Ин и Ян

      Утро среды началось для Вэй Усяня как нельзя лучше. Пускай он и проснулся в несусветную рань (шести часов еще не было!), зато при пробуждении ему достались объятья Лань Чжаня, поцелуи Лань Чжаня и негромкое приветствие, сказанное чуть хрипловатым со сна голосом: «Доброе утро, Вэй Ин». Безусловно, именно так и должен был начинаться идеальный день.       — Кстати, я тут заметил, — протянул Вэй Усянь с лукавой улыбкой. Он удобно устроил голову на плече Лань Чжаня и, не торопясь вставать, лениво поигрывал прядью его иссиня-черных волос. — Ты ведь обычно просыпаешься в пять утра, верно? Тебя привычка заставляет. Но с кровати при этом все равно встаешь лишь в начале седьмого, вместе со мной. И до этого времени даже не двигаешься особо, иначе я бы это почувствовал, даже сквозь сон. Целый час в неподвижности, удивительно. Ха-ха, признавайся, Лань Чжань, тебе просто нравится смотреть, как я сплю?       — Я берегу твой сон, — возразил Лань Чжань и тут же невозмутимо добавил: — И пользуюсь возможностью.       — Так и знал, хитрый бесстыдник Лань Чжань! — хихикнул Вэй Усянь и потянулся за поцелуем.       На общий завтрак они в итоге чуть не опоздали, и все по вине излишне неторопливого Вэй Усяня, который собирался со скоростью объевшегося кота. Медленно копаясь с одеждой, он при этом с таким просительным ожиданием посматривал на Лань Чжаня, что тот в итоге не выдержал и самолично одел, причесал и умыл своего «вялого» парня. В ванной изображать вялость стало уже труднее, но Вэй Усянь справился. И благодаря этому его снова подняли на руки и таким образом донесли до кухни.       — Братец Ин, а ты точно не сестрица? — с ехидной ухмылкой поинтересовался Ян, когда увидел в дверях эту парочку.       Вэй Усянь, которого бережно усадили на его привычное место за столом, ласково улыбнулся Лань Чжаню и показал язык брату.       — Если Лань Чжань меня и дальше на руках носить будет, то я согласен называться и сестрицей, — убежденно заявил он и улыбнулся еще радостней, когда перед ним поставили тарелку с завтраком. — А если еще и так ухаживать продолжит, то даже женушкой!       — Сянь-цзе, а разве это не жене полагается ухаживать за своим мужем за столом? — спросил А-Юй, присоединяясь к несерьезному подтруниванию. Вэнь Нин рядом с ним продолжал сохранять молчание, но слушал с интересом. — Тц-тц-тц, совсем тебя Лань Ванцзи избаловал, юной госпожой сделал.       — Вовсе нет, — серьезно возразил Лань Чжань, усаживаясь рядом с Вэй Усянем. «Сянь-цзе» тут же придвинулся к нему еще ближе.       — Балуешь, балуешь, Лань Чжань, — с улыбкой сказал он. — Но тебе необязательно делать это одному, я тоже хочу за тобой поухаживать. Давай-ка я тебя сейчас накормлю, вот, кусай! — он поднес ко рту Лань Чжаня паровую булочку, и тот послушно откусил от нее кусочек.       — Женатики, — прокомментировал это Ян и занялся своим завтраком.       Вэй Усянь проводил Лань Чжаня до самых дверей медакадемии. Там он снова попытался было пробраться внутрь («Твоя первая лекция начинается только через полчаса, а это ж сколько времени в запасе! Давай пока в холле вместе посидим? Поговорим побольше, а то ведь в следующий раз мы сможем увидеться только завтра, сегодня-то у тебя смена. Дай мне хотя бы утром подольше на тебя поглядеть!»). Однако снова потерпел неудачу. Строгий в своей заботе Лань Чжань развернул его в направлении университета, и Вэй Усянь, вздохнув, подчинился.       Учеба прошла своим чередом, без каких-либо неожиданностей или происшествий. А после занятий парень поспешил на встречу с Лань Сичэнем. Они договорились об этом еще в воскресенье: Вэй Усянь предложил, а старший брат Лань Чжаня без долгих раздумий согласился. Разумеется, ему ведь тоже хотелось вернуть в семью Лань мир и покой — больше даже, чем Вэй Усяню. Так что сама судьба велела им стать союзниками. В две-то головы лучше думается, верно? Вот только возможность увидеться и обстоятельно поговорить выдалась лишь сегодня: в прошлые два дня Вэй Усянь работал.       