Ин и Ян

      Закончив разговор с Цзинь Гуанъяо, Сюэ Ян поехал домой, вернувшись туда уже ближе к седьмому часу. Даочжана он заранее предупредил, что может задержаться сегодня, однако тот все равно пришел пораньше: только войдя в квартиру, Сюэ Ян сразу же зацепился взглядом за знакомые ботинки, скромно стоявшие в самом углу. В шкафу он увидел примечательное кремово-белое пальто с аккуратной шапкой того же цвета, а чуть позже услышал голос самого Сяо Синчэня, который доносился со стороны кухни. Заглянув туда, Сюэ Ян застал мирную и необыкновенно уютную картину: даочжан вместе с Лань Ванцзи нарезали на разделочных досках овощи, в полуметре от них А-Ин с предельно сосредоточенным видом отмерял необходимое количество специй на своих весах, а еще чуть подальше Сюаньюй размешивал уже готовый салат. Раздражение, появившееся после разговора с Цзинь Гуанъяо, мигом улеглось; улыбнувшись, Сюэ Ян тоже присоединился к готовке.       После этой совместной работы, за которой последовал столь же приятный совместный ужин, настроение Сюэ Яна было уже настолько хорошим, что он легко позволил даочжану себя уговорить, согласившись провести для приютских детей какой-нибудь урок. Поэтому на следующий день, в воскресенье, они с самого утра поехали в знакомый детский дом.       В этот раз Сюэ Ян не уходил в самый дальний угол общей игровой комнаты, а сел рядом с Сяо Синчэнем, постаравшись придать своему лицу как можно более дружелюбное выражение. А то как он будет выполнять просьбу даочжана, если все дети разбегутся? Конечно, ничего особенного Сюэ Ян им не рассказывал: так, объяснял просто математику, когда кто-то задавал по ней вопрос. В принципе, говорить о любимом предмете Сюэ Яну даже понравилось. Однако во время этого урока кое-что все-таки почти смогло вывести его из себя.       Тот самый наглец, который в прошлое воскресенье самовольно усаживался даочжану на колени, и в этот раз попытался туда забраться. Но не смог: мило улыбавшийся Сюэ Ян быстро развернул его в обратном направлении. В отместку наглый ребенок резко дернул его за волосы, на что Сюэ Ян, «терпеливо» вздохнув, больно ухватил дерзкого мальчишку за ухо. Дальнейшие препирательства были остановлены даочжаном и воспитательницей, но напоследок Сюэ Ян обменялся с маленьким задирой, которого, кстати, звали Нуан Чан, долгими взглядами. Они сразу обозначили друг друга как одного поля ягоды с одинаковым желанием забрать Сяо Синчэня себе и только себе. И силы их, можно сказать, были равны: пусть Нуан Чан был младше и неопытнее, его зато не так сильно ограничивали взрослые, как Сюэ Яна.       Первый опыт преподавания мог бы быть подпорчен этой неприятностью, если бы Сяо Синчэнь по возвращению домой не сообщил одну очень хорошую новость. Когда они уже устроились на своих привычных местах в комнате Сюэ Яна, даочжан с чуть застенчивой улыбкой спросил:       — Я могу сегодня остаться на ночь у тебя?       Вау.       — Безусловно, — усмехнулся довольный Сюэ Ян. — Я только спрошу: у той собаки появился новый поводырь или же ты просто избавился от лишнего альтруизма? Последний вариант, кстати, мне бы понравился больше всего.       — Я поговорил с дочерью соседа и убедил ее приходить к отцу еще и вечером, — Сяо Синчэнь, вспомнив об этом, вздохнул. — Это оказалось сложнее, чем я думал. Ей… не хотелось тратить лишнее время на отца. Но в конце концов я ее уговорил.       — Даочжан, ты радуешь меня все больше и больше, — Сюэ Ян откинулся на спинку стула и с улыбкой посмотрел на сидевшего в кресле Сяо Синчэня. Под его долгим взглядом даочжан даже немного смутился. — Наконец-то ты поступил во благо себе, а не пошел на поводу у каких-то лентяев, жалобно просивших о помощи. По сравнению с тем, что было в сентябре — просто небо и земля. Мне нравится, когда ты не позволяешь сесть себе на шею. Ты мне в принципе нравишься, но именно в такие моменты — особенно.       