Равновесие

— Инк остается, — было первым, что Эррор выдал богу в лицо вместо приветствия. Они стояли на пороге дома хранителя, хотя открыл не он, а его с недавних пор сожитель, по просьбе которого Рипер и заявился в гости. Впрочем, художник тоже был тут, выглядывая из-за спины глюка и буквально подпрыгивая на месте позади. Лицо расплылось в широкой улыбке, но на этот раз возбуждение и восторг в его выражении казались искренними, и его глаза не прекращали переливаться оттенками розового. Они точно не были такими во время их прошлых не-совсем-свиданий, что бы Инк ни говорил о выпитых тогда цветах. Заметив чужой взгляд на себе, хранитель быстро помахал рукой, и жнец вежливо вернул жест, хоть и без такого ядерного энтузиазма. Не в обиду стражу, но его больше интересовал главный виновник этого собрания — и к счастью, художник понял, полностью разделяя его чувства в этом плане. Их дела продвигались неплохо, учитывая обстоятельства, и они организовали уже несколько индивидуальных встреч в разных комбинациях, но в последние дни разрушитель почувствовал себя особенно смелым и решил, что готов зайти дальше и попробовать что-то новое. А именно — посмотреть, улучшилась ли его ситуация с близостью, и проверить, сможет ли он справиться с обоими идиотами одновременно. Амбициозно, но после того, как он переступил через себя и наконец-то позволил Найтмеру помочь, его самочувствие стремительно улучшалось, и хоть раз, для разнообразия, у глючного было хорошее предчувствие. Конечно, он все еще понимал, что это большое испытание для его границ, но вот почему местом встречи был объявлен их дом. Пусть Эррор провел тут не так долго, обосновавшись в измерении своего парня меньше полугода назад, но место быстро стало частью его зоны комфорта, где разрушитель чувствовал, что может контролировать ситуацию, даже если что-то пойдет не так. Что в данном случае было абсолютно необходимо, ибо на этот раз глюк не собирался ограничиваться глупым откровенным разговором. Нет, у него было что-то куда более интересное на уме. — О? Я думал, ты хотел попробовать поцелуи? — игриво уточнил Рипер, как обычно слегка дразня, но на самом деле он был слишком отвлечен представшим перед ним видом, чтобы вложиться в тон полностью. Как и для их свиданий, Эррор принарядился, но его сегодняшний образ значительно отличался от всех, что бог видел до этого. Потрепанный красный шарф, на возвращении которого разрушитель настоял, конечно же был на месте, но теперь его опоясывало пышное розовое боа, в тон таким же ярко-розовым очкам. Жнец уже знал, что у его пассии проблемы со зрением, изначально предположив, что они сохранились, и хотя был шанс, что это могло исцелиться с переходом в новую форму, он не возлагал на это каких-то особых надежд. По крайней мере это не была полная слепота на один глаз из-за оплавленного черепа, как раньше, и глючный нормально ориентировался в пространстве даже без очков, хотя с ними определенно было лучше. И не только для него самого, ибо смотрелся он в них просто очаровательно. Рипер видел его основную пару лишь раз, но Эррору действительно шло, красная оправа идеально сочеталась с его глазами и старым-новым шарфом. И эта новая пара была ничуть не хуже, идеально аккомпанируя шали и служа на удивление хорошим акцентом, даже с его яркой и контрастной цветовой палитрой. Кто бы подумал, что великий разрушитель АУ будет так потрясно смотреться в розовом, но это определенно работало. Пожалуй, даже слишком хорошо. Жнец затруднялся сказать, было ли дело в перьях или кричащем цвете, но он обнаружил, что не может оторвать от Эррора глаз даже больше, чем обычно. Он никогда не знал, сколько именно его сущность взяла от птичьих повадок, но в тот момент Риперу явно вспомнилось описание некоторых ритуалов ухаживаний, основанных на яркой окраске оперения, и хотя раньше бог думал, что его странная реакция на Серафима была лишь случайностью, теперь он не был так уверен. И чужой язык тела ни капли не помогал. Конечно, глючный выглядел сногсшибательно в чем угодно, но его прошлые наряды явно молили о комфорте и были почти как защитный слой мягкого уюта, в котором он так и норовился спрятаться — порой буквально, втягивая кисти в рукава, поднимая шарф до глаз или затягивая капюшон до упора, скрывая лицо и весь череп полностью. Но сейчас он не делал ничего из этого, наоборот, расправив плечи, держа голову высоко и не пытаясь отвести взгляд, практически излучая уверенность и доминирование. Разрушитель был красивым и знал это. — Так и есть, — подтвердил Эррор, скрестив руки на груди и практически светясь от переполняющей его решительности. Статная поза лишь подчеркивалась его экстравагантным выбором аксессуаров. — И в этот раз кальмару запрещено смываться. Он будет… нет, не просто присутствовать. Участвовать. Я думаю… — Его тон лишь на мгновение заикнулся глюками, но разрушитель не позволил себе сбиться, так же твердо закончив свою мысль: — Мне так будет проще. К тому же, мы все должны привыкать друг к другу, разве нет? И не только по отдельности. А если кому-то из нас станет некомфортно, то мы хотя бы будем знать. Пожалуй, это было даже слишком много аргументов для чего-то, что ему было не обязательно объяснять, но какими бы излишними они ни были, это были вполне справедливые замечания. И если что-то из этого отдаленно напоминало оправдания, чтобы не признавать, что он просто не хотел вновь отпускать хранителя, без каких-то глубоких или рациональных причин за этим, то ни Рипер ни Инк не стали указывать на это. — Я понимаю. И не волнуйся, у меня нет возражений, — заверил его жнец, и только после этого глючный отступил от двери, впустив бога внутрь. — У меня тоже! — подскочил художник, как по сигналу проскользнув вперед и нетерпеливо втащив Рипера глубже в дом, только чтобы схватить и Эррора тоже и торопливо повести их обоих в гостиную, кажется, больше всех взбудораженный предстоящим. — На самом деле я давно хотел посмотреть, как это будет выглядеть! Ты отказался целовать его в ту первую встречу — шок, я понимаю — а поцелуй на свидании я не видел. Конечно, у меня есть зарисовки из фантазии, но живая натура всегда лучше! — А тебе лишь бы твои почеркушки… — беззлобно фыркнул разрушитель, но его тон был слишком веселым и любяще-теплым, чтобы считать это оскорблением, и он не пытался противиться попытке хранителя тянуть его за собой — что в его случае представляло наивысшую степень доверия. Когда-то жнец тоже мог позволить себе такой непринужденный контакт, но хотя теперь он мог лишь мечтать о возвращении к этому, он не позволил себе обидеться. Бог знал из первых рук, сколько усилий и времени нужно для достижения подобной близости с упрямым глюком, и если Эррор позволял ему такое, значит, художник это заслужил. Что больше впечатляло и вызывало уважение, чем будило хоть что-то на почве ревности. И у Рипера в любом случае едва ли было время окунуться в такие чувства, ибо спустя несколько шагов Инк остановился, подтолкнув их обоих к дивану в центре комнаты. Тот был предварительно разложен, с кучей одеял и подушек в качестве мягкой подложки, и достаточным пространством, чтобы вместить всех троих и не чувствовать себя прижатыми друг к другу. Может до этого еще дойдет… Но позже. Для начала простор и комфорт были куда предпочтительнее. Никому, кроме разрушителя разуваться не пришлось, и хранитель запрыгнул на диван первым, в самый центр, с разбега и с