Чтобы не отнимать у Лань Сичэня слишком много времени, парень приехал прямо к нему в мастерскую. Та представляла собой небольшую квартиру-студию, в которой была выполнена лишь самая минимальная отделка. Рабочие постелили линолеум, покрасили стены и побелили потолок, установили хорошие пластиковые окна, поставили радиаторы отопления и более-менее оборудовали ванную комнату с туалетом. БОльшего художнику для работы и не требовалось, а вот жить здесь стало бы сложновато. Какой-то особой мебели здесь не было: лишь пара стульев, мольберт и два небольших шкафа для хранения инструментов и красок. Хотя в дальнем углу, за расставленными вдоль стен картинами, Вэй Усянь заметил аккуратно сложенный надувной матрас. Получается, от случая к случаю Лань Сичэнь все-таки ночевал здесь. Хотелось думать, что он так делал из-за своей увлеченности работой, а не по причине ссор в семье, самая крупная из которых состоялась четыре дня назад.       — На самом деле, я уже не знаю, что еще можно сделать, — вздохнул Лань Сичэнь, рассеянно перебирая кисточки. — Ванцзи всегда был очень упрям, он свое решение ни за что не изменит. Дядя сейчас тоже закусил удила. Никто из них не хочет идти на уступки, как и признавать себя неправым. Я даже не уверен, что время все исправит. Нет-нет, ты только не подумай, что я это в упрек тебе говорю, — быстро сказал он, посмотрев на виновато опустившего плечи Вэй Усяня. — Ты приложил все силы, чтобы все закончилось благополучно, и нет никакой твоей вины в том, что результат в итоге получился не лучшим. От тебя он почти не зависел. Если кто по-настоящему и виноват здесь, то это я. Не стоило мне торопиться с тем ужином. Мне казалось, что тот момент был наиболее подходящим, но я ошибся. Хотя… — он снова вздохнул. — Зная дядю… Для таких семейных ужинов любое время могло стать или слишком ранним, или слишком поздним.       — Неужели у меня нет вообще никаких шансов хоть немного понравиться вашему с Лань Чжанем дяде? — Вэй Усянь не желал так просто сдаваться и смиряться с ситуацией. — Что он там особенно не одобряет, мое поведение? Так ведь его и изменить можно, хотя бы в те моменты, когда он будет неподалеку. Мне так-то все равно, что он обо мне думает, но ради того, чтобы положить конец ссорам между ним и Лань Чжанем, я готов постараться. Он посмотрит-посмотрит, да и перестанет считать, что его племянник совершил ошибку.       Лань Сичэнь покачал головой и, оставив в покое инструменты, опустился на соседний стул.       — На самом деле причина их ссор и наполовину не в тебе, Вэй Усянь, — мягко сказал он. — Да, из-за твоего несколько… вольного поведения у дяди больше поводов для упреков, но это не более чем поводы. Даже если ты сейчас начнешь вести себя наилучшим с его точки зрения образом, дядя все равно найдет, к чему придраться. Причина его недовольства уже не в тебе, она, скорее, в Ванцзи. Защищая тебя и отстаивая ваши отношения, он впервые в жизни начал открыто перечить дяде. Вот из-за чего дядя сейчас злится и с чем не может смириться. Поэтому я и говорю: я не знаю, что тут можно сделать. Ванцзи не уступит, я и не жду, что он откажется от тебя, а дядя его неповиновения прощать пока не собирается.       — То есть, вашему дяде вообще неважно, хорош выбор Лань Чжаня или нет, главное, чтобы он не противоречил его собственному? — возмутился Вэй Усянь. — Да что он за дядя такой после этого? Лань Чжань ему раб, что ли?       — Да, дядя в своем воспитании перегибает палку, — Лань Сичэнь кивнул. — Он не видит своих ошибок, а если ему специально на них укажут, то дядя, скорее всего, не захочет их признавать. У преподавателей вообще достаточно часто встречается такая черта характера. Но это не значит, что разногласия с Ванцзи ничуть его не расстраивают. Я знаю, что он переживает, и что на самом деле он хочет только как лучше для Ванцзи. Просто… У дяди в итоге получается только хуже.       «Звучит знакомо», — подумал Вэй Усянь.       — Что же хорошего в том, чтобы заставлять своего племянника жить по указке? — вслух произнес он. — Лань Чжань и так уже все детство прожил в строгости, выполняя все эти дурацкие правила, он даже улыбаться почти разучился. Зачем еще и его взрослую жизнь так контролировать?       — Дело в том, что по характеру Ванцзи очень сильно похож на нашего отца. А дядя до сих пор винит себя в том, что его-то, когда это было нужно, так и не смог проконтролировать, — просто ответил Лань Сичэнь.       Вэй Усянь хотел было задать следующий вопрос и тут же запнулся, замявшись. Историю семьи Лань, основанную на слухах, он уже знал — Ян как-то обмолвился, еще в конце сентября. Вопрос, откуда сам брат об этом узнал, оставался открытым, однако в верности полученных им сведений Вэй Усянь не сомневался. Во всяком случае, в том, что одно время люди и правда говорили о чем-то подобном. Деликатности ради Вэй Усянь никогда не поднимал эту тему в разговорах с Лань Чжанем и сейчас не считал себя вправе лезть в чужие тайны. Для себя он решил, что в тех сплетнях не было и половины правды — люди ведь любят выдумывать всякие пикантные небылицы. Лишь бы только себя развлечь, а как эти россказни потом скажутся на обсуждаемых людях, уже неважно. К примеру, в детстве, когда еще были живы родители, точно такие же сплетники с полной на то уверенностью утверждали, что настоящим отцом А-Юя являлся Вэй Чанцзэ. Не случайно же ребенок был так похож на официальных его детей, близнецов Ина и Яна! И как только у господина Вэя хватало совести продолжать жить рядом с семьей Мо, допуская, чтобы его законная супруга каждый день пересекалась с его же любовницей? Маленький Вэй Усянь, равно как и его брат, одно время по детской наивности верил в эти слухи, из-за чего обижался на отца, горячо сочувствовал матери и фыркал при виде крохи А-Юя. К счастью, их прозорливые родители быстро поняли, в чем причина такого их поведения, и открыто поговорили со своими детьми на эту тему. Возникшее недоразумение было подавлено, обошлось даже без последствий. Однако все равно, если бы близкий Вэй Усяню человек начал бы всерьез расспрашивать его о том, сколько истины содержалось в тех слухах, ему могло бы стать неприятно. Поэтому и сам он считал недостойным задавать вопросы о подноготной семьи Лань.       — Похоже, все недовольство Лань Цижэня происходит из проблем самого Лань Цижэня, — вместо этого сказал он. — И никто из нас тут не виноват. В другом случае я бы сказал, что раз уж это его личные тараканы, то пусть тогда сам и разбирается с ними, но… Он же ваш дядя. Если не справится, то что же вам тогда, так и перестать с ним общаться? Чтобы себе жизнь не портить. Нет, надо хотя бы попытаться ему помочь, дать шанс осознать свою ошибку и исправить ее. Если он действительно дорожит хорошими отношениями с вами, то сможет это сделать. А если вместо этого предпочтет оставаться всегда правым слепцом… То сам тогда будет виноват в своем одиночестве. Каждый в конечном итоге получает то, что заслужил.       Лань Сичэнь слабо улыбнулся.       — Если бы я до этого не знал, что мой брат нашел в тебе, то я бы понял это сейчас, — мягко сказал он. — Спасибо, Вэй Усянь. Спасибо, что так упрямо пытаешься помочь нашему дяде, несмотря на всю его неприязнь по отношению к тебе. Это дорогого стоит.       «Ну… на самом-то деле, я ведь не о Лань Цижэне сейчас беспокоюсь, а о Лань Чжане, — с неловкостью подумал Вэй Усянь. — Это ему я прежде всего хочу помочь. Просто в данном случае помощь ему означает помощь его дяде».       — Тебе необязательно благодарить меня, Лань Сичэнь, — вслух произнес он. — В конце концов, когда-нибудь мы можем стать одной семьей. Конечно, я сейчас сильно тороплю события, но все же. А в том, что я хочу мира в своей семье, нет ничего особенного, все так делают. Даже говорить «спасибо» за это лишний раз не нужно.       Лань Сичэнь снова улыбнулся, на этот раз уже более ярко, и кивнул.       — Может, и не нужно, но мне хочется. Если мой будущий зять сам не видит своих достоинств, то мой долг открыть ему на это глаза. Как и просто сделать приятное. Искренняя похвала никогда не бывает лишней.       «Они с Лань Чжанем стоят друг друга, так невозмутимо говорят такие вещи!» — в сердцах подумал Вэй Усянь c еще большей неловкостью.

