Он робот.

Ночь проходила на удивление спокойно. Не было слышно ни криков испуганных животных, ни дикого смеха Ирацибеты или Кровавого Лорда. Не было видно ни одного огня в замке Красной Королевы. Должно быть, живущие там тоже отдыхали перед трудным днём. Звёзды на небе горели в ту ночь особенно ярко. Полная луна, казалось, наблюдала за страной Чудес. На её поверхности был виден каждый кратер. Обе стороны готовились к чему-то глобальному. Вот только к чему? — прости меня, Алиса. Я не могу по-другому, — сидящий рядом с постелью миссис Уайт человек будто бы охранял сон женщины. Подумать только, девушка вернулась. Наконец вернулась домой. Глядя на светлые волосы, разбросанные по белоснежной подушке, Таррант так хотел прикоснуться к ним… нельзя. Ни в коем случае нельзя. Сон Алисы слишком чуток, чтобы хоть легонько дотрагиваться до неё. Ей нужно отдыхать. У неё был слишком тяжёлый день. Во сне она была так прекрасна… лёгкий румянец на щеках успокаивал Хайттоппа — ей не холодно. Ей не снятся кошмары. Веки изредка приподнимались, будто девушка вот-вот должна была проснуться. Губы налились кровью и казались ярко-алыми в свете луны. Шрамы на руках и шее обнажились. Косметика давно смылась из-за недавних слёз. Чёрные подтёки под глазами и на щеках создавали вид брошенного человека. Человека, потерявшего смысл жизни. Следы крови на руках переливались в свете луны. Продавленные длинными ногтями ладони сжимались всякий раз, как лёгкий ветерок ласкал их, зализывая ранки. Сейчас ей не помешал бы Чешир рядом… Шляпник усмехнулся. Должно быть, им совсем тяжело… у них никого не осталось. Но останавливаться он не планировал. Разве его ценили? Он был всего лишь Шляпником с единственным смыслом жизни — лондонской девчушкой с пшеничными, пахнущими шоколадом волосами. Кроме неё у него никого не было. А теперь не было и её… боль пронзила сердце мужчины и усмешка превратилась в оскал. Всё из-за неё. Все беды из-за неё. Она должна умереть. Но не сегодня… сегодня пусть отдыхает. Ей и правда очень тяжело. Она теперь не та Алиса Кингсли. Кто же она? Она — замужняя женщина. Леди Уайт. Должно быть, Алиса и сама уже не помнит того, что происходило между ней и Шляпником раньше. Любит ли она его всё так же или же просто хочет спасти страну Чудес? Тарранту не нравились оба варианта. Ей нельзя его любить, ни в коем случае нельзя. Ему итак слишком больно сражаться против неё, а если окажется, что женщина всё так же влюблена в него… он сдастся. Не сможет бороться. Нет, нельзя этого допустить. Как же смешно. Страна чудес теперь полностью принадлежит Шляпнику. Ему было не нужно это. Раньше не нужно. Ему нужно было лишь её возвращение. Теперь всё по-другому. Любви нет. Её не существует. Любовь приносит лишь боль и ничего, кроме боли. Сначала бабочки в животе, а после опустошение и… ничего больше. Он бы остался один, если бы не Ирацибета. — Прости меня, Алиса, — полушёпотом произнёс он во второй раз, — если бы ты только знала, как я скучал по тебе. Как скучаю сейчас. Как хочу обнять тебя. Но не могу. Не могу вернуться. Ты не моя теперь. Да и не была моей… знала бы ты, за кого вышла замуж, Алиса. На кого положилась. Кому доверилась. Но чем я хуже него? Чем, моя дорогая? Я полюбил тебя так, как не полюбил бы никто. Листья за окном подозрительно зашипели. — Деревья вновь пытаются что-то сказать… не Ирацибета ли прячется за стволами этих деревьев? Ах, Алиса, она убьёт меня, отрубит мне голову, если узнает, что я приходил к тебе. Но я не мог не прийти. Это мой последний шанс. Как же я люблю тебя, Алиса. я и дня не могу прожить без того, чтобы не вспомнить о тебе. Я люблю тебя, Алиса, люблю больше всех на этом свете. Верю, что и ты любишь меня, но так боюсь, что не прав. Я скучаю по тебе, моя любимая, но мы никогда не будем вместе. За окном теплился рассвет. Солнце понемногу вставало из-за гор, освещая страну Чудес. Шляпник наклонился к любимой, тихо поцеловав её красные от прилива крови губы. — Прощай, Алиса. Прости меня, не держи зла. Завтра тебя уже не будет в живых.