обязательным радостным визгом. При этом он вытянул руки и ноги как можно шире, приземлившись на подушки довольной звездочкой, прежде чем весело перекатиться и устроиться ближе к одному из краев. Глючный закатил глаза, но ничего не сказал, скинув шлепки и без колебаний забравшись следом, кивнув их гостю, чтобы тот присоединился. Что жнец с удовольствием сделал, плавно переместившись в воздухе и заняв оставленный ему свободный угол на мягком ложе. Подчинение гравитации все еще было чем-то чуждым для него, но бог потихоньку приучал себя наслаждаться поверхностями, отличными от камня, и в данном случае привлекательность была очевидна. Несколько минут они просто устраивались поудобнее — Эррор мысленно собирался с силами, тогда как Рипер и Инк терпеливо ждали его инициативы. Поцелуи не были чем-то совсем уж запредельным в плане близости, но во всем, что касалось физического контакта, позиция разрушителя была проста и незамысловата — либо это случится на его условиях, либо не случится вообще. У художника были некоторые привилегии в этом плане, но не когда они пробовали что-то новое, как сейчас, и хранитель знал это, а потому совсем не волновался. С его глюком, заминки были обычным делом, и он уже приучил себя не торопить события, зная, что этим лишь отобьет Эррору все желание. Конечно, никто не говорил, что это было просто, и предвкушение буквально съедало Инка изнутри, но к счастью, это тоже было предусмотрено. Перекатившись по дивану еще немного, художник перевесился через край и подтянул ближе кофейный столик с заранее подготовленными закусками и парой блокнотов. Он был на волне вдохновения с тех пор, как разрушитель впервые предложил идею, так что ему не составило труда вернуться к своим недавним зарисовкам, сжигая таким образом лишнюю энергию. Жнецу, с другой стороны, было чуть сложнее усидеть на месте. Он был терпеливым — Смерть умела ждать — но он также был настойчивым и никогда не останавливался на полпути. В плане конкретно флирта на это не стояло буквального божественного закона, но медлить и отдавать кому-то инициативу все еще было не в его стиле. И как Рипер уже отметил, что-то в сегодняшнем виде глюка особенно зацепило его. Была ли это наконец показавшая себя решимость, пока непривычная в этой новой форме, и все же такая знакомая? Или его собственная тоска, обернувшаяся в жажду, стоило появиться шансу на что-то большее? Или это правда лишь об одежде? Розовые перья манили подобно магниту, настойчиво требуя его внимания, и бог знал, что пялится, но ничего не мог с этим поделать. Он лишь надеялся, что Эррор не заметит, а если заметит, то не расстроится, или, не дай Создатели, бросит из-за этого всю задумку. Разрушитель и правда все видел. С тем, как его собственный пристальный взгляд метался между обоими любовниками, пропустить это было довольно трудно. Но его это не беспокоило. Даже если кто-то смотрел… С каких пор его смущала публика? Нет, на самом деле глюк обнаружил, что мысль о лишнем внимании только заводила его больше. В конце концов, не потому ли он так загорался, когда хранитель флиртовал с ним прямо во время битв? Какое-то время Эррор тщетно пытался убедить себя, что дело было в унижении, потому что так было бы проще, чем признавать правду, но… Для того, чтобы эта отговорка имела смысл, его должно было волновать чужое мнение, и что эти глупые ошибки думают о нем. Что было просто смешно! Слишком много чести! Конечно, разрушитель иногда ворчал, как они не понимают всего его великолепия, но не потому, что искал их признания или еще какой-то чуши. Честно, их же потеря, и глючный никогда не чувствовал, что боится кого-то разочаровать своими выходками или поведением. Так что причина никак не могла быть в этом, оставляя Эррора признать, что странный жар в его магии на деле был смущением и лестью. Ему нравилось, когда на него смотрели, нравилось иметь зрителей, что, если подумать, также объясняло многие из его драматических замашек. Если кто-то заходил дальше гляделок и начинал лезть в его личную жизнь, было менее приятно, но… Факт оставался фактом. Он искренне наслаждался этим конкретным типом внимания, и в данном случае это значительно упрощало ситуацию, ибо неловкость, которой разрушитель втайне опасался, не появилась, и он наоборот впитывал удвоившиеся жадные взгляды как губка, лишь подстегивая его собственное рвение. Всего пару недель назад одна лишь мысль о близости с более чем одним существом была бы ужасающей, и глючный был бы мгновенно перегружен. Все же, пока трепетное созерцание или комплименты горячо приветствовались, на что-то физическое его одобрение интереса к себе обычно не распространялось. Но вопреки собственным ожиданиям, сидя там, на расстоянии вытянутой руки от обоих захвативших его душу монстров, и инстинктивно перебирая пальцами шаль, Эррор наоборот ощутил странную легкость. Инк был здесь. Они поговорили, и он заставил его остаться. Это было знакомо, привычно, и если жнец будет смотреть, то так даже лучше. Помнится, идиот номер два говорил что-то о том, чтобы видеть его счастливым? Что ж, разрушитель был полностью настроен показать ему именно это. Решимость в нем разгорелась с новой силой, и глюк наконец сдвинулся, протянув руку и схватив художника за рукав, довольно бесцеремонно потянув стража на себя. Конечно, дернуть за длиннющий шарф было бы проще, но Эррор знал лучше. Это был слишком ценный кусок ткани, чтобы рисковать порвать его грубым движением. Пояс отпадал по той же причине, но остальную одежду было куда менее жалко. Благо, кальмар не сопротивлялся, покорно подавшись навстречу и отложив блокнот в сторону. Он все еще надеялся зарисовать несколько милых картин с их гостем, но если разрушитель хотел начать сеанс поцелуев с него, у него точно не было причин жаловаться. Тихий стук зубов и вспышка магии с характерным химическим оттенком вытянули из глючного последние крохи напряжения, и он быстро растворился в ощущении своего партнера, практически мурча от удовольствия. Его кости покалывало в местах непосредственного контакта, но лишь слегка, и даже прижавшись к хранителю вплотную, его помехи были на удивление спокойны, почти не превышая нормы. У него редко бывали настолько хорошие дни, а уж в последнее время тем более, но именно поэтому Эррор не собирался упускать своего шанса, намереваясь извлечь из своей стабильности максимальную возможную выгоду. И эта предприимчивость окупилась, ибо чувствовал он себя абсолютно потрясающе. Ощущения переполняли, но в хорошем смысле, распаляя его магию и заставляя желать большего — зов, на который разрушитель с радостью откликнулся, без колебаний углубив поцелуй и обрушив на художника всю армаду своих языков. Инк всегда был в восторге от такого развития, и этот раз не стал исключением, отвечая глюку с не меньшей страстью. Они оба почти забыли, что в комнате был кто-то еще, если бы не внезапное напоминание в виде чужого голоса, что вырвал пару из приятной дымки. — Хей! — возмущенно раздалось со стороны, и на секунду Эррор испугался, но быстро понял, что негодование было наигранным, и Рипер не переставал ухмыляться, очевидно наслаждаясь представлением. — Почему ему можно с языками, а мне нет? — Потому что с ним мне достаточно комфортно для такого, придурок, — несколько раздраженно отозвался разрушитель, мимолетно отстранившись от чужого лица и чуть тише добавив: — И я надеюсь, что это поможет продвинуться с тобой. С этим кратким