***

      Все приходящие в голову идеи они решили обсуждать по телефону, создав для этого специальный чат и обязательно включив туда Лань Чжаня — чтобы тот не терзался лишний раз ревнивыми сомнениями. Более того, Лань Сичэнь предложил пойти еще дальше и набрать в беседу дополнительных участников. «Чем больше людей будут думать над решением этой задачи, тем быстрее найдется ответ, — пояснил он. — Главное, чтобы эти люди были достаточно надежными и неравнодушными к нашей проблеме». От себя он порекомендовал своего троюродного брата, Лань Цзинъи. Хотел и еще кого-то назвать, но быстро запнулся. Вэй Усянь подходящих кандидатур вспомнить пока не смог, но обещал основательно подумать над этим вопросом. На том они и попрощались.       Вернувшись домой, Вэй Усянь первым делом зашел на кухню, где взялся за готовку. Он помнил, что сегодня на ужин к ним снова должен был прийти Вэнь Нин — и это еще не считая Сяо Синчэня, который уже практически поселился в их квартире. Получалось сразу пять человек за одним столом, и это только сегодня. Понятно, что такими темпами имеющиеся запасы еды быстро закончатся. Завтра-послезавтра нужно будет уже готовить, а следующей, по идее, стояла очередь Лань Чжаня. Учитывая его характер, можно было даже не сомневаться, что он не скажет что-то вроде: «Я на этой неделе уже готовил, пускай теперь кто-нибудь другой отдувается». Даже бессонная ночь не станет для Лань Чжаня оправданием и поводом отлынивать от своей условной обязанности! Так что придется Вэй Усяню самому позаботиться об отдыхе своего любимого трудоголика.       Правда, у парня было больше энтузиазма, чем кулинарных умений, так что с готовкой он провозился вплоть до шести вечера. К этому времени в гости к ним уже успел прийти Сяо Синчэнь. Оценив завал из кастрюль на кухне, молодой преподаватель взялся помогать. Он будто и правда уже воспринимал их квартиру как свою: только зайдя, Сяо Синчэнь сразу же навел порядок в прихожей (где и без того уже было достаточно чисто), после чего присоединился к готовке, как будто именно так и должен был поступать любой уважающий себя гость.       Вэй Усянь, конечно, мог ошибаться, но действия Сяо Синчэня в последнее время казались ему уже слегка… выходящими за рамки простой заботы. Нет, с такого доброго человека и правда сталось бы каждый день приходить домой к своему пострадавшему в драке студенту — особенно учитывая, как они с Яном хорошо общались. Готовить для него, в принципе, тоже, хотя это и было уже немного странно: все-таки Ян не один жил, а с братьями, у которых все руки были целы. Сами бы у плиты постояли, необязательно гостю брать их работу на себя. Впрочем, и это можно было объяснить, учитывая чрезмерно заботливый характер Сяо Синчэня. Правда, сила его заботы оказывалась беспримерно велика: молодой преподаватель даже взял за правило кормить больного «с ложечки». Очень интересный поступок, но, в принципе, тоже объяснимый. Еще Сяо Синчэнь повадился без повода дарить Яну конфеты — почему-то. Хотя, если подумать, в этом тоже не было ничего особенного. Он и раньше ему вкусности покупал, а сейчас просто стал делать это чаще. Ян ведь был на больничном, так почему бы и не побаловать выздоравливающего человека? В общем, все бы ничего, если бы не один момент. Сяо Синчэнь приходил к ним домой лишь в самых красивых своих костюмах и всякий раз якобы случайно поворачивался к Яну только самой удачной стороной. Вот это уже точно было подозрительно! И таких подозрений стало еще больше, когда где-то с неделю назад Сяо Синчэнь осторожно и иносказательно спросил у Вэй Усяня, не состоит ли Ян в отношениях с кем-либо. При этом будущий муж Яна отчетливо порозовел, пусть и пытался сделать вид, будто спрашивает из простого любопытства. Вот таким образом все окончательно и встало на свои места!       Какие, однако, у Сяо Синчэня осторожные и бережные ухаживания. Так сразу и не догадаешься!       К слову говоря, сам Ян по отношению к Сяо Синчэню делал почти то же самое, только другими способами. Он медленно, но верно «присваивал» его себе, тем самым поступая в точном соответствии со своими же советами. Мол, понравился человек — бери! И в данный момент Ян, притворяясь больным, полным ходом забирал себе время и внимание Сяо Синчэня. Непонятно, разобрался брат со своими настоящими чувствами или нет, как и неизвестно, чем это вообще закончится, однако смотреть за такими «слепыми» ухаживаниями в любом случае было очень интересно. Подумать только, оба уверены, что являются охотниками, и при этом даже не подозревают, что охота на самом деле ведется на них самих! Думая в об этом, Вэй Усянь с трудом сдерживал смех. Он даже не хотел никому ничего рассказывать, ему было интересно, кто догадается о сути дела первым. Внимательный, всегда держащийся настороже Ян или куда менее наблюдательный, немного наивный Сяо Синчэнь? Так-то он ставил на брата, но мало ли… Вдруг нет? Вот смеху-то будет!       