раньше, чем обычно. Сегодня суббота. Сокращённый день. И мама будет ждать Эдди раньше, чем обычно. Сегодня важный день.

Но, не сегодня.

— Сегодня что, день рождения твоей мамаши? — Брюнет неоднозначно улыбается, медленно сметая с парты оставшиеся принадлежности Эдди, пока тот безразлично наблюдает за этим. — Ты пытаешься подъебать меня шуткой про мою мамку или ты действительно помнишь, какой сегодня день? — Каспбрак скептически изгибает брови и встает со стула, едва не ударившись головой о голову одноклассника. — Я ведь помогаю тебе собраться, тебя ведь наверняка ждут домой пораньше. — Тозиер продолжает улыбаться, избегая столкновения с парнем и встаёт с парты, поднимая с пола одну из тетрадей. — Да и как забыть твою мамашу, «Эддичка»! — Балабол кривится, словно только что проглотил мошку и пытается имитировать голос Сони. И, выходит, честно говоря, не плохо. Ещё бы. Он ведь так часто слышал этот голос самого первого класса. Этот надоедливый и донельзя приевшийся голос мамаши Эдди. Удивительно, что он всё ещё помнит, как она выглядит, хотя не был в гостях у Каспбраков уже точно больше полугода. Хотя такое и вправду сложно забыть. За всё время, что он был знаком с Эдди, он научился пародировать не только голос Миссис Каспбрак, но и её походку, жесты и даже привычки, которых, кстати, было не мало. И дичайше хотелось отвыкнуть. Забыть, что он так умеет, забыть интерьер дома Эдди, простыни на его кровати и пару плакатов, которые Соня с трудом разрешила ему приклеить на скотч, чтобы не портить обои, забыть, как он помогал их клеить и они с Эдди едва не порвали самый же первый плакат с какой-то малоизвестной группой, пытаясь разгладить его как можно сильнее.

Забыть.

      Тозиер смотрит на тетрадку, подписанную этим неебически вылизанным подчерком и совсем не слышит ответ Эдди на его пародию. Конечно, его подчерк обязан быть идеальным, как и все его оценки, даже если его память вмещает в себя 8 гигабайт из 112 нужных. Соня всегда заставляла Эдди переписывать весь тетрадный лист если он хоть немного ошибётся, а потом заматывала его руку странным эластичным бинтом и причитала, что её мальчика подвергают слишком большой нагрузке в этой их «школе», которую она знатно «разносила по кирпичику», ровно раз в месяц, чётко по расписанию, каждый раз, когда проходили родительские собрания. Она не пропустила ни одного. За всю учёбу Эдди и Ричи в школе. — С каждым годом становится всё труднее и труднее понять, что ты собираешься делать. — Единственная фраза Эдди, которая всё-таки долетает до Тозиера, когда из его рук аккуратно вынимают тетрадку. Всё, что бы не порвать.

С каждым годом всё труднее и труднее…

— Странно слышать это от тебя, не находишь? — Кудрявый усмехается и почти с размаху хлопает Эдварда по плечу, от чего тот съёживается, словно его сейчас будут бить. — Не сегодня, дружище, не переживай, считай это подарком на день рождение Миссис Каспбрак. Но и сильно не радуйся. Ричи подмигивает, но всё же поворачивает бывшего друга спиной к себе и крепко хватает за воротник рубашки, вытаскивая парня из класса и волочит дальше по коридору, а Каспбрак даже не сопротивляется. Он знает, что если ему не отвесит Тозиер — отвесят его новые друзья, и отвесят, возможно, даже больше, чем нужно.

Но, может, он уже даже смирился.