Сяо Синчэнь отчетливо порозовел, но взгляда не отвел. И правда, изменился.       — Я рад это слышать. Твое мнение для меня очень ценно, — ответил он. В его голосе слышалась какая-то особенная теплота; ласка, которая была предназначена одному только Сюэ Яну.       Такое обращение заставило Сюэ Яна почувствовать, как будто его нежно погладили по голове: почти как в детстве, только еще приятнее. Восхитительное чувство.       Вернувшиеся с работы братья обрадовались новости о появлении у них нового жильца почти столь же сильно, как и Сюэ Ян.       — Сяо Синчэнь, а ты не думал кардинально сменить обстановку? — непринужденно спросил А-Ин после небольшого ужина, когда они вчетвером собрались в комнате Сюэ Яна; вчетвером, потому что Лань Ванцзи сегодня должен был провести ночь на работе. Может, именно поэтому А-Ин в момент своего появления в квартире выглядел не только усталым, но и отчасти даже каким-то грустным. Однако, воодушевившись новой идеей, он заметно приободрился. — Я тут узнал, что соседи напротив подумывают переехать в новую квартиру, а старую начать сдавать. Она у них небольшая, с маленькой коммуналкой, с ремонтом и хорошей мебелью, — прямо то, что надо! Удобнее же так будет каждый день в гости приходить, да и до универа от нас недалеко. А потом можно будет и вовсе ее купить! Ну, уговорить только на это хозяев, и купить. Ну как, здорово я придумал?       — Это… интересная мысль, — улыбнулся даочжан. — Я подумаю над этим. Представишь меня хозяевам той квартиры?       — Конечно! Хоть сейчас! Хотя нет, сейчас уже поздно, они ругаться начнут. Лучше завтра, прямо с утра!       «А я, если что, помогу с уговорами», — подумал также заинтересовавшийся Сюэ Ян.       Ближе к одиннадцати вечера он по-новой перестелил свою постель, чтобы отдать ее даочжану, а сам достал из шкафа заранее припасенные вторые одеяло и подушку. Прихватив еще и постельное белье, Сюэ Ян уже почти вышел из комнаты, собираясь идти спать на кухню, как его вдруг остановили.       — Может, перетащим диван сюда? — с невинной улыбкой предложил Сяо Синчэнь. — Он ведь не так уж на кухне и нужен, правда?       Сюэ Ян на секунду потерял дар речи. Еще раз — вау. Интересно, даочжан предложил это исключительно по своей наивности, или он на самом деле уже ТАК смело флиртует? Если последнее, то пусть продолжает, Сюэ Яну нравится!       Разумеется, не прошло и пары минут, как диван оказался на новом месте.       — Удачной ночи, Ян, — с многозначительной улыбкой пожелал А-Ин, пока Сюэ Ян перетаскивал мебель. Поскольку даочжан держал другой край дивана, он вряд ли услышал эти тихие слова.       — Мы держим за тебя кулачки, Ян-гэ, — также шепотом добавил Сюаньюй. — Ты один у нас непристроенный остался. Не отставай!       «Какой же все-таки наглец у нас вырос», — мысленно хмыкнул Сюэ Ян. Впрочем, это было закономерно, учитывая, кто его воспитывал.       На этом удивительные открытия не закончились. Сяо Синчэнь, вернувшись из ванной, с невозмутимым видом, разве чуть покраснев, снял с себя длинный банный халат и таким образом остался в одних боксерах. Сев на кровать, он принялся неспешно расчесывать свои мокрые волосы, совершенно не торопясь укладываться под одеяло. И если это не откровенная провокация, то Сюэ Ян тогда совсем ничего не знал о жизни.       — А мой даочжан не забывает ходить в спортзал, верно? — голос Сюэ Яна прозвучал немного ниже, чем обычно. Он отвернулся от шкафа, где выбирал полотенце уже для себя, и вкрадчивой походкой подошел к Сяо Синчэню. Неслышно опустился на место рядом с ним, сев практически впритык. — Даочжан так хорошо поработал над собой, я буквально глаз оторвать не могу, — продолжил Сюэ Ян, собственнически глядя на действительно хорошо сложенное тело Сяо Синчэня. — А если у тебя был какой-то персональный тренер, то у меня для него плохие новости. Он скоро лишится работы.       — У тебя… иногда бывают странные шутки, — с улыбкой ответил Сяо Синчэнь. Он откровенно краснел под чужим темнеющим взглядом, однако сам глаза не отводил, наоборот, он как будто наслаждался таким вниманием со стороны Сюэ Яна.       — А это не шутки, — серьезно сообщил Сюэ Ян. — Я свое не отдаю и трогать его тоже не позволяю. А ты — мой.       Сяо Синчэнь замер, с недоверием и пристальным ожиданием вглядываясь в чужое серьезное лицо.       — Я и раньше не шутил, когда говорил, что ты мне нравишься, даочжан, — продолжил Сюэ Ян. — Ты нравишься мне так, что я намерен во что бы то ни стало забрать тебя себе. И даже неважно, что именно мы будем делать вместе — просто общаться или еще и в кровати время проводить, я возьму все, что ты способен будешь мне отдать. Мне понравится любой вариант, если он будет с тобой.       На какое-то время повисла тишина: Сяо Синчэнь собирался с мыслями, а Сюэ Ян просто смотрел на него. Благо, было на что посмотреть.       — Забирай.       Сюэ Яну на мгновение показалось, что он ослышался. Но нет, все верно, Сяо Синчэнь сказал именно это.       — Забирай, — повторил даочжан, не отводя взгляда. Очень решительного и в чем-то даже требовательного взгляда. — Но только знай, что это будет взаимно. Если я твой, то и ты мой.       На губах Сюэ Яна появилась довольная улыбка. Да, такой дерзкий, уверенный в себе и решительный даочжан ему очень нравился. Конечно, в Сяо Синчэне все было идеально, однако подобная напористость как будто бы добавляла изюминки. И все это богатство было для одного только Сюэ Яна.       — Пусть так и будет, — согласился он и уверенно забрал свой поцелуй. Правда, Сяо Синчэнь, потянувшийся навстречу, успел начать его первым.       Если бы они были дома одни, то вечер мог бы продолжиться в очень долгую и интересную ночь. Однако Сяо Синчэню было немного неловко заходить дальше поцелуев в квартире, где в тот же момент находился и другой его студент. Не тот, с кем даочжан начал более близкие отношения и кого откровенно провоцировал, а другой. «Ай-яй-яй, какие двойные стандарты, даочжан, — с легкой улыбкой попенял Сюэ Ян краснеющему Сяо Синчэню. — Если нарушать правила, то уж сразу все, разве нет? Ну ничего, всему свое время».       Сюэ Яну и правда могло быть достаточно и одного лишь присутствия даочжана рядом. Хорошо, если больше, но и так тоже можно. Поэтому он просто ушел в ванную, сбросил там напряжение и уже спокойно лег спать. На диван — чтобы ночью по пять раз в ванную не бегать.       Наутро их с даочжаном встретили радостные и отчасти даже самодовольные А-Ин с Сюаньюем. Они ничего не спрашивали, просто посмотрели на Сюэ Яна, на уютно-домашнего, одетого в халат Сяо Синчэня, которого их брат приобнимал за талию, и кинулись их поздравлять.       — Очень рад, очень-очень рад, добро пожаловать в семью, Сяо Синчэнь, — сердечно сказал А-Ин, сияя глазами.       — С нас еще небольшой подарок, — добавил Сюаньюй. — У А-Нина завтра и послезавтра дома никого не будет, так что я, Сянь-гэ и Лань Ванцзи можем два дня ночевать там.       Сюэ Ян еще раз отметил про себя, насколько же все-таки умный ребенок у них вырос. Наглый, конечно, но так даже лучше.       — Эм… но разве вам это будет удобно? — понятно, кто о чем, а даочжан о беспокойстве за других.       — Ясное дело, удобно, еще и интересно, новое же место! — жизнерадостно заявил А-Ин. — Дом-то, кстати, большой? — он повернулся к Сюаньюю. Тот кивнул.       — Там как минимум несколько комнат. Вэнь Цин же востребованный доктор, она хорошо зарабатывает, вот и дом себе позволила достаточно большой.       — Ну вот! Так что мы еще и в плюсе окажемся!       Больше у Сяо Синчэня возражений не возникло, и он просто молча начал завтракать. Разве что щеки у него то и дело розовели — видимо, думал об этих двух днях. Сюэ Ян, улыбнувшись, тоже приступил к еде.

