Рассказы у болота

       — Хей, Найтмер. Уже настала ночь, пора подниматься.        Болотный монстр — по факту уже не являющийся таковым, но привыкший к подобному обращению — слегка приоткрыл глазницу, рефлекторно отмахиваясь от руки, которая тыкала его в плечо. Кросс после приобретения плотности определённо стал страдать нехваткой тактильного контакта, при каждом удобном случае трогая или хватая своих приятелей за плечо или руку. Впрочем, призрака нельзя было обвинять в этом — в конце концов, он долгое время не мог делать вообще ничего, имея возможность только наблюдать и слушать. К тому же, стоит отдать Кроссу должное — он вполне себя контролировал и не слишком заигрывался со своими новыми возможностями. Единственная неприятность для болотного монстра была лишь в том, что теперь призрак постоянно будил его с наступлением ночи, дабы они могли погулять по лесу, окружавшему дом Даста и Хоррора.        — Я встаю, Кросс. Прояви уважение ко мне и моим щупальцам.        — Ты вроде хочешь, чтобы их называли векторами. — Выгнул надбровную дугу призрак.        — Тренер не играет в игру, которую сам затеял. — Парировал Найтмер, поднимаясь на ноги разминая своё новое тело — именно оно служило главным удовольствием и радостью болотного монстра, обеспечивая его хорошим настроением.        Слегка помахав своими векторами для того, чтобы размять и их, Найтмер наконец-то покинул пещеру, направляясь к Кроссу, ждавшему его на полянке. Стоило болотному монстру подойти ближе, как призрак тотчас вскочил на ноги и утащил того за собой под усмешку Найтмера. Казалось, что они обошли уже весь лес, который простирался за полянкой, где находилось убежище вампира и оборотня, а ведь они прожили в этом месте всего около трёх месяцев после того «обмена дарами» с ведьмаком Эррором.        Жизнь не так уж сильно изменилась, когда прошёл тот день. Ведьмак практически сразу покинул вампира, оборотня, призрака и болотного монстра, продолжая заниматься своими делами по защите клана оборотней-лисов. Хоррор и Даст по-прежнему пропадают на многие дни и даже недели, продолжая искать других оборотней, как они делают это и сегодняшней ночью, пока Найтмер и Кросс продолжают ходить по давно изученному лесу. Призрак, получив плотность, не терял времени даром и наслаждался каждой возможностью: он много лежал на траве, карабкался по деревьям (часто падая после этих попыток прямо в векторы болотного монстра), игрался с лесной живностью. В целом — радовался всему, что можно, а особенно факту того, что Найтмер был рядом с ним, чтобы разделить эти моменты.        Тем не менее, Кросс и болотный монстр редко уходили за невидимую, но чётко обозначенную ими самими границу. Такое решение они приняли по нескольким причинам: чтобы не потеряться и потом не попадать под солнечные лучи (они вряд ли могли от такого умереть, но меры предосторожности никто не отменял), дабы их потом не искали оборотень с вампиром, и чтобы не наткнуться на кого-то нежелательного. Второе правило принял Найтмер, и под этим нежелательным подразумевался тот самый. Элементаль Дрим.        Да, прошло уже три месяца, а то и больше с того момента, как болотный монстр в последний раз видел это создание, но тем не менее память о позорном поражении забыть не давала, из-за чего Найтмер в глубине души страшился появления элементаля снова. Кто знает, может, он всё ещё ищет его, дабы покарать за все те убийства, совершённые болотным монстром? Так что Найтмер сам для себя и заодно для Кросса прочертил невидимую круговую границу вокруг убежища Даста с Хоррором, дабы не потеряться в лесу и не столкнуться с Дримом. Сейчас, конечно, болотный монстр мог оказаться сильнее, ведь его способности теперь не были связаны с болотом, однако искушать судьбу против сильного противника Найтмер уже был горько научен, так что он просто гулял, проводя время с призраком, а не нарываясь на неприятности.        Как и всегда, прогулка прошла хорошо: Кросс покормил уже давно обожающих его за это белок, немного попытался половить светлячков, в то время как болотный монстр спокойно следовал за ним, иногда векторами раздвигая ветки и кустарники — он всё реже стал использовать руки, и это его тоже устраивало. К убежищу они оба вернулись как раз за несколько минут до восхода Солнца. И всё бы ничего, пришло время возвращаться в пещерку и дожидаться завтрашней ночи, однако на этот раз болотного монстра и призрака ожидал небольшой сюрприз — Даст с Хоррором вернулись. И, судя по всему, не одни.        Вампир и оборотень тащили на своих плечах какого-то человека — вернее, такого же оборотня, судя по высоким лисьим ушам, торчащим из его макушки. Собрат Даста выглядел ужасно: изодранная одежда, множественные раны и отсутствие одной из стоп, а также много других незаметных на первый взгляд травм.        Болотному монстру и Кроссу хватило пары секунд, чтобы сориентироваться и броситься на помощь и так изрядно уставшим Хоррору и Дасту. Найтмер быстро взял раненого в свои векторы, а призрак, пока Солнце его не испепелило, подхватил под руки своих друзей и довёл их до убежища. Однако корсак быстро вырвался из хватки Кросса, кидаясь на помощь своему собрату, хотя тут было ясно — оборотень уже не жилец. Он стремительно терял кровь и бледнел, изредка что-то бормоча в предсмертных судорогах. Вся наша компания сгрудилась вокруг него, пока Даст пытался сделать хоть что-то, даже понимая, что это вряд ли поможет.        Болотный монстр, который сидел у изголовья самодельного места для сна, сделанного из пуха, перьев и листьев с ветками, более внимательно присмотрелся к умирающему оборотню. У того что-то слегка поблёскивало в волосах и ушах, по которым Найтмер коротко провёл пальцами. И, присмотревшись к этому, он недоумённо выгнул брови. Песок? Здесь, в лесу, причём такой чистый и пахнущий самой пустыней? Нет, конечно, этот погибающий оборотень мог ходить где угодно, но всё же…        — Хоррор. — Позвал вампира болотный монстр. Тот, до этого помогавший Дасту обернуть тело умирающего оборотня большим бинтом, слегка дёрнул головой, как бы показывая, что слушает. — А вы двое знаете, откуда у этого оборотня песок в волосах? — Хоррор непонимающе уставился на Найтмера, на что тот в ответ провёл рукой по ушам оборотня ещё раз и снова показал покрытую песчинками ладонь. Вампир, слегка сжав зубы, задумался над ответом, но не успел ничего сказать. Даст, желающий обернуть бинтом рану на руке собрата, слегка поднял её вверх. И тут из раны, откуда просвечивала кость, начал сыпаться песок. Корсак от этого издал звук, похожий на лисье мяуканье, в то время как Найтмер с Хоррором напряглись, а Кросс, стоящий в стороне и уже потерявший плотность своего тела, прикрыл рот рукой. Ясное дело, что песок в таких количествах вряд ли появился в теле умирающего случайно.        Начиная понимать, что помощь уже, скорее всего, не спасёт беднягу, Даст склонился к лицу оборотня. Уши корсака прижались к его черепу — глаза его собрата становились всё бледнее, а дыханье замедлялось.        — Брат мой… — Тихо произнёс корсак, привлекая к себе внимание. — Кто сделал такое с тобой? — Ответа долгое время не было, и Даст уже успел подумать, что нить жизни другого оборотня перерезана, из-за чего начал отстраняться, но вдруг…        — Элементаль… — Тихо, почти неслышно, выдохнул умирающий лис. — С тёмной кожей… и волосами… — он повернул голову в сторону выхода из убежища. — Как это выходящее солнце… — Лис слегка улыбнулся, а свет коротко мелькнул в его глазах перед тем, как погаснуть навсегда. Хоррор, приложив пальцы к шее оборотня, опустил череп и покачал головой — он уже был мёртв.        Даст ссутулился. Его хвост и уши прижались к земле, пока он сидел на коленях и молчанием поминал усопшего собрата. Вампир сел рядом с ним, слегка сжимая чужую руку и присоединяясь к своеобразным поминкам, то же самое сделал и Кросс, только стоя. Лишь Найтмер не сделал ничего. Он просто сидел, до боли сжав руки на коленях. Он знал, о ком говорил перед смертью лис.        Конечно же. Глупо было полагать, что Дрим так просто отпустит его. Теперь, желая добраться до болотного монстра, элементаль начал нападать и на оборотней. Правда, Найтмер не ожидал, что Дрим умеет управлять не только землей, но и песком, однако это лишь делало ситуацию хуже. Болотный монстр сам не заметил, как в его глазах потемнело, а руки на коленных чашечках он сжал, чуть ли не вырывая эти самые коленные чашечки.        — Найтмер? С тобой всё хорошо? — Эти слова донеслись словно через пелену. Болотный монстр не сразу отошёл от временного приступа страха и паники, резко повернув череп в сторону призрака, стоящего рядом. Кросс обеспокоенно смотрел на него, а его призрачная рука старалась лежать у Найтмера на плече. Да, она проходила через кости и одежду, но слабое тепло поддержки от неё всё равно ощущалось.        Какое-то время болотный монстр молчал, выдыхая и собираясь с мыслями. Он начал говорить только после того, как к ним обоим подсели Даст с Хоррором — последний до сих пор держал первого за руку, как бы поддерживая после вида умирающего собрата.        — Мне кажется, я знаю, о каком элементале говорил этот лис. — Уши корсака встрепенулись, вампир выгнул «брови», а у Кросса вырвалось:        — И кто это?        — Боюсь, тот, кого я хотел бы видеть меньше всего. — Найтмер слегка потеребил рукава своей куртки. — Это Дрим.        — Тот самый, разрушивший наше болото? Он теперь тут и ищет нас?! — Призрак, ясное дело, заволновался больше всех, сразу вспомнив ту ночь, когда он очнулся на останках своей могилы и увидел болотного монстра, пойманного в ловушку из древесных корней.        — Я не уверен, что это он. — Постарался успокоить Кросса Найтмер. — В конце концов, мне неизвестно, умеет ли Дрим управлять песками, да и умирающий лис не дал чёткого описания внешности этого элементаля, так что я лишь предполагаю…        — Даже если это просто элементаль, это серьёзная причина для беспокойства. — Даст, потерев подбородок когтем, нахмурился, снова возвращая себе здравый рассудок — да, смерть собрата это серьёзно, однако ещё серьёзнее — наличие врага в непосредственной близости. — Этот маг песков или хрен знает чего ещё посмел напасть на оборотня и убить его. И он явно не так далеко от нашего убежища… — На какое-то время внутри пещеры возникла тишина, после которой оборотень, встав, заявил. — Нам нужно вызвать Эррора. И надлежащим образом закопать тело.

***

       Дрим, слегка поморщившись, присел на ближайший пень, оставшийся от срубленного кем-то дерева. Он уже достаточно долго ходил по всему этому лесу, часто прибегая к помощи Матери Земли для нахождения своей цели, но ведьмак Эррор словно испарился с ткани жизни, сколько бы элементаль не пытался его найти.        Около четырёх-пяти месяцев назад Дрим, как и планировал, вернулся на следующий день к тому болоту, где оставил болотного монстра. Однако тот каким-то образом смог выбраться из его корневой ловушки. Элементаль даже на несколько секунд усомнился в своих магических навыках, но быстро пришёл к выводу, что, видимо, у того чудища был кто-то, кто смог помочь ему выпутаться — сам монстр никак бы этого не сделал раньше возращения Дрима.        Только вот элементалю не дали последовать за Найтмером в тот же день. Песочного мага к себе призвал Совет элементалей — высший орган во всей цепочке их иерархии, принимающий наиболее важные и судьбоносные решения. Дриму с прискорбием сообщили о том, что был найден «лишённым жизни, кому не способна была помочь Мать Природа» один хороший друг песочного элементаля — элементаль джунглей. Его росток, безжалостно втоптанный в песок, нашли на одном из пляжей близкие погибшему. Совет и сам был не в восторге от такой новости — элементалей было сложно убить, да и покушения на них совершались очень редко, чаще всего либо психами, либо безрассудными, ведь только начисто лишённый разума мог поверить, что способен одолеть одного из самых сильных магических существ на Земле. Однако тут ситуация была другой.        Тот, кто посмел совершить такое злодеяние, Совету был уже знаком — ведьмак Эррор, который засветился в их поле зрения и влияния в тот момент, когда создал отдельное измерение. Такие грубые нарушения равновесия в Природе элементалям не поощрялись, и поэтому Совет доверил самому преданному им элементалю джунглей разыскать ведьмака и привести его на Суд, где, следуя из всех доводов и логических размышлений, Совет мог как и потребовать от Эррора уничтожения альтернативной реальности, так и допустить возможность её дальнейшего существования. Однако, как показало произошедшее, ведьмак начисто отказался от переговоров, автоматически из-за убийства элементаля попадая в ранг преступников. Только вот осудить Эррора без его прямого присутствия Совет не мог (ведь сам ведьмак даже не узнал бы о своей участи), так что было принято решение отправить на поиски ведьмака Дрима. Элементаль песков сам вызвался, желая справедливого наказания для того, кто лишил жизни его друга.        Тем не менее, и Совет, и Дрим понимали, что, проявив агрессию раз, Эррор может проявить её снова, а терять больше собратьев верховные элементали были не намерены. Поэтому приказ для Дрима был таков: вычислить местоположение ведьмака и сообщить об этом в Совет, дабы тот прислал группу особенно сильных магов огня и воздуха, дабы те смогли поймать ведьмака и привести его на Суд.        План Совета был, конечно, хорош, но была одна загвоздка — никто, кроме погибшего элементаля джунглей, и знать не знал, как выглядит Эррор. Дрим долго ломал голову над тем, как ему отыскать того, кого он даже в лицо не знает, но ответ нашёлся довольно быстро. Песок подсказал элементалю, кто ему нужен. Как оказалось, кто-то наблюдал за произошедшим убийством и умудрился остаться жив. Так Дрим нашёл в гроте русала Инка, единственного, знавшего Эррора в лицо.        Элементаль, выражаясь грубо, захватил русала в плен, дабы тот смог помочь ему найти ведьмака. Для этого пришлось силой вытащить Инка из воды, а затем забрать с собой. Дрим после такого чувствовал себя паршивее некуда — мало того, что на невинное существо напал, так ещё и сам Инк каждую ночь первого месяца их похода плакал и просился домой, отчего по песочно-земляному сердцу Дрима шли трещины. Но он не мог поступить иначе — одного описания внешности Эррора будет явно недостаточно для его поисков. Так и шли русал с элементалем вместе, пока не пришли в этот самый лес.        Дрим, какое-то время посидев на пне, приложил руку к узлу из корней у себя под грудью. Корни медленно развязались, переставая быть подобием детской носилки, а тот, кто сидел в ней, неуклюже встал на траву, прошёл пять шагов в сторону от элементаля и бухнулся на землю, скрещивая ноги вместе. За всё время их похода Дрим пока наблюдал у Инка две стадии: первая была ранней, когда русал, опять же, по ночам плакал и просился обратно в грот, в море, к семье. А вот вторая появилась не так давно, видимо, символизируя принятие и апатию Инка насчёт его кражи и насильного путешествия в далёкие земли. Из-за этой меланхолии, казалось, что кожа, глаза и прелестные разноцветные волосы у русала потускнели и посерели, а он сам теперь почти не реагировал на Дрима и молча мотался в «детском» сидении на спине у элементаля. Такое поведение Дрима немного настораживало, но в то же время заставляло чувствовать себя ещё более паршивцем.        — Так… зачем ты навредил тому оборотню-лису? — Внезапно прозвучал вопрос в полной лесной тишине. Элементаль песков встрепенулся и уставился на Инка, словно не веря, что тот заговорил с ним. Чаще всего русал только слушал, в основном про другие магические виды, но никак не реагировал. Однако Дрим был рад, что Инк наконец-то сам решил заговорит с ним, поэтому, встав с пня и растянув с хрустом спину, — с неё буквально посыпались земля и песок — он поспешил ответить.        — Недавно до меня дошло… — Русал так посмотрел на элементаля, что тот невольно сконфузился. Да, до него поздно дошла мысль, что Эррор является покровителем и защитником оборотней-лисов. Но это можно списать на длительное помутнение мозгов из-за смерти товарища. Переборов взгляд Инка, Дрим продолжил, слегка жестикулируя. — Что да, ведьмак — это новый покровитель оборотней лисьей породы. Так что, если мы хотим добраться до него, то нам придётся идти на определённые жертвы. — К концу фразы голос элементаля ужесточился. Да, он не очень любил убивать, а если и приходилось, то стремился делать всё быстро и безболезненно. Однако в этот раз оборотень-лис, который наткнулся на него в лесу, должен был быть ранен серьёзно, но не смертельно. От трупа мало толку, а так… его уже нашли. Буквально пару дней назад на мучавшегося от боли и песка в ранах оборотня нашли его собрат и — судя по ауре — вампир, что забрали несчастного с собой. С того момента Дрим неспеша следовал за ними, и уже был довольно близко к их убежищу, как подсказывала Мать Земля. Однако Эррор до сих пор не пришёл, дабы разобраться с подобной наглостью. Приходилось ждать.        После объяснения элементаль и русал надолго замолчали. Видимо, Инку больше ничего не нужно было узнавать, так что он отвернулся от Дрима и стал бесцельно тыкать пальцами в землю. Элементаль, частично с жалостью смотря на своего апатичного, если так можно сказать, приятеля, невольно спросил:        — Может, я бы мог достать что-то для тебя, дабы ты мог с этим поиграть, или…? — Русал лишь пожал плечами.        — Здесь нет ракушек или кораллов. А шишки меня не интересуют. — Дрим снова замялся, невольно сжимая край своего плаща возле сердца. Инк продолжал тыкать землю ещё какое-то время, после чего встал и, слегка размяв ноги, подковылял к элементалю и указал на корни у пня. — Лучше пойдём дальше.        — Как скажешь, Инк. — Дрим выдохнул и поднял корни, снова вдыхая в них жизнь и позволяя им опутать свой торс и принять нужную форму. Затем элементаль поднял худенького и лёгкого Инка на руки и дал тому перебраться в свою корзинку. Однако перед тем, как пойти далее по следам Даста и Хоррора, Дрим негромко сказал. — Обещаю, Инк, как только ты поможешь мне опознать ведьмака, я сразу же верну тебя обратно домой, а затем попрошу всех возможных элементалей воды, чтобы они… смогли немного улучшить твою жизнь под водой. — Про себя элементаль даже проматерился от тупости последних слов. Однако…        — Спасибо. — Прозвучал ответный шёпот со стороны Инка. Это слово, пусть всё ещё сказанное сухим тоном, содержало в себе веру и надежду на лучшее, на то, что Дрим действительно исполнит своё обещание. И осознание этого как следует встряхнуло элементаля, наполняя его новыми силами. Он слегка улыбнулся про себя и, мысленно благодаря русала, опустился к земле, сжимая руку в кулак и наполняя её силой. В голове снова отозвалось эхом «Ау» незнакомого мальчика, который всегда служил Дриму ориентиром. Но на этот раз элементалю казалось, будто голос ребёнка на самом деле не чужой, а это будто Инк зовёт его вперёд. И Дрим шёл. Всё ради того, чтобы исполнить своё обещание.

