«Не вмешивайся»
1 февраля 2021 г., 22:15
Если в обычное отделение больницы родственников пациентов еще могли пустить, то реанимация была полностью закрытой для посещения зоной. Единственное, чего смог добиться Не Хуайсан, так это краткого разговора с заведующим отделения, в котором тот сухо рассказал о состоянии здоровья Минцзюэ. «Повезло, что в момент взрыва господин Не стоял спиной к машине, — ровно, без эмоций сказал врач. — Его зрение не пострадало. Большую роль еще сыграла его хорошая физическая подготовка. Насколько я понял из рассказов его охранников, когда ударная волна отбросила господина Не в сторону, он успел сгруппироваться и упал правильно, притом на снег. Зимняя одежда также немного смягчила удар. Благодаря всему этому серьезных переломов он избежал. На рентгене видны только трещины, для лечения которых достаточно простой иммобилизации… то есть, максимальной обездвиженности поврежденных конечностей. Сейчас тяжесть его состояния обусловлена в основном обширными ожогами. Мы справимся с этим, но должен предупредить, что даже перевод в общую палату произойдет еще нескоро». В целом доктор заверил Не Хуайсана, что полученные травмы не угрожают жизни Минцзюэ, однако полного выздоровления добиться не получится. «Шрамы останутся точно, — пояснил врач свой ответ. — Но в остальном, вероятнее всего, господин Не придет в норму».
Не Хуайсан поблагодарил доктора и спустился в холл. Там он сел на первый попавшийся свободный диванчик, опустил голову и тихо замер, крепко сжимая в руках неаккуратно сложенный веер. Вообще, по сути, делать ему сейчас в больнице было уже нечего. Предоплату за лечение он внес, охрану дагэ организовал (обговорив этот вопрос с заведующим реанимационного отделения), о здоровье старшего брата узнал. А в саму палату его все равно пока не пустят. Так что вполне можно было идти домой — набираться сил перед завтрашним днем. Теперь, когда дагэ на долгое время оказался прикован к больничной койке, большая часть его обязанностей перейдет к Не Хуайсану. Нет, на самом деле, вряд ли кто-то ждет, что он и правда встанет во главе компании — наоборот, собрание акционеров будет всеми силами мешать этому. Они предпочтут, чтобы основное управление перешло в руки заместителей дагэ, а «недалекий» Не Хуайсан и дальше занимался своими веерами. Ну или что он там целыми днями делал. Вот только ничего у них не выйдет: дагэ предусмотрительно оставил контрольный пакет акций себе. И по всем документам распоряжаться им вместо него имел право только Не Хуайсан. Ни у кого больше не было таких полномочий, как у него, поэтому заместителям дагэ волей-неволей придется считаться с мнением Не Хуайсана. Любое свое решение относительно компании они сначала должны будут утвердить у него, получив его подпись, и лишь затем пускать в ход. И если они думают, что «безвольный» Не Хуайсан будет во всем с ними соглашаться, то они глубоко заблуждаются. Может, со стороны все так и будет выглядеть, однако по факту — нет и еще раз нет. Не Хуайсан не допустит, чтобы любимое дело дагэ оказалось наполовину разворовано, а на оставшуюся половину — развалено. Все-таки голова на плечах у него была, да и кое-какие знания о ведении дел в большой компании тоже имелись. Успели накопиться, усилиями дагэ. Опыта только не хватало, но это поправимо.
«Вот так я и стану преемником дагэ», — подумав об этом, Не Хуайсан еще крепче сжал в руках веер. Тот жалобно хрустнул, но парень даже не обратил на это внимания.
Сколько Не Хуайсан себя помнил, у него всегда была возможность в случае необходимости спрятаться за дагэ. Маленькому Не Хуайсану старший брат представлялся кем-то вроде несокрушимой стены, надежно защищавшей его от всех бед; стены, которая будет стоять всегда. Да, порой она мешала, серьезно ограничивая свободу, порой даже злила и раздражала, однако никогда не казалась лишней — Не Хуайсан не представлял себе жизни без дагэ. С детства они старались держаться вместе, пусть это и не всегда получалось — все-таки ссоры между ними были не редкостью. Но как бы часто они ни ругались, рано или поздно все равно мирились. Ведь они, по сути, всегда были одни друг у друга.