посылом и подразумевающимся предупреждением больше не прерывать его, глючный вернулся к хранителю и продолжил с того места, где остановился, все больше входя во вкус. Он наклонился дальше, заставив художника откинуться назад, чтобы соответствовать ему, и в порыве скользнул рукой ниже, одним пальцем сдвинув шарф. Движение, от которого Инк явно вздрогнул, и зрачки вспыхнули восклицательными знаками, когда он подскочил и неожиданно отстранился, застав Эррора врасплох. — П-погоди, — сбито выдохнул он, и разрушитель беспокойно нахмурился. — Ты не хочешь? — Пф, дело не в этом! Ты знаешь, как мне это нравится! — рассмеялся хранитель, спешно замахав руками. — Но это заходит дальше поцелуев, и мы не обсуждали это заранее, — пояснил он, скосив взгляд на бога, и благо, глючный понял. Если честно, он и сам не ожидал, что так просто и быстро увлечется. — Что-то не так? — склонил голову жнец, полный смущенного любопытства. На что художник вновь помотал головой, все еще широко улыбаясь, а затем задрал подбородок, указывая на прикрытые шарфом позвонки. — Он хочет укусить меня. И сразу говорю, что он не сделает этого с тобой, не сегодня точно. Что… может быть как хорошей новостью, так и плохой, в зависимости от того, как ты относишься к таким вещам? — Инк издал задумчивый звук и пожал плечами. — В любом случае, это кажется чем-то, о чем стоит спросить, так что… Ты не против? Он посмотрел на Рипера выжидающе, и было почти странно видеть легкомысленного стража излучающим такую искреннюю заботу, но они уже выяснили, что розовый, пусть и не всегда вызывал романтическую любовь, все еще делал его на удивление внимательным к чужому комфорту. И сегодня это включало не только их двоих. Что не было для бога новой мыслью — из них всех, у него, пожалуй, было больше всего опыта с подобным, но чувствовать себя включенным, даже когда он лишь наблюдал, все еще согрело его сущность в почти ностальгическом чувстве. И жнец понял, откуда исходил хранитель в своем беспокойстве, но он с самого начала знал, что так будет. Это было нормально. Он перевел взгляд на Эррора и быстро заверил: — О! Конечно, не смею удерживать. Уж поверьте, я буду последним, кто расстроится, если эта встреча зайдет дальше оговоренного. И буду честным, видеть тебя таким пылким только дает мне больше надежды. Рипер подарил им свою самую поощряющую улыбку, не забыв бесстыдно подмигнуть, на что разрушитель зарделся и фыркнул, но вновь расслабился. Ждать чьего-то дополнительного разрешения было… странно, и глючный пока не был уверен, что он думает об этом, но он невольно признал, что так было правильно. Они были здесь втроем, и он пригласил своего первого парня не за тем, чтобы втирать свою близость с Инком, и насколько ему с ним комфортнее богу в лицо. Так что слышать, что жнец не возражал, даже лучше, что он поддерживал их, затопило его душу облегчением, но также неоспоримо добавило к бушующему в нем жару. Он вновь потянул за шарф, и на этот раз художник сам помог ослабить его, заодно оттянув край футболки, оголяя узорчатые ключицы и плечо. Изначально в планах Эррора было просто наброситься, ведомый вспышкой страстного желания, но ему вовремя напомнили, что Рипер был тут, с ними, и это изменило его планы. Разрушитель все еще собирался взять свое… Но он мог сделать это красиво. С этой мыслью, глючный изменил их положение, выбрав куда более удачный для их зрителя ракурс, полностью открывающий действие, и убедился, что намеренно поймал чужой взгляд, когда он медленно и со вкусом провел единственным языком вдоль светлых позвонков, лишь затем подключив остальные, добавляя их по одному и постепенно наращивая напор. Удерживать внимание на них обоих было сложнее, чем фокусироваться только на хранителе, но челлендж не отпугнул его — скорее наоборот, и Эррор лишь ухмыльнулся шире, когда он прильнул ближе, оттягивая момент и очевидно дразня, и наконец с огромным удовлетворением впился в увитую кодом кость. Это всегда было волнующе, щекоча его жаждущую разрушений сущность, но на это также накладывался факт, что Инк — самое сильное существо, что он когда-либо знал, позволял это. Позволял делать с ним такие вещи. Это пьянило, власть и доверие в ядерной смеси, что идеально разжигала его магию, но в этот раз к ним добавилось что-то еще, что-то новое, но настолько же увлекающее. Что бы глюк ни говорил о претенциозности Найтмера, сам он был не особо лучше, если не в отношении к материальным благам и высокопарному слогу, то в склонности к вызывающему поведению, и это был не первый раз, когда он превращал свои взаимодействия со стражем в представление. Но у него еще никогда не было такой отзывчивой публики. Это было почти слишком много, и Эррор жадно впитывал каждую мимолетную реакцию. То, как бог затаил дыхание и замер, только чтобы заерзать при первых ласках, выражение полно жажды и восхищения при виде его магии. Как он очевидно дернулся, когда разрушитель покончил с прелюдией и наконец исполнил задуманное, без сомнений пытаясь представить ощущения для себя, если руки, метнувшиеся к его собственной шее были хоть каким-то признаком. И конечно же, то, как художник дрожал в его руках, вцепившись в розовые перья боа до побледневших костяшек и глотая тихие стоны. Румянец яркой радугой растекся по его лицу, и глюк мог видеть переливающиеся разноцветные отсветы, даже не отрываясь от чужого плеча. Это было все, чего он хотел и больше, и разрушитель не стал подавлять довольного урчания, позволяя вибрации пронестись через хранителя и вырвав из него еще один приятный задыхающийся звук. Вдоволь насладившись моментом, он ослабил давление и отступил, дав своему парню несколько секунд передышки, и в том же размеренном и демонстративном темпе успокоил ноющую кость языками — только чтобы повернуть его голову еще немного и укусить снова, на этот раз выше и стиснув челюсть куда сильнее, дав понять, что первый был лишь подготовкой. Счастливый визг художника и приглушенное, но все еще отчетливое сглатывание со стороны жнеца стали его наградой. Эррор повторил это еще два раза, пока точно не насытился, и только после этого отпустил, позволив стражу прийти в себя и меж тем самодовольно оценивая созданное им зрелище. Инк выглядел абсолютно разбитым. Ему понравилось. Нет, не так, он любил это. Глючный знал, что на его собственных щеках расцвела сияющая галактика, и в дымке эйфории он не мог не задуматься, мог ли Рипер сделать такое же лицо. Всегда такой нахальный и уверенный в себе… О, это было бы бесценно! И разрушитель понял, что ему действительно любопытно это увидеть. Он почти… О, черт. Он хотел этого. Не сегодня, хранитель был прав, и он еще не был готов, но позже, может быть? Если бог позволит? В его воспоминаниях не было ничего похожего, но вряд ли жнец был неженкой. Черт, кого он обманывает, идиоту это бы понравилось, не так ли? Физическое доказательство, что Эррор подпустил его к себе, что бог Смерти теперь (или снова?..) его. Так какая разница, если он будет немного грубым? Глюк не был виноват, что его желание и привязанность проявлялись таким агрессивным способом. Вините тех, кто избрал его на роль разрушителя. И Рипер сказал, что примет его любым, он обещал! Эта последняя цепочка мыслей вернула Эррора в реальность, и часть его запоздало задалась вопросом, не переборщил ли он, но это беспокойство быстро растаяло, когда художник с блаженной улыбкой потянулся к собственной шее и без особой