***

       — Но… как именно мы должны призвать Эррора сюда? У него ведь свой график посещений и так далее… — Когда погибший оборотень-лис был закопан в землю, Кросс задал этот вопрос в то время, как Даст и Найтмер устанавливали надгробие, что собрали они с Хоррором на скорую руку из веток и палок. Корсак, держа лисью морду, сделанную наспех и скреплённую верёвками, ответил, наблюдая, как болотный монстр векторами закапывает шест в землю поглубже.        — Он каждому оборотню сказал, как можно подать сигнал, дабы он прибыл быстрее. В своё время мой брат записал слова Эррора, и сделал для меня такие же инструкции. Нужно лишь собрать в лесу какое-то количество материалов и создать нужный символ, а дальше ведьмак уже будет знать, что он нам нужен, и прибудет. — Призрак после такого обнадёжился.        — Хорошо. Тогда я буду помогать вам искать всё нужное.        — Твоя помощь пригодится, да. — Даст и Найтмер закончили своё дело, после чего вернулись в убежище, где Хоррор сидел и разбирал небольшую гору свёртков и книг. В одном из томов и оказался маленький лист бумаги, на котором было написано, что нужно для проведения небольшого ритуала и какой символ изобразить, а также некоторые рекомендации от самого Эррора, дабы призыв прошёл успешнее. Какие-то вещи, как сказал вампир, у них в доме уже были, — собрали заранее, так сказать — но часть они либо съели, либо потеряли по дороге, так что пригодилась бы помощь Найтмера с Кроссом. Решили ненадолго разделиться: Хоррор остаётся в убежище и делает то, что пока можно, а другие трое поищут нужные материалы.        Не без лёгкого страха болотный монстр и призрак вышли наружу, невольно горбясь и пригибаясь к земле, прячась от Солнца. Но спустя пару минут они не погибли, а значит, действительно были неуязвимы к солнечным лучам. Это их приободрило, и они с большим рвением начали поиски, теперь осматривая давно знакомый лес уже в другом свете. Даст всех их вёл, помня надписи наизусть и напоминая другим, что надо искать.        Спустя пару часов недостающие ингредиенты были найдены, и Кросс с оборотнем и Найтмером поспешно вернулись к убежищу, вручив всё найденное Хоррору, который всё и приводил в божеский — правильнее дьявольский — вид. Ещё чуть позже нужная особая краска, которой придётся рисовать символ, была готова, и Даст ушёл на улицу чертить подобие пентаграммы, пока остальные стояли в стороне, боясь либо света, либо того, что могут нарушить композицию. А тем временем за ними начали наблюдать из-за деревьев…        Дрим заметил знакомого оборотня в капюшоне чуть ранее в лесу, но куда больше его удивило непосредственное наличие вместе с ним своего старого врага — болотного чудища. Элементаль мог бы долго думать, как тот выбрался из его ловушки, но заметил и Кросса поблизости. Быстро стало ясно, кто помогал болотному чудищу, отчего Дрим даже огорчился — у этого призрака такое чистое и невинное лицо, а его затащил на свою сторону такой опасный субъект. Нужно будет предупредить собратьев о нём позже.        Также элементаль застал и создание краски, что перешло к рисованию ритуального рисунка. Можно было подождать, пока эти четверо, — кто-то ещё был в пещере, это точно — скорее всего, вызывают ведьмака, поэтому Дрим выпустил из котомки Инка, оставив его на земле, где тот мог что-то поделать. Спустя минут десять Даст закончил пальцами чертить на свободной от травы земле рисунок и отошёл в сторону, ожидая, когда Эррор откликнется.        На этот раз долго ждать не пришлось — картина почти сразу загорелась приятным красным оттенком, становясь всё ярче и ярче с каждой секундой. Болотный монстр, призрак и оборотень отсели от неё чуть дальше, в то время как Дрим привстал, дабы лучше видеть, русал также оторвался от своего занятия и с приоткрытым ртом наблюдал за магическим символом. Тут поляну озарила сильная вспышка, от которой все зажмурились. После этого ритуальный символ пропал, а на его месте появился невысокий черноволосый мулат, поправлявший свою одежду — перемещение было неожиданным и быстрым, он даже растрепался. Элементаль сжал руки в кулаки, чувствуя сильную магическую ауру, а потом посмотрел на Инка. Глаза русала в страхе расширились, и он закивал, показывая в сторону пришедшего пальцем. Воспоминания об увиденном убийстве загорелись в голове так ярко, как никогда, особенно вид безумного чёрного скелета в стеклянной броне. Дрим поспешил прикрыть Инку глаза, гневно прищуриваясь и наблюдая, как убийца его друга общается со своими, видать, подопечными.        — Что случилось, Даст? — Эррор вопросительно посмотрел на подошедшего оборотня. — Зачем ты использовал этот ритуал?        — Видишь ли, Эррор, у нас не то что бы был выбор. — Развёл руки в стороны Даст. — Но у нас случилось кое-что серьёзное. На днях мы с Хорром нашли оборотня-лиса, однако… Он был сильно ранен, и из его ран сочился песок, что ненормально. А также он сам сказал нам перед смертью, — Оборотень махнул рукой в сторону могилы. — что его пытался убить элементаль. Найтмер считает, что это может быть Дрим, который когда-то уже точил на него зуб. — Ведьмак нахмурился.        — Да, это серьёзное заявление, Даст… — Неужели элементали выходят на тропу войны из-за того, что Эррор убил одного из них? Если это так, то ему придётся как можно скорее принять меры предосторожности для своего клана.        — Эй, ты, ведьмак! — Все на поляне вздрогнули, обернувшись туда, откуда был слышен голос. Из-за деревьев вышел Дрим, который уже активировал свои силы, смотря на Эррора горящими жёлтыми глазами. Найтмер, увидев его, напрягся, а его векторы сразу взмыли в воздух, защищая своего обладателя. Элементаль это заметил, скривив лицо. — Не переживай, болотное чудовище — с тобой и твоим призрачным другом тоже рано или поздно разберутся. — Болотный монстр стал на несколько порядков злее — как бы он не шугался этого мага земли и песков, никто не имеет права вмешивать во всё это Кросса. Ведьмак также выглядел раздражённо.        — Уважаемый, тебя ничему не научила кончина твоего приятеля, что управлял джунглями? — Выгнул брови Эррор. — Уходи по хорошему, пока всё это не превратилось в побоище. Я не в настроении для него.        — Ну уж нет. — Мотнул головой Дрим. — Я пришёл, чтобы забрать тебя для настоящего суда над твоими действиями, и я не отступлю.        — Уверен? — Ведьмак широко и садистки улыбнулся. — А ведь наша игра может затронуть невинных существ… — Он сделал жест назад рукой, приказывая Дасту, призраку и Найтмеру отойти и скрыться в убежище. Те так и поступили, оставив Эррора, призвавшего свой меч, наедине с элементалем. Ведьмак размял плечи и встал в боевую позицию. Дрим сделал то же самое, начиная потирать руки, с которых стал сыпаться песок.        Через секунду они оба бросились навстречу друг другу. Элементаль махнул рукой, посылая в глаза Эррора поток песка, но тот сделал какой-то жест пальцами, и сила Дрима обернулась против того. Благо, он вовремя прыгнул вверх и избежал участи быть ослеплённым. Призвав в руки меч из земли и корней деревьев, оба противника сошлись в дуэли, нанося друг другу колкие и резаные удары, пытаясь задеть оппонента. Так они сходились и расходились, используя как оружия, так и магические приёмы. Спустя время ведьмаку стало это надоедать — Дрим оказался куда более натренированным и готовым, в отличие от того элементаля джунглей, и действительно мог что-то сделать Эррору. Нужно было как можно быстрее избавиться от него. Напрягшись, ведьмак накопил чуть больше силы и ударил ею прямо в элементаля, дабы тот отскочил назад. Синие нити не очень хорошо слушались в человеческом обличье, но стоило попробовать.        С болью и кровью вытянув часть нитей из своего глаза, Эррор махнул ими наотмашь. Лицо Дрима на секунду исказилось в страхе и удивлении, но он вовремя пригнулся к земле, не дав тонким смертоносным лезвиям его задеть. Деревья позади него разрубились на части… но не только они. Послышался короткий вскрик. Сущность элементаля ухнула ниже пяток.        — Инк! — Дрим, забыв о ведьмаке, кинулся к остаткам деревьев, надеясь, что русал пострадал несерьёзно и его можно увести отсюда. Но нет — тело Инка было разрублено на несколько частей, а глаза, расширившись в ужасе, невидяще смотрели на небо. Элементаль упал перед телом на колени, пачкаясь в чужой светло-розовой крови, дрожащими руками пытаясь сделать что-то, но было уже поздно. — Инк… нет, нет, нет… О Мать Земля, нет…        — А я просил тебя уйти по-хорошему. — Позади прозвучал нахальный тон. Дрим с чистым гневом в глазах обернулся к ведьмаку, но почувствовал, как по спине прошлись мурашки. — Послушайся ты изначально — твой дружок не пострадал бы. Но теперь мне осталось лишь покончить с тобой. — И Эррор снова ударил наотмашь. Элементаль отскочил в последний момент, и бросил взгляд, полный сожаления, на тело Инка. Он должен был защищать его, вернуть домой… но вместо этого привёл к его убийце. Теперь он потерял уже двоих близких ему существ. И всё из-за ведьмака… Так хотелось вступить с ним в бой и защитить свою честь и честь других, даже если придётся стоять до смерти. Но нельзя — Совет велел вернуться сразу же, если Эррор попытается его убить. А для того, чтобы наказать ведьмака, элементалю песков нужна помощь Совета. Поэтому Дрим, по траве укатившись от нового удара нитями, резко призвал свои силы и буквально нырнул в землю. Эррор попытался достать его, но нити не нашли элементаля. Цыкнув, ведьмаку пришлось признать, что он упустил свою жертву.        Убрав нити и меч, Эррор огляделся, рассматривая беспорядок, что устроил, и странно усмехаясь. Теперь, кажется, он на полном серьёзе объявил войну расе элементалей, второй раз отказавшись прийти в суд. Ну да и ладно — эти маги ему ничего не способны сделать, в нём частичка души Бога. А вот его клану уже начали угрожать. Стоит позаботиться о безопасности оборотней-лисов, пока ещё есть время.        Повернувшись к полянке, зрачки ведьмака невольно скользнули по маленькому бездыханному тельцу Инка. Эррор только поджал губы в нитку, проводя рукой по воздуху и растворяя труп на пыль. Он даже не оценил посмертной красоты русала.        — Ну как, у вас тут всё хорошо? — Казалось, будто в пещеру зашёл добрый дядюшка, а не жестокий воитель, недавно убивший невинного морского обитателя. Наша четвёрка кивнула ему. — Прекрасно. Могу смело сказать, что больше этот элементаль никогда не посетит эти места. Однако я не могу сказать того же про других таких же отродий, поэтому я обязан переместить вас в параллельный мир-        — А может мы останемся в пещере, просто выходить не будем? — Резко перебил ведьмака Даст. На взгляд, которым его наградили, он слегка поджал уши, но попытался объяснить. — Можно окружить наше убежище каким-нибудь защитным полем, а мы будем за ним, никак не выбираясь. Правда, тут стоит вопрос еды, но… если что, мы потерпим, у нас есть запасы.        — Ладно, как скажешь, Мёрдер. — Оборотень вздрогнул — его впервые назвали по его стайному имени. Эррор же потёр переносицу — у него не было времени препираться с корсаком по поводу его прихотей. Если хотят сидеть в маленькой пещерке — их право. Но тогда стоит им дать возможность хотя бы получать еду от других оборотней. — Дай сюда свой медальон. — Даст, немного помявшись, всё же отдал ведьмаку кулон с лисьей мордой. Эррор, коротко осмотрев его, засунул руку в один из мешочков у себя на поясе, и вытащил оттуда маленький шарик из аметиста. Засунул он его прямо в медальон, слегка приплавив магией, а затем надел на шейные позвонки оборотня. — Если вы вдруг окажетесь в опасности, сразу же разбей этот шар — я тотчас же приду и помогу вам. Также при помощи этого шарика вы сможете открывать портал в тот мир, дабы оттуда брать еду, когда у вас она закончится.        — Ого… — Вышло изо рта Даста, пока он осматривал шар.        — Спасибо большое, Эррор. — Кросс улыбнулся и слегка склонился, выражая свою благодарность. — Мы постараемся никак не нарушать ваши правила. — Ведьмак улыбнулся призраку в ответ, очень надеясь на искренность этой четвёрки. Хоррор и Найтмер заверили его, что будут тоже сидеть тише воды ниже травы, если так нужно. Оборотень же вдруг спросил:        — А я могу испытать этот аметист и открыть портал в наш мир? — Эррор кивнул и махнул рукой в сторону гобелена из костей на стене. Даст поднялся на ноги и подошёл к своему с вампиром творению, приближая медальон к центру гобелена. И действительно — вскоре начал появляться портал, что разросся настолько, что в него можно было войти, не нагибаясь, и при желании остаться в параллельном мире. Этот отход сойдет на случай, если придётся бежать.        — Кого хочешь позвать, Даст? — Спросил ведьмак, приближаясь к оборотню и убирая руки за спину.        — Папса. — Просто ответил тот. — С ним будет намного веселее коротать время здесь. — Даст подошёл к краю портала и, вставив в рот два пальца, оглушительно свистнул. В параллельном мире такое слышали и за триста километров благодаря чарам Эррора, а оборотень был уверен, что на его отклик прибудет именно его младший брат — такое явление среди лисов называли «семейным свистом», который был свой особенный у каждого семейства. И действительно — на горизонте быстро показалась растущая фигура Папайруса в его зверином облике. Скоро он добрался до портала и, обратившись, тотчас обнял Даста.        — Брат, мы не виделись от силы пару месяцев. На тебя это не похоже.        — Хе-хе, да, я пропадаю обычно на более долгое время. — Улыбнулся оборотень, но быстро посерьёзнел. — Слушай, бро, у нас тут такое дело… — Младшего оборотня поспешно ввели в курс, пояснив, что нужно делать и для чего он тут. Папайрус, быстро оценив происходящее, естественно согласился остаться с друзьями Даста и названным братом-вампиром. Так Эррор их и оставил, накрыв их пещеру магическим барьером и уйдя на помощь другим из его подопечных. Оставалось верить, что эти пятеро выполнят его приказ и останутся в безопасности.                      Таким образом два оборотня, вампир, болотный монстр и призрак жили безвыходно в убежище порядка более двух недель. Спокойнее всего к своеобразному карантину относились Папайрус и Хоррор — один научился так жить в параллельном мире, который был не такой уж и большой, а второй в принципе любил сидеть на одном месте и по дням спать в мягком гробу в углу. Кроссу было вообще всё равно, он даже в подобии пищи не нуждался, так что всегда мог составить компанию младшему оборотню, если Даст заваливался на спину и отказывался дальше принимать в чём-либо участие. Пожалуй, только Найтмер и корсак уже жалели, что согласились не уйти в другой мир, но раз начали, то надо продолжать. К тому же, никакой угрозы не наблюдалось — видимо, Дрим и вправду более не собирался появляться поблизости. Магический барьер стоял и всё было прекрасно.        Поэтому в итоге оборотень предложил выйти наружу на короткую разведку, хотя бы для того, чтобы найти какую-нибудь еду — их собственная из убежища уже кончилась, да и из параллельного мира они уже брали своё. Разумеется, все понимали, что план этот чертовски рискованный, а они сами нарушают данное ведьмаку слово. Так что вызвался поглядеть на обстановку именно призрак, что было уместно: Кросс может стать невидимым, а также его нельзя ранить. При малейшей опасности он сразу же улетит в убежище, а остальная четвёрка использует план отхода и покинет скалу, уйдя через портал в иной мир вместе с призраком. Скрепя сердце, они отпустили Кросса наружу, внимательно наблюдая.        Призрак остановился на входе в убежище, оглядываясь. Из леса никто не бросился к нему, было тихо, ярко светило солнце и щебетали птицы. Немного становясь увереннее, Кросс двинулся дальше, к ручью, что был у самого края магического поля. Призрак остановился как раз у него, а затем, немного подумав, чуть-чуть высунул голову за пределы защиты, собираясь кинуться назад при малейшей опасности.        И вдруг он ощутил, как земля странно приподнялась у него под ногами. Кросс посмотрел вниз, недоумевая, почему стал подниматься выше, как в тот же момент сильнейший поток воздуха сбил его с невидимых ног и выдернул за пределы барьера. Призрак попытался закричать или вырваться, но при попытке заговорить ему в рот словно затолкали густого воздуха, лишающего даже возможности дышать. Ноги безвольно болтались в том потоке, который его схватил.        