— Я дома, мам! — Кричит Эдди, как только перешагивает порог дома и пытается быстрее попасть в свою комнату. Рубашка с оторванным воротником убрана в портфель, на Каспбраке только футболка, а ссадины на локтях можно было засыпать блёстками и отправиться на фотосессию с девчонкой, из класса обществознания, которую все считают моделью, после того, как она появилась на местном билборде в качестве рекламы крема от прыщей. Прыщей, между прочим, меньше у нее не стало. «Сильно не радуйся, да? Сраный Тозиер, как можно было уронить меня сразу же, как только мы вышли за ворота школы.»       Добежать до комнаты не удаётся. Соня возникает в дверном проёме гостиной, а Эдди только резко поворачивается к ней лицом, пряча руки и портфель за спиной и глупо улыбается. — Ты не должна видеть мои подарки раньше времени. Я хочу поздравить тебя до того, как придут гости. — Шатен видит, как лицо Сони становится почти счастливым, а не раздражённым и тихо выдыхает носом. Поверила, значит. — Всё хорошо, милый? — женщина улыбается, внимательно рассматривая сына, но ближе не подходит. После последней истерики парня, по поводу личного пространства и права на секреты, Соня всё-таки решила немного прислушаться. В обмен на то, что Эдди каждый день будет пересказывать ей содержание как минимум двух уроков, которые проходили сегодня в школе. Эдди кивает, делая два шага к двери и пытается улыбнуться как можно естественнее. Тазовая кость словно выпирает после очередных догонялок с Бауэрсом и его дружками, которые, как и обещали, не тронули его в школе, но о том, что будет за её пределами — речи не было. Ссадины на локтях щипят, а кареглазый молится, что прилипшая к ним грязь не станет отваливаться пока он стоит прямо напротив мамы на чистейшем полу, на котором можно разглядеть даже гребаный тончайший лобковый волосок. — Всё хорошо, я просто знаю, что гости скоро придут. А я ещё не готов. И не поздравил тебя. Я ведь не успел сделать этого утром. — Шатен слегка расслабляется и звучит более убедительно и, кажется, Соня ослабляет хватку. — Хорошо, я буду ждать тебя на кухне. Мне нужна твоя помощь. — Миссис Каспбрак кидает в сторону сына последний подозрительный взгляд, пока он, спиной вперед заходит в комнату и еще раз неловко улыбается ей, прежде чем дверь закроется. Кареглазый облегчённо выдыхает, сползая по двери своей комнаты вниз, пока футболка на спинной стороне цепляет на себя лёгкие занозы от деревянной двери.

Он просто устал.

Но времени на отдых мало. Если он задержится в комнате более десяти минут, мама решит, что у него обморок или несварение желудка, после столовской еды, или, что он всё-таки ей соврал. А любую из эти тем очень не хочется обсуждать на кухне, и тем более, при гостях, а мама точно долго будет его расспрашивать. До самого конца «вечеринки».       Эдди быстро оглядывает комнату, вытаскивая из сумки порванную рубашку. Без лишних раздумий, рубашка летит под кровать, ведь туда мама редко заглядывает. Главное — не забыть потом её оттуда достать и зашить самым ювелирным образом. Далее, из сумки появляется открытка, которую Эдди сам вырезал прямо на уроке литературы, пока Миссис Браун выстраивала монологи о произведении очередного самоубийцы, а так же одна небольшая красная коробочка. Тот самый подарок.       Он не поздравил Соню утром, просто потому что забыл купить или сделать подарок. Первый раз в жизни. Во время ланча пришлось бежать в ближайший магазин и искать что-то «практичное, но не безобразное» и пропускать обед. Каспбрак не первый раз за последние два года остаётся без обеда. Он привык. Раньше, он делился мамиными обедами с Ричи, который вечно ничего с собой не носил. Потом, отдавал другим знакомым, например Бэну или бродячим собакам, которые иногда провожали его до дома. А в этом году, он всё-таки договорился с Соней о том, что он либо будет сам собирать себе ланч, либо будет покупать что-то в буфете, как и все остальные. Или на крайний случай — выходить из школы и идти в ближайший магазин за сух. пайком, список которого Соня ему любезно предоставила на следующий же день, после их «договора» и дополнила, что такую пищу она явно не одобряет, но это всё же не много лучше чем буфет. Эти продукты, как она считала, медленнее поспособствуют аппендициту или язве желудка, чем школьная еда.       Эдди быстро подходит к зеркалу рядом со шкафом и поворачивается спиной. Локти разбиты даже хуже, чем в тот раз, когда они с Ричи решили, что скатиться на тончайшей картонке по лестнице будет довольно весело, ведь им так не хватало «зимних горок». Каспбрак быстро стаскивает с себя футболку, кидая в корзину с грязным бельём и распахивает дверцы шкафа. Нужно что-то с длинным рукавом. Кстати, «корзиной» служило обычное пластиковое ведро. Соня настояла на том, что некоторые вещи Эдди стоит складывать в отдельную корзину и стирать отдельно, ведь он «медленно превращается в настоящего мужчину» со всеми соответствующими запахами, которые становилось всё сложнее и сложнее перекрыть любимым освежителем или даже парфюмом Миссис Каспбрак, которые она стабильно распыляла в некоторых комнатах каждый понедельник и пятницу, после уборки. Всё, что Эдвард находит в шкафу — старая уродская рубашка в клетку, которую мама купила ему ещё в прошлом году. Ей она нравится до безумия и сегодня её день рождения, значит лишних вопросов о том, почему Эдди надел «теплую» рубашку с такую погоду, точно не будет. Парень надевает её и смотрится в зеркало. Лучше выглядеть спустя год она точно не стала. Но.

Нужно терпеть.

      Парень расстёгивает первые три пуговицы, чтобы это клетчатое уродство хотя бы его не душило и подобрав подарки с кровати, идёт к двери. Эдди набирает побольше воздуха в лёгкие, выпрямляет спину и считает до десяти с закрытыми глазами, прежде чем открыть дверь, за которой уже секунд тридцать стоит "виновница торжества".

«И улыбаться. Как можно дольше.»