осторожности нащупал следы, слегка надавливая и продлевая острые ощущения. Их взгляды встретились, и Инк с понимающим видом откинул голову в сторону, предоставляя глюку даже лучший вид на его работу, в то же время ненавязчиво взяв его руку и притянув ее к одному из укусов, приглашая повторить его последнее действие. Желание, в котором разрушитель не смел ему отказать, но на этот раз он не забыл об их госте и, еще раз переглянувшись с хранителем и получив от того немного неуверенный, но все же кивок, кинул жнецу такой же призывающий жест. Бог встрепенулся, впервые получив разрешение на самом деле присоединиться к чему-то, и хотя это не было прикосновением непосредственно к Эррору, глючный был тем, кто сделал это, и это более чем удовлетворяло Рипера на этом этапе. Он нетерпеливо подсел ближе, убедившись, что остальным комфортно с его новым положением, и он не посягается на их личное пространство слишком сильно, и оглядел ущерб на этот раз в деталях. Смесь открытого благоговения и лишь легчайшей щепотки зависти зажгла его собственный лазурный румянец. Но когда он уже думал протянуть руку, жнец замер и обеспокоенно уточнил, обращаясь к художнику: — Уверен, что можно? Ты говорил, что шея под запретом. — Да, но ты можешь посмотреть тот, что ближе к плечу, — кивнул Инк, втайне благодарный, что бог помнил, и та нотка напряжения, что Рипер заметил, исчезла из его выражения. Хранитель развернулся, чтобы облегчить ему доступ, и доверяя, что жнец не пересечет его границы. С трепетом, длинные пальцы пробежались по светлым костям, ощущая влажные следы магии и небольшие вмятины в поверхности, ярко представляя силу и намерение за ними. Сперва касание было очень легким, но в нем быстро проснулся голод, и, последовав чужому примеру, Рипер экспериментально надавил, от чего художник пискнул и зажмурился, неосознанно выгибаясь навстречу и вжимаясь в его ладонь. Бог вновь сглотнул и с пересохшим горлом поинтересовался, на этот раз у разрушителя, намек и желание очевидны в его тоне: — Значит, любишь метки? Только оставлять или получать тоже? — Если б на этом тупом кальмаре хоть что-то оставалось видным, — закатил глаза Эррор, давя в себе инстинктивную нотку разочарования. На чистых костях жнеца было бы видно гораздо лучше — закралась непрошеная мысль, но он придержал ее при себе. Незачем доставлять идиоту номер два лишнее удовольствие. Рипер вновь скользнул взглядом по чужой шее и признал, что со всеми темными линиями, увивающими позвонки, следы и правда терялись, и даже сейчас, он больше чувствовал их на ощупь, чем на самом деле видел. И он также ощутил, как Инк резко дернулся, казалось, искренне смущенный этим комментарием, почти на грани неудобства, но к счастью, бог помнил и эту часть их разговора тоже, а потому не стал расспрашивать дальше, чему тот явно был благодарен. Чувство, которое не распространялось на разрушителя. — Оба! — с неким злорадством и почти в отместку отозвался хранитель, ответив на вопрос вместо Эррора и игнорируя его преданный вздох. — Это что-то редкое, и он ни за что не признается, но ему нравятся мои клыки, когда он в настроении для этого. — Заткнись! Не выбалтывай ему все вот так! — зашипел глюк, на что художник лишь довольно оскалился, демонстративно клацнув зубами. Те и правда выглядели острыми, и щеки разрушителя вспыхнули еще большим количеством звезд, тогда как его кости зачесались от жаркого напоминания. Эррор зарычал и, за неимением аргументов в свою защиту, втянул Инка в новый поцелуй — при этом неосознанно толкнув его прямо на жнеца и фактически зажав хранителя между ними двумя. Только чтобы через минуту отпихнуть его в сторону, оставив стража довольно смеяться и внезапно переключив все свое внимание на слегка сконфуженного и так же яростно краснеющего Рипера. — Т-теперь… Твоя очередь. Т-ты готов? — Всегда, — незамедлительно отозвался бог, наклонившись навстречу, но удержав руки на коленях, позволив глючному и дальше владеть ситуацией и идти в своем темпе, что тот невольно оценил. Разрушитель глубоко вдохнул, подавляя рябь глюков, но его желание было сильнее. Если не сблизиться со жнецом, то поставить художника на место. Конечно, едва ли это можно было назвать местью, учитывая, как резво Инк поднялся из своего незавидного положения и вновь потянулся за блокнотом, готовый запечатлеть долгожданный образ на бумаге, но хей, мелкие детали. В отличие от легкости, с которой Эррор накинулся на хранителя, этот поцелуй был куда более осторожным. Все еще изучающим, почти боязливым, но в то же время неожиданно нежным, и в этом была своя привлекательность. Магия Рипера была даже холоднее, чем его кости, даря некий неземной покой, и, решив, что сейчас или никогда, глючный слегка приоткрыл зубы, но стоило ему еще раз подумать о предстоящем, как его разум захлопнулся в волне взявшегося из ниоткуда ужаса. Сам того не ожидая, разрушитель с силой оттолкнул бога от себя, отскочив назад, только чтобы потерять равновесие и под грохот костей и взволнованные крики его любовников свалиться с дивана. Но на этом Эррор не остановился и продолжил на ватных конечностях отползать, пока не уткнулся в ближайшую стену и как мог плотнее вжался в нее. Шаль смялась, и очки съехали с переносицы при падении, но перед его глазами поплыло не поэтому. Уже знакомый гул заполонил черепушку, и комната растворилась в тумане, когда его собственные мысли переплелись и смешались со страхами прошлого. — Я не могу! — Доносящийся словно сквозь гущу воды, собственный голос до сих пор узнавался с трудом, но эмоции транслировались куда чище, и их было так много — отчаяние, злоба, паника… Но больше всего стыд и ядовитое сожаление. — Почему нет? Уверен, тебе понравится. — Что в реальности, что в мыслях, жнец звучал самодовольно, хотя за этим явно проскальзывало что-то еще. Впрочем, глюк не пытался расшифровать, что, зная, что это будет в лучшем случае предположение, основанное на очень ограниченном контексте. — Ты этого не знаешь, — был грубый, практически выплюнутый ответ, прежде чем в интонацию вновь просочился этот всепронизывающий страх, гасящий в нем любой запал. — Слушай, я просто не могу, — убито пробормотало воспоминание, и разрушитель мог почти потрогать это ярое желание, чтобы Рипер просто взял и черт возьми оставил эту тему. — Гено, если ты не хочешь, ты можешь так и сказать, — с терпением святого заверил образ его партнера, только чтобы прищуриться, как будто готовясь захлопнуть ловушку, и со странно-победным видом добавить: — Но это не то, как ты формулируешь это. Эррора передернуло от тени фантомных ощущений, словно переживая вновь, как решимость застыла в жилах, а единственная глазница паникующе расширилась. Его поймали. Бог же нахально продолжил, уверенно сокращая незримую дистанцию и вызывая в глюке желание отползти еще дальше — и лишь реальная физическая стена позади останавливала его: — Что заставляет меня задуматься, что причина не в отсутствии интереса к идее как таковой. И конечно, ты склонен упираться моим предложениям поначалу, но в этот раз… Что тебя беспокоит? — Чужое волнение и забота звучали убедительно, но разрушитель знал, что этого будет недостаточно, и оказался прав. — Ничего! — слишком быстро пришла отмашка, тогда как разум метался в ох такой знакомой попытке наскрести оправданий. — Просто… Из этого ничего не выйдет. Ни у кого из нас нет опыта. — Хей, конечно он есть! — нахохлился его мрачный собеседник, на