Особого присмотра родителей за ними не было; мать дагэ, первая жена отца, провела в этом браке всего три года, после чего решила уйти от своего излишне деспотичного мужа. В дальнейшем она избегала даже переступать порог его дома — ничто, даже желание увидеть сына, не могло заставить ее вернуться. Спустя несколько лет отец женился повторно, на очень красивой, тихой и скромной женщине. К сожалению, его новая жена — мать Не Хуайсана — была слишком слаба здоровьем, из-за чего погибла в родах. После этого характер отца, который и без того был излишне жестким, и вовсе стал невыносимым; он мог впасть в ярость буквально из-за любого пустяка, к нему даже подойти лишний раз было боязно. Во всяком случае, Не Хуайсану. Вот так и получилось, что и отца, и мать ему заменил старший брат. У дагэ, в свою очередь, родителей и вовсе как будто не было: он воспитывал себя самостоятельно. Изо дня в день он напряженно и безжалостно работал над собой, при этом успевая еще заботиться о младшем брате. Дагэ защищал его от всего: и от агрессии отца, и от нападок со стороны других детей, и даже от собственной безалаберности и лени. Не Хуайсан до сих пор помнил один случай, который произошел, когда ему было шесть, а дагэ — четырнадцать.
В тот день отец особенно сильно накричал на Не Хуайсана; даже замахнулся на него рукой, едва не ударил. До смерти перепуганный ребенок не смог сдержать слез, и на его всхлипывания прибежал дагэ. Вдрызг разругавшись с отцом, он за руку увел оттуда дрожащего Не Хуайсана и повел младшего брата в город. Там дагэ зашел в огромнейший — по мнению маленького ребенка — магазин игрушек. Не Хуайсан, впервые оказавшийся в подобном месте, быстро отвлекся от своей печали и с открытым ртом принялся разглядывать стройные ряды игрушечных роботов. Минцзюэ же в это время взял всего два товара и отнес их на кассу. Младшему брату он показал их уже в каком-то кафе, которое располагалось неподалеку — Не Хуайсан до сих пор помнил, как вкусно там пахло свежей выпечкой.
— Вот, — дагэ постарался придать своему властному голосу немного мягкости. — Посмотри на эти игрушки и выбери одну из них.
— А обе нельзя? — маленький Не Хуайсан искренне не понимал, почему так.
— Нельзя, — терпеливо сказал дагэ. — Они исключают друг друга. Сабля, — он приподнял названную игрушку и придвинул ее ближе к Не Хуайсану. — Это то, что выбирают воины. Помнишь, какими ты их видел в кино? У них всегда при себе меч или сабля. Такие люди не боятся трудностей, они никогда не отчаиваются и не сдаются, а даже если и плачут, то все равно потом продолжают идти дальше. Веер, — дагэ даже не счел нужным брать этот изящный предмет в руки. — Выбирают те, кому когда-то стало лень учиться владению мечом, и кому теперь остается лишь прятаться, надеясь, что опасность пройдет стороной. Ну или те, кто просто девчо… Хуайсан!
Шестилетний малыш, быстро смирившийся с тем, что все сразу ему не дадут, почти не слушал непонятные объяснения старшего брата. Вместо этого он придирчиво изучал предложенные игрушки и в итоге потянулся к вееру.
— Ты сказал выбрать что-то одно, — Не Хуайсан прижал к себе красивый предмет, уже не желая с ним расставаться. Пусть обе игрушки сразу ему и не дадут, хотя бы одна-то у него должна появиться! Ему же пообещали! — Я выбрал. Ты не можешь у меня его отобрать, ты дал слово!
— Но почему веер? — гневно нахмурился дагэ. Маленький Хуайсан при виде его сердитого лица сразу сжался, и старший брат, заметив это, постарался успокоиться. Уже более тихим голосом он спросил: — Ты слышал, что я тебе говорил? Сабля — выбор мужчины, а с веерами ходят одни девчонки. Я хотел как можно нагляднее показать тебе, какой выбор сейчас перед тобой стоит. Кем ты хочешь в будущем стать — кем-то сильным, тем, кто может защитить себя и своих близких, пусть это и будет означать долгую и упорную работу над собой. Или же тем, кто ленится трудиться, и потому вынужден во всем полагаться на других. Да, сейчас пока рано вести такие разговоры, ты еще маленький. Но кто знает, что ждет нас в будущем. Лучше начать готовиться уже сейчас.
Лично для Не Хуайсана выбор сейчас стоял между неудобной и тяжелой даже на вид саблей, играть с которой было неинтересно и особо не с кем, и простым и понятным веером, полезным в жару. Однозначно, надо брать веер. А то согласится он на саблю из-за каких-то сложных речей дагэ, и что потом делать с ней?
— Я возьму веер, — насупился Не Хуайсан, еще крепче прижимая к себе названный предмет. Он забавно нахохлился, готовясь защищать свой выбор.
Дагэ устало вздохнул, смиряясь. С едва заметной улыбкой, которая крайне редко появлялась на его лице, он взъерошил волосы на голове у Не Хуайсана и произнес:
— Веер так веер. Пусть будет так. Тогда я сам буду защищать тебя, диди.