***

      С этого понедельника, который пришелся на последний день декабря, у Сюэ Яна и Сяо Синчэня, можно сказать, начался медовый месяц. Даочжан достаточно быстро переехал в квартиру напротив, и Сюэ Ян то и дело приходил к нему туда. Когда рядом не было свидетелей, даочжан становился очень страстным и еще более решительным, что Сюэ Яна очень радовало.       Но, как известно, счастье никогда не бывает полным. Всегда найдется то, что его если не перечеркнет, то хотя бы уменьшит. Нашлось и в этом случае.       Сюэ Ян еще в конце декабря начал отмечать, что с А-Ином что-то не так. Все развивалось постепенно, а первые изменения выглядели вполне объяснимыми и потому оставались без должного внимания. То, что старший брат стал выглядеть каким-то загруженным, как если бы из-за чего-то переживал, не вызвало у Сюэ Яна больших вопросов — он видел для этого причины. То, что А-Ин в конце декабря и с самого начала января почти каждый день приходил домой усталым, тоже казалось понятным — сессия же, все логично, да и работу никто не отменял. Тем более, что как минимум два раза в неделю брат забегал домой к Не Хуайсану, чтобы помочь с делами. Все-таки работы у «Незнайки» в последнее время становилось все больше и больше. Желая наглядно всем продемонстрировать, какая компании была от него польза, Цзинь Гуанъяо взял больничный и полторы недели вообще не появлялся в офисе. Таким образом он и выбивал почву у слухов, и получал возможность хорошенько отдохнуть, и заодно вынуждал своего недоброжелателя действовать. В отсутствие велеречивого Цзинь Гуанъяо компанию потихоньку уже начало потряхивать от никем больше не разрешаемых конфликтов. Заместители Не Минцзюэ спорили между собой даже по поводу того, у кого именно закупать товары — каждый зам яростно отстаивал свое мнение, и в итоге решение одного-единственного вопроса затягивалось на несколько дней. В таких условиях Неизвестному следовало бы хоть как-то вмешаться в происходящее, чтобы не дать компании развалиться в отсутствие Не Минцзюэ. Однако пока этот умник все еще продолжал прятаться и никак не выдавал себя — как если бы на самом деле ему было плевать на благополучие компании. Быстрее него сам Цзинь Гуанъяо не выдержит и побежит спасать то, из-за чего ранее так убивался на работе.       Но пока что ни тот, ни другой не спешили вмешиваться и отсиживались где-то в стороне. А Не Хуайсан — тот, кто чисто теоретически и должен был справляться с начинающимся бардаком — успел уже вконец всех достать своими жалобными причитаниями и попытками сбросить свои обязанности на кого-нибудь другого. Причем после Цзинь Гуанъяо планка для потенциальных помощников у него существенно выросла, отчего к кому попало он не лез. В итоге, без толку помыкавшись по офису, Не Хуайсан начал без конца названивать Цзинь Гуанъяо и то и дело просить совета у него. Прежний помощник, пусть и находился на официальном больничном, порой все же уступал чужому нытью и давал «Незнайке» консультации. Однако чаще всего Цзинь Гуанъяо вежливо отказывал, оправдываясь своим плохим самочувствием. Потому Не Хуайсану только и оставалось, что нагрузить своими проблемами безотказного А-Ина. Хотя, может, он и еще кого-то нашел: все-таки компания пока держалась на плаву, причем довольно устойчиво держалась, несмотря на очевидные распри между заместителями Не Минцзюэ.       Кстати, что интересно, младший Не, видимости ради с раннего утра и до позднего вечера просиживавший штаны в офисе, при всем при этом умудрился еще и вовремя закрыть сессию. Причем на одни только на «хорошо» и «отлично». Заплатил, наверное, хоть на это-то ему должно было ума хватить.       