Тут над ним раздалось: «Попался!», а вниз спрыгнула какая-то девушка. Точнее сказать, не спрыгнула: выглядело так, будто её подхватило в воздухе, а потом аккуратно посадило на землю. Женщина, довольно сощурив яркие золотистые глаза, смахнула со лба прядь чисто белых волос, подойдя к Кроссу. Призрак сжался, видя и чувствуя в этой особе магическую силу. Кажется, он крупно влип… и влип настолько, что угодил в руки элементаля воздуха.        — Долго же пришлось сидеть в засаде, дабы хоть кто-нибудь из вас высунул нос из вашей пещерки. — Пожаловалась девушка. Кросс почувствовал, как его несуществующее сердце сжимается, а он сам близок к тому, чтобы заплакать. Теперь из-за него всех его друзей скоро тоже поймают… а угрожать будут именно призраком.        Когда Кросс не явился в убежище через пару минут, оборотни сразу же поняли, что что-то нечисто, и бросились вон из пещерки, Найтмер последовал за ними, боясь, как бы с его другом ничего не случилось. Они застыли на месте недалеко от ручья, с ужасом и гневом смотря на беловолосую девушку, что держала в воздушной клетке призрака.        — Итак, вот вы наконец вышли. И давайте без резких движений — вы ведь не хотите, чтобы я показала на примере, как элементали воздуха могут разрывать призраков на части? — Резко нахмурилась она, заметив, как оскалился и приготовился к атаке Даст. В подтверждение своих слов женщина сжала пальцы. Кросс вскрикнул — было ощущение, будто леденяще холодные стальные прутья впиваются в его кости и грозятся сломать их. Болотный монстр, увидев это, сразу же перестал сопротивляться и даже убрал векторы за спину. Оборотням пришлось сделать то же самое. — Отлично. А теперь вы все последуете за мной. — Даст на секунду понадеялся, что эта дама не знает о существовании вампира, ведь в таком случае Хоррор мог их спасти, призвав Эррора ещё раз. Мог помочь и аметист, но это на самый крайний и безвыходный случай. — Но для начала приведёте ещё одного из вашей пещеры. — А может, всё-таки этот случай безвыходный. Корсак с болью и горечью сплюнул и проматерился.        Но ради безопасности Кросса необходимо было вывести вампира на свет, который мог убить его.        Под почти что прицелом элементаля воздуха оба оборотня встали и направились обратно к пещере, в то время как Найтмер присоединился к призраку, сразу же оказываясь в воздушной клетке. Хоррор, этим днём решивший не спать, сразу же заметил убитые лица Даста и Папайруса, а также отсутствие болотного монстра и Кросса. Вампир лишь слегка склонил голову, как бы уточняя, всё ли плохо, на что оборотень-старший кивнул, говоря, что им придётся вывести Хоррора наружу. Тот ужаснулся при мысли о том, что выйдет на солнце, но покорно склонил череп при мысли о том, что может погибнуть призрак. Поэтому вампир согласился пойти. Тем не менее, Даст не желал видеть потом до конца жизни на своем друге жуткие ожоги и ждать, когда тот потеряет сознание от солнечного удара, к которому вампиры очень чувствительны, так что он снял свою куртку и покрыл ею голову Хоррора. Вампир благодарно ему улыбнулся, после чего все трое вышли из убежища и бегом устремились к лесу, где их ждала скучающая элементаль.        Когда все оказались на месте, женщина повела руками, заковывая их в воздушную клетку. Затем она прыгнула на свою невидимую платформу и взмыла на ней вверх, увлекая пленников за собой. Но вместо того, чтобы оставить их на своём уровне, она закинула их в разряженное пространство, где у всех закружилась голова и заложило уши (пусть и несуществующие). А после в их клетку со всей силы ударило несколько потоков воздуха, причём разных температур. Оборотни, вампир, болотный монстр и даже призрак попадали без сознания, в то время как элементаль на всей скорости устремилась в одной ей известном направлении.        Четверо наших героев обнаружили себя на холодном земляном полу, в почти полной темноте. Каждый был в отдельной камере, где вместо прутьев были каменные балки. По длинному коридору, где были их клетки, прохаживалась группа элементалей, что разговаривали друг с другом и периодически заглядывали в казематы. У большинства из них были рыжие волосы — очень часто стихия, которой управляют маги, оставляет отпечаток на их волосах, но куда важнее были небольшие огненные шарики, которые они перекатывали по рукам, дабы было светлее.        Лично Даст, заметив их, притих. С огненными элементалями очень опасно шутить, потому что в их рядах было столько психов, как скрытых, так и не очень. Однако он не мог молчать всё время — его беспокоило, где его брат, где Хоррор, другие двое. Скорее всего, где-то в этих тюрьмах, но как оборотень может говорить это наверняка?        Тут прямо перед его лицом кто-то сел на корточки, осматривая под светом от пламени. Даст зашипел и отполз назад, боясь обжечься. Элементаль — молоденький, с пирсингом на губе — только усмехнулся.        — Надо же, как резко пополз. Головка не болит? — Оборотень только скривил лицо. — Ну-ну, не надо так агрессивно, а то не узнаешь, что там с твоими дружками происходит.        — Где они все? Вы что-то с ними сделали?! — Душа забилась в панике.        — Да больно они нам нужны. — Фыркнул элементаль, играясь с шариком огня. — Просто сидят в клетках. Твой собрат тут, прям рядышком, а болотистое нечто позади меня. Призрака правда куда увели я не в курсах. Наверное, в воздушные клетки. — Такие были на самых верхних ярусах тюрьмы. За ними наблюдали воздушные элементали, единственные способные удержать привидений в заложниках. — А вампирёныш здесь, просто чуть далее. Кстати, а чего это вы его совсем не кормили? Друзья называетесь. — Корсак слегка вздрогнул. Новости были неутешительными, но его слегка напрягла та, что была о Хорроре. И он вспомнил, что его товарищ и вправду уже больше двух недель не пил крови. Чёрт, и почему он не сказал? Даст с Папсом нашли бы для него жертву.        И тут за спинами элементаля, что следил за оборотнем, другие парни из группы пронесли чьё-то тело, судя по всему — человеческое.        — О, сейчас будет шоу! — Элементаль вскочил на ноги, в то время как оборотень с шоком смотрел на мужчину в руках магов.        — Н-но разве вы убиваете простых людей? Я думал, что они для вас никто! — Парень с пирсингом скучающе зевнул.        — Люди очень неблагодарные существа. Они портят элементы природы, которым служат элементали. Правда, лично я и мои собратья к ним ничего не имеем — люди ведь наоборот дают нам больше силы благодаря их тупости. Но с ними весело играть время от времени. — И он убежал чуть дальше в коридор, к клетке, куда заносили бессознательное тело. Оборотень как можно ближе прижался к каменным прутьям, видя напротив себя встревоженного Найтмера и краем глаза Папайруса в соседней камере. Ноющая душа подсказывала Дасту — там, куда бросили тело, вампир, причём голодный. Это будет настоящее испытание для Хоррора.        Вампир и сам забился в угол, когда увидел своих гостей. Те, попросив его принимать подарочек, кинули кровососу под ноги тело мужчины около тридцати пяти лет, с ссадиной на лбу, что остаётся после удара камнем. Хоррор забыл, как дышать. Соблазнительный запашок крови завис в воздухе, проникая в саму суть вампира, что уже так много времени ничего не ел, стараясь не беспокоить своих друзей. Вот бы сейчас вонзиться в мягкую, податливую шейку, и выпить оттуда всё, что есть…        Хоррор остановил себя, утирая чёрные слюни со рта. Там, по ту сторону прутьев, на него, как на зверя, стояла и смотрела кучка элементалей, что явно ждала зрелища с оголодавшим вампиром в главной роли. А Хоррор не хотел быть главным героем этой пьесы, принимая подачку от врага. Поэтому он отвернулся от тела и закрыл нос руками — дыхание ему было не особо нужно, а так хоть запаха крови меньше станет.        Но терпение и голод стирали его разум всё быстрее и быстрее. Картины того, как он пьёт живительную жидкость, не уходили из головы, приобретая звуки, вкусы и насыщенные цвета. Человек был так слаб и беззащитен против него… Более того, он начал вставать. Мужчина открыл глаза и попытался сесть, сразу же замечая монстра, что съёжился в углу.        — У вас… всё хорошо? — Он мог задать любой другой вопрос, но первым делом решил помочь своему, как он думал, собрату по несчастью. Человек подсел к Хоррору и развернул его к себе. — Вам нужна помощь? — Вампир уставился на него, истекая слюной. В краешке губ мужчины блеснула капля крови. И Хоррор не выдержал.        Полностью потеряв разум, он набросился на человека и вцепился ему в шею, отрывая кусок плоти. Мужчина завопил, но крик быстро оборвался, потому что когти вампира пронзили тому язык и вырвали его. Хоррор буквально купался в потоках крови, раздирая человеческую плоть и жадно глотая, пачкая лицо, руки и одежду. Элементали за дверью смеялись, улюлюкали и показывали на него пальцем.        — Надо же… вампиры и вправду превращаются в зверей, когда долго голодают!        — Он прямо как голодная собака.        — Ага, такой же неконтролируемый, грязный и безумный. — Даст, слыша всё из своей клетки, до крови сжал руки в кулаках. Эти элементали забавлялись с Хоррором как с дикой псиной, что будет готова им подыгрывать. И для оборотня было болью знать, что его друг оказался в такой ситуации. Папайрус тоже слегка поскуливал в своей камере, прикрывая уши, дабы не слышать предсмертных хрипов мужчины и слов огненных магов. Найтмер же жалел, что его за векторы привязали к стене корнями, иначе бы он мог хоть что-то сделать.        Наконец, жуткая трапеза вампира закончилась, и он отполз от тела, впервые сдерживая желание выплюнуть всю кровь элементалям в лицо. Он видел в их глазах презрение к нему и насмешки. Хоррор отдалился от трупа и отвернулся, вытирая кончиком плаща лицо и руки. Маги, поняв, что шоу кончилось, просто ушли от клетки, вернувшись к осмотру периметра тюрьмы.        Вся четвёрка застряла здесь на много часов. Элементали огня периодически пытались задеть среди них кого-то ещё, но другие трое больше никак не собирались реагировать на подачки или подколы, поэтому прошлось магам отстать от пленных. Но в то же время излишняя болтливость юных элементалей помогла нашим героям узнать важную информацию — ведьмаку Эррору был объявлен ультиматум, в условиях которого было сказано, чтобы тот явился на суд и ответил за свои грехи, иначе его подопечных ждёт смерть. От такого мурашки проходились по костям. И поэтому, решив, что терять больше нечего, Даст стал планировать план побега, хотя бы для них двоих с Папайрусом, потому что замков на каменных прутьях не было, а Найтмер и Хоррор через них не пролезли бы.        И вот, представился хороший момент — нынешняя группа элементалей ненадолго покинула тюремный тоннель, собираясь поменяться с другой. И, воспользовавшись шансом, оборотень превратился в лиса и чудом пролез через прутья, сразу же подбегая к клетке брата и начиная поскуливать, зовя его за собой. Папс сразу же подскочил на ноги и, также обернувшись лисом, вылез к Дасту, слегка погладив того лапой. Правда, младший оборотень с беспокойством наблюдал за болотным монстром и вампиром, которых придётся оставить здесь.        — Не беспокойтесь о нас. — Заверил Найтмер. — Перед лицом прихода ведьмака, они нам ничего не сделают. — Он сам не был в этом уверен, но хотел верить, что так и будет. Даст, махнув мордой болотному монстру, подошёл к другой клетке, грустно посмотрев на своего товарища, опустив хвост, словно прося прощения, что оставляет его здесь. Но в ответ Хоррор погладил его по голове и с улыбкой сказал одно слово:        — Иди. — Оборотень, лизнув ладонь вампира, так и сделал, устремляясь к дверям вместе с братом. Но стоило им выйти наружу, как их тотчас заметили. Элементали никуда не ушли, и сразу же обнаружили двух лисиц, что пытались убежать. Вслед оборотням полетели огненные шары, которые чудом не подпаливали чужую шкуру. Но, как ни старались братья, они вряд ли могли куда-то далеко убежать, когда даже не знали, куда именно. Поэтому, расставив приоритеты за мгновение, Даст рыкнул своему брату, а сам затормозил и обернулся к преследовавшим магам лицом, оборачиваясь в полускелета-полузверя.        Он кинулся на первого подбежавшего элементаля, вцепляясь ему в лицо и вырывая из губы металлическое колечко, поваливая на пол. Тотчас на оборотня набросились с других сторон, и один маг поджарил ему хвост. Даст подскочил, заскулив от боли, и его сразу же мощный ударом по рёбрам отправили на спину. Корсак попытался встать и снова броситься биться, но тут один из элементалей ударил его со всей силы по рёбрам огненным хлыстом.        Оборотень заорал от боли, ощутив, как сломалась пара костей и треснула грудина. А тут на эту рану ещё и встали ногой. Боль взорвалась белой вспышкой в голове у Даста, он выплюнул свою кровь, задыхаясь в агонии. Через секунды две маг убрал ногу, но лишь для того, чтобы оборотня перевернули на землю и вдавили сломанными ребрами в пол, поднимая его лицо, чтобы он смотрел вдаль. В угол, где в ужасе застыл Папайрус.        — Ты, оборотень. — Элементаль огня, что сейчас держал Даста, указал хлыстом на младшего. — Если ты не хочешь, чтобы прямо сейчас твой брат стал кучкой праха, подойди немедленно.        — Нет, Папс! — Забился в хватке Даст, хрипя и отплёвываясь от крови. — Уходи! Спасайся! — Рёбра снова прижали к полу, хрустнуло ещё одно, опять доводя корсака до крика. Папайрус какое-то время в нерешительности стоял на месте, но потом сам подошёл к магам, склоняя морду. Как бы ни дорога ему была свобода, он не оставит своего брата.        — Что здесь происходит? — Из того угла, куда недавно собирался бежать младший оборотень, вышел ещё один элементаль, прекрасно знакомый и нашим героям — Дрим. Маги огня сразу же оставили лисов, беря их под руки и унося в клетки.        — Да так, провальная попытка побега. Эта поганая лисица испортила мне лицо. — Элементаль, которому выдрали кольцо из губы, сейчас гневно смотрел в сторону Даста. Дрим, кивнув в знак того, что всё понял, выдохнул и попросил:        — Посадите братьев вместе. — А на непонимающие вопли пояснил. — Иначе старший погибнет, если его брат не окажет ему помощь. В данной ситуации оборотни больше не посмеют убегать. К тому же, они нужны нам живыми для встречи с ведьмаком, не забывайте. — Элементаль песков ушёл, оставив огненных заканчивать решать их проблемы самостоятельно.        Уже в камере, когда обоих братьев туда занесли, Папайрус сразу же обратился в скелета, подхватывая Даста и аккуратно садясь на пол, дрожащими руками проводя в воздухе над жуткой, несомненно для обычных людей смертельной, травмой.        — Сорян, Папс… — Корсак криво усмехнулся, пока кровь текла по его подбородку. — Я подвёл нас с этим планом побега…        — Главное, что ты в порядке, Даст. Великий Папайрус совсем на тебя не сердится. Эта попытка убежать с самого начала не обещала ничего хорошего… — Младший оборотень попытался что-то сделать с раной, пока Даст был в отрубе. Хоррор следил за братьями из-за прутьев, кидая им тряпки для заматывания и бандажа. Правда, это была лишь одежда убитого вампиром мужчины, но всё равно тот пытался помочь своим друзьям так, как мог. Найтмер же не мог сделать вообще ничего, и это пугало его больше всего остального, что они успели пережить в плену у элементалей. Кросс был неизвестно где, Даст получил огромный урон, Хоррору травму моральную, а Папайрус находится на самом дне, видя, как покалечен его брат.        И никто из них не знает, что делать, и выживут ли они до того момента, когда придёт ведьмак.                      Эррор как раз закончил с эвакуацией одной небольшой группы оборотней-лисов, когда перед ним неожиданно поднялась волна осенних листьев. Ведьмак слегка приподнял брови, сразу поняв, что это ненормальное явление. Вскоре листья сформировали расплывчатые очертания, скорее всего, элементаля воздуха — только такие могли так легко манипулировать воздушной средой вокруг себя.        — Ведьмак. — Кривой рот слегка изогнулся, а звук прозвучал как эхо. Эррор скрестил руки на груди и презрительно фыркнул. Конечно, поблизости этот элементаль находиться не может, опасается за свою жизнь. Однако он понимал — какие бы новости ему не собирается преподнести этот маг, они ему точно не понравятся. — Приказом моего Совета, мы даём тебе три дня на то, чтобы ты пришёл на суд, где будешь осуждён за противоправные действия по отношению к нашей расе.        — И поэтому вы говорите со мной посредством листиков, а не лично? — Усмехнулся Эррор. — ‘Звиняй, но я не заинтересован. — Он махнул рукой, собираясь испарить это недоразумение, но лиственная фигура быстро отлетела прочь. Ведьмак мог точно сказать, что говорящий с другой стороны боится его, и это даже подогревало его гордыню. Но тут огонь этого подогрева резко вырубился.        — Если ты не послушаешь нас, то тогда твоих пятерых шавок ждёт смерть! Огненные элементали хорошо позаботятся о них в их последние минуты жизни! — Сбросил маску дружелюбия невидимый элементаль. Эррор замер, впервые надеясь, что ослышался.        — Каких ещё пятерых шавок, ты, трусливое и жалкое отрепье?        — Двое оборотней, вампирёныш, болотное чудище и призрак! — Больше ничего лиственная фигура не сказала, потому что ведьмак щёлкнул пальцами и поджёг все листья разом, испаряя подобие элементаля. Внутри него всё горело от ярости и досады. Он знал, о ком шла речь — как раз о тех, кому он верил, что они исполнят его приказ. Что ж, ему стоило понять ещё тогда, что идея Даста не приведёт ни к чему хорошему, а настоять, и, возможно, силой затолкать их в параллельный мир. Ну, что ж, иного варианта уже нет, его подопечные уже попались, и, если Эррор не придёт на этот грёбанный суд, то они погибнут в лапах огненных элементалей, что известны своей жестокостью.        Вообще, ради спасения целой расы иногда не жалко пожертвовать каким-то количеством из неё, но это условие сейчас ведьмаку не подходило. Ему было бы плевать, если бы вместо Даста, Папайруса, Хоррора, Кросса и Найтмера был бы кто-то другой, из других кланов оборотней или выходец другой расы. Жертвовать своими подопечными, зная, что после этого весь клан обует горе и злоба на него, ведьмака, было не в стиле Эррора, хотя иногда он мог признать свою жестокость. Видимо, выбора тут особо и не было, но пока у него есть ещё три дня — подготовить план отступления, если что.        В назначенный день ведьмаку прилетел по воздуху листочек, на котором было выжжено требование явиться в пещеру, откуда забрали его подопечных. Эррор так и сделал, оказавшись внутри ненужного магического поля, которое он быстро снял, после осмотрев убежище, дабы убедиться, что там действительно никого не было. Вскоре за ним прибыла целая группа элементалей воздуха, отчего ведьмаку даже стало смешно на мгновение — его так боятся, что не могут оставить наедине с каким-либо магом. Собственно, не зря.        Эррора, когда тот подошёл, подняли в воздух, а потом приготовились оглушить так же, как и наших пятерых героев ранее, но ведьмак раздражённо отмахнулся.        — Мне совершенно не интересны ваши замки и тайные пути. Можете мне поверить, я не собираюсь ими пользоваться. — Элементалям пришлось остановиться в применении магии, и они направились к нужному месту, пока ведьмак, привалившись спиной к невидимой воздушной стенке, зевал и смотрел только на небо.        Спустя время группа и их пленник оказалась на месте. Это был красивейший храм, что сочетал в себе элементы основных четырёх стихий: его задняя часть была выточена в вулкане, передняя представляла слияние всех даров природы — земли, травы, деревьев и песка. В низине храма текла горная река, под которой находились подземные жилища элементалей воды, а над жерлом вулкана парили в воздухе платформы для элементалей воздуха. Это было одно из немногих таких грандиозных сооружений на всей земле, но на данный момент никто не присматривался к этой красоте.        Группа опустилась на землю у входа внутрь. К ним тотчас подошло ещё несколько магов, судя по всему земли. Один из них, с пепельными волосами, протянул было к Эррору каменные наручники, но тот пронзил того взглядом, полным отвращения.        — Мальчик, не стоит. У меня есть собственные руки и ноги, дойду сам. — Элементаль камня подавился своими проклятьями в чужой адрес, но тем не менее, стараясь сдерживать в себе гнев, повёл ведьмака по длинному коридору в зал суда, где уже собрались некоторые маги из Совета, дабы провести процесс.        Все пришли в огромную залу, которая была будто перенесена в современный мир из Древнего Египта, что невольно вывело Эррора на мутные воспоминания о прошлой жизни. На всех четырёх стенах были изображены четыре фигуры, которые управляли определённой стихией. Потолок поддерживали несколько колонн, где также были вырезаны фрески с элементалями других сил вроде музыки, электричества и так далее. В центре помещения была одинокая стойка, к которой ведьмак и подошёл, оглядываясь на заполняющиеся зрительские ряды — их тут было примерно столько, сколько в Римском Колизее. За высоким столом прямо перед Эррором вскоре появились его главные судьи, а именно те важные шишки из Совета. Призвав всех зрителей к тишине, суд официально начался.        У элементалей было перед осуждением принято выслушивать мнения собратьев по главному вопросу — какое наказание они предпочитают для заключённого и почему. Не все рискнули высказаться против ведьмака, но одним из главных обвинителей был Дрим, который сидел в первых рядах, гневно смотря на Эррора. Элементаль песков вывел полноценный монолог Чацкого, рассказывая, что натворил ведьмак, теперь просто обязанный получить самое жестокое наказание за все свои действия. Пока все высказывались насчёт него, сам Эррор просто улыбался себе в ладонь, иногда посмеиваясь. Частица Бога в его душе заставляла чувствовать себя неприкосновенным, неприкасаемым.        Наконец, долгое время позже, все слова были высказаны, и Совет обратился к самому ведьмаку, спрашивая, есть ли у него самого что сказать, пока приговор не будет приведён в исполнение. Тот пожал плечами, но впервые за все эти часы принял серьёзный вид.        — Мне, честно, всё равно, что вы будете делать со мной. Ваше право, раз это так необходимо. Но перед тем, как бы огласите ваше решение, я обязан увидеть моих подопечных и отправить их куда-нибудь подальше отсюда. Поэтому я жду, когда их ко мне приведут. — Эррор сложил руки на груди, выглядя абсолютным победителем. Члены Совета переглянулись между собой, но признали, что не могут отказать ведьмаку в его последней просьбе. Поэтому один из судей послал пару элементалей привести сюда пленников.        Но не успели посланные маги выйти в коридор, как в зал вбежали несколько огненных элементалей, что охраняли тюрьмы.        — Никого из пленников нет на месте! — Внутри помещения воцарилась мёртвая тишина, которая вскоре прорезалась хохотом Эррора. Он, стирая с кончиков глаз слезинки, даже с какой-то долей жалости посмотрел на Совет перед собой.        — Надо же, вас, таких умных и сильных, провела кучка моих подопечных. И, кажется, вам больше нечем со мной торговаться. Последнее слово? — И ведьмак вытянул из глаз нити, уже собираясь замахнуться ими, как вдруг…        — У меня есть несколько. — Голос точно не принадлежал кому-то из тех, кто был в помещении. Взгляды всех устремились к двери, к коридору, словно поглощённому тьмой. Оттуда раздался лёгкий шелест, а затем в зал мягко вошёл некто в плаще с капюшоном, с большими чёрными крыльями, меж которых была длинная коса. Коса самой Смерти.        — Рипер?! — Выдохнул в изумлении Эррор, узнавая своего создателя. Элементали, поняв, что перед ними Бог Смерти, притихли и почтительно склонились перед высшим мира сего, в том числе и члены Совета. Рипер лишь повёл рукой, прося прекратить это всё.        — Здравствуй, Эррор. Не против, если я выскажусь? — Ведьмак лишь убрал нити обратно, впервые склонив голову перед кем-то. — Спасибо. Моя речь имеет отношение и к вам, многоуважаемые элементали, поэтому я прошу вас прислушаться ко мне. Итак, на самом деле все мы знаем и понимаем, что создание параллельного мира — не наказуемо. Особенно если этот мир своим существованием не портит законы мироздания и не создан для того, чтобы мучить и пытать там невинных существ. Так что ваши претензии к Эррору были лишь формальностью, не так ли, Совет? Вы просто хотели убедиться, что ведьмак не натворил ничего такого, и поэтому вы были решительно настроены получить от него ответы. Но вам стоило догадаться, что он не будет вас слушать. Было гораздо проще добыть информацию самим, а не посылать кого-то из ваших собратьев на верный риск. Поэтому, отчасти, на тропу войны первыми вступили вы. — И только ведьмак смело подумал, что Рипер пришёл сюда его защитить, как тут…        — Но Эррор переступил эту черту. Он по-настоящему нарушил ваш закон, убив невинного элементаля джунглей. А потом, пытаясь погубить ещё одного мага, убил простого русала, который всего лишь оказался не в том месте и не в то время. Он начал нападать без причины. Позволил своим подопечным остаться при таком выборе, при котором они оказались у вас в плену. Я не говорю, что раса элементалей поступила правильно, беря заложников и частично травмируя их… Но я настаиваю на том, чтобы ведьмак понёс заслуженное наказание за те поступки, что совершил. У вас есть на это моё официальное разрешение. — И Рипер развернулся, собираясь уходить.        — К-какого чёрта, Рипер?! — Взвился Эррор, чьи глаза налились злобой. — Я думал, ты всегда будешь на моей стороне! — Бог Смерти тяжело вздохнул, а потом повернулся к ведьмаку, смотря на него пустым и осуждающим взглядом.        — Я обещал всегда быть на стороне Гено. А ты Гено, Эррор. — И Рипер покинул помещение, оставляя всех со своими мыслями. Однако многие элементали и Совет быстро пришли в себя. Судьи вынесли решение о том, что ведьмак приговаривается к высшей мере наказания — к казни в вулкане. Тотчас к осуждённому со всех сторон начали подходить маги, собираясь заключить его в клетку и доставить к месту проведения экзекуции.        Эррор тем временем смотрел в пол, не в силах поверить в то, что услышал. До этого момента он думал, что находится под крылом Бога, в полной безопасности. Но, как выяснилось, Рипер уже давно не видел в нём того человека, которого он хотел защищать. И мало того, что он признал это в самый неподходящий момент… он ещё и был согласен на казнь его бывшего подопечного, на которого в своё время угробил много сил и времени. А теперь бросил, как ненужную игрушку, в помойку. Ведьмак сжал кулаки, его взгляд помутнел, мысли перемешались. Теперь его ничто не волновало. Если Риперу он больше не нужен… Так и быть, он сам о себе позаботится.        В зале раздался крик, полный чистой ненависти. Эррор, схватившись за голову и почти вырывая себе клочья волос, выплескивал всю свою ярость, которая в нём накопилась. Его окутала чёрная дымка, из которой через мгновения выстрелил поток синих нитей, пронзая насквозь десятки элементалей и убивая их на месте. Черный скелет в стеклянных доспехах не щадил никого — он рвал на части магов любой стихии, разрубал их насквозь мечом, устранял магией. Очень скоро полы и стены зала окрасились в цвета крови другой расы. Те, кто пытался убежать или улететь, быстро оказывались пригвождёнными к стенам костями. Ведьмак выжил из ума, набрасываясь на любую жертву у себя на пути. Он убил не только простых элементалей, но даже членов Совета. Малому количеству удалось уцелеть, спрятавшись, или прошмыгнуть в двери, трубя тревогу в храме.        Когда ненависть оказалась выпущена, Эррор не сразу пришёл в себя. Щелчком пальцев убрав с себя кровавую броню, ведьмак осмотрелся. Перед ним были десятки тел, что он недавно прикончил. Этот вид невольно понравился ему, так что постепенно Эррор начал приходить в норму и ставить перед собой новую цель — скорее всего, из комнаты какое-то количество элементалей улизнуло, и наверняка сейчас они бросят все силы на то, чтобы остановить его, а затем продолжат охоту на его подопечных. Следовательно, стоило начать с того, как выбраться из этого храма и потом начать эвакуировать всех лисов в параллельный мир, попутно отыскав эту неуловимую пятёрку, которая каким-то образом смогла сбежать.        Ведьмак, отпихнув ногой срубленную голову Дрима по пути, вышел в коридор, сразу же замечая группу огненных элементалей вдалеке. Маниакальная улыбка появилась на лице Эррора. Теперь он сам за себя… А значит, никто не сможет его остановить.                      Ещё за три дня до этого суда пятеро пленников успело натерпеться, а большая часть из них поняла, что тогда оборотни-птицы обошлись с ними ещё более-менее по-человечески (так бы сказал человек). Папайрус почти ничего не смог сделать с травмой Даста, ему удалось только перемотать её, ухаживая за братом, пока тот был в отвратительном состоянии. Пленников, за исключением случая с Хоррором, не кормили, поэтому тот же вампир давно разделил труп убитого человека на части, выкинув их братьям. Младший оставил себе лишь малую часть из этого, большую отдавая старшему, дабы его организм хоть как-то начал залечивать повреждение.        Группа огненных элементалей всё так же следила за ними, но теперь редко говорила о каких-то важных темах. Чаще они просто измывались над пленниками из-за решёток. Папайрусу приходилось каждый раз рычать на них, когда маги смеялись над раной Даста и желали тому скорейшей смерти. Найтмер также не избежал насмешек из-за своей невозможности двигаться, ведь векторы были пронзены корнями деревьев и держали болотного монстра в узде. Однако тот всегда отстаивал себя словесно, иногда доводя элементалей до белого каления и тем самым добывая из их уст крупицы ценной информации — так Найтмер однажды узнал, что ведьмак согласился прийти на суд, и сам суд будет уже через день.        Но больше всего доставалось бедняге Хоррору, над которым маги издевались больше всего, словно вампир действительно являлся цирковым животным. Элементали шутили над голодным состоянием Хоррора, предлагали ему отдать своих друзей на растерзание за новую порцию кровавой еды. В итоге вампир просто забился в угол, каждый раз с началом насмешек с головой заматываясь в плащ и желая превратиться в летучую мышь, чтобы улететь отсюда. Но увы, таким навыком владели лишь кровососы, прожившие как минимум двести лет. Остальная троица пыталась заставить элементалей прекратить, но в тюрьмах этой расы их слова ничего не значили, а они сами были пустым местом. Поэтому никто их не слушал, а словесные издевательства продолжались.        Но вот наступил тот день, когда в храме, и в тюрьме заодно, началось всеобщее оживление — готовились принимать ведьмака. Даст к этому моменту немного восстановился, но рана совершенно не зажила — повреждения, полученные от элементалей, были непостижимы для регенерации оборотней. Только Эррор мог как-то помочь корсаку, но пока никто из пятёрки не мог встретиться с ним.        Да и сама возможность встречи скоро стала ставиться под сомнение. Когда Найтмер снова довёл до бешенства одного из подшучивающих над ним магов, тот заявил, что, едва ведьмак прибудет в храм, пленников сразу же доставят в вулкан и скинут в магму, дабы Эррор не мог торговаться, да и сам следом отправился бы за своими «дражайшими подопечными». Такие слова не могли не напугать, сама жизнь всех пятерых стала висеть на волоске. Элементали огня уже вслух описывали друг другу, как будут мучать заложников перед гибелью, когда ненадолго покинули тюремный коридор, дабы снова поменяться местами с другими магами.        Оборотни и вампир остались сидеть тихо. Хоррор сжимал края плаща и покачивался из стороны в сторону, ожидая, когда за ним придут, а братья лисы обнимались в свои, скорее всего, последние мгновения. Лишь Найтмер усиленно думал над тем, как вытащить их отсюда. Ведьмак не сможет, он даже не знает, где их клетки (про аметист все как-то забыли в такой-то ситуации). Они сами ничего сделать против элементалей не сумеют. Звёздный ветер…        В голове щёлкнуло. Болотный монстр сразу же вспомнил не только Оутера, но и его настораживающего дружка — Всадника без головы. Что там первый говорил про коня Киллера? «Демон, который приходит, когда называют его имя»? Что ж, хорошо, что Найтмер запомнил это самое имя. И, видимо, не зря. Когда больше ничего не помогает, самое время обратиться за помощью к дьяволу.        — Чара. — Произнёс болотный монстр в тишине, в глубине души думая, что ничего не сработает. Однако…        Неожиданно в коридоре тюрьмы послышался цокот копыт. Те, кто мог двигаться, а именно Папайрус и Хоррор, бросились к прутьям, выглядывая в коридор и надеясь, что это не элементали привели кентавров. Но нет — в коридоре стоял именно Всадник без головы.        — Ого, а у вас тут действительно убийственное положение, хех. Если позволите… — Киллер повернул Чару к клетке вампира, и конь просто прошёл сквозь прутья, как раскалённый нож через масло. Всадник махнул рукой на место позади себя. — Запрыгивай. — Хоррору не надо было повторять дважды. Усадив вампира, Киллер через стену прошёл к Найтмеру. — Здаров, болотный монстр. Вызывал?        — Надеялся, что не явишься. — Съязвил тот, на самом деле ликуя. Демонический конь, заметив, что Найтмер прикован, подошёл к корням деревьев и ударил по ним копытами. Те коротко вспыхнули и осыпались на землю мёртвой шелухой, позволив болотному монстру также сесть на спину лошади — было такое ощущение, будто круп животного стал только больше. Наконец ко всем присоединились и Папайрус с Дастом — корсак тотчас вцепился в вампира, на что Хоррор стал поглаживать его череп и просить лечь спокойнее, дабы не тревожить рану. Им ведь ещё нужно было рассказать до сих пор находящемуся в шоке младшему оборотню о том, кто такой Всадник без головы и как они познакомились.        — Все сидят нормально? — Уточнил Киллер, хотя и так всё видел, даже не имея черепа. Получив положительный ответ, он дёрнул поводьями и пнул коня по бокам. — Тогда вперёд! — Чара громко заржал и галопом кинулся сквозь двери, постепенно поднимаясь в небо. Только тогда, когда храм элементалей начал отдаляться, Найтмер в ужасе вспомнил о призраке.        — Подождите, а как же Кросс?!        — Я уже тут, Найт! — Болотный монстр так резко повернул голову назад, что чуть не сломал шейные позвонки. За его векторы и вправду держался призрак, ярко улыбаясь. Всадник проскочил прямо мимо его клетки, позволив тому ухватиться за Найтмера и убежать.        — Кросс! — Болотный монстр попытался обнять призрака, но его руки просто прошли сквозь, ведь пока ещё было только начало вечера, соответственно Кросс не мог принять твёрдое состояние, да и в полёте над землей это было просто опасно. Благо Киллер скакал только по областям тени и облаков, дабы вампир не получил ожоги. Тем не менее, призрак был очень рад видеть всех его друзей, сердечно их поприветствовав и получив такую же долю радости от остальных.        Кросс рассказал, что три дня назад обнаружил себя в воздушной клетке над жерлом вулкана, видя за невидимыми прутьями очень красивый храм. За ними — да, в плену был не только наш знакомый, но и четверо других привидений, которые составляли Кроссу компанию — присматривал один элементаль воздуха, очень молчаливый и холодный, как стенки клетки. В тот момент, когда Всадник скакал мимо, маг спал, поэтому призрак и смог исчезнуть незамеченным. Заодно, может быть, на ноге утащив других четырёх пленников.        — Простите, что из-за меня мы все попали в плен… — Под конец склонил череп Кросс. По сути, именно мысли о том, что он был главной причиной захвата его друзей в заложники, терзали его больше мыслей о возможной смерти.        — Ты не виноват, Кросс. — Вдруг сказал Хоррор, держа руку на лбу урчащего от удовольствия Даста. — Это ведь мы все решили, что нам ничего не угрожает снаружи, и поэтому решили покинуть пещеру. Ты просто хотел помочь нам, как мог. Всё в порядке, не терзай себя из-за этого, как я когда-то, когда выбрал неверный путь.        — Тем более, что сейчас мы все на свободе, и нас везёт куда бы то ни было загадочная безголовая фигура! — Заявил Папайрус, поднимая палец вверх под смешок его старшего брата. — И я надеюсь, что мне потом о нём расскажут, когда мы будем на месте.        — Непременно, Папс. — Кивнул оборотень-старший. Найтмер же призраку только улыбнулся, протягивая тому руку и стараясь погладить чужой череп. Кросс также попытался ухватиться за ладонь болотного монстра. Часть тяжёлого груза спала с плеч, будто её и не было. Как хорошо, что друзья простили его. И как хорошо, что всё обошлось.        Через какое-то время Киллер прискакал к нужному месту — к очередному заброшенному храму, что хотя бы был больше той старой церквушки, где четверка впервые его повстречала. Разместившись внутри, первым делом Даст и Хоррор рассказали Папайрусу о Всаднике и об их знакомстве, потому что в полёте, когда свист ветра закладывает несуществующие уши, было сложно что-то донести до младшего оборотня. Когда же длинный рассказ корсака и вампира кончился, пришла очередь Киллера получать объяснения.        — Надеюсь, вы не против поведать мне о том, как вы умудрились попасть в плен к элементалям? — Кросс, Найтмер, Даст и Хоррор с Папсом стали рассказывать друг за другом, начиная с того момента, как вампир и оборотень-старший нашли покалеченного собрата последнего в лесу, и заканчивая тем, что их поймала в ловушку элементаль воздуха. Опустили факт того, что заманили их призраком, и за это Кросс был им всем благодарен — до сих пор на призрачной душе, пусть его и простили, было паршиво от того, что их поймали именно из-за его неосторожности. К счастью, они хотя бы все живы и в безопасности, пока рядом с ними демон. Весь разговор продлился до самой ночи, но пока что Звёздный ветер не появился, хотя Всадник это обещал, да и Эррор что-то не показывался. Поэтому Киллер предложил. — Давайте тогда превратим эту ночь в ночь историй. У меня есть много рассказов о том, как я ловил своих жертв.        — Или, может, нам нужно послушать что-нибудь другое. — Вдруг заявил Найтмер, рядом с которым, прижавшись к нему плечом, сидел Кросс. Всадник невидимым лицом скривился от слов болотного монстра, но тем не менее сказал.        — Тогда на мою радиостанцию принимаются заказы, пожалуйста, выберите нужную композицию. — Прозвучало это полным чёрного сарказма. Найтмера такое не покоробило, поэтому он без промедления указал на Чару.        — Я думаю, все мы хотим знать, как ты познакомился с этим демоном и каким образом сам стал безголовым. — Киллер впервые за всё то время, что наши герои его знали, замолчал по причине того, что не желал о таком рассказывать. Но болотного монстра поддержал призрак, также интересуясь прошлым Всадника, а затем и Хоррор, и оборотни подключились… Видимо, впервые предложение Киллера привело диалог в нежелательное для него русло. Но да ладно. Эта история была из далёкого прошлого, и почти забылась. Наверное, и не будет особо неприятно вспоминать её заново.        — Что ж, хорошо. — Всадник уселся на старую скрипучую деревянную скамью перед своим конём, а затем начал рассказ — неспеша и в полголоса. — Начало моего становления Всадником без головы начинается на Диком Западе, который тогда называли Новым Светом. Многие знаменитые и богатые люди переезжали туда, дабы получить ещё больше влияния и богатства. А кто-то ехал туда для того, чтобы отдалиться от суеты и грязи столиц Европы. С одной такой семьей я и мой младший брат и познакомились в тот жаркий день в пустынной прерии, встретив их караван у оазиса. Если бы я знал, что будет, предложи я им свою помощь, я бы, наверное… всё равно помог бы им. Именно эта семья так круто изменила мою жизнь.

***

       — Ох, ну что за беспорядок… — Азгор Дриммур, глава богатого семейства Дриммуров, остановил своих лошадей, что везли повозку с остальными членами его семьи, и осмотрелся. Вокруг его и его караван, состоящий из рабов и повозок с вещами из их старого поместья в Англии, окружала одна пустыня — одинаковые песчаные холмы и палящее солнце, от которого его дети спрятались под полог.        — Видимо, мы безнадёжно заблудились, дорогой. — Сидящая рядом монстриха по имени Ториэль, что являлась супругой Азгора, беспокойно огляделась, смотря, как их рабы пытаются спрятаться в тени, однако им не даёт стоящее в зените Солнце. — Наши люди и монстры так долго не протянут. Нужно найти хоть какое-то место с тенью или водой. А что до нашего поместья… ну, будь что будет, главное выбраться из этой пустыни.        Азгор согласился со словами своей жены, веля каравану неспеша следовать за ними. Ещё какое-то время они продолжали блуждать по пустыне, до тех пор, пока не наткнулись на небольшой оазис, окружённый несколькими пальмами. Некоторые рабы отстегнули от повозок лошадей и повели их к воде, а оставшиеся вытащили из повозок бочки и начали наполнять их питьевой водой, пока семья Дриммуров и их дети отдыхали под тенью пальм. Повезло найти здесь оазис, однако это лишь полпобеды, ведь до самого нового дома господа так и не добрались и неизвестно, доберутся ли. Они не знали этих мест, у них не было чёткой карты… оставалось только сидеть и ждать какой-либо помощи. Вполне возможно, кто-то да появится возле оазиса.        Время шло, и Солнце начало склоняться к западу — скоро стемнеет, и тогда у всего каравана Дриммуров будут большие шансы замёрзнуть или навсегда остаться в этой пустыне. Старший сын семьи, Азриель, предпринимал попытки найти путь, но по просьбам родителей не мог далеко уехать, дабы самому не потеряться. Двое других детей до сих пор сидели в повозке, куда их личная семейная служанка, монстр-кролик Лаванда, носила воду. Рабы уже устали, лошади заснули у воды, а в воздухе холодало. Неужели действительно никто не появится…?        Вдруг на горизонте появилось небольшое пыльное облако, которое стремительно приближалось к стороне оазиса. Глава семейства Дриммуров, забеспокоившись, послал нескольких из умеющих скакать рабов навстречу, дабы разведать является ли это пыльным смерчем или сюда кто-то приближается. Однако не успели люди отъехать на достаточное расстояние, как в нескольких метрах от оазиса появились две фигуры на мустангах. Они неслись галопом, то и дело обгоняя друг друга. Можно было услышать в отдалении их крики друг другу.        — И это твоя максимальная скорость, Крукс?! Да ты стареешь, приятель! — Наездник, который чаще всего оказывался впереди, лихо повернул вбок своего гнедого коня, одной рукой держа на своей голове широкополую шляпу и второй рукой ведя своего скакуна вперёд. Второй скачущий, чей чёрный шарф развевался мощными потоками ветра, лишь рассмеялся.        — Нье-ха-ха, брат, стареешь тут только ты! Держи шляпу крепче! — Он ускорился и максимально близко подобрался на своём рыжем коне ко второму наезднику, протягивая руку и в полёте сдергивая с него головной убор, оголяя чужой голый череп. Таким темпом, подшучивая друг над другом, два брата приблизились к оазису, затормозив только в тот момент, когда увидели, что у воды и под пальмами находятся люди, монстры и повозки. Наездник более низкого роста спрыгнул с гнедого коня и, отобрав у более высокого свою шляпу, приблизился к группе стоящих ближе всего к нему людей и монстров.        — Надо же, обычно в такие часы у нашего оазиса никого нет. — Усмехнулся скелемонстр, делая лёгкий поклон и лихо надевая на череп головной убор. — Кто такие и что тут делаете?        — Мы слуги господина Дриммура. — Ответил один из людей, собираясь в ответ поклониться незнакомцу, но тот помахал рукой, прося этого не делать.        — Излишние формальности, приятель. Не стоит. Лучше покажи, где этот ваш господин Дриммур, дабы он объяснил мне, почему вы здесь. — Когда же один и рабов вызвался проводить скелета, тот подозвал к себе своего брата, а затем, взяв за уздечки коней, монстры последовали за провожавшим их человеком к той пальме, под которой их уже ожидали Азгор и Ториэль.        — Здравствуйте, молодые монстры. — Госпожа Дриммур пожала обоим руки. — Приятно увидеть ещё кого-то в этой пустыне. Вы можете рассказать нам, кто вы и откуда?        — Этот вопрос изначально был задан мной. — Произнёс обладатель гнедого коня. — Но, думаю, я могу ответить на него. Этот оазис — наше с братом Круксом место отдыха. Я нашёл его во время одной из своих поездок. А меня можете звать Киллер. — И скелет обворожительно улыбнулся. Правда, это не совсем помогло, ведь Ториэль и Азгор сразу же напряглись, услышав подобное имя. Для того, чтобы избежать неприятной стычки и недопониманий, в дело вмешался брат Киллера.        — Не переживайте, господа, Киллер — это лишь кличка моего брата, он совершенно не олицетворяет её, он же просто ковбой, а я — обычный рядовой мустангер. Вам нечего бояться. — И он легко поклонился господам, прижав одну из рук к области рёбер, скрытых за рубашкой и чёрным сюртуком. Это немного облегчило отношение к ним Азгора и Ториэль, но не изменило его полностью. Это в Новом Свете слово «ковбой» являлось чем-то выдающимся, но в Старом у него было одно главное значение — бандит. А бандитов богатым и состоятельным стоит опасаться, каким бы очаровательными и смешными они ни были. — Так что вы делаете тут, на оазисе? — Спросил Крукс.        — Мы с семьей и нашими рабами немного заплутали. — Признался Азгор. — Мы ищем наше новое поместье, но совершенно не можем разобраться с этой картой, которую нам выдали, когда мы прибыли в порт много дней назад. — Он протянул братьям потрёпанный лист, в который они сразу же уставились, про себя что-то обговаривая и периодически переругиваясь по мелочи. Чуть позже, когда они всё разобрали, Киллер заявил.        — Думаю, мы знаем, куда вам нужно. Обычно таких путников мы просто направляем, словесно, но вас, пожалуй, мы можем проводить до того места, откуда вы сможете доехать самостоятельно. Держитесь за моим братом — я буду разведывать далее по пути. — Он подпрыгнул и одним движением взобрался на спину коня, пришпоривая его и уносясь вперёд, оставляя одну пыль за собой. Крукс же подождал, когда все рабы будут собраны, а повозки запряжены, и только потом рысью поскакал по свежим следам брата. Иногда Киллер продолжал появляться впереди и периодически обходил караван сзади, проверяя, не отстал ли кто и нет ли за ними какого-нибудь хвоста. Таким образом путники добрались до места назначения, до холма, откуда в закатных лучах Солнца было видно долину, где и стояло поместье Дриммуров.        — Ну вот мы и приехали. — Довольно объявил Киллер, подходя к повозке господ и указывая им рукой туда, куда нужно ехать. — Теперь вы просто должны спуститься в долину и ещё до захода Солнца вы окажетесь дома. Ну а теперь — позвольте нам с братом откланяться, нам пора. Поскакали, Крукс! — И, вскочив на коня, Киллер, размахивая в воздухе шляпой, ринулся галопом в пустыню. Его брат только и успел попрощаться с Дриммурами, пытаясь поспеть за ковбоем. Эти двое до самого конца поездки и не подозревали, что из-под полога повозки господ за ними давно наблюдала пара любопытных и сверкающих голубых глаз.        — Я никогда раньше не встречала таких интересных монстров… — Проговорила молодая девушка, задёргивая полог, когда Киллер и Крукс скрылись в пыли.        — Неудивительно. Популяция монстров-скелетов довольно малочисленная, да и их почти не было на нашей родине. Может, в будущем их станет больше, но не сейчас. — Сказал родной брат девушки, прикрывая свои глаза за длинной каштановой чёлкой. Ториэль никогда не понимала, зачем он это делает, хотя у него были чудесные карие глаза. Правда, с неестественным красноватым отливом.        — А я бы всё равно не доверял им так сильно. — Сложил руки на груди сын Азгора и Ториэль — Азриель, что был единственным их родным ребёнком, в то время как другие двое — приёмными. — Старшего из братьев зовут Киллер, и к тому же он — ковбой. А нас давно учили, что ковбоев необходимо опасаться, потому что кто знает, чем они промышляют на стороне и как именно.        — Да ладно тебе, Аззи. — Улыбнулась девушка, слегка погладив длинные уши своего названного брата. — В конце концов, если бы они попытались нас ограбить, то у папы всегда бы нашлись те, кто защитит нас. Но они не только нас не тронули, но ещё и привели сюда, хотя могли оставить нас у оазиса и уехать прочь. Так что, думаю, они заслуживают хоть немного доверия. Пойдём, Кристофер, поможем маме с папой. — И девушка, которую за руку поддерживал её старший брат, спрыгнула с повозки и поспешила за Ториэль и Азгором. Азриель ненадолго остался в повозке, лишь тихо сказав про себя.        — Тебе стоит меньше доверять незнакомцам, Франсис… — После чего и он откинул полог, предлагая служанке Лаванде помощь в разноске их вещей.        