Ин и Ян

      Лань Ванцзи отнесся к чужой идее довольно скептически. Нет, он был согласен с тем, что ему и правда стоило как можно скорее помириться с дядей, однако разве это только от него зависело? В ближайшее время любые его попытки добиться мира приведут лишь к новым ссорам. Разговаривать со своим старшим родственником ему сейчас, по сути, было не о чем — они оба как стояли, так и продолжат стоять на своем. Дядя не хотел даже видеть Вэй Ина, не то что принимать, а раз так, то и помириться не выйдет: Лань Ванцзи ведь не уступит его требованию и ни за что не откажется от своего избранника, а дядя его отказа не примет. Со временем, возможно, эта ситуация и изменится, однако вряд ли это произойдет в ближайшие пару дней, так что столь скорая встреча заранее была обречена на провал. А присутствие на ней Сюэ Яна, скорее всего, только усугубит ситуацию: все-таки он и Вэй Ин были близнецами. Один его внешний вид уже разозлит дядю — о каком успехе в таких условиях могла идти речь?       — Не считай меня наивным, Лань Ванцзи, — отмахнулся Сюэ Ян в ответ на эти сомнения. — Разумеется, я понимаю, что в ближайший месяц ни о каком перемирии между вами не может быть и речи. Ясное дело, эта встреча как начнется спором, так им и закончится. Но ведь именно ради таких споров вы и отправляли к нему Цзян Ваньиня, не так ли? Твоему дяде нужно прямо сказать о том, в чем он не прав, иначе он так никогда и не догадается об этом. И Цзян Ваньинь стал решением этой проблемы. Понятно, что выбирать вам было особо не из кого, вот только спорщика вы все же нашли не лучшего. Цзян Ваньинь откровенно плох в этом, во время споров он сразу начинает злиться, а от злости забывает все действительно веские аргументы. Со своим-то характером он и за полгода не сможет убедить твоего дядю в чем-либо. Думаю, я справлюсь быстрее. Только разговаривать нам лучше в твоем присутствии, так будет спокойнее и тебе, и мне. Ошибка здесь недопустима, поэтому поправишь меня, если что.       Лань Ванцзи долго сомневался, прежде чем согласиться на его предложение. Однако в конце концов сдался. Сюэ Ян и правда мог приблизить примирение с дядей, а раз так, то не стоило отказываться от его помощи. Ведь чем быстрее наладятся отношения с дядей, тем скорее поправится Вэй Ин. А в случае, если действия Сюэ Яна начнут идти во вред, Лань Ванцзи сможет вмешаться и предотвратить возникновение новых проблем. Он ведь тоже пойдет на эту встречу. Медик поставил лишь одно условие: их визит к дяде должен состояться в тот день, когда у Вэй Ина будет стоять смена. Так он не оставит любимого без поддержки. Если на работе юношу постоянно окружали люди, друзья, да и сами дела хорошо отвлекали от каких-либо личных проблем, то дома все обстояло несколько иначе: меньше было как людей вокруг, так и хлопот. Поэтому в нерабочие дни Лань Ванцзи старался уделять Вэй Ину все возможное время, никуда от него не уходил. Разумеется, необходимость встречи с дядей также не могла стать исключением. Против этого у Сюэ Яна возражений не нашлось, так что договорились они быстро.       Но зато возражения возникли у дяди.       — Ванцзи, я рад, что ты наконец-то решил поговорить со мной,— нейтрально произнес он, тщательно контролируя свой голос. — Но почему я должен общаться еще и с братом Вэй Усяня?       — Он об этом попросил, — ровно ответил Лань Ванцзи. — Сказал, что хочет познакомиться со своим будущим родственником.       — Родственником? — построжел дядя. — Ванцзи, и ты?..       — Я еще не сделал предложения, — возразил Лань Ванцзи. — Но планирую. И мне хотелось бы, чтобы письма семье Вэй Ина написали вы. Чтобы вы одобрили наш с Вэй Ином брак.       — Вот как, — резко прозвучало в ответ. — Думаешь, если поставишь меня перед фактом, то добьешься своего? Ты уже забыл, что я сказал? Я запретил тебе видеться с этим человеком, и я повторю это еще раз. Я ваш союз не одобряю, и никаких писем писать не собираюсь. Тебя я дома всегда приму, его — нет.       Лань Ванцзи прикрыл глаза. Бесполезно. Они еще только по телефону говорили, а уже начали спорить — что же тогда будет на самой встрече? Разве получится на ней приблизиться к примирению хотя бы на шаг? Но ради Вэй Ина… Вспомнив, как последние несколько дней выглядел возлюбленный, Лань Ванцзи сглотнул и убедил себя собраться. Ради Вэй Ина он сделает все.       — Дядя, я не собираюсь сейчас просить вас о столь многом, — как можно спокойнее произнес он. — Моя просьба намного меньше. Но это долгий разговор, и вести его лучше не по телефону. Поговорим лично. В любом кафе или ресторане, на ваш выбор. Домой брата Вэй Ина, я знаю, вы не пустите, а мне хотелось бы, чтобы и он пришел. Возможно, он лучше меня сможет объяснить, насколько Вэй Ин достойный человек, и тем самым переубедит вас. Может быть, у него и не получится, но я хочу сделать такую попытку. В любом случае, дядя, давайте хотя бы просто снова начнем общаться.       Ответа Лань Ванцзи ждал долго. Дядя молчал, и молчание его было мрачным; казалось, он вот-вот повесит трубку. Наконец, он тяжело обронил:       — Хорошо.       Назвав место и определив время, дядя отключился.       Завершив этот мучительно-сложный звонок, Лань Ванцзи слегка запрокинул голову назад и устало выдохнул. Он чувствовал себя разбитым. А ведь дальше все будет только сложнее.       