Еще Вэй Усянь задавался вопросом, не опасается ли Сяо Синчэнь проблем со стороны руководства университета. Все-таки в среде преподавателей отношения со студентами не больно-то поддерживались. Скорее даже, порицались. Хотя… учитывая пусть и мягкий, но при этом еще и очень решительный, а в чем-то даже непреклонный характер Сяо Синчэня — сомнительно. Вряд ли такой человек станет отступаться от своих намерений только лишь потому, что другие люди могли их не одобрить. И сомнительно, чтобы его испугал гнев со стороны ректора или завкафедрой, равно как и наказание, которое они могли назначить. Та давняя история с приглашением Яна в преподавательскую хорошо это показала. Сяо Синчэнь, как невольно отметил про себя Вэй Усянь, был тем еще упрямцем, почти таким же, как и Лань Чжань. Да и других схожих черт у них хватало — чего только стоил заботливый характер каждого из них, равно как и их привычка говорить одну лишь правду. «А вкусы-то у нас с Яном, оказывается, почти совпадают», — мысленно хмыкнул Вэй Усянь. Хорошо, что только почти.       Вечер прошел в суете и хлопотах — скучать было некогда. Однако когда пришло время отдыхать, забравшийся в свою пустую кровать Вэй Усянь сразу же почувствовал себя одиноко. Без Лань Чжаня было уже все не то. К хорошему быстро привыкаешь: они не так уж и часто проводили ночь вместе, однако Вэй Усянь уже развил в себе зависимость от крепких и нежных объятий Лань Чжаня. С ним было так хорошо, так тепло, так уютно… А просыпаться с ним было еще приятней — даже простое ожидание утренних поцелуев и тихих разговоров обо всем и ни о чем могло поднять настроение. А уж как Вэй Усяню нравилась его забота… «Совсем Лань Чжань меня избаловал, — печально признал он, ткнувшись носом в холодную подушку. — Окончательно приучил к себе и приручил. Мне теперь даже день без него сложно провести. Дай хоть напишу ему что-нибудь, вдруг он свободен и сможет ответить. Ну, или потом ответит, так хотя бы утро с приятного начнется».       На секунду засомневавшись — Лань Чжань ведь был на работе, и не стоило отвлекать его по пустякам — Вэй Усянь быстро нашел себе оправдание и еще быстрее напечатал и отправил сообщение. Потом еще одно и еще… Опомнился парень, когда часы уже показывали час ночи, а количество отправленных сообщений перевалило за сотню. Лань Чжань ни на одно из них не ответил — очевидно, был занят. «Ну ладно, зато утром сюрприз будет», — безо всякой обиды подумал Вэй Усянь и лег спать. Даже если Лань Чжань ответит одним-единственным «Мгм», ему и того будет достаточно.       Лань Чжань, как оказалось, скучал по Вэй Усяню не меньше. Утром от него пришло почти полсотни (!) сообщений, а после обеда, когда пара наконец-то смогла встретиться и пообщаться лично, Лань Чжань без долгих разговоров повел Вэй Усяня в привычный им отель.       — А зачем мы туда идем? — «наивно» спросил Вэй Усянь, сам чуть ли не подпрыгивая от радости.       — Дома твои братья, — не сбавляя шага, кратко пояснил Лань Чжань.       — Но раньше же они нам спать не мешали…       Лань Чжань, остановившись, наградил Вэй Усяня долгим взглядом, в котором без труда читалось сдерживаемое до поры до времени желание. Темнота в его обычно светлых глазах ясно подсказывала — когда оковы сдержанности спадут, и этот голодный демон вырвется наружу, насытить его будет непросто.       — В этот раз — помешают, — весомо сказал он, и Вэй Усянь улыбнулся еще радостней.       Часа три спустя, в полной мере узнав, насколько Лань Чжань скучал, Вэй Усянь уже только держался за поясницу и демонстративно охал, не забывая причитать. «Лань Чжань, у меня теперь все тело как один сплошной синяк, — хныкал он, забравшись верхом на сделавшего перерыв Лань Чжаня и показывая ему то на одни, то на другие красные следы на своей коже. — Совсем я некрасивым стал, на меня теперь никто и не взглянет. Так что отныне и впредь придется это делать тебе!». Лань Чжань промолчал и с видом: «А это идея» притянул Вэй Усяня ближе к себе. Он ощутимо прикусил его кожу на шее, рядом с кадыком, почти сразу же ласково поцеловал это место и снова укусил, делая метку ярче. Не удовлетворившись одной, он поставил еще одну, тоже на видном месте, а затем еще и еще. «Вот ты собственник, Лань Чжань!» — хихикал в ответ на это Вэй Усянь, ничуть не возражая.       