С того дня семейство Дриммуров начало обустраивать их поместье, постепенно осваиваясь на новом месте. Со временем в пустых комнатах появились вещи, еда и прочие мелочи, которые были нужны как господам, так и их рабам, о которых, впрочем, заботились очень даже неплохо по меркам многих рабовладельцев. Поместье ожило и перестало быть чужим. И периодически в нём появлялись гости.        В основном в особняк заезжали богатые люди и монстры, которые также поселились в Новом Свете, благодаря повышенной к этому моде, запасам золота, кофе и табака. Для таких гостей в поместье устраивали богатые приёмы, а дети Дриммуров приветствовали гостей и общались с ними. Многие приезжие, особенно мужчины, чаще всего заглядывались на Франсис Дриммур — девушка была в расцвете сил (семнадцатилетие в конце концов), с хорошими манерами, красавица, умница и прочее. В целом, отличная невеста на выданье, у которой было навалом предложений руки и сердца. Однако мысли девушки занимали только два монстра — тот лихой ковбой Киллер и его брат Крукс.        Мустангер часто заезжал в поместье, и раза два он даже преподнёс подарки Кристоферу и Франсис — двух скакунов: одну элегантную, белоснежную и немного своенравную кобылу, а второго пятнистого с длинной каштановой гривой. Оба человека с детства любили верховую езду и занимались ею всерьёз. Правда, они не всегда жили в семействе Дриммуров — их забрали из детского дома тогда, когда Кристоферу (ранее Крису) было около семи, в то время как его младшей сестрёнке Фриск — всего четыре. Изначально Ториэль и Азгор хотели забрать только девочку, но будущая Франсис устроила истерику и слёзы в пять ручьев, да и сам Крис объявил бунт, не желая отпускать сестру. Так что пришлось Дриммурам взять и будущего Кристофера, которого они вместе с его сестрой воспитали как надо, привив заодно любовь к лошадям и прогулкам на них. Однако в Новый Дом не удалось забрать коней из старого особняка в Англии, так что подарок Крукса был очень кстати.        После этого дара младшего из братьев стали зазывать в гости чаще, и Крукс приходил в любое время, когда был не занят своей работой. Он тренировал коней вместе с детьми Дриммуров, любезно беседовал по вечерам с главами семейства, хорошо относился к рабам и много чего рассказывал о своём старшем брате, который часто отсутствовал из-за своей «работы» ковбоем, разбираясь с делами разной сложности во всех частях этого континента. И пусть Крукс был прекрасным скелетом, которому удалось поладить даже с необщительным Крисом, Франсис интересовал не он. Интересовал её только Киллер.        Вскоре и сам наездник смог за долгие месяцы посетить поместье Дриммуров. Он оценил его, поболтал с Азгором и Ториэль, хорошо отобедал, — «поверьте, я такое мясо не ел уже лет триста, а от дорого вина только идиот отказывается, хех» — а затем решил направиться в путь. Однако его остановила Франсис, которая давно ждала возможности прокатиться с ковбоем.        — Госпожа Франсис. — Киллер склонил череп к земле. — Чем обязан вашему вниманию?        — Не нужно таких формальностей, Киллер. Просто Фриск для хороших знакомых. — Махнула рукой девушка, второй держа за поводья свою лошадь Лилианну, подаренную Круксом. — Я многое слышала о тебе от твоего брата и давно хочу узнать лично, насколько ты хороший наездник. — В глазницах скелета блеснул интерес с азартом.        — А вы уверены, что я вам по зубам, леди? — Франсис хохотнула, махом оказываясь на спине лошади.        — А вы уверены, что я вам? — И девушка стукнула по бокам кобылы, устремляясь вперёд по пустыне. Киллер, поперхнувшись пылью, рассмеялся и, запрыгнув на своего гнедого, устремился вперёд за Фриск.        Эти двое знатно погонялись друг за другом, постоянно оказываясь позади или далеко впереди. Они добрались прямо до того самого оазиса, где произошла их первая встреча. Там Франсис и наездник оставили лошадей, чтобы те смогли отдохнуть и выпить воды, а сами сели в тени пальм, разговаривая о том о сём, чаще всего о конях. Фриск, не сдерживаясь и не скрываясь за масками, рассказывала о своём прошлом, о любви к семье Дриммуров, о своих уроках и учёбе верховой езде, а также о многом другом. Киллер в основном лишь кивал и соглашался с девушкой, с интересом и вниманием прислушиваясь к её словам. Потом, когда лошади достаточно отдохнули, Франсис и ковбой отправились в обратный путь. Киллер оставил девушку где-то на подъездах к поместью и, поцеловав ей руку на прощание, галантно откланялся. Фриск только и осталось, что провожать монстра горящим взглядом. Интерес её к нему только возрос.        Поставив Лилианну в стойло и немного поиграв с другими конями, девушка зашла в дом, сразу на пороге сталкиваясь с недовольно выглядящим Азриелем.        — Франсис, где ты так долго была? — Спросил он.        — Я каталась на Лилианне вместе с Киллером. — Без утайки сообщила девушка, направляясь к себе в комнату, чтобы заменить костюм для скачек на белое платье для семейного ужина. Услышав, с кем была Фриск, Азриеля прошибли мурашки. Он устремился за девушкой и, схватив её за плечи, начал говорить.        — Франсис, ты ведь понимаешь, что тебе опасно встречаться с ним? Он — ковбой, да и имя у него красноречивое. Родители даже при рассказах Крукса ему не доверяют, да и я тоже, и тебе не советую. — В таком духе и с примерно похожими речами монстр шёл с Фриск до самых дверей её комнаты, где она вежливо поблагодарила брата за предостережения и вывела его за дверь, оставив одного в коридоре.        Азриель же хорошо знал свою сестру, и понимал, что, если этот всадник ещё появится, она сразу же побежит к нему навстречу и согласится на любую авантюру. Франсис с детства была очень решительной девушкой и поэтому никогда не останавливалась на полпути, и если ей понравился Киллер (в чём монстр был уверен, такими глазами Фриск ни на кого больше не смотрела) — то она горы свернёт, дабы оказаться с ним, не обращая внимание на других кандидатов. Эти же кандидаты не нравились и Азриелю по одной простой причине — он сам давно желал получить её руку и сердце, ведь нравилась ему его сестра ещё с детства. И проблем с замужеством никаких бы не было — он дождётся восемнадцатилетия девушки, легально и на законодательном уровне тоже будет всё в порядке, это ведь не брак, например, его отца с Фриск, да и сами Франсис и Азриель не являются кровными родственниками. Всё могло пройти успешно, но…        Но появился Киллер, и мисс Дриммур увлеклась им со всей присущей ей решимостью, забывая обо всём и желая как можно чаще его видеть. Из-за этого всадника планы Азриеля по женитьбе на приёмной сестре на глазах рушились. И это невольно выводило монстра из себя. Успокаивало только то, что Киллер редко появляется и, может быть, вскоре он перестанет приезжать вовсе?        Однако мечты сына Дриммуров не сбылись. Ковбой, напротив, стал приезжать даже чаще, чем раньше, видимо, в ответ увлёкшись Франсис. Они часто ездили на конях, и периодически к ним присоединялись Крукс и Кристофер, которого смог уговорить на это младший брат ковбоя. Отношения Фриск и Киллера развивались так стремительно, что вскоре про них узнали Азгор и Ториэль. Они уже не так сильно опасались ковбоя, но слухи о нём от богатых гостей беспокоили господ Дриммуров, так что они всё равно запретили девушке встречаться с ним.        Однако Франсис, набравшись решимости, продолжила встречи с Киллером. Она показала ему, как попасть на территорию поместья через скрытый лаз в каменной стене, который вёл в небольшой сад, где была удобная беседка для разговоров, скрытая от чужих глаз за деревьями. Встречались ковбой с девушкой вечерами, когда родители были дома, Крис в библиотеке, а Азриель — на поездках и проверках работы рабов. Время, когда они были вместе, пролетало незаметно, и они оба даже не заметили, когда стали ждать новой встречи друг с другом как свежий глоток воздуха. Сердце Фриск было окончательно покорено Киллером, и она была готова выйти за него даже не дожидаясь восемнадцати. И однажды девушка пригласила ковбоя в сад их поместья ярким днём, когда родители и Кристофер уехали в большой город на пару дней, оставив Азриеля и Франсис следить за рабами и домом.        — Здравствуй, принцесса. — Девушка рассмеялась, почувствовав, как щёки заливает счастливый румянец от прозвища, которое ей дал Киллер. Сам монстр зашёл в беседку, приподнимая шляпу и улыбаясь во все зубы. — Ты обычно зовёшь своего принца в более позднее время.        — Сегодня мне захотелось встретиться чуть раньше — дома практически никого нет из моей семьи. — Улыбнулась Фриск. — Какие у тебя есть новости за это утро? — Монстр и девушка продолжили разговор, не обращая внимания на окружение.        Азриель, закончив исполнять утренние обязанности, решил прогуляться по поместью вместе с сестрой, чего им давно не удавалось сделать. Однако в спальне Франсис не оказалось, ровно как и в любой комнате особняка. Монстр, покинув дом, стал искать девушку на улице, и в своих поисках пришёл к последнему месту — к саду. И каковы же были удивление и раздражение Азриеля, когда он заметил чёрную широкополую шляпу и услышал весёлый голос ковбоя и его сестры. Решив не выбираться из засады раньше времени, Дриммур скрылся за кустами, наблюдая за беседкой с ракурса, где было хорошо видно спину Киллера, но не лицо Фриск. Те двое мило болтали, раздражая монстра и будя в нём первобытную ревность, которую он старался подавить.        Все беседы ковбоя и мисс Дриммур были в основном о лошадях, семье девушки и о Круксе. Однако, как заметил Азриель, Франсис словно упорно избегала какой-то определённой темы, больше слушая, что было ей не совсем естественно. В итоге, эту неловкость девушки заметил и Киллер, аккуратно положив ей руку на плечо.        — Что случилось, принцесса? Ты обычно более решительна в наших совместных беседах.        — Ну, я… хотела признаться тебе кое в чём. — Фриск замялась, но вскоре, резко выпрямившись вперёд, воскликнула. — Я люблю вас, Киллер! — И она поцеловала скелета.        Точнее, так почудилось Азриелю с его ракурса. Монстр буквально ощутил, как сминает в кулаках листья дерева, за которое спрятался, горя яростью. Какой-то ковбой, который даже не старался, получил внимание такой девушки, её сердце и вполне реальное наследство семьи Дриммуров, в то время как Азриель, заботясь о Франсис с детства и делающий для неё всё, не получил ничего. Его променяли на какого-то бандита на лошади. Если бы было можно, монстр сейчас выбежал бы из-за дерева и сломал шею своему противнику, но он постарался сдержаться и выслушать, что будет дальше.        На самом же деле Киллер накрыл ладонью губы Фриск в нескольких сантиметрах от своего лица. Девушка, не почувствовав ожидаемого тепла, недоумённо и немного обиженно посмотрела на ковбоя, который покачал головой.        — Ты тоже симпатична мне, Франсис… Однако я не могу сейчас принять твои чувства. — Фриск и Азриель вздрогнули одновременно. Киллер, заметив, что девушка готова либо заплакать, либо убежать от разбившего ей сердце, поспешил объясниться. — Нет, ты красавица, у тебя чудесно всё, а твоим навыкам езды позавидует любой мужчина и ковбой. Но ты несовершеннолетняя, это раз, а во-вторых… Я уезжаю.        — Куда? — Прошептала Франсис, держа наездника за руку.        — В Великобританию. Разборки с дальними родственниками, которые давно не появлялись в моей жизни. Крукс останется здесь, последить за нашим небольшим хозяйством. А отъезжаю я через пару дней. — Немного помолчав, Киллер взял девушку за плечи и прислонил её голову к своей груди, поглаживая по коротким каштановым волосам. — Фриск, я могу ответить на твои чувства, но не сейчас. Однако я клянусь — когда я через год вернусь, и ты будешь согласна, я тотчас сделаю тебе предложение руки и сердца. Но в клятвах я плох и не люблю загадывать, поэтому тебе не обязательно ждать меня. Если кто-то ещё покорит твоё сердце, что возможно, то ты можешь быть с ним, я пойму. Ну а если даже через год мы будем любить друг друга — то, значит, это судьба.        — Я поняла, Киллер. — Франсис утёрла подступающие к глазам слёзы и улыбнулась, обняв скелета в ответ. — Я обещаю, что дождусь тебя. И удачи в твоей поездке. — После этого девушка отпустила ковбоя и убежала в дом, утирая глаза. Киллер, со вздохом проводив её глазами, вылез через лаз наружу и, судя по ржанию, ускакал на своём коне, оставив в палисаднике только одного Азриеля, который прошёл в беседку и сел в неё, задумываясь.        Естественно, Дриммура не могло не расстроить настроение Фриск, и он собирался чуть позже пойти к ней и позаботиться о том, чтобы девушка не печалилась, но в то же время… вряд ли отказ Киллера полностью избавил Франсис от её чувств к нему. Когда у неё не получалось в первый раз, она продолжала пытаться, и в сто первый раз у неё выходило идеально. Значит, и в случае с ковбоем она не остановится, пока не получит согласие. А это осложняет дело.        Киллер сказал, что уезжает, и Фриск точно будет его ждать, соответственно во время отсутствия и по приезду ковбоя Азриель вряд ли сможет попросить руку и сердце девушки — она мгновенно примет предложение скелета, едва тот снова приплывёт из Великобритании. Соответственно, у Дриммура есть только один шанс — убрать Киллера до момента его поездки, так, чтобы все подумали, будто он попал в передрягу с другими бандитами. Такие разборки постоянно происходили в этих прериях, и о них Азриель часто слышал в барах, которые посещал из интереса и осмотров территории вокруг поместья.        Однако, подумав об убийстве, Дриммур содрогнулся. Он никогда ни на кого не поднимал руку, да и что он сделает с опытным бандитом, который не только лучше катается на лошадях, но и наверняка имеет многолетний опыт в перестрелках и стычках? Такого можно застать только врасплох и только со спины, как бы по-крысиному это ни было. Но встаёт другой вопрос — а как Азриель посмеет поднять на Киллера руку? Неужели он действительно посмеет убить монстра из-за Франсис?.. Однако, вспомнив, как девушка убежала в слезах, Дриммур сказал себе, что может. Никому не позволено играть чувствами его сестры.        После того дня Азриель стал больше смотреть и слушать, чем говорить, готовя всё нужное для своего плана. Вы могли задаться вопросом о том, почему бы ему не нанять других бандитов или убийцу? Просто Дриммур подозревал, что они не справятся, присутствуя при разговорах неудачливых людей и монстров, что пытались покуситься на жизнь Киллера, в ответ получая сломанные конечности или что-то ещё похуже. К тому же, бандиты на Западе очень своенравные и наглые — попросишь у них одно, выполнят другое, так ещё и сумму раза в три больше положенной попросят. Так что надеяться Азриель мог только на самого себя. Он так и не решился на убийство — подумал, что будет лучше просто поговорить с ковбоем и попросить его не возвращаться, например. Ну если дипломатия не поможет, то тогда стоит попытаться победить Киллера в ручном бою, в которых Дриммур был хорош, а затем отослать в Великобританию насильно. Или вообще спрятать в тайном месте, которое знал только Азриель. Варианты есть, главное применить их, но время ещё не пришло.        За эти два дня Киллер не появлялся в поместье и за его пределами, Франсис более-менее успокоилась после той беседы с ковбоем и приняла в дом родителей и Кристофера без всяких признаков разбитого сердца. Позже этим днём к ним заехал Крукс с небольшими презентами, и приняли его тепло, как всегда. Фриск всё ещё расспрашивала его о старшем брате, что лишь укрепило мысли Азриеля о том, что его сестра не отступит, желая заполучить душу Киллера. Крукс был в поместье недолго, вскоре начиная собираться в путь, желая проводить брата на посадку. Услышав это, Азриель незаметно скрылся из гостиной, начиная собираться. Младший брат ковбоя в его планы не входил, и, если Крукс действительно будет с Киллером всё время, то тогда план осуществить не удастся. Тем не менее, за скелетом стоит проследить.        