После посиделок с «Незнайкой» А-Ин, как правило, возвращался домой еще более усталым. И то беспокойство, которое он начал испытывать еще с конца декабря, теперь все больше и больше одолевало его; А-Ин никому не хотел говорить о своем состоянии, однако с каждым днем у него все хуже и хуже получалось скрывать свои переживания. А усталость только усугубляла все дело. Сюэ Ян с трудом удерживался от желания подойти к Не Хуайсану и попросить оставить А-Ина в покое. Удерживался, только потому что думал: так ведь лучше, чем если старший брат все-таки возьмется помогать Цзинь Гуанъяо с теми слухами? Да и прежней цели по незаметному избавлению от соперника Лань Ванцзи это способствовало. А-Ин и думать о Лань Цзинъи забыл — с самого конца декабря он ни разу больше не упомянул о нем, как если бы из-за обилия хлопот совсем выбросил его из головы. Поэтому Сюэ Ян пока терпел. Он лишь попытался выведать, что еще могло бы беспокоить его брата, кроме уже известных ему причин. Но не нашел — все вроде было как обычно.       Терпение Сюэ Яна иссякло одновременно с окончанием сессии. К тому времени порочащие Цзинь Гуанъяо слухи почти полностью улеглись из-за своей очевидной неправдоподобности, а сам он наконец-то вышел на работу. Не Хуайсан, соответственно, перестал доставать своего друга просьбами о помощи, и таким образом А-Ин полностью освободился от любых дел, кроме работы. Да и поводов для беспокойства у него должно было стать меньше: хотя бы один его друг теперь был в порядке. Однако, несмотря на это, брату почему-то не стало лучше. Наоборот, даже хуже.       А-Ин почти перестал выходить на улицу, по возможности весь день оставаясь дома. Каждый день он просыпался очень рано — часов в пять или шесть. И это несмотря на каникулы! Казалось бы, вот она, свобода, когда можно было спокойно спать до обеда (в нерабочие дни, конечно). Но нет. А-Ин поднимался с кровати еще до рассвета и вместо какой-то продуктивной деятельности часами бездумно просиживал над кружкой с остывшим чаем или же бездумно смотрел в телефон. Не переписывался с кем-то, а просто искал в интернете какие-то дурацкие видео и даже не особо смеялся при их просмотре. Он даже разговаривать стал меньше: перестал выступать инициатором бесед, а на чужие вопросы отвечал преимущественно односложно.       Сюэ Ян мог бы предъявить претензии к Лань Ванцзи — мол, ты почему так плохо следишь за моим братом — однако даже на его взгляд, это было бы слишком несправедливо. Еще в начале января, когда состояние А-Ина было относительно сносным, Лань Ванцзи уже старался уделять ему максимум своего внимания. А после окончания сессии, когда А-Ину стало хуже, Лань Ванцзи и вовсе не отходил от него ни на шаг, ухаживал за ним вдвое больше обычного (казалось бы, куда уж больше, и так избаловал, но Лань Ванцзи как-то смог). И, в принципе, его усилия помогали — А-Ин в его присутствии был пусть и молчаливым, но все же более-менее умиротворенным, не грустным.       Сюэ Ян не думал, что изменившееся состояние А-Ина было как-то связано с Сяо Синчэнем — наоборот, в присутствии даочжана А-Ин обычно немного оживлялся, улыбаясь вполне искренне. Даочжан, естественно, не мог оставить нуждавшегося в беде и всячески подбадривал хандрящего А-Ина, и каждый раз результат у него получался прекрасный, пусть и недолговечный. Да и на них вместе А-Ин смотрел с радостью, а не с затаенной ревностью. К тому же, началось ведь все еще до того, как Сяо Синчэнь в первый раз остался на ночь в их квартире, и еще до того, как они с Сюэ Яном официально начали встречаться. Что-то случилось еще в конце декабря, Сюэ Ян ведь уже тогда заметил первые признаки, только списывал их на что-то другое. Похоже, те догадки были ошибочными или же просто неполными. Но что именно тогда вызвало такое состояние брата? Вроде ничего особенного не происходило: даже Цзинь Гуанъяо, и тот к А-Ину не лез. Друг нашел себе других помощников, какие открыто высказывали свои сомнения в правдивости слухов и тем самым меняли общественное мнение. Да А-Ин и сам ни разу больше не упомянул о том деле, как если бы уже успокоился на этот счет. Так что вроде бы все было как всегда — те же люди вокруг, ни одного плохого события на горизонте, все только хорошее или уже старое. Что же тогда расстраивало брата?       