В костях

У Дино стекает кровь из разбитого носа по подбородку. Ярость, уже никак не заглушённая, взрывается в солнечном сплетении, и он выбрасывает левую ногу, попадая аккурат в живот Люциферу. Он сгибается пополам. Но тут же выпрямляется и скалится, но не успевает ровно ничего. Дино бьёт хуком по челюсти до боли в костяшках — каменное лицо Люцифера отлетает назад. Слышен хруст. — Неплохо, ангел, — смеётся он хрипло, сплевывая кровь прямо на камень крыши. За бордовыми крыльями темная ночь, в чёрном небе россыпь звёзд. Они сейчас так близко, что, кажется, протяни руку, и дотронешься. Дино не обращает внимания на звёзды — он шипит в бешенстве, когда Люцифер одним взмахом мощных крыльев взмывает в небо. — А теперь догони. Тёмная фигура Люцифера мелькает уже далеко впереди, но Дино в три рывка достигает его и одним ударом отправляет его на Землю. — Я не собираюсь играть в с тобой в догонялки, демон, — выплевывает Дино. Демон летит вниз, на крышу; Дино, горящий праведным ангельским гневом, устремляется за ним. Люцифер падает на землю с громким хрустом — ломаются кости, ломается позвоночник и терпение Дино. Не успевает Люци оклематься, ангел садится на него верхом и осыпает градом ударов его лицо, держа за ворот рубашки. Комок в груди не уменьшается, только наоборот, особенно когда ублюдок сквозь кровь усмехается. Он даже не сопротивляется, позволяя молотить себя. Однако в следующий момент позиция меняется — Люцифер отправляет кулак в лицо Дино. Тот чувствует мощный удар на скуле, кожа горит, в костях плавится боль. Лицо откидывается, и этой заминки хватает, чтобы демон молниеносно скинул его с себя. Теперь уже Дино валяется и кашляет кровью. Он хочет вдохнуть, но вдруг не может. Люцифер пинает его по рёбрам. — Вставай. Вставай, блять. Ты не настолько жалкий, — звучит гневный рык где-то над головой. Дино смотрит в мраморное лицо, искажённое каким-то чувством. Позади его головы звезды. Дино стонет. В груди что-то шипит, захлебывается. Гнев практически испаряется — лишь ноющая безысходность. –какого чёрта–какого, блять, чёрта — Иди к дьяволу, — хрипло выдыхает Дино и откашливает кровь. Ребра болят невыносимо; после тяжелых ударов ботинок Люцифера раны затягиваются удивительно долго. И хочется уже завыть, но его схватывают за грудки и поднимают над землей. Ноги не держат: он не падает только лишь по воле Люцифера. Смотреть в его серьёзное лицо невыносимо. Хочется отвернуться, но сил не остаётся совершенно — остаётся только терпеть жгучее адское пламя на собственных щеках. Это пламя смотрит ожидающе, прямо, сильно, не давая ни малейшей возможности отвернуться. Взгляд, лишенный насмешливой шелухи. От этого взгляда не получается не задыхаться. И как бы сохранить лицо. У Дино не остаётся сил на лицо. От боли ноет всё тело. Он даже не сжимается в её ожидании. Он почти хочет этой боли. — И этот тот самый ангел, который обещал меня уничтожить? Возьми себя в руки, — приказывает Люцифер, выплевывает команду презрительно ему прямо в лицо. Сил у Дино не остаётся. И так жжётся за грудиной. Дыхание на его лице — тяжёлое, загнанное — становится ещё жарче. Действительно из ада. Дино снова хочет выть. Ну, ударь же меня. Ударь. — Ты, блять, отвратителен. Мудак. Ненавижу тебя, — шепчет он. А потом громче, в полном отчаянии заглатывая тьму этой тёплой ночи, заглядывая в красные глаза («Ударь меня уже»): — Ненавижу. Отправляйся к своему папочке, только его ударов и… достоин. А потом он тебя вышвырнет, как щенка. Дино смеётся лающе. Смех булькает в горле. Ему кажется, он обращается к самому себе. Ему кажется, он смотрит в собственное отражение в зеркале и видит, как лицо мгновенно искажается. Исчезает та самая холодная ярость, которой ангел только и удостаивался. И появляется настоящее адское пламя. — Захлопнись, — рычит Люцифер. Дино не успевает словить момент, как он уже летит вниз, с крыши на землю. Он чувствует запах крови на языке и собственное бессилие, тело забыло, как находить равновесие. Но падения не происходит. Люцифер подхватывает его за талию со спины. Дино снова чувствует отчаяние; чужие руки напряжены. И все это вызывает такое отторжение, что хоть блюй — его скручивает, но сил ни на что не хватает. Люцифер летит вместе с ним куда-то; Дино ощущает спиной горячую грудь, становится тяжело дышать, становится тяжело думать — есть желание разорвать сумасбродного демона на части. Убери руки. Убери, блять, руки. Они приземляются за густой кроной какого-то дерева. Люцифер небрежно и грубо выкидывает Дино: тот ударяется спиной о ствол дерева. Позвоночник ноет. Но он с почти бессильным, безысходным удивлением смотрит на Люцифера, остановившегося рядом настолько близко, что можно коснуться. Это вызывает те самые чувства, от которых обычно жжётся и бесится что-то явно неангельское внутри, воет, орёт, просится наволю убить его. Он не должен быть в его пространстве. Он должен отойти. Просто ни шагу больше, или Дино действительно взорвется на маленькие частички. Он еле держится. Но сейчас он не чувствует это. Пустота. Долгожданная пустота в голове, звенящая, гулкая. И лишь недоумение — почему он стоит рядом, просто смотрит