Тот радостно кивнул, мигом успокаиваясь, и по выработанной привычке аккуратно пригладил волосы на голове. После чего гордо обмахнулся подаренным веером. В первый раз, но далеко не последний.
Саблю, кстати говоря, Не Хуайсан потом так и не получил. «Сказано же было, только один подарок, — дагэ, как и всегда, был непреклонен. — Ты решил взять веер, значит, саблю возьму я. Назову ее «Бася» и буду хранить».
Когда дагэ исполнилось восемнадцать, он куда решительнее начал смещать отца с поста главы семьи. Их ожесточенная война, которая с переменным успехом длилась более трех лет, в итоге завершилась полной победой дагэ. Отец даже передал ему свое дело, а сам уехал в другую страну, выбрав ту, где был более теплый климат. Со своими детьми он теперь только переписывался, и такое положение дел устраивало всех.
Так что и в детстве, и сейчас братья, по большому счету, оставались сами по себе. Присутствие рядом дагэ всегда казалось Не Хуайсану чем-то незыблемым, тем, что никогда не изменится, несмотря на все обстоятельства. И только сегодня ему пришлось со всей ясностью увидеть, насколько обстоятельства могли оказаться сильнее любых человеческих ожиданий и желаний. «Если бы дагэ все-таки сел в ту машину, — отстраненно подумал Не Хуайсан. — То я бы и весь мир взорвал, лишь бы только виновные в его смерти не ходили безнаказанными по этой земле».
Собственно, он и сейчас не собирался отказываться от мести, несмотря даже на то, что дагэ остался жив. Дагэ пострадал — это главное.
Конечно, это будет непросто — такое дело наверняка растянется не на один десяток лет. В данный момент Не Хуайсан мог лишь догадываться, по какой причине машина дагэ взорвалась, и кто именно был в этом виноват. И эти не подкрепленные фактами догадки отнюдь не упрощали задачу. Расправиться с теми, кто в подобных делах уже собаку съел, и при этом не выдать себя — такое казалось невозможным. Если управлять компанией Не Хуайсан еще худо-бедно умел, благодаря суровым тренировкам дагэ, то о мире криминала он почти ничего не знал, да и сейчас не планировал особо сильно туда погружаться. «Мне и не понадобится, — он сузил глаза, невидящим взглядом изучая красивый паркет. — Нет нужды, если за меня это могут сделать другие люди. По сути, это всего лишь вопрос разумного вложения сил, времени и денег. И я не ошибусь ни с чем из этого».
Не Хуайсан хотел бы провести всю жизнь в праздности, всегда имея возможность спрятаться за дагэ. К сожалению, обстоятельства вынуждали его взяться за саблю, пускай даже и использовать ее Не Хуайсан был намерен по-своему.
Откуда-то со стороны раздался неприятно знакомый голос — голос человека, от которого давно уже следовало избавиться. Ну ничего, дайте только срок, и Не Хуайсан обязательно исправит свою ошибку, устроив этому лицемерному гаду ад на земле. Правда, это все потом, а пока следовало продолжать отыгрывать роль друга. Цзинь Гуанъяо был той еще хитрой змеей, осторожной и опасной. Ни в коем случае нельзя было давать ему повод обо всем догадаться. Тем более, что этого талантливого человека еще можно было кое-где использовать.
Не Хуайсан еще ниже опустил голову, искусственно вызывая у себя слезы. Когда их набралось достаточно, он, наконец, поднял голову, сделав вид, будто только сейчас услышал голос Цзинь Гуанъяо.
— Яо-сюн, — вымученно улыбнулся он, снизу вверх глядя на приблизившегося к нему «друга». Быстрым движением смахнув слезы, Не Хуайсан едва слышно всхлипнул. — Если ты хотел зайти к дагэ, то не выйдет, к нему сейчас никого не пускают. Он в реанимации, а там…
— Да, там строгие правила. Ничего, мы с ним и потом сможем поговорить, хотя бы по телефону. Все будет хорошо, Не Хуайсан, — успокаивающе произнес Цзинь Гуанъяо, присаживаясь рядом. — Не Минцзюэ жив, это главное. Что сказали доктора?
Цзинь Гуанъяо, казалось, было важно услышать ответ на этот вопрос; он выглядел искренне обеспокоенным здоровьем Минцзюэ.
— Что дагэ поправится, — Не Хуайсан прерывисто вздохнул. — Только нескоро.
Цзинь Гуанъяо на мгновение прикрыл глаза; на его губах появилась облегченная улыбка, которую любой другой принял бы за искренне-радостную. Не Хуайсан же не поверил ей ни на секунду.
— В таком случае, в беспокойстве нет смысла, нам остается только ждать, — мягко произнес Цзинь Гуанъяо. — И не мешать врачам работать. Лучше сосредоточимся пока на своих делах, чтобы по возвращении Не Минцзюэ не застал одну разруху.