этот раз выглядя действительно задетым. — Я целовался с Тори, знаешь? В том числе так. Эррор почувствовал себя плохо, и он действительно затруднялся сказать, какому времени или версии принадлежала эта эмоция. Указывать на то, что жнец был крайне ограничен в касаниях, и потому не мог стать экспертом в разделении близости, было низким ударом. Хотя почему-то глючный не был удивлен, что не постеснялся использовать это против него в гуще спора. Паника лишь усилилась, и без того беспорядочные отрицания спешно сменили курс: — Э-это другое! Она не… Не… — Что? Думаешь, она не скажет, если ей не понравится? — вскинул бровь туманный образ Смерти. — Или лучше — ты не скажешь, если тебе не понравится? Насколько я помню, ты был более чем доволен нашими поцелуями до этого. — На бледном лице вновь всплыла столь раздражающая (но чертовски красивая) ухмылка, когда бог томно прикрыл глазницы и практически пропел: — Даже умолял о них~ Окей, теперь это был низкий удар уже от Рипера, и любое возможное сочувствие к нему тут же испарилось. По крайней мере у его более нового хода мыслей — старый все еще погряз в этой безумной каше чувств и переживаний, чтобы реагировать хоть сколько-то адекватно. — Ну, нет, т-то есть, да, я был… Н-но… — Тогда в чем дело? — уже в который раз раздался вопрос, чужая настойчивость начинала перерастать в отчаяние. — Обещаю, я не разочарую. — Но я разочарую тебя! — огрызнулось его отражение, и горькая правда наконец-то всплыла на поверхность. Ну, правда для того времени, потому что Эррор обнаружил себя настолько же сконфуженным, как и его собеседник из воспоминаний, когда тот потянулся к нему и мягко, но уверенно возразил: — Не неси чепухи. Ты не способен меня разочаровать. Что заставило тебя так… — Чертова кровь, Рипер! — это глючный выкрикнул уже вслух. Остатки разговора еще продолжались в его голове, но куда более размытые, и он постепенно возвращался в реальность. Разрушитель тяжело дышал, навязанная его душе паника еще сильна в его системе, а прогнав от глаз глюки, он обнаружил двойную порцию любовников, склонившихся над ним — хотя и не слишком близко, оставляя ему пространство. Инк выглядел искренне растерянным, но вот сквозь беспокойство жнеца проскользнуло болезненное понимание. Особенно когда Эррор поднял дрожащую руку и зажал ей собственный рот, и чужое выражение исказилось в почти в зеркальном повторении картины в его мыслях, вызвав у глюка как никогда сильный приступ дежавю. Стойкий металлический привкус, что беспокоил его неделями, отчетливо вспыхнул на его языках, и среди прочих необъяснимых порывов в нем всплыло яростное желание вновь поцеловать хранителя, если только чтобы заглушить все химией его красок. Но к слову о художнике — поняв, что глючный вновь начал воспринимать свое окружение, он улучил момент и вернулся к дивану, стащив с него одну из более крупных подушек, а также захватив со столика несколько случайных закусок. На самом деле за их подготовку отвечал разрушитель, не доверяя стражу ничего, связанного с едой — вполне справедливо, и Инк не обижался — но так хранитель точно знал, что они удовлетворят чужие стандарты, когда он протянул их любимому в качестве скромного подношения. У него также была мысль заскочить в спальню и принести оттуда пару марионеток, или может пряжу, они всегда поднимали Эррору настроение, но художник не был готов покинуть комнату, пока тот в таком состоянии, а потому ограничился тем, что было под рукой. К счастью, это помогло, и, едва заметив, что у него в руках, и распознав это что-то как съедобное, глюк не иначе как набросился на угощение. Что угодно, чтобы избавиться от этого ужасного ощущения, которое до сих пор казалось слишком реальным на его вкус — причем буквальный. Наконец, умяв добрую половину конфет и щедро запив все шоколадным молоком, разрушитель немного собрался и подтянулся вдоль стены, все еще пытаясь обработать, какого черта только что стряслось. Пауза затянулась, но затем что-то в его сознании кликнуло, и он остановил свой выбор действий на укоряющем взгляде в адрес бога, низко прошипев: — Ты ведь знал? Почему ты не предупредил меня? — Извини, — сжался перед ним Рипер, распушенные перья сбитой и встопорщенной шали вызывали в нем странный порыв призвать собственные крылья, только чтобы спрятаться в них. Как он умудрялся все портить, даже когда ничего не делал? Нет, особенно когда он ничего не делал? — Я не думал, что это станет проблемой учитывая, — он пожал плечами и криво улыбнулся, — ну, что это больше не проблема? Ты больше не кровоточишь. Так что, если честно, я… не забыл об этом, не думаю, что могу забыть хоть что-то, связанное с тобой, но… — Жнец поднял взгляд к потолку и печально вздохнул. — Я ненавижу говорить «ты не спрашивал», но я действительно пытаюсь не закидывать тебя моими знаниями и чувствами о твоей прошлой жизни без повода. Я думал затронуть это во время первого свидания, когда ты упомянул о своем вкусе, но у нас обоих только что был огромный эмоциональный срыв, где ты кричал на меня как раз из-за этого, требуя уверенности, что я люблю тебя как тебя. И повторю, я не считал это таким уж важным. Если бы я знал, что это спровоцирует тебя вот так, я бы обязательно сказал. — Это было правдой, и все же, в глубине своей сущности он знал, что это была не единственная причина. Бог зарделся и спустя краткую заминку стыдливо признался: — И кроме того, я мог немного увлечься перспективой твоих языков. Это одно из более волнующих изменений, так что прости, что я не могу не мечтать о них. Но если ты вспомнил об этом, ты же знаешь, что меня это не беспокоило даже тогда, верно? Я Смерть. — «Я пробую кровь на вкус каждый день» — повторил Эррор слова из своей головы с абсолютно невпечатленным выражением. Он нахмурился и отвернулся, уже поняв, что вешать это на Рипера несправедливо, как бы сильно ему ни хотелось найти виноватого — или скорее козла отпущения — и закрыть тему на этом. Никто из них не мог этого предсказать — это то, почему он ненавидел такие приступы в первую очередь. Глючный вздохнул. — Я знаю. Я… должен знать. И ты прав, это больше не проблема. — Он потянулся и, просто чтобы убедиться, высунул языки и провел по ним пальцами — игнорируя то, как это должно быть выглядело со стороны, или как оба идиота синхронно уставились в одну конкретную точку. Конечно, крови не было. Но призрачное ощущение жидкости и остатки чертового привкуса не покидали его рот, и хотя шоколад бесспорно помогал, он не был всесилен. Следующий вздох был куда смиреннее. — П-прости. Я без понятия, почему я так подскочил. — Эй, все хорошо! — поддержал со своей стороны Инк, сохраняя более позитивный настрой, но на удивление, без раздражающей бодрости в тоне. Когда розовый не склонял хранителя к непристойностям, он и правда творил с ним чудеса. — Ты не можешь контролировать свои воспоминания или что их вызывает. Но все нормально. Мы здесь для тебя. — Спасибо, — пробормотал разрушитель — и он действительно имел это в виду. Переполненный теплой признательностью, которую у него не было энергии скрывать, Эррор быстро оценил свое состояние, но так как видения отличались от перезагрузок, его лаги все еще были спокойны и на самом деле не беспокоили его. Итак, глючный осмелился и протянул руку, переплетя пальцы с художником в маленьком жесте привязанности. Чужая футболка все еще свисала с плеча, и хотя метки не были хорошо видны, лишь едва темнея сквозь