Задумавшись о предстоящей встрече, он еще долго держал телефон в руках, невидящим взглядом изучая его погасший экран. Медик настолько глубоко погрузился в свои мысли, что не сразу заметил вернувшегося с кухни Вэй Ина. Часом ранее Лань Ванцзи не стал присоединяться к нему в процессе приготовления ужина: в последнее время Вэй Ин лучше всего чувствовал себя в случае самостоятельной работы на кухне. Помощь в этом деле его как будто бы даже расстраивала, он разве что от Сяо Синчэня ее безболезненно принимал. И, честно говоря, не будь речь именно о Сяо Синчэне, Лань Ванцзи бы ревновал. Однако молодой преподаватель экологии, во-первых, уже состоял в отношениях (что было чуть ли не самым главным), а во-вторых, его взаимодействие с Вэй Ином больше напоминало общение всепонимающего старшего брата с немного расстроенным младшим. Не слышалось ни единого намека на заигрывание, даже подозрений на это не возникало; их разговоры больше походили на терапевтические беседы — но только ненавязчивые, без нравоучений. Сяо Синчэню хорошо удавалось, не касаясь больных тем и не задевая острых углов, вести эти беседы так, что Вэй Ин после них каждый раз чувствовал себя лучше.       Сегодня Вэй Ин готовил один, однако даже одиночная готовка смогла оказать на него благотворный эффект. Он выглядел уже чуть лучше, чем утром: от духоты кухни и частого пробования специй Вэй Ин раскраснелся, и его кожа утратила свою недавнюю болезненную бледность. И пусть темные круги под его глазами никуда не делись, в самих глазах уже появился живой блеск. Однако только-только приободрившийся Вэй Ин снова сник, когда увидел Лань Ванцзи, неподвижно замершего на кровати и погруженного в раздумья.       — Лань Чжань, — чуть хрипловатым от долгого молчания голосом позвал он. Сев рядом, Вэй Ин ласково приобнял Лань Ванцзи и с отчетливым беспокойством спросил: — Лань Чжань, ты из-за меня сейчас переживаешь? Пожалуйста, не надо так. Со мной же ничего серьезного не случилось, видишь? Я цел. Просто… хандрю немного.       — Я не могу не волноваться о тебе, — возразил медик. Вэй Ин вздохнул и виновато отвел взгляд. От слов Лань Ванцзи он как будто еще сильнее расстроился, снова начиная погружаться в свои молчаливые размышления и сомнения. Чтобы хоть как-то исправить ситуацию (и надеясь не испортить ее окончательно), Лань Ванцзи добавил: — Я сейчас говорил с дядей. Мы договорились встретиться в среду, через два дня.       Вэй Ин снова повернул голову к Лань Ванцзи; в его серых глазах читался отчетливый вопрос.       — Я хочу попробовать помириться с ним, — пояснил Лань Ванцзи. — С тех пор, как мы в последний раз виделись, прошло почти полтора месяца. Возможно, дядя сейчас уже готов меня услышать.       — Лань Чжань, — Вэй Ин покачал головой. — Если ты заставляешь себя ради меня — не надо. Я же не из-за этого… — он снова вздохнул. — Твой дядя ведь опять упрекать тебя начнет. Вы только поругаетесь лишний раз, и все. Зачем тебе все это выслушивать? Не надо. Пусть Цзян Чэн лучше с ним ругается, я ведь ради этого его туда и заслал. Были, конечно, и другие причины, но и эта тоже.       — Но... — Лань Ванцзи едва заметно нахмурился. — Тебя ведь расстроила недавняя ссора между Цзян Ваньинем и моим дядей, верно? А раз ты из-за этого так переживаешь, то мне нужно исправить ситуацию. Хотя бы попробовать.       Вэй Ин, подумав несколько секунд, уверенно сказал:       — Нет, Лань Чжань, ты немного ошибаешься. Конечно, я переживаю из-за разлада в твоей семье, но ссоры твоего дяди и Цзян Чэна меня несильно беспокоят. Я ведь знал, на что шел, когда предлагал ворчуну переехать. Чэн-Чэн и твой дядя в одном доме — конечно, между ними должны были возникнуть ссоры! Я знал это, но все равно предложил, потому что их споры в конечном итоге могут пойти на пользу всем, в том числе и им самим. Это все равно что лекарство. Болезненное, конечно, но лекарство. Со временем должно подействовать. Я думаю об этой ситуации именно так.       — Тогда в чем причина твоего беспокойства? — Лань Ванцзи неосознанно сжал руки на талии Вэй Ина сильнее. Но уже через секунду он опомнился и ослабил хватку, чтобы Вэй Ину не было больно. — Скажи, что именно произошло?       — Ох, Лань Чжань, — выражение лица Вэй Ина стало каким-то несчастным. Поэтому прежде, чем он успел продолжить, Лань Ванцзи быстро сказал:       — Не отвечай. Не надо. Я буду думать сам.       Вэй Ин покачал головой и вдруг еще крепче обнял его, спрятав свое лицо у него на груди.       — Я такой мерзавец, Лань Чжань, — тихо прошептал он. — Наверное, ты никогда меня не простишь. Но я уже не знаю, что мне лучше сделать.       У Лань Ванцзи сжалось сердце от той подавленности и всепоглощающей вины, что звучали в голосе Вэй Ина.       — Не понадобится прощать. Я не обижусь, — уверенно сказал он. — Не отзывайся о себе плохо, Вэй Ин. Ты хороший человек, я уверен в этом. И не нужно ничего делать, я все сделаю сам.       Вэй Ин судорожно вздохнул.       — Лань Чжань, — серьезно произнес он, все еще не поднимая головы. — Пожалуйста, пообещай мне кое-что. Пообещай, что после того, как ты все выяснишь, ты не будешь держать это в себе. Ты сразу же подойдешь ко мне, и мы поговорим. Ты скажешь мне, что узнал, а я объясню, почему молчал.       Лань Ванцзи кивнул, продолжая крепко обнимать Вэй Ина.       — Мгм. Обещаю.       Поскольку прошлые догадки оказались неверны, Лань Ванцзи начал поиски других причин нынешнему состоянию Вэй Ина. Сюэ Ян, очевидно, их не знал, поэтому медик решил обратиться к Мо Сюаньюю. К сожалению, сделать это в тот же день не получилось — самый младший из братьев Вэй Ина еще до обеда ушел на прогулку с Вэнь Нином и ночь планировал провести не дома. Так что ближайшая возможность для разговора появилась лишь на следующее утро, ближе к обеду.       