задумчиво в небо и не пытается его убить за слова об отце? Это был запрещённый приём. Это был чертов запрещенный, низкий приём. Разрешено было всё, но только не заходить за эту грань. Потому что оба знали слишком много, и знали одно и то же на своей шкуре. Но сейчас, когда от ударов отца всё ещё кружится голова — он просто не мог не пересечь грань. Хотелось гнева. Хотелось прочувствовать его на своей шкуре, лишь бы новые удары смыли с бледной ангельской кожи старые. Но он… ничего не делает. Дино тяжело дышит. — И зачем? Почему я всё ещё с целым хребтом? — «Зачем ты привёл нас сюда, Шепфа подери?». Дино спрашивает это без прежнего гнева, но вызывающе, сжав челюсти и тяжело глядя на демона. Тот, обернув на него своё лицо, издаёт смешок. — Не думал, что ты так жаждешь исключения и выговора от своего папаши. Не знаю, может, ты любишь летать под окнами учителей по ночам и потом получать по заднице от Фенцио — просвети меня, — говорит он с сардонически приподнятой бровью и смотрит прямо в Дино. Тот до звёзд на веках, до ряби перед собой не хочет опускать глаза, но этот ебаный взгляд внутрь заставляет чувствовать то самое жжение в костях. И это жжение сейчас означает не гнев. У него нет сил на гнев. И это чувство удивительно похоже на слабость. Оно… тянет. Дино впервые сильно пугается так, что оставляет борозды от ногтей на ладонях. Он теряется. Забывает, что хотел сказать. — Иди к черту, — только и находит он силы на это. Получается вымученно, слабо, хрипло. Ему жалко слышать себя. Люцифер подходит ближе. Дино напрягается, прищуривается, с опаской глядит на него, сжимается, как хищный зверь, готовый к атаке. Не подходи ближе, убью. Люцифер нарушает невысказанные запреты в который раз. Подходит демонстративо ближе, на расстояние меньше полметра, складывает руки на груди. И в красных глазах жёсткий стальной отблеск. Дино понимает: все-таки злится. — Ты меня так ненавидишь, ангел, — тянет он и жестоко ухмыляется. Дино слышит рычащие, яростные ноты в его голосе; ангел настороженно следит за ним, не отрываясь от дерева. На губах всё ещё кровь, остающаяся солью на языке. — Что, может, ты меня просто хочешь? А? Глаза Дино расширяются, пульс резко подскакивает. И хочется рассмеяться с абсурдности этой ситуации. Сначала он в шоке смотрит на обострившееся от злости лицо Люцифера, а затем, когда смысл сказанных слов доходит до него, сжимает челюсти до хруста. — Иди к черту, Люцифер, — выдавливает шипяще сквозь зубы Дино. Он хочет уйти, от унижения и злости краска бросается в лицо (так по-человечески, но иначе он его просто разорвет), он проходит мимо, больно задевая плечом и крылом застывшего демона, но тот неожиданно схватывает его за плечо. Пальцы впиваются в кожу. Он вынуждает остановиться, смотреть на него. И снова этот бешеный взгляд, злобный — Люци в сумасшедшей ярости. — Убери от меня свои руки. — Может, ты хочешь жёстко меня трахнуть, а, ангел? — растягивая гласные, медленно говорит Люцифер, и Дино начинает задыхаться. Красные глаза жадно впиваются в лицо ангела. — Тебе хочется чего-то запретного, например, моего члена. — Заткни. Свой рот! — орёт Дино и со всей дури бьет его кулаком по лицу. Руку снова обжигает болью. Он хочет сбежать, но Люцифер молниеносно, абсолютно беспардонно оказывается прямо перед ним, преграждая путь. На лице не видно совсем никаких следов удара — засранец восстанавливается слишком быстро. В отличие от Дино, у которого ребра до сих пор цветут разными оттенками. — Я еще не закончил, ангел, — выплевывает Люцифер, оказываясь слишком близко. И Дино хочется заорать: «Чего тебе, блять, от меня надо? Отъебись, ради Шепфы». Ему совершенно некуда деться, и в костях снова скребётся беспомощность. Он не успевает сказать ничего из того, что подумал в молниеносной злости, потому что чёртов Люцифер властно обхватывает его за шею, приближается и впивается твёрдыми горячими губами в губы Дино. Кровь течёт с новой силой. Дино просто охуевает несколько секунд. До кружащихся звезд в голове. До фейерверков. До лопающихся с коротким звуком хлопушек, из которых вылетают маленькие конфетти. Он охуевает до поднимающейся волны жара по телу. И пока он охуевает, губы Люцифера сминают его, снова пуская из раны кровь. Его веки плотно и слегка судорожно зажмурены, Люцифер коротко, бешено, напористо раскрывает рот Дино и врывается туда своим языком. Короткий выдох с полустоном отключает Дино мозги. Сердце стучит заполошно, шокированно. Люцифер больше не касается его никак; лишь пальцы сжимают, тянут волосы на загривке, и губы. На губах. Черт возьми, Дино. Когда он собирается наконец с мыслями и поднимает кулак, чтобы снова вломить им со всей силы в лицо Люцифера — с настолько сосредоточенным выражением, что в груди неожиданно становится жарко, и слабо, и это определённо не то, что хочет ощущать Дино, Люцифер сам отстраняется и, взмахнув крыльями, исчезает в ночи. После жара, так резко покинувшего его, телу становится холодно. На губах остается вкус медовой горечи. Люцифер улетает как всегда, оставив за собой последнее слово (повисшее в воздухе и оставшееся во рту Дино) и ошарашенного в край парня. Хо-чешь.