такие же темные строчки кода, разрушитель знал, что они там, и это отзывалось в нем странно успокаивающим собственническим чувством. Этот день не был совсем уж катастрофой. Хотя его основной план на сегодня определенно пошел крахом, и Эррор задумался, вернув взгляд к жнецу с на этот раз более сложным выражением, мысленно прикидывая, готов ли он попытаться снова. Решимость в нем определенно не желала сдаваться так быстро, и как оказалось, бог думал о том же самом, как можно ненавязчивее, но в то же время прямо спросив: — Ты все еще хочешь продолжить? Если глубокие поцелуи это слишком или просто рано, я не обижусь, обещаю. Я удивлен, что ты вообще предложил попробовать. Это что-то новое, но мне нравится такая сторона тебя. — Новое? — зацепился за слово глючный, склонив череп набок и не совсем понимая, о чем тот говорит. Хотя он не знал, виноват ли в этом гудящий хаос в его голове или то, что Рипер был раздражающе неконкретным. — Ах, — встрепенулся жнец, и хотя обычно он старался не сравнивать разрушителя напрямую с его прошлым «я», опасаясь, куда может завести такое мышление, они уже были по уши в теме, так что он сомневался, что сможет сделать хуже. — Не знаю, достаточно ли ты вспомнил, чтобы заметить это, но ты никогда ничего не инициировал, Эррор. Я был тем, кто вечно флиртовал с тобой и надоедал со всякими странностями, пока не получал либо явный отказ, либо робкое согласие, прикрытое за десятью слоями условий и отговорок. — На этом моменте Инк громко фыркнул, на что глючный пригвоздил его уничтожающим взглядом, отказываясь признавать, насколько знакомо это звучало. Разумеется, идиот проигнорировал угрозу и продолжил хихикать как ни в чем не бывало. Бог тоже расплылся в широкой улыбке, но по другой причине, выдохнув последнюю пару предложений с чистым и неприкрытым обожанием: — Иногда ты намекал на что-то, но предложения всегда исходили от меня. И ты точно не был достаточно смел, чтобы вот так взять и объявить о тройном обмене поцелуями. Это было горячо! — О, он все еще может быть жууутко стеснительным, когда не готов к чему-то! — со смехом влез хранитель. — Так что мне тоже вечно приходилось его тормошить и подталкивать. Но зато когда он решает, что чего-то хочет, то сразу становится таким уверенным и настойчивым и не принимает возражений. Ты должен посмотреть, как мы сражаемся иногда! О, или поспарринговаться с ним сам! Это так весело! — Ладно, все, оба заткнитесь! — рыкнул разрушитель, сопротивляясь желанию сделать это сам самым эффективным из известных ему способов. Но нет, художник уже получил достаточно поцелуев на сегодня. Что же касалось Рипера… Странная мысль все еще грызла его, как будто во всей этой истории был какой-то провал, и пытаясь нащупать, что же это было, он сдвинул брови и подозрительно уточнил: — В тот раз я отказал тебе. И я не помню других случаев. Значит ли это, что… Мы никогда не целовались так? — С языком? Нет, — подтвердил жнец с той же улыбкой и не позволяя печали омрачить свой тон. Предложение Эррора попробовать вселило в него много надежд, но они никогда не были ожиданиями, так что бог не позволил себе разочароваться. — Мне удалось вытянуть из тебя причину, но даже после всех возможных заверений, что все в порядке, и я не против, ты так и не позволил. Жаль, конечно, но я это принял. И поэтому я был так удивлен, когда ты сам поднял эту идею и организовал эту встречу. — Он на минуту задумался, не уверенный, должен ли он затрагивать эту часть, но он уже видел, чем закончилась его предположение, что какая-то деталь не важна, и понял, что это не ему решать. Глюк имел право знать, а там он уже сам разберется, что делать с этой информацией. Рипер вздохнул и тихо добавил, с куда более заметной грустью: — В прошлом тебе было действительно некомфортно от этого — от всего, что касалось твоих ран, на самом деле. Сколько бы раз я ни говорил, что видел на работе куда худшее, так что это никогда не станет причиной отвернуться о тебя, ты не позволял мне увидеть свои шрамы. Даже когда мы… Эм… — Бог Смерти вдруг густо покраснел, грубо сдвинув капюшон на лицо, пряча пылающие щеки, и резко свернул тему. При этом в нем вновь промелькнул этот тонкий оттенок белой зависти, когда он поделился откровенной деталью иного рода: — Хотя ты позволил это Жизни. Ну, как позволил… Скорее смирился, потому что ей нужно было увидеть, если мы хотели понять, может ли ее сила исцелить тебя. Разрушитель медленно кивнул, принимая наплыв новой информации и уже не удивляясь вспышкам соответствующих образов, что сопровождали чужие слова, подтверждая, что тот говорил правду. Хотя последние два были крайне смутными и растворялись в дым, стоило ему попытаться выловить хоть какие-то детали, так что он оставил эту идею. Но все же, это значит… Если бы он сделал это сейчас… В каком-то смысле это был бы их первый поцелуй. По крайней мере первый такой. И хоть в чем-то глюк сможет сказать, что это не просто наверстывание упущенного или повторение уже пройденных шагов по следам его прошлого альтер-эго. Это было бы что-то только между Рипером и ним — разрушителем, Эррором, нынешним, единственным и неповторимым. Решимость вновь забурлила, все больше склоняя его дать задумке новый шанс, когда глючный понял еще кое-что — и едва не подпрыгнул на месте от такой возможности, резко подавшись вперед и уставившись на жнеца раскаленными от ярости зрачками. — Подожди! Ты поэтому вечно обсыпал меня комплиментами?! — не иначе как взревел он, призывая посметь ответить неправильно. Сама мысль, что все эти приятные слова не исходили из описания реальности, но были чьей-то жалостью, приводила его в бешенство. — Я бы обсыпал тебя ими вне зависимости от того, как ты выглядишь, — ничуть не смутился его нападке бог — фраза, которая имела особый вес в их обстоятельствах. — Так что не думай, что я говорил это только чтобы ты почувствовал себя лучше. Но понимание, насколько глубока твоя неуверенность в себе в этом аспекте определенно прибавила мне рвения. — Хах, — тупо выдохнул разрушитель, мгновенно остывая, но на этот раз отказываясь извиняться. — Ладно, считай ты выкрутился. Это определенно кое-что объясняло, но Эррор до сих пор не знал, что об этом думать, ибо даже помня свои прошлые слова и реакции, это была черта, которую его нынешнее «я» абсолютно не разделяло. А потому ему было сложно даже осознать, что он когда-то мог стесняться себя — не то что принять это. Такие воспоминания казались особенно чуждыми и отстраненными, как будто он наблюдал за кем-то совершенно другим, а не восстанавливал собственную память. Конечно, этот процесс никогда не предполагал, что он станет таким, как прежде, и это было не единственное несоответствие, о котором он узнал, но не принял как что-то свое, но все равно, в такие моменты это отсутствие баланса с самим собой было особенно ярко ощутимо. — Хей, можно вопрос? — вновь вклинился Инк, розовый мягко плескался в его зрачках, смешиваясь с лимонно-салатовым. — Беспокоит ли тебя что-то подобное сейчас? Все время, что я тебя знаю, ты всегда казался очень гордым своей внешностью. Так что слышать, что когда-то это было не так, довольно странно. Но может, я просто не замечал? Ты знаешь, каким невнимательным я могу быть иногда. — Только иногда. Конечно, — саркастично отозвался Эррор. Это была хорошая шутка. — Для меня это тоже странно, хотя с противоположной стороны, — поддержал чужое любопытство Рипер. — Я