Услышав донесшееся со стороны прихожей: «Я дома!», сказанное голосом Мо Сюаньюя, Лань Ванцзи сразу же отложил учебник в сторону (пусть экзамены и закончились, для него учеба никогда не прекращалась). А затем встал с кресла и одновременно поднял на руки Вэй Ина, сидевшего у него на коленях. Этой ночью юноша опять почти не спал; лишь утром усталость все же взяла свое, отчего Вэй Ин, забравшийся в кресло к Лань Ванцзи, задремал прямо у него в объятиях.       — М-м-м, Лань Чжань, куда-то уходишь? — укладываемый на кровать Вэй Ин сонно поморгал глазами, пытаясь осознать происходящее.       — Я скоро, — пообещал Лань Ванцзи, поцеловав его в лоб.       — Только далеко… не уходи, — пробормотал Вэй Ин и снова погрузился в сон.       — Мгм.       Тихо закрыв за собой дверь, Лань Ванцзи дошел до комнаты Мо Сюаньюя. Постучался и, дождавшись отклика, заглянул внутрь.       — Привет, Лань Ванцзи, — дружелюбно улыбнулся ему Мо Сюаньюй, стоя у шкафа в поисках каких-то вещей. Надо сказать, пусть внешне он и казался похожим на Вэй Ина и Сюэ Яна, отличий от близнецов у него все же набиралось порядочно. Хотя бы та же улыбка: не столь обаятельно-лучезарная, как у Вэй Ина, и начисто лишенная какой-либо угрозы, которую нередко демонстрировал Сюэ Ян, она выглядела по-обыкновенному приятной и искренней. Как у обычного, но доброго человека с разве что долей хитринки. — Не стесняйся, проходи. Ты что-то хотел?       — Да. Спросить, — Лань Ванцзи кивнул.       Он вошел в комнату и сел на один из стульев возле стола. Его привычный к чистоте взгляд сразу же зацепился за несколько разноцветных пудрениц, которые были как попало разбросаны по столу. Рядом с ними так же небрежно валялись кисточки разных размеров, а на полу рядом с кроватью обращала на себя внимание шаткая стопка из глянцевых журналов. Кроме того, медик не мог не заметить пыли в уголках стола; чуть больший ее слой покрывал настольную лампу и прочие горизонтальные поверхности в комнате.       Аккуратист Лань Ванцзи с трудом удержался от того, чтобы не начать наводить здесь порядок.       — Насчет Сянь-гэ? — спросил сразу догадавшийся Мо Сюаньюй. Он вздохнул и как-то виновато отвел взгляд — почти так же, как до этого и Вэй Ин. Замолчав, молодой юноша хлопнул дверцей шкафа и сел на стул рядом с Лань Ванцзи.       — Ты знаешь, из-за чего Вэй Ин так беспокоится? — спросил Лань Ванцзи. Очень настойчиво: по реакции Мо Сюаньюя ему показалось, что тот мог быть в курсе происходящего.       — А он тебе пока так и не сказал?       — Нет, — Лань Ванцзи помотал головой.       — Ну вот что ж так, — Мо Сюаньюй снова вздохнул и, сцепив руки, сосредоточил на них свой взгляд. — Лань Ванцзи… ну… Я могу сказать лишь, что Сянь-гэ сейчас переживает из-за ситуации со своим другом. Она зашла так далеко, что Сянь-гэ уже не знает, как лучше поступить. Вот и изводит себя. Я тоже не знаю, как будет лучше, — Мо Сюаньюй чуть нахмурился. — Не могу по-нормальному все объяснить. Я обещал Сянь-гэ, что пока он молчит, я тоже правды не скажу. Я только… ну, подсказать тебе могу. Ты сейчас на какого друга Сянь-гэ думаешь?       — Я пока не могу определиться, — признался Лань Ванцзи. — Раньше мне казалось, что причина состоит в недавней ссоре Цзян Ваньиня и моего дяди. Но Вэй Ин вчера сказал, что это не так.       — Да, это очень холодно, в смысле, далеко от правды, — согласился Мо Сюаньюй. — Но Цзян Ваньинь ведь не единственный его друг. Хочешь, я тебе телефонную книгу Сянь-гэ покажу? Ты посмотришь на эти имена и, может быть, вспомнишь, с кем именно из них он недавно прервал общение.       — Откуда она у тебя? — Лань Ванцзи был слегка удивлен.       Мо Сюаньюй застенчиво улыбнулся.       — Да так, появилась вот… Кхм. Но главное, я что хочу сказать, — он посерьезнел. — Лань Ванцзи, пока ты думаешь, ты ведь многое можешь себе надумать. Или от Ян-гэ потом услышать. Не знаю, берет ли это в расчет Сянь-гэ, а вот я беспокоюсь, не найдешь ли ты случайно повод для ревности и чего-то подобного. Подумаешь еще, что Сянь-гэ переживает не из-за друга, а из-за того, кто может быть твоим соперником. Так вот, знай, что это не так! Это точно не так, совсем не так, даже мысли такой не допускай! Я точно знаю, что все не так, я уже и ту, и другую стороны под лупой проверил! Насчет этого тебе беспокоиться не надо! Вот.       Лань Ванцзи кивнул, задумавшись. От предложения посмотреть список контактов Вэй Ина он не отказался (ему было стыдно, но, если это во благо, то он готов нарушать правила), однако ему это не помогло. В последнее время Вэй Ин со многими из этих людей перестал общаться, он вообще сейчас почти никому не писал и не звонил. Как тут догадаться? Даже еще одна подсказка Мо Сюаньюя — что все началось в конце декабря, когда этот друг не пришел на встречу — несильно помогла. Вэй Ин, опять же, не так уж и редко назначал своим друзьям встречи, и кто именно из них не пришел, Лань Ванцзи точно не знал.       Сдаваться, впрочем, он даже не думал. В последующие несколько часов Лань Ванцзи почти беспрерывно прокручивал разные догадки в своей голове, но, к сожалению, в итоге так ни к чему конкретному и не пришел. Поэтому решил на следующий день позвонить Цзян Ваньиню — может, лучший друг Вэй Ина знал больше. Прямо сейчас не стоило: пока Лань Ванцзи думал, время уже вплотную приблизилось к седьмому часу. Цзян Ваньинь наверняка сейчас был дома, а разговор о Вэй Ине в непосредственной близости от дяди рисковал спровоцировать новую ссору. Ни к чему это. Лучше позвонить завтра, когда друг Вэй Ина уйдет на работу.       