«Я думал о том же», — невольно отметил про себя Не Хуайсан. Впрочем, небольшая общность мыслей не уменьшила его неприязни.
Не Хуайсан был достаточно осторожен и внимателен, чтобы за все время разговора ни словом, ни жестом не выдать своего истинного отношения к этому человеку. Даже в момент прощания, когда Цзинь Гуанъяо уже развернулся к нему спиной и вроде бы ничего не мог видеть, Не Хуайсан не позволил себе бросить ему вслед ни одного ненавидящего взгляда. Такие принесут лишь мимолетное облегчение, а вот осознание удачно свершенной мести будет греть на протяжении многих лет. Польза терпения очевидна.
***
В пятницу за ужином Сюэ Ян наблюдал удивительную картину: А-Ин сосредоточенно с кем-то переписывался, а сидевший рядом Лань Ванцзи оставался совершенно спокоен, как будто ему не было до всего этого никакого дела. Хотя ревнивая натура последнего была Сюэ Яну отлично известна: Лань Ванцзи мог приревновать А-Ина даже к посетителям кафе, если те слишком уж долго (целых десять секунд!) пялились на красивого официанта. И тем более он с определенной долей подозрения смотрел на длительные переписки А-Ина со своими друзьями. Лань Ванцзи, конечно, тщательно скрывал этот факт, и невыразительное лицо ему было в этом в помощь. Но, если А-Ин ничего не замечал, то Сюэ Яна так просто было не провести. Чтобы он, со своей-то наблюдательностью, и не увидел знакомых признаков? В конце концов, Сюэ Ян и сам был тем еще собственником. Кстати об этом. С кем это брат переписывался, не обращая внимания на семью? — Братец Ин, я смотрю, тебе твоя порция уже не нужна? — небрежно спросил Сюэ Ян. — Я уберу ее тогда, чтобы еда не портилась. — Не-не-не, еще пара минут, и я в деле, — заявил А-Ин, не поднимая головы. Он все еще продолжал что-то печатать в своем смартфоне. — Я с обеда только два пирожка успел съесть, умираю с голоду! — А я думал, что голодающие в первую очередь тянутся к еде, а не к телефону, — хмыкнул Сюэ Ян. — И кто же тот человек, ради общения с которым ты готов отказаться от ужина? — Да не отказываюсь я, — вздохнул А-Ин и, допечатав последнее сообщение, наконец-то отложил телефон в сторону. — Я Не Хуайсану сейчас писал, спрашивал, как там его брат. Завтра перед работой еще домой к нему хочу заглянуть, поговорить по-нормальному. А то в ближайшие пару недель Не Хуайсан в кафе точно не появится, он даже в универ решил пока не ходить. Собирается целыми днями сидеть в офисе, разбираться с делами компании. — А что случилось с Не Минцзюэ? — насторожился Сюэ Ян. — Когда я сегодня заглядывал в офис, с ним все было в порядке. — Так ты ведь обычно рано уходишь, — пожал плечами А-Ин. — А произошло все где-то в пять вечера. Не Минцзюэ тогда собирался куда-то ехать, то ли домой, то ли по делам. Он был уже рядом со своей машиной, когда она вдруг взорвалась. По словам специалистов, причиной стал взрыв бензобака. Мутное дело, но не об этом сейчас. Не Минцзюэ жив, ему повезло, перед самым взрывом он на что-то отвлекся и отвернулся от машины. Еще и отошел немного в сторону. Конечно, он все равно неслабо пострадал, но врачи говорят, что после лечения с ним всё будет хорошо. Шрамы только останутся, но это не так уж и страшно. Могло быть и хуже. «И правда, мутное дело», — мысленно согласился Сюэ Ян. Всю эту неделю он, как и весь остальной офис, наблюдал за действиями главы компании. Большинство ожиданий оправдалось: Не Минцзюэ действительно начал наседать на полицию с требованием разобраться с распространителями наркотиков. Однако, как Цзинь Гуанъяо и предсказывал, служебного рвения полицейским хватило ненадолго. И трех дней не прошло, как они уже разводили руками со словами: «Преступники скрылись, нам не удалось их поймать. Видимо, что-то заподозрили. Мы продолжим поиски, но это может занять время». Но даже дурак при этом понимал — никто никого не найдет, преступники как занимались, так и продолжат заниматься своими делами, разве что только в другом месте. Да и на прежнее могут вернуться, когда шумиха вокруг поутихнет. Любой другой человек на месте Не Минцзюэ, смекнув, что к чему, просто бы отступил. Зачем лишний раз лезть на рожон, вступая в борьбу со сложившейся системой? Да еще и ради чужих людей. Тебя и твою семью не трогают, и ладно! Однако Не Мицнзюэ думал иначе. Пусть его подчиненные и не были ему