не ожидал увидеть тебя таким уверенным в себе, но я действительно рад этой перемене. Ты заслуживаешь чувствовать себя красивым. И поэтому я согласен с Инком, если что-то такое осталось, просто глубже… — Точно нет, — без каких-либо сомнений отрезал глючный, но затем вспомнил о своих последних злоключениях и насупленно зарылся в шаль, неохотно уточнив: — Ничего, что не было бы отголосками воспоминаний. Я… заметил, что теперь прослеживаю места моих бывших шрамов иногда. — При этом разрушитель инстинктивно накрыл свободной ладонью одну сторону черепа, огладив ее и как будто проверяя, что она действительно там. — В основном правая глазница и ребра. Но это не… проблема с самооценкой или еще какая-то хрень. Скорее просто… диссонанс. Потому что теперь я помню, как частей костей там просто не было. Так что я зависал, пока мое сознание пыталось обработать этот факт и вспомнить, что отсутствие ран это нормально, и что я в порядке. Честно, это тупо, я знаю, что со мной все хорошо, и все равно… Тьфу! — Эррор возмущенно надулся, явно не в восторге от выкрутасов его тела и закончив эту тираду усталым ворчанием: — Но полагаю, могло быть и хуже. — Ох. Поэтому ты так странно реагировал, если я касался тебя там в первое время? — встрепенулся хранитель, громко щелкнув пальцами, когда столь многое из странного поведения глюка, над которым он ломал голову все последние месяцы, внезапно обрело смысл. — И вновь понаставил запретов? — Типа того. Это даже не из-за гаптофобии, просто… — Разрушитель заерзал на месте, без понятия, как именно это описать. У него не было фантазии художника или подкованной речи жнеца, чтобы сварганить что-то поэтичное и хоть отдаленно передающее его ощущения, но он все равно попытался найти нужные слова. — Как будто это было прикосновением к чему-то, чего не должно было там быть, — наконец выдавил он. — Как будто даже с моей обычной нетерпимостью к прикосновениям, мое тело не ожидало стимулов от этих мест, типа, вообще. И его бросало в панику, наверное? — Это был больше вопрос, чем утверждение, но это была его лучшая теория, и Эррор действительно не разбирался в таких вещах. Если им нужно точное научно-медицинское объяснение, пусть тащатся к Саенсу. — Но думаю, это почти прошло сейчас? Так что наверное, ты можешь… — глючный явно колебался, но все же переборол себя и принял решение: — можешь вернуться к нашим обычным правилам. В ответ художник не иначе как просиял, и накинулся бы на разрушителя с объятиями, если бы не щекочущее чувство в его горле, вынудившее Инка вскочить и рывком сорваться с места, склонившись над ближайшей раковиной. Благо, гостиная была открытого типа и включала в себя кухню, так что ему не пришлось покидать комнату или иметь дело с дверьми, что могли бы замедлить его в такой критический момент. И этот казус нисколько не убавил его настроя — хранитель просто как можно быстрее умылся, а затем торопливо вернулся на свое место, как будто ничего не случилось. — Не против, если я сделаю это сейчас? — с энтузиазмом спросил он, как только уселся обратно, оставляя этот буквальный всплеск эмоций без комментариев. Это было обычным делом. — П-прямо сейчас? — заикнулся Эррор, но на самом деле он ожидал такого развития. Конечно же первым вопросом художника будет это. — Только если ты хочешь? — притормозил Инк, и звезды в глазницах переключились на вопросительные знаки. — Мы все равно вроде как проверяли близость, и как далеко мы можем зайти. И это едва ли интимнее, чем поцелуи. С языком. Не говоря уже о том, что ты сделал с моей шеей, — с самым спокойным и беспечным выражением напомнил он, загибая пальцы для наглядности, и самое худшее, что страж даже не пытался дразнить, просто честно перечисляя случившееся. — Ладно! Хорошо! — сдался глючный, вновь стремительно краснея, но в то же время понимая, что он сам навлек это на себя. И он также знал, что не был по-настоящему против. Иначе он ни за что не сказал бы этого. — Я не уверен насчет Рипера, но… Ты можешь. Хранитель победно улыбнулся и снова протянул ему ладонь, но вместо того, чтобы наложить руки на разрушителя сам, просто оставил ее вытянутой между ними. Тот знал, о чем это было, и привычно перехватил его запястье, медленно направив чужую кисть к своей правой щеке. Конечно, художник не раз касался его лица раньше, обхватывая его скулы, лаская отметки полос или любуясь звездным румянцем, и все же, что-то показалось странно интимнее, когда Эррор плавно провел его пальцы по затронутой области и едва слышно зашептал, припоминая: — Это была не только глазница. У меня не хватало почти половины черепа. Оно не откололось, скорее… расплавилось. От переизбытка решимости. Я не уверен, как именно это выглядело, и я в любом случае прятал все под глюками, но я помню, как это ощущалось. — Разрушитель крепче вжался в холодную ладонь, стараясь держать дыхание ровным, а затем направил их руки ниже, сдвинув пышное боа с пути, и позволил пересчитать ребра через тонкий свитер. — Здесь был порез. Рассекающий, от плеча к противоположному боку. Мой таймлайн был геноцидным, так что ничего необычного, правда. Хотя… Оно тоже оплавилось. Ребра будто… склеило друг с другом, и честно, это единственное, что удерживало их вместе. Были и прочие мелкие сколы и подтеки… Но их сложнее вспомнить. — Эррор хмуро стиснул зубы, но раз уж он перечислял все особенности его прошлого плачевного состояния, он не мог не включить причину, почему он сейчас вжимался в чертову стену, вместо того, чтобы резвиться с его идиотами на диване. — И конечно, как будто этого было недостаточно, я истекал решимостью и кровью. Постоянно и из всех чертовых мест. — Было больно? — так же тихо шепнул Инк, сосредоточенно уставившись на чужую грудь, хотя он смотрел практически сквозь нее. Туда, где за слоями ткани и дюжиной ребер покоился крохотный осколок чужой сущности. Хранитель знал, как он выглядел, и часто гадал, что могло случиться, чтобы привести чью-то душу к такому состоянию… И недавно он наконец узнал. Но даже так, он почему-то не задумывался, что само существование с такой душой означало для тела. — Да, — не стал скрывать глюк. — Но в то же время… Стабильно. Оно не прекращалось, но никогда не становилось хуже, и это продолжалось так долго, что в какой-то момент я просто… перестал замечать. Это стало… нормальным. — Это не нормально, — холодно перебил его жнец. Хотя его негодование не было направлено на разрушителя, конечно нет — скорее на несправедливость всей ситуации. — Никогда не было нормальным, и ты это знаешь. — Ну, да, но… — смутился его вспышке Эррор, но так-то он был согласен, и у него и в мыслях не было защищать свою прошлую форму. Он был тем, у кого на нее было больше всех жалоб. — Я просто пытался сказать, что это было терпимо. И это в любом случае в прошлом. Мои глюки могут беситься иногда, но пока я не перегружен, никакой боли нет. — И я счастлив это слышать. Правда, — смягчился бог, и сам не ожидая от себя такой острой реакции. Но для него это тоже была больная тема. При этом разрушитель смерил его уже которым раздумывающим взглядом, но он уже знал, чего он хотел, и больше не позволил себе отвлечься. — Ты… Можешь тоже, — кратко кинул он, указав на место, где их с художником руки покоились на его груди. Сквозь одежду контакт не беспокоил его так сильно, и ему уже было лучше, так что Эррор подумал, что еще мог спасти этот день. — Для меня будет честью, — благодарно выдохнул