На ночь в отеле они решили все-таки не оставаться — дома еще ждали дела. На обратном пути Вэй Усянь вспомнил, о чем еще хотел поговорить с Лань Чжанем, и тут же рассказал ему о встрече в мастерской и ее итогах.       — Упрямец, — произнес Лань Чжань, посмотрев на Вэй Усяня. В его голосе, впрочем, не слышалось осуждения, только терпеливое беспокойство.       — Есть такое, — жизнерадостно согласился Вэй Усянь. — Я знаю, что в каком-то смысле принимаю решение за тебя, но… Мне кажется, ты и сам бы хотел, чтобы твой дядя, наконец, успокоился, и вы с ним снова начали нормально общаться. Сейчас это невозможно, но попробовать-то стоит, верно? Хотя бы одну попытку сделать, с этого ведь не убудет.       — Я не представляю, как этого добиться, — честно признал Лань Чжань. — Сейчас нам не о чем разговаривать. Я от своего отказываться не собираюсь, дядя тоже не захочет идти на уступки. Любой разговор между нами приведет лишь к новой ссоре.       — Вот поэтому мы и не будем сталкивать вас лбами! — заявил Вэй Усянь. — Придумаем что-нибудь похитрее.       — Что?       — Пока не знаю, — невозмутимо сообщил Вэй Усянь. — Но как придумаю, то так сразу и сделаю! Когда-нибудь мне в голову точно придет удачная мысль, тем более, что думать я буду не один. Рядом со мной будешь ты и твой брат, который, кстати, еще какого-то вашего родственника хотел к этому делу подключить. Он сказал, его зовут Лань Цзинъи. Ты хорошо его знаешь?       — Достаточно, — кратко ответил Лань Чжань. — Это наш троюродный брат. В этом году он заканчивал школу, и я помогал ему готовиться к выпускным экзаменам. Общались мы тогда много.       — Во-о-от как! И как ты можешь его описать? — Вэй Усянь чуть наклонился, чтобы заглянуть в лицо Лань Чжаня. — По словам твоего брата, Лань Цзинъи — честный и порядочный человек, который не привык отказывать людям в помощи. Легкомысленный только, а так на него можно положиться, да и смекалки он не лишен. Как по мне, отличная рекомендация!       — Он слишком легкомысленный, — Лань Чжань покачал головой. — Почти не думает о последствиях своих действий.       — Ну, так он же маленький еще, — пожал плечами Вэй Усянь. — Еще только школу окончил. Кто в его возрасте много думает наперед? Да почти никто. Ничего, он же об этом все-таки думает! Значит, не дурак, а нам сейчас вообще любая помощь пригодится. Идей-то толковых нет, а надо, чтобы появились!       Лань Чжань только вздохнул, однако с решением Вэй Усяня спорить не стал, молчаливо согласившись. Видимо, он тоже не хотел оставлять ситуацию с дядей в том виде, в каком она была сейчас — если не ради самого дяди, то хотя бы ради своего старшего брата. Только выхода из нее пока не видел, поэтому и принимал тот, что предлагали Вэй Усянь и Лань Сичэнь.

***

      «Совет всеобщего примирения» или, сокращенно, «СВП» (так был назван общий чат) вскоре пополнился еще одним лицом, неожиданным для Вэй Усяня. Хотя, по идее, стоило догадаться, что рано или поздно он тоже присоединится.       Цзян Чэн давно уже порывался поговорить со своим лучшим другом на какую-то особо важную тему — причем, как подозревал Вэй Усянь, та напрямую должна была быть связана с Лань Сичэнем. Слишком уж примечательно Цзян Чэн себя вел: сказав пару слов, он сразу же начинал смущаться и злиться, и в итоге каждый раз первым обрывал разговор. Причем так толком и не задав ни одного вопроса, как и проигнорировав все наводящие. Однако был предел и его отрицанию собственного беспокойства: в пятницу вечером Цзян Чэн все-таки смог перебороть свой сложный характер. И, зайдя в кафе сразу после учебы, он быстро выловил в общем зале Вэй Усяня и потащил его к себе в кабинет.       — Скажи мне, — мрачно начал он, нервно расхаживая по небольшому помещению. Вэй Усянь в это время, напротив, вольготно развалился в своем кресле и неторопливо тянул прихваченный по пути кофе. — Может, ты через Лань Ванцзи слышал, знаешь… У Лань Хуаня кто-то есть? Девушка там или парень. Не знаю, кто! — рявкнул он в конце.       Только тренированная выдержка позволила Вэй Усяню сохранить самообладание и не поперхнуться кофе. Что-что?       — Эм… — он с трудом удержался от шуточек на тему: «Ага-а-а, наш малыш Чэн-Чэн таки влюбился, он ревнует, аха-ха-ха-ха!». Хорошо, что инстинкт самосохранения вовремя проснулся и остановил глупый язык, а то пришлось бы тяжко. Казалось, только тронь сейчас Цзян Чэна, только словом его неосторожным задень, и грянет атомный взрыв. — Насколько я знаю, если Лань Сичэнь и тратит на кого-то свое время, то этот кто-то или с его работы, или из числа семьи, или ты, других вариантов нет. Я так-то думал, что вы уже вовсю встречаетесь, а оказывается, что ты до сих пор в «Отрицайку» играешь. Надеюсь, ты хотя бы сейчас уже можешь признать, что он для тебя больше, чем просто друг? — Вэй Усянь все-таки не смог удержаться от небольшого поддразнивания. — А то сколько можно прятаться! Другие-то игры поинтереснее будут. Если у Лань Сичэня хотя бы вполовину такой же пыл, как и у Лань Чжаня…       — Ты мне тут с этим бесстыдством-то завязывай, — сурово распорядился Цзян Чэн, тем не менее, чуть успокаиваясь. — Значит, никого нет? Тогда почему он уже больше месяца как избегает меня? Сюда почти не приходит, к себе в гости не зовет, а даже если и разговаривает со мной, то сам при этом как будто в другом месте... Я не понимаю! — снова завелся он.       Вэй Усянь невольно посочувствовал ему. Цзян Чэн всегда был немного неуверенным в себе человеком — его мать вечно сравнивала его с другими детьми, и таким образом взрастила в нем комплексы. Взрослый Цзян Чэн, конечно, уже совсем не тот сердитый ребенок, который готов был все жилы себе порвать ради мимолетной похвалы со стороны родителей и до глубины души огорчиться из-за любого их одобрительного слова, сказанного не ему. Со временем Цзян Чэн более-менее преодолел в себе этот недостаток, однако порой тот все-таки давал о себе знать. Вот и сейчас: заметив отстраненность Лань Сичэня, Цзян Чэн первым делом подумал именно о том, чего привык бояться еще в детстве. Решил, что оказался для Лань Сичэня слишком плох, что проиграл в сравнении с кем-то, что снова остался позади. При этом гордость не позволила ему сразу прояснить этот момент, поговорив с самим Лань Сичэнем; даже с Вэй Усянем он далеко не сразу решился поднять эту тему. Ну да, мало ли, вдруг неясные страхи в итоге окажутся правдой — Цзян Чэна, в общем-то, можно было понять. Хотя прояви он чуть больше смелости, и давно бы уже перестал мучиться.       — Я думаю, Лань Сичэнь поступает так из-за проблем в семье, — произнес Вэй Усянь. — Я о них знаю, поскольку сам почти напрямую к ним причастен, а иначе тоже бы недоумевал. Эти Лани вообще те еще молчуны, если не хотят о чем-то говорить, то из них слова лишнего не вытянешь, даже из Лань Сичэня. Наверное, он не хочет обременять тебя своими проблемами, вот и решил отмалчиваться. Но и вести себя совсем как обычно выше его сил.       — А ты почему ничего не сказал мне о проблемах Лань Хуаня, если знал о них? — немедленно обрушился Цзян Чэн на своего друга. Тот с немного виноватым видом пожал плечами.       — Ну, как бы…       «Свои разногласия с Лань Цижэнем я особо и не скрывал, — подумал Вэй Усянь. — Тем более, что старик Лань уже не раз и не два приходил сюда, чтобы посмотреть на меня и в итоге начать ругаться. А бранился он каждый раз очень громко». В общем, не так уж и сложно было догадаться, что за проблемы могли возникнуть у Лань Сичэня. Хотя затруднения Цзян Чэна были понятны: застарелые страхи никак не позволяли ему прийти к верным выводам самостоятельно. А почему Вэй Усянь не потрудился сам ввести его в курс дела, еще до этого разговора… На его взгляд, это была довольно-таки личная информация. С Лань Сичэнем они, конечно, общались уже достаточно хорошо, однако и не настолько близко, чтобы Вэй Усянь мог решать за него. Если старший брат Лань Чжаня пожелал держать все в тайне, в том числе и от Цзян Чэна, значит, у него были на то весомые причины. Может, дело заключалось в обычной скромности, а может, и нет. По делу, Вэй Усяню и сейчас следовало бы помалкивать, если бы не одно «но». Позавчера именно Лань Сичэнь сказал, что «СВП» пригодятся дополнительные участники — надежные люди, которые будут неравнодушны к их проблеме. А какое неравнодушие, когда не знаешь и половины всей информации? Так и выходило, что более чем надежного Цзян Чэна вполне можно было ввести в курс дела, тем самым и успокоив ворчуна, и завербовав его одновременно.       