семьей, он все равно чувствовал ответственность за них. Тем более, что почти все они были талантливыми людьми с хорошими перспективами (именно таких он и старался себе набирать). Теперь же эти работники, по глупости своей увлекшиеся наркотиками, в погоне за новой дозой могли сломать свою жизнь, и Не Минцзюэ не мог не злиться из-за этого. И потому он очень хотел наказать виновных — тех, кто продал им эти наркотики. Всех не переловит — так хотя бы тех, о ком узнал, расплачиваться заставит! Надо ли говорить, насколько глупым было такое намерение. Но, как ни странно, оно все же имело шансы на успех. Не Минцзюэ достаточно разумно подошел к этому, казалось бы, безнадежному делу и взялся за него с привычной напористостью. Насколько знал Сюэ Ян, вчера или позавчера глава компании смог выйти на связь с кем-то из высших чинов отдела по борьбе с наркотиками. Об этом факте ему рассказал Цзинь Гуанъяо, выглядевший при этом чересчур уж встревоженным. Видимо, интриган беспокоился, что его план начал идти прахом. Ведь по расчетам друга, глава Не к этому моменту должен был уже начать разочаровываться в полиции и их способности вести дела. Помощи от них никакой, а значит, разбираться с мафией в случае упорства придется самому, да еще и в одиночку, что для простого предпринимателя станет смертельно опасной и малоуспешной авантюрой. Слишком уж неравны силы. Исходя из таких соображений, Не Минцзюэ мог выбрать лишь один способ удовлетворить свою жажду мести: учинить расправу над теми, кого он еще мог достать, и кто хотя бы косвенно, но был причастен к распространению наркотиков. А именно, над Цзинь Гуаншанем. Однако кто бы мог подумать, что Не Минцзюэ достанет смелости и силы, чтобы замахнуться на большее? Что он сосредоточится на самих преступниках, а более слабых противников оставит на потом? И что совершенно не поведется на уговоры велеречивого Цзинь Гуанъяо. Наверное, приятелю сейчас было еще и очень обидно. Последние несколько недель он буквально из кожи вон лез, чтобы сблизиться с главой компании. Делал всё что угодно, лишь бы только иметь возможность в нужный момент убедить его сменить цель. Сколько усилий, а результата ноль — перебороть чужое упрямство так и не получилось. Впрочем, Не Минцзюэ ведь не собирался совсем забывать про развлекательные заведения Цзинь Гуаншаня, подозревая, что их владелец тоже причастен к распространению наркотиков. Кроме того, благодаря его настойчивым обращениям в полицию в сети уже начали появляться те самые грязные сплетни, бросавшие тень на репутацию Цзинь Гуаншаня. Так что план хоть как-то, но работал. Да, Не Минцзюэ при этом нехило так подставлялся под удар, но разве Цзинь Гуанъяо не задумывал это изначально? Выставить кого-то сильного вперед, а самому при этом благоразумно держаться в стороне — так ведь Сюэ Ян понял его план. Так почему же Цзинь Гуанъяо сейчас так нервничал? Опасался, что Не Минцзюэ окажется выведен из строя слишком быстро? Или же причина была в чем-то ином? Непонятно. В любом случае, неразумные действия Не Минцзюэ закономерно разозлили не тех людей. И эти люди поспешили от него избавиться, разве что только не убили. Наверняка это не удача позволила Не Минцзюэ сегодня избежать смерти: вероятнее всего, так задумывалось изначально. Не по причине жалости или какого-то человеколюбия — нет, скорее, организаторы взрыва просто не захотели привлекать к этому делу еще больше внимания. В конце концов, про убийства люди обычно говорили достаточно охотно и долго, особенно если предоставлялась возможность подумать над различными версиями произошедшего. А что интересного в простом неисправном бензобаке, после взрыва которого никто не умер и даже от травм скоро поправится? Нет, любители теорий заговора все равно заведут свою привычную шарманку, но в меньших масштабах. И не все их поддержат. Все-таки банальная авария — это слишком просто и быстро надоедает. Есть ведь и другие темы для разговора, поинтереснее. Таким образом организаторы аварии смогли и вывести Не Минцзюэ из строя, и припугнуть его, и общественного резонанса при этом не вызвали. Сюэ Яну не было бы до всего этого особого дела, если бы не одно «но». От Не Минцзюэ косвенным образом зависело благосостояние его семьи. И теперь, когда глава компании на неопределенное время ушел на больничный, могли