Звонить, однако, вообще не потребовалось. Чуть позже, вечером того же дня, к Лань Ванцзи подошел Сюэ Ян с уже готовым ответом.       Услышав чисто формальный стук в дверь, медик отвлекся от чтения учебника и усиленного прислушивания к тому, что происходит на кухне (в данный момент Вэй Ин готовил там суп вместе с Сяо Синчэнем и обсуждал с молодым преподавателем последние мировые новости), после чего молча поднял взгляд на вошедшего Сюэ Яна. Тот махнул рукой вместо приветствия и, по-хозяйски заняв соседнее кресло, сразу приступил к делу.       — Разговор есть, — серьезно сказал он. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал, это связано с моим братом. Думаю, я знаю, как ему помочь, и это я сейчас не про беседу с твоим дядей говорю. Причина так называемой хандры моего брата в другом.       — Я знаю, — признался Лань Ванцзи. — Вэй Ин вчера мне сказал, когда я спросил.       — Что-то братец Ин с тобой уж больно разговорчивый, — с оттенком недовольства заметил Сюэ Ян. — Мне он ничего не рассказывает, а тебе выкладывает почти все. Может, он и саму причину тебе уже назвал?       Лань Ванцзи медленно покачал головой.       — Ясно, — после недолгого молчания произнес Сюэ Ян. — Ладно, думаю, я и так ее узнал. Я расспросил Сюаньюя, он, оказывается, все это время был в курсе, а не рассказывал из-за данного обещания. Но я его все-таки разговорил и таким образом выяснил, с чего все началось. В конце декабря братец Ин назначил одному своему другу встречу. Тому нужна была помощь с учебой, очень нужна, чуть ли не жизненно необходима, поэтому он попросил моего брата дать ему консультацию. Однако в назначенное время этот друг на встречу не явился. Без толку прождав его несколько часов, брат позвонил ему сам — узнать, в чем дело. Но внятного ответа не добился. Вместо этого он услышал какой-то невнятный лепет о том, что помощи больше не требуется. Братец Ин тогда отступился — ну а что тут еще сделаешь, не требуется, так не требуется. Однако от других людей он потом узнал, что тот его друг завалил одну важную итоговую работу. Причем это был как раз тот самый итог, о подготовке к которому друг и просил, от сдачи которого зависел его выход на сессию. Ясное дело, братец Ин позвонил своему другу снова — узнать, что это еще за фокусы. Тот поначалу отнекивался, долго отнекивался, но потом все-таки признался. Он сказал, что все дело в его девушке: из-за их частого общения она начала ревновать, притом очень сильно. Пусть никакого весомого повода для ревности и не было, ей все равно что-то не нравилось. И чтобы попусту не расстраивать ее, друг моего брата и оборвал общение. Ну и что, сказал он, подумаешь, с учебой теперь проблемы начались, зато в отношениях все спокойно. После этого разговора он вообще перестал выходить с моим братом на связь, хотя тот еще продолжал ему названивать и спрашивать в сообщениях, как дела. Все-таки сессия, а его друг к ней даже допущен вовремя не был. Но тот — молчок. Кажется, именно из-за этого братец Ин в последнее время встает с утра пораньше, чтобы молча о чем-то думать — видимо, думает он именно над тем, как бы выкрутиться из этой ситуации. Как помочь, но при этом не навредить.       «Уговорить ту девушку меньше ревновать», — Лань Ванцзи видел только такой выход. Тогда и ей жить легче станет, и ее партнер от лишних проблем избавится. А главное, Вэй Ин спокойнее вздохнет. Однако Лань Ванцзи по себе знал, насколько эта, казалось бы, простая задача была сложной. О чем и говорить, если к нему самому уже поневоле начали закрадываться ревнивые мысли по типу: а точно ли у той девушки не было повода? Кто этот друг Вэй Ина? Почему из-за него Вэй Ин начал ТАК переживать? Однако разумом Лань Ванцзи понимал — Вэй Ин всегда беспокоился из-за проблем своих друзей, особенно, когда не имел возможности помочь. Тем более, что тот же Мо Сюаньюй во время их недавнего разговора настойчиво просил: не нужно ревновать, повода нет. Так что хоть навязчивые страхи Лань Ванцзи и подняли снова голову, их все же удалось подавить.       Вот только странно…       — Но почему тогда братец Ин нам ничего не захотел рассказывать? — спросил Сюэ Ян, как будто прочитав его мысли. — С Сюаньюем он поделился, а с нами нет. Я думаю, все дело в личности этого друга. Сюаньюй не назвал мне его имени, но я и сам нашел ответ. Я рассудил, что брат, скорее всего, собирался встретиться с ним в своем кафе, причем в рабочую смену. В конце декабря в нерабочее время братец Ин был или с тобой, или я его чем-то отвлекал, так что других возможностей для встреч у него почти не было. Конечно, само по себе место еще ни о чем не говорит, личность этого друга оно узнать не позволяет. Но это только если нет нужных знакомств. Я расспросил Слепышку, А-Цин, вдруг она что-то видела или слышала. И не прогадал. В предполагаемый день встречи братец Ин то и дело поглядывал в сторону входной двери, а потом еще и искал кого-то в общем зале — хотя ты в тот день прийти не должен был, у тебя стояла смена. А ближе к вечеру он попросил А-Цин ненадолго его подменить, объяснив это тем, что ему нужно срочно позвонить другу. И когда братец Ин уже шел к служебным коридорам, она успела увидеть на экране его телефона имя Лань Цзинъи. То есть, скорее всего, звонил он тогда ему. И проблемы решал его. А так близко к сердцу принял их потому, что это твой брат. Нам же не стал ничего рассказывать из-за опасения, что и мы что-то не то подумаем. Решим, что не случайно же девушка Лань Цзинъи начала ревновать, должны же у нее были быть хоть какие-то основания для этого. Подумаем так, и в итоге и ты к собственному брату ревновать начнешь, и я начну козни против него строить. Вероятно, братец Ин руководствовался именно такими мыслями.       — Но… — Лань Ванцзи нахмурился. — У Цзинъи ведь нет девушки.       «Я это точно знаю».       — Да соврал он о ней, вот и все, — пренебрежительно отмахнулся Сюэ Ян. В его глазах появился злой огонек. — Идиот, ничего умнее придумать не смог. Лучше бы я сам подсказал ему нужную отговорку, нечего было на его мозги рассчитывать. Поосторожничал тогда, и вот результат. Твой брат все испортил.       «Но ведь Цзинъи не пришлось бы врать, если бы...» — от этой мысли внутренности Лань Ванцзи свело судорогой. Все то время, пока он раздумывал над личностью «проблемного» друга Вэй Ина, недавно оборвавшего связь, медик бессознательно отгонял от себя именно эту мысль. И вот, она оказалась правдой. Получается, Вэй Ин сейчас был в таком состоянии из-за него, из-за Лань Ванцзи. Да, основной план принадлежал Сюэ Яну, да, большую его часть воплощал в жизнь именно он, однако Лань Ванцзи ведь обо всем знал и молчаливо согласился со всем этим. Уделяя Вэй Ину как можно больше времени, внимания и ласки, Лань Ванцзи понимал, с какой еще целью это делает. Пусть он никогда не говорил об этом вслух, втайне он очень хотел, чтобы Цзинъи оказался где-нибудь в стороне и больше никогда не виделся с Вэй Ином, даже не общался. Каждый раз, думая, чем бы заинтересовать Вэй Ина, Лань Ванцзи помнил еще и об этом. Это было плохо, и по отношению к троюродному брату, и по отношению к Вэй Ину, однако Лань Ванцзи ничего не мог с собой поделать. Страх потерять Вэй Ина оказался слишком силен, чтобы помнить о благоразумии и поступать правильно. Лань Ванцзи был уже настолько измучен своими навязчивыми страхами, настолько устал представлять, как Вэй Ин уходит от него к кому-то более общительному и интересному, что ради избавления от своего беспокойства готов был пойти даже на такие меры. Даже тренированная воля не спасла: он слишком долго и часто потворствовал своим желаниям, когда дело касалось Вэй Ина. Нарушив однажды свои прежние правила, позволив себе слабину, он неминуемо уступил своим желаниям снова. На этот раз — тем, что были продиктованы ревностью.       Лань Ванцзи только не мог не позаботиться о безопасности своего троюродного брата — а то мало ли, какие методы воздействия на него мог выбрать Сюэ Ян. Для этой цели медик попросил одного из своих академических приятелей (да, таковые у него теперь имелись — спасибо тем навыкам общения, которые он приобрел ради сближения с Вэй Ином) понаблюдать за встречей Сюэ Яна и Цзинъи. Ее точное время Лань Ванцзи не знал, и потому попросил лучшего из своих приятелей на протяжении целого дня просто приглядывать за Цзинъи; вернее, до тех пор, пока тот не увидится с Сюэ Яном. Су Шэ в итоге сделал даже больше — он незаметно заснял эту встречу на видео, и таким образом позволил Лань Ванцзи самому все увидеть и сделать выводы. И, судя по предоставленной записи, ничего особенного Сюэ Ян тогда не сделал — он просто сказал правду, причем даже не всю. Однако кузен, будучи не самым глупым человеком, додумал полученную информацию и понял, что Лань Ванцзи приревновал Вэй Ина именно к нему. После этого Цзинъи уже сам отошел в сторону, перестав напоминать о себе. Вэй Ин же, потеряв Цзинъи из поля зрения, как будто выбросил его и из своей головы. Он больше не писал ему и не звонил (во всяком случае, Лань Ванцзи этого не видел), и даже в чате «СВП» вопросов ему больше не задавал. Вэй Ин даже перестал упоминать имя Цзинъи в разговоре, словно действительно забыл о нем. Сначала Лань Ванцзи радовался тому, насколько быстро и просто осуществилось его желание. Однако теперь, когда он узнал, как на самом деле обстояли дела, от этой радости не осталось и следа. Вэй Ин из-за переживаний потерял сон и покой, а у Цзинъи начались проблемы с учебой — Лань Ванцзи никогда не хотел такого результата. Если бы он заранее хотя бы догадывался, чем все обернется, то ни за что не пошел бы на поводу у своей ревности.       — А теперь к сути, — между тем продолжил Сюэ Ян, внешне успокоившийся. — Лань Цзинъи должен, наконец, перестать трепать моему брату нервы. Пусть сознается, что никакой ревнивой девушки у него на самом деле нет, что это не более, чем тупая отговорка. Что он просто не захотел говорить истинную причину своего молчания, а умнее отмазки не придумал. А главное, он должен позволить моему брату помочь ему с учебой или с чем там надо, ну или хотя бы просто выйти на связь. Тогда братец Ин наконец-то придет в норму. Но тут есть одна проблема: просто так Лань Цзинъи всего этого делать не станет. Если бы его так просто можно было раскрутить на признание, то он бы уже давно моему брату все выложил, а он молчит. Я бы сам с ним поговорил, да только я этого идиота скорее кулаками буду убеждать, чем словами. Это ж надо было своей тупостью так все испортить! — Сюэ Ян зло оскалился, отчетливо показав при этом небольшие клычки. В этот момент уже никто бы не перепутал его с Вэй Ином, несмотря на все зеркальное внешнее сходство близнецов. — И брата мне почти до депрессии довел, и меня, можно сказать, подставил. Теперь сознаваться придется, ложь сейчас дороже обойтись может. В первую очередь для состояния моего брата дороже.       — Цзинъи поступил благородно, — холодно возразил Лань Ванцзи. — В этой ситуации не он виноват. Не он все начал.       — Зато он все так плохо закончил, — тут же парировал Сюэ Ян. — Ты на него не злишься, вот ты и говори с ним. Проверь только сначала, точно ли это он тот друг с якобы очень ревнивой девушкой. Чтобы зря не признаваться и не испортить все окончательно. А потом убеди его в том, что не так уж сильно ты и ревнуешь. Уже не ревнуешь, во всяком случае. Что ты успел подумать хорошенько, образумился и все в таком духе. Пусть твой недалекий брат успокоится и побежит раскаиваться в своей тупости, успокаивая уже моего брата. А затрещины Лань Цзинъи я и потом надаю.       — Сюэ Ян. Наказывать Цзинъи не за что, — голос Лань Ванцзи сделался еще суше и холоднее. — Если бы мы с тобой все это не начали, то и плохого конца не случилось бы. Нужно признать свою вину, иначе со временем придется повторить ту же ошибку. А Вэй Ин не должен больше страдать из-за таких действий. Я свою вину отрицать не собираюсь, — тише закончил он. — Я виноват больше всех, без меня ничего бы не случилось. Все из-за моей ревности, и из-за того, что я дал о ней знать. Я расскажу о своей вине и Цзинъи, и Вэй Ину. Пусть они решают, как со мной поступить.       Сюэ Ян раздраженно дернул щекой.       — Вот ведь. Хотя я знал, к кому шел, — он скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла. — Каких-то уверток от тебя ждать не стоит. Ладно, если хочешь всем во всём каяться — пожалуйста, остановить тебя я не могу. Но когда будешь говорить с Лань Цзинъи, помни кое о чем, — Сюэ Ян пристально посмотрел на Лань Ванцзи. — Что именно правда заставила его тогда отойти в сторону и прервать общение. А мой брат сейчас волнуется именно из-за того, что Лань Цзинъи не выходит на связь и не принимает его помощи. А еще, я напомню, то решение Лань Цзинъи тогда принимал на основе одних лишь моих слов. Сам ты не говорил ему, ревнуешь или нет. А теперь делай выводы. И думай, стоит ли быть честным во всем.       Лань Ванцзи промолчал, опустив голову. Так и не дождавшись ответа от него, Сюэ Ян цокнул языком и вышел из комнаты, бросив напоследок:       — Если зайдешь в тупик, обратись ко мне. Я помогу.       Прозвучал негромкий щелчок закрывшейся двери, и комната погрузилась в тишину; ее нарушали лишь отдаленные голоса Вэй Ина и Сяо Синчэня, которые доносились со стороны кухни. Сам же Лань Ванцзи не издавал ни шороха, оставаясь недвижимым. Его глаза бездумно смотрели на книгу, все еще лежавшую у него на коленях, однако не видели в ней ни строчки; вместо чтения Лань Ванцзи погрузился в себя.       Вэй Ину он расскажет все сразу же, как только тот вернется в комнату. Через сколько это произойдет? Через час? Полчаса? Десять минут? Сколько времени осталось до того момента, как Вэй Ин навсегда разочаруется в нем?       Лань Ванцзи не будет искать себе оправдания — ни к чему. В конце концов, это из-за его собственнических, ревнивых действий Вэй Ин так серьезно пострадал, и Лань Ванцзи должен держать за это ответ. Хотя бы сейчас он должен поступить правильно. Раз эта ситуация произошла из-за него, то именно ему и следует принять на себя всю тяжесть ее последствий. Сюэ Ян верно сказал, что Цзинъи после выяснения всей правды только утвердится в своем решении держаться в стороне от Вэй Ина; вот только Цзинъи ли это делать? Почему он должен поступать в соответствии с чужими прихотями и нелепыми страхами? Он ведь не давал для них повода — он не заигрывал с Вэй Ином и не флиртовал с ним, только дружил. Сложно осуждать кузена за такое желание, ведь общаться с Вэй Ином хотят многие. Так что это не Цзинъи должен уйти, а тот, чей характер портил всем жизнь. Тот, кто беспричинно, на основании одних лишь собственных комплексов, самовольно решил ограничить общение Вэй Ина с другими людьми. Это Лань Ванцзи увидел то, чего нет, это он своей ревностью причинил вред. Даже если он соврет сейчас, скажет, что больше не ревнует, проблему это не решит. Пока не будет устранена причина, подобные ситуации будут повторяться снова и снова. Поэтому это Лань Ванцзи должен держаться в стороне, не Цзинъи.       Для Лань Ванцзи такое решение было все равно что лезвием по горлу. Вэй Ина он боялся потерять больше всего на свете; он не знал, как теперь будет один, без него. Но если из-за его действий, из-за его неправильных мыслей и чувств Вэй Ину становится плохо, значит, Лань Ванцзи должен это прекратить. Чувства Вэй Ина были важнее.       Кажется, теперь уже не придется уговаривать дядю отправлять письма…       Послышался тихий звук, похожий на легкий стук. На странице учебника, прямо перед глазами Лань Ванцзи, вдруг появилось темное пятно — кажется, из-за только что упавшей на нее капли. Все равно. Появилось и появилось, неважно, из-за чего.       — Лань Чжань! — в тишину комнаты вдруг ворвался звонкий и отчасти даже жизнерадостный голос Вэй Ина. Но тут же осекся. — Лань… Чжань?       Лань Ванцзи закрыл глаза. Вот и все.       — Лань Чжань! — спустя секунду его уже крепко обнимали руки Вэй Ина; они отчетливо дрожали, как и сам Вэй Ин. — Лань Чжань, Лань Чжань, что произошло? Пожалуйста, только не молчи, скажи мне, хороший мой, Лань Чжань, из-за чего… из-за чего ты… — его голос сорвался.       Лань Ванцзи сделал над собой усилие. Хватит ему быть причиной беспокойства Вэй Ина. Он все исправит.       — Вэй Ин, — ровно произнес Лань Ванцзи. Сжал руки, все еще державшие края учебника, и заставил себя продолжить: — Я должен тебе сказать. Я виноват перед тобой, — Вэй Ин молчал, только стискивал его в объятиях все сильнее и сильнее. Лань Ванцзи старался насладиться этим, как в последний раз. Говорить при этом он не прекращал. — Вэй Ин, это из-за меня Цзинъи не отвечает на твои сообщения и звонки. Никакой девушки у него нет, это лишь оправдание. На самом деле ревнивый человек из его рассказа — я. Он узнал о моей ревности. Не случайно узнал, я способствовал этому. Цзинъи не захотел расстраивать меня, и поэтому прекратил общение с тобой.       