Вот только сообщать истинную причину своего молчания со стороны Вэй Усяня будет не слишком-то разумно. А то вдруг Цзян Чэн еще подумает, что старший из братьев Лань ему не доверяет? Накрутит на себя, и разбирайся потом с новыми проблемами. Нет уж. Поэтому Вэй Усянь предпочел ляпнуть:       — Да я не подумал просто. Ну, знаешь… Я же только на Лань Чжаня сейчас и смотрю, никого больше не замечаю. Пока ты не сказал, как в последнее время вел себя Лань Сичэнь, я и не думал, что с ним что-то настолько сильно не в порядке!       — Балбесина безмозглая, — рыкнул Цзян Чэн и тяжело опустился в свое кресло. Грозно посмотрел на друга (тот слегка поежился) и непререкаемо распорядился: — Рассказывай давай. Все. В подробностях.       «Да, мой лорд», — мысленно хмыкнул Вэй Усянь и начал рассказ. На самом деле не слишком подробный, кое-какие детали он все же утаил, однако суть однозначно передал верно. Цзян Чэн слушал внимательно, ни разу не перебив, а в конце подвел итог:       — Значит, если Лань Цижэнь перестанет вмешиваться в дела своих племянников, то все будет хорошо?       — Ну-у-у… если сильно упрощать, то да, — согласился Вэй Усянь.       Цзян Чэн мрачно кивнул: он наконец-то увидел врага, которого мог обвинить во всех грехах и бедах, сосредоточился на цели и таким образом отставил в сторону любые переживания.       — Для начала я Лань Хуаня от него тоже отселю, — самоуверенно решил Цзян Чэн. — Будем снимать квартиру вместе. Еще и арендную плату напополам делить будем, вообще хорошо. А Лань Цижэнь пусть подумает, с чего это вдруг все его племянники решили начать жить отдельно. Если не дурак, то поймет, что к чему.       — Мне кажется, Лань Сичэнь на это не пойдет, — задумчиво протянул Вэй Усянь. — Пожалеет дядю.       — Да чего этого желчного старика жалеть! — рявкнул Цзян Чэн. — Сам виноват, нечего было жизнь всем портить! Лань Хуаню что, вечно его дурости в ущерб себе потакать? Так я и позволил! Не уйдет от него сам, утащу силой!       Вэй Усянь расхохотался.       — Чэн-Чэн, это так-то похищением называется, — весело сказал он. — Ты в своей заботе палку-то не перегибай, а то попадешь еще под статью, и будем мы с Не Хуайсаном от тюрьмы тебя отмазывать!       — Да хоть бы и похищение, — фыркнул Цзян Чэн, скрестив руки на груди. — Нечего Лань Хуаню за всех отдуваться, в том числе и за виноватых. Хватит с него, пусть теперь поживет для себя. Лань Ванцзи вон ушел, а его брат чем хуже?       — Ничем, — согласился Вэй Усянь. — Но ты в любом случае не можешь решать за него. Обсуди этот вопрос сначала с ним, а там будет видно. Кстати! — парень спохватился. — Я же хотел тебя в наш чат включить! Давай сразу расскажем там всем про твою идею. Пусть выскажутся, стоит ли сейчас оставлять Лань Цижэня совсем одного, или для таких мер еще пока слишком рано.       — Как будто чужое мнение заставит меня передумать, — буркнул Цзян Чэн, но в чат добавился.       Отправив в общую беседу несколько кратких сообщений, Цзян Чэн, очевидно, дальше начал переписку с самим Лань Сичэнем. Слишком уж характерно-вдумчивым стал его вид: как если бы никто и ничто, даже землетрясение в десять баллов, не смогли бы оторвать его от телефона. Немного понаблюдав за этим процессом, улыбающийся Вэй Усянь спустился вниз, где его давным-давно ждала работа. Да и Лань Чжань скоро должен был прийти…       Вспомнив о нем, Вэй Усянь сразу пришел в наипрекраснейшее расположение духа. А уж когда он чуть позже увидел самого Лань Чжаня, его настроение и вовсе прочно закрепилось на отметке: «Счастлив». И кто бы мог подумать, что спустя всего пару часов это состояние будет омрачено одним неожиданным происшествием.       Вэй Усянь, с нагруженным подносом наперевес, спокойно шел к выходу из служебных помещений, когда его чуть было не сбил с ног непривычно торопливый Не Хуайсан. Даже не извинившись — что было для него крайне нехарактерно — обычно всегда такой спокойный друг с силой толкнул дверь, ведущую в зал, и быстро скрылся из виду. Не Хуайсан даже своего телохранителя как-то смог обогнать, что раньше казалось невозможным.       — Не понял, — нахмурился Вэй Усянь, чувствуя необъяснимую тревогу. Что произошло?       Он выяснил это чуть позже, когда по-быстрому опустошил поднос и поднялся наверх к Цзян Чэну: уж заместитель-то управляющего, как логично рассудил Вэй Усянь, вполне мог быть в курсе дела. И не ошибся. Друг, мрачный как никогда в жизни, хмуро сообщил:       — Где-то час назад взорвалась машина его брата, черт знает, почему. Взлетела на воздух прямо перед ним, Не Минцзюэ как раз собирался в нее сесть. Уже в метре от нее находился, ну или в двух. Сейчас он в реанимации, и это все, что успел мне сказать Не Хуайсан.