начаться проблемы. Правда, как Сюэ Ян слышал, у Не Минцзюэ были достаточно компетентные заместители, которые вполне могли в течение нескольких месяцев удерживать компанию на плаву. Но это только в том случае, если в их работу не будет вмешиваться кто-то бестолковый. Кто-то вроде Не Хуайсана, ничего не знающего и ни на что не годного. Что ж, надо будет сказать Цзинь Гуанъяо, чтобы тот проследил за младшим Не и не позволил этому любителю вееров вмешиваться в управление. Раз уж Цзинь Гуанъяо заварил эту кашу, то сам теперь пусть и разбирается с последствиями. — Помощь друзьям, это, конечно, хорошо, но только не начни играть в детектива, братец Ин, — обманчиво мягко произнес Сюэ Ян, внимательно посмотрев на старшего брата. — Пускай такой работой занимаются те, кому это по должности положено. И у кого есть специальные полномочия. А-Ин, только-только начавший есть, неопределенно пожал плечами и, дожевав, ответил: — Я и сам все понимаю, не волнуйся, Ян. Права заниматься детективной деятельностью у меня нет, и образования соответствующего тоже нет. Поэтому влезать со своими инициативами я не буду, все равно ничего этим не добьюсь, только себе и вам наврежу. Если что и найду, то только по случайности. «Лучше все-таки за ним проследить», — помрачнел Сюэ Ян. Пожалуй… ошибкой с его стороны было думать, что месть Цзинь Гуанъяо никак не заденет его семью. Да, у Сюэ Яна были причины так считать: следуй события первоначальной задумке Цзинь Гуанъяо, и все прошло бы как нельзя лучше. Для всех, кроме Цзинь Гуаншаня, конечно, но его не жалко. Со стороны закона все было чисто, вот Сюэ Ян и оставался спокоен. Однако кто бы мог подумать, что Не Минцзюэ решит зайти настолько далеко, что к делу присоединится криминал. А с мафией лучше было не шутить, да и вообще стараться держаться от нее подальше. За себя-то Сюэ Ян еще не так переживал, как за братьев. А особенно за А-Ина. Тот частенько бывал безрассуден, и потому вполне мог вмешаться. Как же все неудачно обернулось. — Но хватит нам говорить о чужих делах! — жизнерадостно заявил А-Ин, непринужденно переводя тему. — Есть и кое-что поинтереснее. Ян, скажи-ка нам, мы все хотим знать, — он принял преувеличенно-серьезный вид, разве что глаза лукаво блеснули. — Почему учителя Сяо сегодня не было? Я точно знаю, что он не приходил, иначе на кухне появились бы новые конфеты! — Ты его чем-то обидел, или у вас возникло какое-то недопонимание? — деловито спросил Сюаньюй. — Ты только скажи, и мы мигом вас помирим! Объясним все господину Сяо, уговорим, уболтаем, и таким семейным подрядом вернем его домой, в смысле, сюда. — Вот-вот, не можем же мы просто сидеть и смотреть, как наш А-Ян грустит без своей пары, — закивал А-Ин. Лань Ванцзи к их глупостям присоединяться не спешил; вместо этого он сел А-Ину за спину и с невозмутимым видом принялся делать ему массаж. Обласканный А-Ин чуть не замурлыкал от удовольствия, чисто по-кошачьи прищурив глаза. — Я смотрю, вы в последнее время какими-то чересчур активными свахами стали, — заметил Сюэ Ян. — Как будто чего-то ждете и никак не можете дождаться, подгоняете изо всех сил. В чем причина такой нетерпеливой настойчивости? Вы знаете то, чего еще не знаю я? — Мг-м, — блаженно промычал А-Ин, наслаждаясь действиями Лань Ванцзи. Потом он словно опомнился, встрепенулся и хлопнул себя по губам. — То есть, да, конечно, знаем! Вы с учителем Сяо просто созданы друг для друга, вот это мы всегда и знали, да. Мы тебе это говорим-говорим, а вы все никак не сойдетесь! Сюаньюй посмотрел на А-Ина взглядом, в котором ясно читалось: «Ты чего контору палишь?». А-Ин в ответ лишь неловко улыбнулся. — Ясно, — Сюэ Ян ухмыльнулся. — Что-то знаете. Любопытно. — Сянь-гэ, чтобы больше ни одного спойлера, — сурово распорядился Сюаньюй. — А то смотреть неинтересно будет. — Да я же не нарочно! — Неважно! — Все равно ведь когда-нибудь расскажете, — флегматично сказал Сюэ Ян. — Я вас на чистую-то воду выведу. Братья переглянулись и хором ответили: — Посмотрим! Сюэ Ян покачал головой, однако воздержался от каких-либо комментариев. Лишние слова ни к чему, он свое намерение уже высказал.***