Вэй Ин все еще молчал, и Лань Ванцзи, сглотнув, попросил:       — Не расстраивайся из-за этой ситуации, Вэй Ин. Злись лучше на меня. Я заслужил.       — Не могу поверить… — тихо произнес Вэй Ин после долгой паузы. И с отчетливой яростью в голосе продолжил: — Я не могу в это поверить! Как Ян мог так поступить?       Лань Ванцзи, в котором все начало умирать после первых слов Вэй Ина, не сразу смог осознать последние.       — Поступить… твой брат? — Лань Ванцзи был сбит с толку.       Вэй Ин резко выдохнул. Убрав с чужих коленей учебник, он пересел на них с подлокотника кресла, после чего нежно приподнял все еще склоненную голову Лань Ванцзи. Тот подчинился и заставил себя посмотреть на любимое лицо. К своему удивлению, он не увидел там ни гнева, ни разочарования; вместо этого Вэй Ин смотрел на него с отчетливой тревогой и раскаянием, как будто это он, а не Лань Ванцзи, совершил нечто непростительное.       — Лань Чжань, — позвал Вэй Ин. В его глазах появился тревожно-лихорадочный блеск, как если бы он сейчас готовился прыгнуть с парашюта. Или решался произнести то, что должно было перевернуть всю его жизнь. — Лань Чжань. Я знал все почти с самого начала. Еще когда вы с Яном на пару взялись отвлекать меня от телефона, я уже заподозрил неладное. А когда Лань Цзинъи без предупреждения не пришел на встречу, которую сам же и назначил, я окончательно понял — что-то не так. Я в тот же день позвонил ему, заставил во всем сознаться и так все выяснил. Он рассказал, почему не писал и не звонил, почему не пришел. После его рассказа для меня все сразу встало на свои места; я и его в курс дела ввел. И, Лань Чжань, мы оба тебя простили. Да, мне было обидно, что ты решил действовать подобным образом вместо того, чтобы просто поговорить со мной. Неужели ты думал, что я не прислушаюсь к твоей просьбе? Или ты не мог доверять моему слову, вот и решил сделать все втайне, за моей спиной? Но, Лань Чжань, даже эта обида быстро прошла. Я понимаю, — Вэй Ин ласково огладил его щеку, и Лань Ванцзи только сейчас понял, что на ней была дорожка из слез. — Я понимаю, что тебе сложно было такое сказать. Ты без значимого повода приревновал меня к своему же брату — конечно, в таком сложно признаться, на это и мне было бы нелегко решиться. Так что я не сержусь на тебя, я тебя понимаю. Тем более, я уверен, сам ты ничего не стал бы делать. В твоем характере больше молчать, поэтому ты скорее так и продолжал бы молча держать все в себе, чем кому-то пожаловался и тем более попросил о такой помощи. Но зато Ян предпочитает действовать, и дополнительных просьб для избавления от моих друзей ему обычно не нужно. Наверное, он что-то понял по тебе и предложил помощь, а ты не возразил. План точно был его, слишком уж хитроумно все было сделано. Прояви я чуть меньшую внимательность, а Лань Цзинъи — большую сообразительность, и все бы получилось. Но нет, не вышло, я слишком быстро заподозрил неладное, а Лань Цзинъи за такой короткий срок не успел придумать ни одной достаточно правдоподобной отговорки. Так мы все выяснили, но, Лань Чжань, никто из нас не злился и не злится на тебя! — настойчиво повторил Вэй Ин, ловя взгляд Лань Ванцзи. — Это мы перед тобой виноваты, я уже тысячу раз пожалел, что решился начать все это! Я просто хотел, чтобы вы с Яном не повторяли своей ошибки, чтобы вы больше не пытались решать за меня и Лань Цзинъи, с кем нам общаться, а с кем нет. Но в итоге… Черт, в итоге я буквально довел тебя до нервного срыва, а Ян все равно так ничего и не понял. Поверить не могу, он убедил тебя взять всю вину на себя! Что, он думал, я после этого сделаю? Поссорюсь с тобой? Расстанусь? Мне казалось, он принял тебя, неужели это обман? Иначе как он мог так поступить? — в голосе Вэй Ина снова появилась ярость.       — Это не так, — возразил Лань Ванцзи чуть заторможенно. Он все еще пытался уложить в своей голове все то, что сейчас рассказал Вэй Ин, однако получалось с трудом. — Твой брат убеждал меня лишь в том, чтобы я солгал Цзинъи. Чтобы я сказал ему, будто больше не ревную. Тогда Цзинъи снова начнет общение с тобой, и ты успокоишься. От тебя Сюэ Ян ничего скрывать не намерен. Я не сказал о его участии, потому что… не считаю уместным указывать на это. Пусть он сам скажет. А я говорю только за себя.       С каждым его словом ярость Вэй Ина постепенно сходила на нет. Дослушав до конца, он устало вздохнул и мягко ткнулся лбом в плечо Лань Ванцзи. Приобнял его за талию и так же устало произнес:       — Ну и дел же мы все наворотили. Все хороши, все отличились. Я так вообще… Лань Чжань, — почти с мольбой произнес он. — Лань Чжань, это я должен тебя просить: не расстраивайся из-за всего. Злись лучше на меня, я такой мерзавец, меня еще поколотить за это как следует нужно. Я столько времени обманывал тебя, я заслужил.       — Так ты и правда… был в порядке? — Лань Ванцзи несмело обнял его в ответ. — Моя ревность тебя не рассердила?       Вэй Ин издал легкий смешок.       — Лань Чжань, ты думаешь, ты один здесь такой ревнивый? Господи, Лань Чжань, да мы же с тобой два сапога пара. Я ревную, даже когда на тебя на улице слишком долго смотрят. Просто, в отличие от меня, ты даже подозрений не вызываешь, всегда ведешь себя безупречно. Ты слишком хорош, просто чудо, — Вэй Ин невесомо поцеловал его в мигом розовевшее ухо. После чего ворчливо добавил: — Но летом я на тебя паранджу все-таки надену. Пусть никто не пялится на то, что должен видеть только я. Если, конечно, — он вздохнул, — ты все еще захочешь оставаться со мной.       — Вэй Ин! — неверяще воскликнул Лань Ванцзи, но продолжить ему не дали: Вэй Ин мягко накрыл ладонью его рот.       — Лань Чжань, я сейчас расскажу тебе все, и ты сам поймешь, что я имею в виду. Правда, Лань Чжань, я такой негодяй. Я все-таки решил довести свою затею до конца, думая, что раз уж начал это дело, то и нечего бросать его на полпути. Вред ведь уже был нанесен, и будет только хуже, если он окажется напрасен. Этим я все равно что сжег за собой мосты и больше не мог повернуть назад. Мне обязательно нужно было добиться своей цели, а значит, дождаться, пока вы сами не поймете свою ошибку и не признаетесь мне в ней. Вам следовало хорошенько усвоить, что я вам не игрушка, и вы не можете без моего ведома решать, кто будет со мной играть, а кто нет. Простых объяснений тут могло оказаться недостаточно, вам стоило воочию увидеть, как я, потеряв друзей из виду, могу начать беспокоиться или даже расстраиваться из-за этого. И какой вред могут нанести ваши действия самим моим друзьям. Хорошо, что сейчас все обошлось, но всегда ли будет так везти? Когда-нибудь показанная мною реакция может стать и настоящей. Лань Цзинъи-то точно по-настоящему не сдал свой итог и не вышел вовремя на сессию. Хорошо хоть, с самими экзаменами все обошлось. Пока я был на работе, я звонил ему и давал консультации по телефону, за счет этого и справились. А что, если бы он и правда, как благородный дурак, отказался от моей помощи? Он ведь именно так и собирался поступить. Поэтому я и хотел, чтобы вы с Яном оба осознали и признали свою вину. Яна это особенно касается. Ему-то уж точно стоило как следует все прочувствовать, это ведь уже не первый раз, когда он так со мной поступает. За прошлые-то разы я его простил, нашел, как оправдать, и простил, но сейчас он переступил черту. Ладно еще выставлять малознакомых девушек, от которых мог быть вред, но выгонять Лань Цзинъи, твоего брата? Это уже слишком. Ян этого не понимал, когда составлял свой план, но зато может понять сейчас. Особенно, когда будет искать своему поступку убедительные оправдания и не сможет их найти. Потому что их нет. Сам он такое самоуправство вряд ли бы простил, а от меня почему-то ждет всепрощения. Хотя я-то ладно, — Вэй Ин хмыкнул. — Я все равно в итоге прощу его за эти фокусы, я всегда рано или поздно его прощаю, но ведь есть же еще и Сяо Синчэнь. Вдруг Ян и его друзей начнет таким же образом выгонять? Может, Ян уже начал так делать, просто пока хорошо скрывается. А Сяо Синчэнь ведь не я, мало ли, как он поступит, когда узнает о таком самоуправстве. Наверняка такая выходка его возмутит, и вдруг они в итоге расстанутся? А мне бы этого не хотелось, Яну ведь так хорошо с ним. Поэтому я и хотел… ну, научить и проучить его хорошенько, чтобы урок лучше усвоился. Придумал весь обман, подговорил людей, устроил все. Но при этом слишком сильно задел тебя. Да, я хотел, чтобы ты тоже понял свою ошибку, но я не собирался так тебя мучить. Изначально я думал, что вся эта история продлится не больше недели. Что вы с Яном быстро вспомните про Лань Цзинъи и осознаете, насколько поступили тогда неправильно. Но нет, дни шли и шли, а вы все никак. Причем с каждым днем тебе становилось все хуже. Ты так из-за меня переживал, а я… — Вэй Ин сглотнул. После паузы он продолжил: — Я продолжал молчать и играть свою роль. Причем мне нужно было делать это настолько убедительно, чтобы даже Ян меня не раскусил. Хотя последние несколько дней я уже не притворялся, я и правда беспокоился, за тебя. Своим уроком я слишком сильно ударил по тебе.       — Я это заслужил, Вэй Ин, — напомнил Лань Ванцзи. Он обнял Вэй Ина крепче, наконец-то поверив, что имеет на это право. — Получать наказание за свой проступок — правильно. А твое еще даже слишком мягкое. И я рад, что твое поведение было не более, чем притворством. Лучше так, чем если бы из-за моих действий ты действительно пострадал.       — Ох, Лань Чжань, — Вэй Ин, казалось, всхлипнул. Его голова все еще была на плече Лань Ванцзи, поэтому нельзя было сказать точно. — Лань Чжань, ты заслуживаешь только самого лучшего, и почему тебе в итоге достался такой негодяй, как я? Я мало того, что вредитель, так еще и эгоистичная жадина. Вцепился в такое чудо и отпускать теперь не хочу, я просто ужасен. Лань Чжань, даже не думай стесняться своей ревности и тем более как-то скрывать ее. Я должен видеть хотя бы один твой недостаток, иначе умру от стыда из-за множества своих. Не бойся закатывать мне сцены ревности, хоть по пять, хоть по десять раз на дню мне такие устраивай, вообще сколько захочешь, столько и делай. Правда, меня такая мелочь не отпугнет, меня от тебя даже корабельный кран не оттащит. Лань Чжань, только не надо страдать молча, не держи все в себе, не закрывайся. Давай вообще больше не будем скрывать что-то друг от друга, нам это слишком дорого обходится. Я в последнюю неделю вконец сомнениями себя извел, все думал, сказать или нет. Даже сон из-за этого потерял. Ты так за меня переживал и так спрашивал, а я… Не могу, я больше такого не вынесу!       Лань Ванцзи прикрыл глаза. Да, он бы тоже не хотел повторения подобного. Больше он так не поступит, найдет другой способ для избавления от своей ревности. Они с Вэй Ином вместе его найдут.       — Хорошо. Больше никаких тайн.