Дождавшись, когда монстр покинет поместье, Дриммур последовал за ним, родителям и брату с сестрой ничего не сказав — в комнате он создал подушками вид, что уже спит. Довольно скоро он нагнал Крукса, незаметно следуя за ним до того места, где к монстру подъехал его брат на своём коне. Азриель затаился, наблюдая за этими двумя. Братья обменялись прощаниями и пожеланиями всего наилучшего что здесь, что в Великобритании. Напоследок Крукс предложил им поменяться частями одежды для того, чтобы напоминать друг о друге даже на расстоянии. Киллер получил чёрный сюртук, немного великоватый, и чёрный шарф брата, а тому отдал свою бордовую куртку с мехом. Шляпа была ковбою слишком дорога, чтобы отдавать её, но он пообещал брату, что купит для него что-то похожее в Старом свете. На том они и разъехались — ковбой неспеша поехал на причал, а Крукс умчался домой. Тут-то Азриель и решил показаться.        — Киллер! — Скелет обернулся, слегка нахмурившись — он тоже не очень любил самого старшего из детей Дриммуров, в отличие от его сестры и другого брата, о котором хорошо отзывался Крукс. — Я могу поговорить с тобой?        — Для господина Дриммура у меня всегда найдётся минутка. — Ковбой, натянув на лицо приветливую улыбку, повернул коня к Азриелю.        — Я хотел кое-что попросить у вас. — Ненадолго Дриммур замолк, но вскоре продолжил, с трудом смотря в глазницы монстра. — Насколько я знаю от вашего брата, вы вскоре уезжаете в Великобританию. И моя просьба это… Не могли бы вы не возвращаться оттуда? — Киллер сначала выгнул надбровные дуги, но потом он рассмеялся, смотря на Азриеля с презрением.        — Не желаешь, чтобы кто-то мешал тебе в достижении сердца Франсис? — Дриммур поперхнулся воздухом. Откуда этот бандит…? — Ты думаешь, я не замечал, с какой ненавистью ты смотрел на нас двоих? Я даже от своего брата слышал, как Азгор и Ториэль обсуждали вашу возможную помолвку. Однако выкуси, сестролюб. Она моя. — И Киллер широко усмехнулся.        В глазах Азриеля загорелась злоба. Как этот бандит смеет настолько нагло говорить с ним и открыто издеваться над его любовью к сестре? Как он смеет считать, что теперь у него есть все права на сердце Фриск, когда он сам отверг её? Кулаки сжались. Все посторонние мысли исчезли. Осталась только ненависть. И желание надрать чужую рожу.        Дриммур, воспользовавшись моментом, выхватил из-за спины револьвер и, не целясь, выстрелил прямо в Киллера. Тот уклонился в последний момент, а его ухмылка пропала. Он схватился за поводья и бросился в сторону, выхватывая из-за пояса свой огнестрел. Между двумя монстрами произошла короткая перестрелка, в результате которой Азриель оказался максимально близко к ковбою, одним рисковым движением выпрыгивая из седла и хватая Киллера за сюртук. Они оба слетели с лошадей и покатились по земле, осыпая друг друга ударами. Они кусались, царапались и отбивались изо всех сил, понимая, что дерутся не на жизнь, а на смерть.        Однако Азриель был лучше в таких боях, и вскоре он прижал ковбоя к земле, избивая во всю. Киллер пытался прикрыть лицо, но чистая ярость делала Дриммура сильнее, его ничто не волновало кроме большего причинения вреда. Сделать этому наглому бандиту больнее. Избить до полусмерти. Отомстить за разрушенные чувства Фриск. Навсегда покончить со своим соперником. В какой-то момент ненависть захлестнула Азриеля с головой, и он, выхватив из-за спины небольшой топорик, захваченный на всякий случай, особенно сильно махнул им наотмашь.        Пришёл в себя после приступа Дриммур не сразу, обнаружив себя в ночной пустыне на песке с топориком в руках. Он долго не понимал, что происходит, но потом посмотрел вниз и с воплем отскочил — под ним лежало обезглавленное тело Киллера. Шляпа слетела, одежда была безнадёжно испорчена. И самое главное — убийство совершил именно Азриель, сначала совершенно этого не планировавший.        В панике монстр вскочил с обезглавленного тела и отбежал прочь, чудом сдержав рвотный позыв. Он приходил в себя достаточно долго, теряясь в омуте ужаса и паники. Что теперь с ним будет? Он убил Киллера в состоянии аффекта. Да, может, ковбой не был идеальным жителем Земли, его стоило немного избить, дабы выбить всю дурь и нахальность, но он никоим образом не заслужил смерти. И теперь Азриеля за это посадят… конечно, если найдут улики.        Мозг Дриммура заработал с бешеной скоростью. Он начал бегать по месту столкновения, стараясь подобрать все пули, а потом закидывать следы песком. Затем, приведя себя в порядок, — отчасти хорошо, что в монстрах нет крови — Азриель решил позаботиться о теле. Гнедой конь ковбоя был неподалёку, очевидно, не до конца понявший, что с его хозяином случилось что-то ужасное. Дриммур, подняв достаточно лёгкое тело и голову, аккуратно приблизился к коню со спины и вогрузил на него жуткий груз. В планах Азриеля было угнать коня как можно дальше в пустыню, дабы там похоронить Киллера и заодно его животное, чтобы оно не привлекло внимание к себе отсутствием наездника.        Но лошадь ковбоя, едва заметила краем глаза, что на неё посадили, взвилась в ужасе. Поводья вырвались из рук Дриммура, а конь дикими скачками устремился прочь, издавая испуганное ржанье. Тело Киллера беспомощно болталось на седле, привязанное к туловищу животного, а голова покоилась между ног, чудом не падая после таких скачек. Азриель, запрыгнув на своего коня, попытался догнать чужую лошадь, но питомец Киллера был отлично натренирован, исчезая из виду за считанные секунды. В пустыне поднялся ветер и стало холоднее до облачек изо рта, так что искать пропажу было уже бесполезно. Содрогаясь, — больше от содеянного, чем от ветра — Дриммур поехал домой в поместье. Перед глазами стояла жуткая картина обезглавленного тела прямиком на бешеной лошади. Было ощущение, будто пустые глаза черепа жгут дыру в спине Азриеля, заставляя того горбиться, вздрагивать и оглядываться назад.        Домой он добрался без происшествий, тихо загоняя коня в стойло и незаметно поднявшись к себе в спальню — никто его пропажи не заметил, уловка в виде подушек сработала. Дриммур лёг в постель, но за ночь заснуть так и не смог. Каждая попытка сна прерывалась ужасными видениями мёртвого Киллера, будто из его шеи хлещет чёрная кровь, в которой Дриммур захлёбывается и тонет, то скакун ковбоя прыгает на монстра и давит его копытами и так далее. В итоге Азриель совершенно не выспался, с тревогой смотря в окно недалеко от кровати. Казалось, что оно распахнётся настежь в любую секунду, и внутрь заглянет, дьявольски хохоча, труп без головы, решивший забрать Дриммура с собой в преисподнюю.        На следующее утро Крукс, как всегда рано встав, немного убравшись в доме и покормив свою лошадь, отправился в порт, откуда вчера ночью должен был отплывать корабль с Киллером на борту. По идее, младший скелет мог этого не делать, но он считал, что всегда стоит проверять своего брата, ведь тот мог забыть или опоздать, в общем, много чего сделать такого, из-за чего на него нельзя положиться.        Дорога в порт была достаточно долгой, и прибыл туда Крукс в то время, когда солнце палило нещадно, и лучшим напитком могло оказаться только дешёвое холодное пиво. Заказав такое в баре у берега, скелет, оставив лошадь в конюшне, стал бродить по порту. С ним постоянно кто-то заговаривал, махал рукой и спрашивал, как дела — у младшего было много знакомых, и к одному из них он сейчас и направлялся. Вскоре нужный человек попал в поле зрения — высокий, мускулистый, с обгоревшей от солнца кожей и с множеством пиратских наколок. Мужчина задумчиво курил трубку, потирая длинную рыжую бороду.        — Здравствуй, Альбедо! — Крукс помахал ему рукой. Бородач обернулся и его суровое лицо разгладило улыбка.        — Приятно тебя встретить, Крукс. Чего надобно?        — Да так, хочу узнать, был ли тут мой старший брат. У него был рейс в Великобританию этой ночью, и я вот проверяю, попал ли он на него. — Альбедо немного подумал, а затем, полистав свой замусоленный блокнот, куда он периодически записывал что-то важное или нужное время, нахмурился.        — Я боюсь, Киллера здесь не было, Крукс. — Младший скелет окаменел. — Его корабль ждал его приезда около получаса, но он так и не явился на пристань. — Крукс, чувствуя, как дрожит тело, задумался. Если Киллера не было на причале в принципе, значит, он пропал где-то по дороге сюда, скорее всего после их прощания. Не желая верить в худшее, скелет оббегал весь порт, спрашивая всех о своем брате, но результат расспросов был один — ковбой так и не приехал в назначенное время, а корабль уплыл без него.        Тогда Крукс, забрав свою лошадь, галопом понёсся по пустыне к тому месту, где он обменялся к Киллером одеждой. Бордовый сюртук, до этого бывший широким, словно прилип к чужому телу, которое дёргалось от вида каждого объекта, что хоть немного напоминал одежду его брата или его самого. Наконец, скелет оказался на месте, и, соскочив с коня, стал всё осматривать. Ни скакуна ковбоя, ни его самого нигде не было, и ранее по пути тоже всё было пусто. Тут в песке мелькнуло что-то чёрное. Крукс помчался туда и, упав на колени, трясущейся рукой вытащил из песочной горки широкополую шляпу своего брата. Не было ни тела, ни лошади.        — Киллер… — Только и смог проговорить скелет, прижимая к себе головной убор и начиная рыдать. Его лошадь подошла ближе и попыталась приласкать своего хозяина, на что Крукс погладил её, утирая слёзы. На его душе прошла трещина.        Пришёл в себя скелет не скоро. Он по-прежнему цеплялся за мысль, что его брат выпутается из любой беды. Хотелось верить, что его просто забрали в плен, а не убили, и даже если Круксу придётся платить такие деньги, коих он в жизни не видывал, он бы и не такое сделал ради спасения брата. Но никаких зацепок не было, а соответственно и следа, где искать. У монстра не было других вариантов.        И он поехал к поместью Дриммуров в надежде, что ему помогут.        Внутрь его впустили быстро, усадили за стол. Вокруг него сгрудилась вся семья — Азгор предлагал выпить чаю и всё за ним обсудить, Ториэль хлопотала вокруг него, желая окружить заботой и теплом, Крис молча сидел рядом и сжимал костяную руку в знаке поддержки, а Франсис долго не решалась подойти, с нарастающим страхом смотря на одинокую чёрную шляпу своего возлюбленного.        — Крукс… а где Киллер? — Наконец спросила она. Скелет тяжело вздохнул и, утерев глазницы, глухо сказал.        — Он так и не появился прошлой ночью на пристани, где был корабль. Я нашёл только его шляпу, пока пытался найти его самого. Нет следа ни моего брата, ни его коня… — И Крукс снова зарыдал. Ториэль, ахнув, прижала его к себе, успокаивая в материнских объятиях, даже не беспокоясь из-за слухов насчёт Киллера. Кристофер застыл с каменным лицом, но потом тоже присоединился к матери со скелетом. Фриск сначала пару секунд стояла, словно не услышав, а потом, издав вопль, полный боли и отчаяния, рухнула на пол, её чудом сумел поймать Азгор, сразу же становясь жилеткой для горьких слёз. И лишь Азриель, сидя на краю стола, замер в ужасе, смотря в пол. Видение безголового призрака приближалось к нему всё ближе, и он почти ничего не мог с этим поделать.        Когда истерика Франсис прекратилась, Азгор унёс её бессознательное тело в её спальню, в то время как Крис, взяв всё в свои руки, решительно посадил Крукса за стол, дал ему чаю с лавандой и, сжав чужую руку в своей, заявил:        — Я считаю, что ещё не всё потеряно. В пустыне была только шляпа Киллера, ни следов его праха, ни коня и одежды не было. Значит, он вполне может быть жив. Кто знает, вдруг он потерялся в пустыне, — маловероятно, но возможно — а может, бежал от погони за ним, и поэтому оборонил шляпу. Есть шансы, что он ещё жив, Крукс. И я помогу тебе найти его. — Скелет, через силу улыбнувшись, приложил свой череп к тыльной стороне ладони Кристофера.        — Спасибо, Крис…        — Я пойду на воздух, здесь душно. — Резко встал из-за стола Азриель, поспешно покидая гостиную. Крис проследил за ним странным взглядом. Его брат раньше так себя не вёл… к нему стоит присмотреться. А пока нужно как можно скорее начинать поиски пропавшего ковбоя.        Первым делом Кристофер и Крукс решили проехаться по всем причалам и портам, что были не так далеко от поместья Дриммуров и дома скелетов. Кто знает, может, Киллер всё же успел на посадку, но проник незаметно? Или он решил уплыть на другом корабле? Крис даже отправил телеграмму своим знакомым, с которыми учился в Великобритании, дабы они поискали ковбоя в Лондоне, потому что именно туда он должен был отбыть. Однако ни на одном порту удача не посетила человека и монстра, да и прошёл целый день, пока они объезжали места прибытия кораблей. Пришлось им обоим ехать по домам, дабы продолжить поиски завтра.        Ночью же Кристофер не заснул сразу, вооружившись записной тетрадью и пером, записывал все свои догадки и размышлял над ними, дабы понять, что могло случиться с ковбоем. Наконец, в баночке закончились чернила, а свеча почти полностью расплавилась — пришлось идти на боковую, чтобы завтра иметь свежую голову на плечах для помощи Круксу. Однако, стоило юноше лечь в кровать, как он услышал за спиной приглушённый вскрик и шебуршение. За кирпичной кладкой была спальня Азриеля, который, видимо, проснулся от какого-то кошмара. Крис решил, что вскоре его сводный брат пойдёт спать, как обычно у него бывало, но как бы не так — Азриель не лёг в постель, а стал ходить по комнате и что-то бормотать про себя. Эти речи Кристофер толком не расслышал, но про себя напрягся — с его братом точно случилось что-то неладное. Он никогда так себя не вёл до сегодняшнего дня. А что если…?        А что если это именно он причастен к исчезновению Киллера? Крис содрогнулся от своих мыслей. Да нет, бред какой-то, его братец и мухи не обидит. Но иногда Азриель не мог себя контролировать, и сдерживать его порывы агрессии мог только Азгор… К тому же, Кристофер знал о чувствах сводного брата к его сестре, которые проявлялись ещё в детстве, и догадывался, что Дриммур-младший, заручившись поддержкой родителей, возьмёт Франсис в жёны. Сама Фриск какое-то время даже подыгрывала Азриелю в его подкатах. Но всё это прекратилось, едва появился Киллер. Франсис полностью потеряла голову от этого скелета, часами готовая рассказывать Крису о том, как этот ковбой хорош. И Азриель вполне мог посчитать его своим соперником, а затем незаметно убрать.        Кристоферу не хотелось в такое верить, как не захочется любому, едва он узнает о том, что его родственник или родитель может оказаться убийцей или похитителем. Но пока нельзя исключать Дриммура из списка подозреваемых, потому что он всё же мог приложить руку к исчезновению Киллера. С такими неспокойными мыслями человек сам не заметил, как уснул.        Другой участник поисков, Крукс, встал рано, почти не выспавшись, но будучи настроенным решительно, сразу же начав активно действовать. Он собирался проехать сегодня по всем местам, какие обычно посещают другие ковбои или просто настоящие бандиты — вдруг они что-то знают про его брата. Но для начала стоит ещё раз осмотреть место, где он нашёл шляпу Киллера, как-то мысли о подобном пришли не совсем вовремя. Стоит надеяться, что песок за ночь не занёс всё, иначе будет проблематично отыскать что-то весомое.        Через время Крукс добрался до нужного места, оставив свою лошадь и начиная шарить по песку. Всё же, ветер замёл даже вчерашние следы от него самого, так что такой способ поисков уже заведомо проигрышный. Однако скелет не сдавался и продолжал ходить по песку, иногда наклоняясь и разгребая его, думая, будто там будет что-то полезное. Но такое нашёл его конь, который шатался по пустыне и пытался найти траву, вместо этого наткнувшись на что-то твёрдое. Лошадь громко фыркнула, привлекая внимание Крукса, что быстро забрал из её рта небольшую пулю с гравировкой на боку «А.Д.». Обрадовавшись такой весомой улике, скелет похвалил коня и, запрыгнув на него, бросился в поместье Дриммуров, дабы оповестить Криса. Бандиты подождут.        