У дома Не Хуайсана Вэй Усянь показался благоразумно-ранним утром: когда еще не рассвело, но ходить в гости было уже теоретически можно. Парень подозревал, что этот разговор мог затянуться надолго, вот и решил встать с кровати пораньше. Хотя особенно тяжело было расставаться не со сном, а с Лань Чжанем. У того сегодня стояла смена, из-за чего уходить в такую рань казалось кощунством. Утешало лишь то, что завтра в их распоряжении будет целый день — выходной же. Долго стоять на морозе Вэй Усяню не пришлось — один звонок заранее предупрежденному Не Хуайсану, и спустя несколько минут младший Не уже был у ворот. Вид у вышедшего друга был абсолютно нечитаемым — никто бы не смог понять, о чем он в этот момент думал. Свои настоящие мысли он скрыл очень хорошо, а изображать ненастоящие или не нашел сил, или не счел нужным. Впрочем, такая отстраненность не помешала Не Хуайсану приветливо поздороваться с Вэй Усянем, как и поддержать несерьезную беседу по пути к своей комнате. Дорога не заняла у них много времени: коттедж, в котором жили братья Не, был не особо большим. Он насчитывал всего два этажа, восемь комнат, кухню и скромный холл. Каждое из этих помещений было оформлено преимущественно в серых тонах, в строгом, почти офисном стиле, без каких-либо излишеств; что удивительно, даже комната Не Хуайсана выглядела столь же скучно. Вэй Усянь будто не к молодому дизайнеру в гости заглянул, а ошибся дверью (и домом) и попал в комнату к обычному человеку, разве что только аккуратному. Ни одного настенного веера или хотя бы напольной вазы, только самая минимально необходимая мебель, да и та без украшений. Вэй Усяню уже доводилось бывать в гостях у друга, еще в школе, и тогда в его комнате было куда живее. Впрочем, Не Хуайсан ведь говорил, что несколько месяцев назад он крепко повздорил со своим братом. И что Не Минцзюэ, будучи в гневе, уничтожил всю его коллекцию вееров и прочих милых безделушек. После этого случая младший Не старался как можно реже появляться у себя дома, и, видимо, вот он, результат. — Я знаю, о чем ты пришел поговорить, Вэй-сюн, — ровно произнес Не Хуайсан, закрывая за ними дверь комнаты. — Раз знаешь, то что скажешь об этом? — Вэй Усянь беззастенчиво занял единственное кресло в комнате и не удержался от искушения крутануться на нем разок. — Мой ответ «нет», — Не Хуайсан, удерживая прямую спину, сел на кровать. Вэй Усянь нахмурился. Он развернулся к другу и серьезно сказал: — Тебе необязательно справляться со всем в одиночку, Не Хуайсан. Хотя бы в чем-то я могу тебе помочь? — Можешь, — согласился тот. — Но лучше помоги Цзян-сюну. Управлять кафе пока придется ему, я буду слишком занят. — Да чего ему помогать? Ты так часто спихивал на него свои обязанности, что он теперь за полчаса со всей текучкой может справляться, — фыркнул Вэй Усянь. — Тем более, что в случае необходимости ему на помощь придет главный бухгалтер. А кто поможет тебе? Все будут только мешать, добиваясь, чтобы ты не лез в управление. А лучше вообще никуда не лез. Хотя бы один союзник в офисе у тебя должен быть. Не Хуайсан вздохнул. — Вэй-сюн, — мягко произнес он. — У тебя ведь и без того слишком много дел. Учеба, работа, проблемы семьи Лань — ни от чего из этого ты не захочешь отказываться. А у меня на ближайшее время задача всего одна. И мне даже одному куда проще будет с нею справиться, чем тебе разрываться. — Что правда, то правда, дел у меня много, — протянул Вэй Усянь. — Но пару-то часов в день я могу выделить. Хотя бы на то, чтобы найти тебе других помощников. Все равно такие люди тебе понадобятся, так не лучше ли будет просто оценивать предлагаемых кандидатов, чем самому заниматься поисками? Еще и следя при этом за тем, чтобы не выдать свой секрет. И кстати, насчёт этого. Как тебе идея, чтобы все твои указы говорил я? Как если бы я их придумал. Таким образом ты получишь возможность целиком и полностью сосредоточиться на одном только планировании. По-моему, это очень выгодное предложение, причем для нас обоих! Для меня так точно. Когда меня спросят, где и кем я работал, я с гордостью отвечу — помощником главы крупной компании! Это куда солиднее, чем простым официантом. — Вэй-сюн, — Не Хуайсан медленно покачал головой. — Будь на твоем месте кто-то другой… я бы еще мог согласиться. Потому что принять твое предложение мне и правда выгодно. Ты умеешь хранить важные секреты, ты умен и безусловно верен, до самоотверженности. Конечно, мне выгодно опереться на тебя и спрятаться