Сюэ Ян неоднократно подходил с этим вопросом к самому А-Ину, но, что ожидаемо, брат все отрицал.       — Да в порядке со мной все, — заявил он в одном из очередных таких разговоров. Вяло махнул рукой и продолжил: — Я просто устал, год тяжелым выдался. Ну ничего, вот отдохну на каникулах, и все будет хорошо.       — Да ты на улицу даже не выходишь, и спать нормально не можешь, какой тут отдых? — настойчиво сказал Сюэ Ян. — У тебя же на самом деле что-то случилось. Зачем ты это скрываешь? Лучше скажи, и мы вместе с этим разберемся.       — Перестань, не с чем тут разбираться, — А-Ин легко улыбнулся. — В конце концов, разве у человека нет права на небольшую хандру? Все в порядке, скоро она и сама пройдет. Весной-то точно пройдет!       И как бы Сюэ Ян ни уговаривал, А-Ин продолжал уверять, будто ничего особенного не происходит.       Тогда Сюэ Ян выбрал момент, чтобы отвести в сторонку Лань Ванцзи и расспросить уже его.       — Я не знаю, — Лань Ванцзи устало покачал головой. — Вэй Ин не говорит мне точной причины. Но он упоминал, что переживает из-за друзей. Я спрашивал, из-за каких именно, и что с ними случилось, предлагал свою помощь. А он ответил, что и сам мало что знает, эти друзья ничего ему не объяснили. Они даже на вопросы его толком не отвечают, оборвав связь, а он переживает. Он ведь знает, что у них что-то не ладно.       — А свои догадки у тебя есть? Кто эти друзья? — сразу спросил Сюэ Ян.       Лань Ванцзи задумался.       — Возможно, Цзян Ваньинь. Недавно они с моим дядей сильно поссорились. Сначала в разговоре у них речь зашла обо мне, но потом перешла на Вэй Ина. Дядя при упоминании его имени сразу вспылил и наговорил лишнего. Цзян Ваньиня его слова разозлили, и он начал спор. В итоге они поссорились. Я думаю, он не стал рассказывать Вэй Ину об этом, не захотел расстраивать. Но Вэй Ин, видимо, все равно как-то обо всем узнал. И теперь даже вмешаться не может, его ведь не просят о помощи. Я спрашивал брата, он уже пытается все уладить. Сказал, что получается неплохо, намного лучше, чем раньше. А самому мне пока лучше оставаться в стороне. Если вмешаюсь, то могу сделать только хуже.       — Когда была эта ссора?       — В первых числах января. Дядя беспокоился, как я сдам сессию, с этого все и началось.       — Не сходится, — пробормотал Сюэ Ян, прикидывая сроки. С А-Ином все стало не ладиться еще в конце декабря. Хотя, если подумать, то сначала-то причина могла быть и другой. Та же учеба, да еще и Не Хуайсан этот бедовый… На все это потом наложился случай с Цзян Ваньинем, и вот результат. В любом случае, с чего-то же надо начинать, так что можно было пока дернуть за эту ниточку. Да и вообще, пора уже было как-то заканчивать эту историю с дядей Лань Ванцзи. Слишком уж она затянулось, стоило ускорить процесс.       Хотя вот что странно. Если причина в Цзян Ваньине, то почему тогда А-Ин сказал, что ничего толком не знает? Если бы он и правда ни о чем не знал, то и не переживал бы, разве нет? Тем более, что это ведь было его предложение переселить Цзян Ваньиня в дом семьи Лань. А-Ин ведь должен был понимать, что за этим последует, а раз так, то чего ему расстраиваться из-за предсказуемых ссор? Ладно, все это можно было выяснить по ходу дела.