Рипер, тут же отбросив любые мрачные мысли, и хотя он не показал этого так же явно, но как и до этого Инк, внутри он ликовал. Едва сдерживая свое нетерпение, жнец подобрался ближе и почти невесомо положил свою ладонь прямо поверх их двух. Что-то в том, как их три руки были сложены вместе, казалось ему невероятно правильным, и он не чувствовал нужды тянуться ближе к чужим ребрам или душе. На самом деле бог Смерти всегда боялся того дня, когда крошечный осколок окажется в его хватке, и даже сейчас у него не было полной уверенности, что у такого не будет негативных последствий. У богов не было тех же взглядов на души, что у смертных — особенно у него и Жизни, кто имел с ними дело на постоянной основе, так что Рипер не видел в этом чего-то интимного или привлекательного в этом смысле. Конечно, это все еще была душа его глюка, и она была драгоценна, но даже если бы разрушитель доверился ему так сильно и решился бы на такой шаг, это было единственное желание, которое жнец не думал, что сможет удовлетворить. Слишком много неправильных ассоциаций. Но там, где бог осторожничал и боялся спугнуть свою удачу, Эррор больше не собирался увиливать, смело потянувшись к его второй руке и, не дав Риперу возразить, практически уткнулся лицом в длинные костлявые пальцы. Форма и размер были другими, но вот приятный холод был знакомым. Жнец удивленно моргнул, все еще привыкая к чужой инициативности, но ему не составило труда сориентироваться. Все еще бережно, бог очертил темные скулы, точно зная, где именно проходила граница некогда оплавленной кости, и что-то в этом осознании заставило глюка дрожать. Но не от боли или страха, наоборот, это было… утешительно. Его шрамы были более невидимы, и он думал, что раз они не были частью его сознательной жизни как разрушителя, то его не должно это заботить. И все же… Это было частью его прошлого. И в тот момент, сидя практически в объятиях двух существ, которым он доверился, Эррор почувствовал, что впервые принял эту часть себя как что-то, что действительно случилось. Пусть даже только в забытом былом, но это было реально. И ему не нужно было возвращаться к тому зажатому и стеснительному взгляду на себя, чтобы признать это. Он был ранен и разбит до самого центра своего существа, и он унес следы этого в свою новую жизнь. Но он не был в этом один, и это не должно было определять его. Глючную душу переполнило мягким благодарным чувством, и, особо не думая, разрушитель потянулся и призвал струны, только чтобы связать обоих идиотов рядом с ним и дернуть их на себя, сбив их всех в плотный цветастый клубок. Возможно, слишком близко, и возможно, слишком много контакта, но его лаги до сих пор не возникали, позволив Эррору раствориться в окружавшей его прохладе и забыть о всех своих тревогах. И ведь это он сказал Риперу, чтобы не ждал тесных прижиманий в ближайшие месяцы… Но глюк не мог не признать, что это было… приятно. Быть в центре внимания и заботы вот так. И это побуждало его ответить тем же. В порыве захлестнувшей его нежности, разрушитель склонился к стороне, где к нему льнул страж, и все же расщедрился на еще один поцелуй, приложив его к одному из укусов и вызвав у хранителя волну приятной дрожи. Затем перевернулся на другой бок и замер, оказавшись лицом к лицу с богом Смерти. — Ты меня не разочаруешь, — шепнул жнец, как будто прочитав его мысли и вторя себе же из прошлого. — Ты просто не способен. Эррор шумно втянул воздух, и языки внутри скрутило, будто все еще пытаясь избавиться от застоявшейся терпкости. Но когда он уже хотел сорваться и накричать на себя и свои глупые остаточные реакции, его прошибла спасительная идея. Угощения, что художник притащил, чтобы успокоить его, все еще были тут, и он не съел все. Это… Это могло сработать. Больше не колеблясь, глючный закинул в рот еще одну из шоколадных конфет, перекрывая любые фантомные ощущения ядреным горько-сладким вкусом, и с мрачной решимостью сократил последние сантиметры расстояния. — Ты не получишь больше одного, — предупредил он в последнюю секунду. — Но не думаю, что мне потребуется больше, чтобы абсолютно разрушить тебя. И тогда ты будешь умолять. — О, пожалуйста~ — восторженно чирикнул Рипер, и было трудно сказать, кто из них в этой ситуации был котом, а кто канарейкой. На этот раз бог не пытался перехватить инициативу, позволив Эррору вести и доказать, на что он способен — и вау, это было что-то! Жнец помнил, как Инк описывал магию глюка как электрическую, и теперь убедился в этом самолично. В смешении с шоколадом, сочетание выходило любопытным, почти как любимое им кофе с какой-то экзотичной добавкой, и ценитель в нем не мог не наслаждаться. Разрушитель остался верным слову и задействовал лишь один язык по-настоящему — хотя Рипер все еще чувствовал остальные, свернувшиеся позади — но даже так очевидно сдерживаясь, он оставил бога жадно хватать воздух. Магический придаток был длинным, юрким и гибким, с тонким, заостренным кончиком, но что действительно поражало, так это уровень контроля Эррора над ним. Жнецу быстро пришлось признать, что он не поспевает, но это была битва, которую ему не было стыдно проиграть. И он мог лишь дрожать в трепете от мысли о том, что глюк мог сделать, если возьмется за него серьезно. Хранитель со своей стороны восторженно затаил дыхание и любопытно наблюдал, без сомнений пытаясь запечатлеть картинку хотя бы в краткосрочной памяти, чтобы успеть ее зарисовать. К сожалению, блокнот он забыл на диване. Надо было захватить, когда он брал сладости для разрушителя, но даже если бы он это сделал, художник был слишком связан в данный момент, чтобы воспользоваться им по назначению. Немного обидно, но Инк не мог найти в себе сил или нужных красок, чтобы жаловаться. — Вау, — выдохнул Рипер с глупой улыбкой, когда они наконец отстранились друг от друга, выглядя именно настолько ошеломленным, насколько Эррор надеялся. — Ты действительно мастер в этом. Кажется, мне нужно взять несколько дополнительных уроков. Не согласишься стать моим учителем? Говорят, регулярная практика это ключ к успеху. — Если ты хорошо попросишь, может быть, я подумаю, — в настолько же дразнящей и самодовольной манере отозвался глючный, искренне гордый собой. Он действительно сделал это! Бог лишь добродушно рассмеялся. Поцелуй был потрясающим, но ничто не согревало его сущность больше, чем видеть такое чистое и незамутненное счастье на лице его возлюбленного. — Спасибо за доверие, Эррор. — Ты хочешь, чтобы мы остались так? — весело спросил хранитель, поерзав в нитях, но на самом деле не пытаясь выбраться из них. Он был полностью доволен тем, где и в каком состоянии он находился. Для жнеца это была менее знакомая ситуация, но в отличие от его прошлого опыта с этими струнами, в этот раз их хватка была на удивление бережной, почти как продолжение объятия, и он не ненавидел ощущение. И он уж точно не был против задержаться в гостях подольше. — Я скажу, если вас идиотов станет слишком много. Но пока… Все хорошо, — отмахнулся разрушитель, прикрыв глаза и свернувшись в более комфортную позу, насколько это позволяло их положение. Конечно, диван был бы удобнее, но глюк не чувствовал в себе желания двигаться, и он точно не собирался отпускать их в ближайшее время. Не только Инка, но их обоих. И хотя эта встреча прошла не совсем так, как Эррор надеялся, в тот момент, практически окруженный любовью, он подумал, он мог бы к этому привыкнуть.