за твоей спиной. Вот только я не собираюсь рисковать своими близкими людьми. У меня их не так уж и много. Я не буду ставить тебя под удар, лучше найду для этого кого-нибудь другого. — Но… — Вэй-сюн, — с нажимом произнес Не Хуайсан. — Не вмешивайся. В офисе я уже знаю, кто вместо меня сделает всю работу. Этот человек точно справится со своей задачей, поэтому необходимости в дополнительном помощнике нет. А уж в расследование полиции тем более не вмешивайся, лучше даже не приближайся к нему. Подумай о том, что отвечаешь не только за себя. Если влезешь в это дело, удар может достаться не только тебе, но и твоей семье тоже. Ради них — не вмешивайся. Не беспокойся обо мне. Я не дурак, и знаю, где заканчиваются мои силы. На рожон я не полезу, будь уверен. «Я догадывался, что будет непросто, но такого сопротивления все же не ожидал», — Вэй Усянь вздохнул. Не Хуайсан, судя по упрямому выражению в его глазах, от своего решения точно не отступит. Причем, как понял Вэй Усянь, дальнейшие уговоры тоже ни к чему не приведут, лишь только без толку растратят их и без того невеликое время. Переубедить себя Не Хуайсан не позволит. Однако и отступать, оставляя друга совсем без помощи, было как-то… Нехорошо. Конечно, под этой помощью Вэй Усянь действительно подразумевал лишь работу в офисе: очевидно же, что другу будет ой как непросто справляться с немаленькой компанией в одиночку, без единого союзника рядом. Его должен был кто-то поддержать — хотя бы морально. Участвовать в каких-либо расследованиях Вэй Усянь и сам не думал. Понятно, что ничем хорошим такое дело не закончится — Не Минцзюэ тому подтверждение. Вэй Усянь догадывался, что машина старшего Не взорвалась отнюдь не из-за неудачного стечения обстоятельств. Какая тут случайность, если несколькими днями ранее Не Минцзюэ устроил среди своих подчиненных тотальную проверку на наркотики и, по слухам, требовал от полиции заняться поисками распространителей этих веществ? Пиарщики ценой немыслимых усилий смогли отвести внимание общества и прессы от этих событий, однако на кое-кого они никак не смогли бы воздействовать. И тем людям, очевидно, действия Не Минцзюэ пришлись не по вкусу. Вот они и приняли меры. В их дела действительно лучше было не вмешиваться; даже странно, что старший брат Не Хуайсана решился на это. Вэй Усянь вот опасался. Он знал, каково это — терять родных, и никогда бы не хотел проходить через это снова. Оттого и боялся идти на риск. Так что Вэй Усянь собирался помогать своему другу лишь с офисными делами, попутно еще удерживая его от мести преступникам. Наверняка у Не Хуайсана мелькали такие мысли: на его месте Вэй Усянь точно бы задумался о подобном. Это сейчас он, будучи в стороне, мог мыслить ясно и оставаться более-менее благоразумным. На его взгляд, мстить в такой ситуации стало бы слишком опрометчиво: Не Хуайсану ведь было что терять. Да, его брат серьезно пострадал, но главное, что он выжил. А случае каких-то неосторожных действий это могло измениться. Так зачем же рисковать всем ради одной лишь мести? Не Хуайсан сказал, что не собирается лезть на рожон, и лжи в его словах Вэй Усянь не почувствовал. Однако интуиция все равно подсказывала ему: друг что-то задумал. И не факт, что хорошее и разумное. К сожалению, сам Не Хуайсан отказывался от помощи, а как его уговорить, Вэй Усянь пока не знал. — Но если я окажусь в совсем безвыходной ситуации, я обязательно воспользуюсь твоим предложением, Вэй-сюн, — Не Хуайсан как будто мысли его прочитал. — Мне ведь в таком случае ничего другого не останется. Даже не сомневайся, тот факт, что до этого я самоуверенно отказался от любой помощи, ничуть меня не смутит. В конце концов, гордости у меня немного. Я точно не стану молчать о своих трудностях, если даже небольшое участие со стороны будет способно улучшить мое положение. Я же не Цзян-сюн, в самом деле. — Да, ты совсем не Цзян Чэн, — признал Вэй Усянь. — С Чэн-Чэном было бы проще. Ладно, делай, как знаешь. Но только обязательно дай мне знать, если передумаешь, Не Хуайсан! Хотя нет, лучше я сам буду спрашивать тебя об этом, хотя бы раз в неделю! А то и через день доставать тебя с этим буду, рано или поздно ты сдашься. На лице Не Хуайсана впервые за утро появилась улыбка. Пусть и небольшая, но зато искренняя. — Посмотрим, Вэй-сюн.