Человек же, совершив стандартные утренние действия, спустился на завтрак, где стал приглядываться к Азриелю. У того проступили незаметные круги под глазами, он почти ничего не съел и старался меньше говорить. Замолк он полностью в тот момент, когда вниз спустилась бледная и печальная Франсис, что даже не причесалась и не переоделась в своё лёгкое белое платье. Присев за свой стол и начиная получать завтрак от Лаванды, — рабыня теперь была приставлена к Фриск на постоянной основе, дабы предупредить господ, если с девушкой что-то случится — Франсис робко и тихо спросила:        — Ничего не известно о Киллере? — Азгор и Ториэль покачали головами, а Азриель вжал свою голову в плечи, старательно не смотря в сторону всхлипнувшей девушки. Крис, пересев к сестре, дабы прижать её к себе, из-под длинной чёлки продолжил наблюдать за братом. Сердце юноши глухо постукивало и сжималось от мыслей о том, что Азриель и вправду связан с исчезновением ковбоя. Его бессонница, затравленность, нервозность при упоминании Киллера и нежелание смотреть на Фриск… всё шло к тому, что Дриммур-младший и вправду виновен. Оставалось верить лишь в то, что Крукс найдёт какое-то другие доказательства.        Скелет появился как раз к окончанию трапезы — Азриель сразу же сбежал из-за стола, стоило брату ковбоя появиться в дверях комнаты, ещё сильнее пробуждая подозрения Кристофера. Отпустив сестру гулять на Лилианне с Лавандой, юноша провёл Крукса к себе в комнату, где выслушал, что нашёл монстр. Увидев позолоченную пулю, Крис на себе ощутил, что такое рухнувшая в пятки душа — он знал, чьи это пули и из какого огнестрела они могли быть выпущены. У Азриеля был именной револьвер, и к нему прилагалась коробка с такими пулями, что имели эти инициалы — один из рабов-мастеров сделал такой подарок юному господину на восемнадцатилетие. Кристофер даже принёс к себе в комнату ту коробочку, где был револьвер Дриммура и показал пули и гильзы Круксу. Инициалы были те же. Значит, Азриель и вправду убийца?        Скелет сначала не поверил в это, и поэтому, скрепя собственное сердце, Крису пришлось описать всё, что он видел и слышал от брата. Всё указывало на его причастность, разве что пока Дриммур ничего не признал. Обоим нашедшим весомую улику не хотелось отправлять Азриеля за решётку, не только из-за нежелания и совести, но и из-за недостатка этих улик. Нужно было найти что-то ещё или увидеть какое-то странное действие, — например, возвращение на место преступления — дабы полноценно доказать вину Дриммура в судебном процессе. Так что человек и монстр договорились подождать ещё неделю: первый будет дальше наблюдать за братом и выяснит, связано его нервное состояние с тем, что он натворил, или с чем-то другим, а Крукс обязался объездить все места, где ошиваются бандиты и узнать, есть ли у них остатки тела или прах его брата — вдруг Азриель убил не сам, а просто кого-то нанял? На том и порешили.        Кристофер продолжил свои наблюдения, заодно разбираясь в своих собственных чувствах — если его брат действительно убийца, то тогда ему предстоит суд и тюремный срок. Стоит понять, хочет ли сам Крис такого для Дриммура-младшего. На протяжении недели приходилось выходить к печальным выводам — Азриель точно совершил преступление, но боится рассказать о нём. Он плохо спал, не притрагивался к своему оружию, редко выезжал за пределы поместья, а если и выезжал, то ненадолго. Он почти не разговаривал с родителями, а однажды, когда к нему прижалась Франсис, ища в нём братскую поддержку, он оттолкнул её и убежал. Кристофер, что был на пути брата, услышал, как он шептал «Прости».        Днём наблюдая за Азриелем, ночью Крис писал свои мысли в дневник, оформляя их и в итоге приходя к определённому отношению для Дриммура-младшего. Пусть тот и был его родственником, это всё равно не умаляло того, что он сделал. Да, Киллер не был идеальным существом — всё же, кто знает, что там творят ковбои — и заслуживал пощёчины или чего-то такого, но точно не убийства. Однако видя то, как расстроены родители и предвидя, как их сильно ранит поступок Азриеля… помня все рассказы сестры о Киллере и её ночные слёзы сейчас… убитое состояние Крукса и его потухшую улыбку, когда он приехал в поместье с одной широкополой шляпой… Кристофер не мог относиться к Азриелю так, как раньше. Кем бы ему ни приходился Дриммур, он совершил преступление, а за такое нужно получать справедливое наказание — такую проповедь Крис выучил ещё с детского дома, защищая там свою честь и честь его сестры. К тому же, если бы монстр и вправду любил Фриск, он бы дал ей жить счастливо с Киллером, поддерживая со стороны, как это делал бы Кристофер. Но не забирать счастье этой девушки.        Крукс за эту же неделю успел объездить многие места сборищ бандитов Запада. Как и ожидалось, с ним многие не хотели разговаривать, но когда скелет упоминал о пропаже своего брата, — он решил не раскрывать факт убийства — то люди и монстры сразу же оживлялись, начиная неверяще смотреть друг на друга и поднимать тосты. Многие из этих шаек терпеть не могли Киллера, а кому-то приходило в голову вступать с ним в открытое противостояние, после которого приходилось подбирать выпавшие зубы и вставлять на место сломанные и вывернутые кости. Но в то же время, эти бандиты были тщеславны и не могли не хвастаться своими достижениями, что было присуще почти всем ковбоям, и Киллеру в том числе. Поэтому, как Круксу сказал один из них, убийца его брата сразу же стал бы махать мешочком с прахом ковбоя, если бы кто-то из них действительно был причастен к пропаже. Пришлось признать: единственный, кто мог покончить с Киллером — Азриель. Круксу пришлось признать это через неверие и боль, но под конец он стал желать главного — чтобы убийца его брата получил заслуженное наказание.        Спустя неделю Крис и скелет снова встретились, в итоге выкладывая всё, что знали и узнали. Все улики, рассказы и симптомы указывали на Дриммура-младшего, что был, по наблюдениям Кристофера, на грани паники. Не хотелось, конечно, портить его жизнь тюремным сроком, но Крукс настоял на том, чтобы судебный процесс был проведён и Азриель поплатился за то, что сделал с Киллером. Пришлось уступить разгневанному брату убитого, поэтому Крис написал заявление в суд и сам отвёз его в сопровождении Крукса. Помощник судьи внимательно прочитал заявление и выслушал монстра с человеком, говоря им, что судебный процесс произойдет через несколько дней и этим двоим стоит готовить свои речи. Правда, помощник ничего не пообещал по поводу успеха дела.        Через три дня всю семью Дриммуров ждало очень необычное утро — к их дому подъехала карета из суда, а оттуда вышли два человека, что забрали Азриеля с собой. Ториэль пыталась возмутиться на такой произвол, но её ошарашили тем фактом, что её сын подозревается в убийстве. Ничего не понимающая и находящаяся в моральном упадке мать быстро собрала всё семейство, и они направились к месту проведения судебного разбирательства. В зал их долго не пускали, впустили только после приезда Крукса. Народу было много, и они постоянно шептались и говорили между собой, указывая пальцами на Азриеля, что был за своим столом как подсудимый. Монстр ничего не рассказал, пока его допрашивали, и сейчас не собирался, особенно после вида брата Киллера, что смотрел на него одновременно с гневом и неверием.        Судебный процесс, вскоре начавшийся, был довольно долгим. Сначала судья долго не мог успокоить зал, когда рассказал причину, почему все собрались сегодня и представил тех, кто подал заявление. Крис, что стоял рядом с Круксом, чувствовал на своей спине, как его прожигают любопытные глаза и как осуждающе глядят на него его родители. Брат убитого ковбоя не думал о том, что и как. Для него главным было выиграть дело и таким образом по чести отомстить за Киллера.        Человек и монстр представили каждый свои доказательства: Кристофер рассказал обо всём, что выдавало причастность Азриеля, о том, что друзья человека из Великобритании не обнаружили в Лондоне старшего скелета, и продемонстрировал совпадение найденной Круксом в пустыне пули с именными вещами из огнестрела его брата, а скелет поведал о рассказах других ковбоев, что ручались — руку на Киллера никто из них не поднимал. Судьи долго думали над вердиктом, но наконец объявили его.        — Итак, суд вынес своё решение. — Главный из всех за высокой скамьёй встал, откашлявшись и зачитывая приговор. — Из всего того, что нам стало известно, Азриель Дриммур обвиняется в нападении и убийстве Киллера Анилейс. Брат погибшего Крукс Анилейс и друг семьи убитого, а также брат обвиняемого, Кристофер Дриммур, привели доказательства вины Азриеля Дриммура. Обвиняемый, вы хотите сказать что-то на это? — Азриель лишь закрыл глаза и повернул голову в сторону. — Никакого ответа. Итак, решением суда вынесен приговор — около трёх месяцев лишения свободы.        — Что?! — Крукс прервал речь судьи, вскочив на ноги. — Почему так мало?! Он убил моего брата, а вы готовы так быстро его отпустить?! — Судья поморщился, а затем, постучав молоточком по столу, дабы гомон в зале утих, сказал.        — Я понимаю ваши чувства, мистер Анилейс, и все ваши улики вполне убедительны, однако Азриель Дриммур не признал своей вины. К тому же, у вас нет главного доказательства преступления — праха Анилейс-старшего, чтобы мы могли с точностью сказать, что он мёртв. Но такового нет, как вы видите, поэтому мы не можем посадить мистера Дриммура дольше, чем на три месяца. — Крукс, до боли сжав кулаки, рухнул на стул, гневно смотря то на Азриеля, то на судей. Дриммур-младший же слегка выдохнул — да, после тюремного срока ему не светит спокойная жизнь, но по крайней мере он рано или поздно будет свободен. Крис постарался утешить скелета, про себя говоря, что так будет хотя бы частично справедливо и правильно, в то время как вся остальная семья Дриммур переговаривалась между собой, дабы принять решение из всего того, что они сегодня узнали.        Вдруг снаружи здания послышался неестественно громкий стук копыт, а через несколько секунд двери в зал сорвало с петель и отшвырнуло прочь. Могло показаться, что это чересчур мощный удар с ноги, но на самом деле это… был удар копытом. Внутрь неторопливо зашёл огромный гнедой конь. С его зубов капала чёрная жидкость, а глаза горели демоническим красным огнём. Тут в зале раздался оглушающий женский вопль — на спине животного сидел всадник. Без головы.        В помещении началось настоящее побоище: все кидались кто куда, спотыкаясь и падая о тех, кто упал в обморок от такой жуткой картины. Половина зрителей судебного процесса сбежала прочь, ещё одна осталась на местах в отключённом состоянии. Лишь семья Дриммуров, Крукс и судьи продолжили смотреть на адское создание. Неожиданно из пустой шеи чёрного сюртука раздался смех, от которого пошли мурашки по коже. Позже Всадник без головы перестал смеяться, внезапно заговорив, причём голосом того, кто не должен был больше никогда говорить.        — Поездочка из Ада была долгой, а вы вот так встречаете меня? Как грубо. — Франсис, первой поняв, кто перед ней, вскрикнула и упала без сознания на своего отца, что открыл рот и тупо пялился на въехавшего в зал Всадника. Ториэль зажала в испуге рот руками, Крис напрягся и попытался съежиться, то и дело оглядываясь на сестру, а Азриель…        А Азриель сошёл с ума ровно в тот миг, когда увидел свой ночной кошмар наяву. Ему даже показалось, будто перед ним мелькнуло видение, где безголовое тело пожимает руку некоей тени с узкими красными глазами и широкой красной улыбкой, и тень после превращается в гнедого коня. Но теперь этот ужас стоял прямо перед ним, а Дриммур был уверен — будь у Киллера голова, он бы прожёг его насквозь. Ноги Азриеля подкосились, и он упал на пол, бормоча молитвы и слова мольбы.        Из всех присутствующих встал с места только Крукс. Он дрожал, но не отступил, подойдя ближе к Всаднику. Тот слегка наклонил торс вперёд, а потом вытянул руку, сжав пальцы. В них упал череп, и скелет узнал в нём голову своего брата.        — Киллер…? — Дрожащим голосом спросил он. Череп усмехнулся, и в нём блеснул блеклый белый зрачок прошлого Киллера.        — Да, брат. Я пришёл, чтобы лично показать факт моей смерти от рук мистера Дриммура. — Всадник подкинул на руке голову, и та растворилась в воздухе. — Теперь я — Всадник без головы. — И Киллер расхохотался, дёрнув поводья и ударив коня по бокам. Тот встал на задние ноги и заржал, вторя безумному смеху своего наездника, пугая всех присутствующих только сильнее. А потом демоническая лошадь развернулась и бросилась галопом прочь, в бескрайние пустыни. Всадник без головы только кинул напоследок своему брату широкополую шляпу, в последний раз видя его заплаканное лицо… но в то же время с нотками счастья.

***

       — И вот так, с того момента, мы с Чарой всегда вместе. Азриель оказался в тюрьме на такой срок, который заслужил, а я продолжил делать демоническое дело вместе с Чарой, ведь сделки с демонами всегда что-то должны брать у тебя взамен, хе-хе. Но я не возражаю. — Закончил свой рассказ Всадник, почёсывая своего демонического коня по загривку. Тот лишь фыркнул и слегка опустил голову, принимая чужую ласку.        Наши пятеро героев после этого длительного рассказа какое-то время молчали, обдумывая всё, что довелось услышать. Хоррор раздумывал над личностью Азриеля, которого он вполне мог понять, — вампир тоже хотел сначала убить многих своих собратьев, что имели отношение к смерти его родной семьи — но не принять большую часть действий Дриммура. Даст, лёжа на коленях Папайруса и прижимая свою рану рукой, размышлял о своём отношении к Крису и брату Киллера, которым всё же удалось добиться правосудия. Сам Папайрус, поглаживая брата по голове, думал о несчастье четы Дриммуров, которым пришлось узнать жуткую правду о грехах родного сына и наблюдать за тем, как тот отправляется в тюрьму. Найтмер чувствовал некую удовлетворённость после того, как на все его вопросы касательно Всадника без головы были получены ответы. И только Кросс, подойдя ближе к Киллеру, спросил его:        — А… Франсис? Вы скучаете по ней? — Всадник сначала посмотрел на призрака с усмешкой на своём черепе, но затем улыбка потухла, а затем Киллер глухо ответил.        — Я скучал. Очень сильно. Много раз старался увидеть её снова, поговорить с ней… Однако в моём нынешнем обличье я пугал её, и поэтому больше не мог приблизиться к этой девушке. Но я знаю, что её родители, Кристофер и мой брат хорошо позаботились о ней и её самочувствии после моей смерти и тюремного срока Азриеля. Для меня этого было более чем достаточно. А теперь Фриск уже много лет как мертва, ведь люди не живут столетия, как мы, нежить… — Всадник усмехнулся, возвращаясь к своей старой модели поведения. — Теперь со мной рядом Оутер, и я более чем доволен дружбой с ним. Мне даже почти удалось забыть о том, с чего начался мой путь как Всадника, пока ты, Найтмер, не спросил меня о Чаре. — Болотный монстр неопределённо пожал плечами.        — Я люблю получать ответы на свои вопросы. — Сказал он. Киллер хмыкнул. — Видимо, отсюда и шла твоя деловая хватка из прошлой жизни. Но да ладно, сказки мы друг другу рассказали — пора и честь знать, да заканчивать. Я уже чувствую приближение Оутера, пошли-ка встретим его. — И Всадник поднялся со скамьи, оставив Чару и направляясь к выходу из полуразрушенной церквушки. Кросс побежал следом за ним, пока остальные неспеша шли за призраком, замечая в потолочных дырах пролетающее звёздное облако, сеющее вокруг себя светлячков. Наконец Оутер опустился на землю и принял свой настоящий облик, сразу же раскрывая руки для объятий Кросса.        — Я тоже очень рад тебя видеть, Кросс. — Звёздный ветер с улыбкой похлопал призрака по плечам. Кросс в последний раз сжал в руках Оутера, только потом поставив миниатюрного призрака на землю. — Ты удивительно вырос с нашей последней встречи. Да и ты тоже, Найтмер, приобрёл новый образ. — Эта фраза относилась к подошедшим оборотням, вампиру и болотному монстру. Последний даже поднял через выше и принял позу, как бы показывая себя во всей красе.        — Да, теперь, благодаря Эррору, я не только принял новый облик, но и стал почти неубиваем. — Едва речь зашла о ведьмаке, как Найтмер быстро прекратил расписывать себя, вместо этого вспомнив, что несколько часов назад все они с помощью Киллера сбежали из тюрем храма, где должен был быть осуждён Эррор. У всех остальных из группы также потупились взгляды, которые и навели Оутера на определённые безрадостные мысли.        — Что-то случилось с Эррором? И с вами тоже… господи, Даст! — Звёздный быстро подлетел к оборотню, отчего Папайрус даже шарахнулся назад от неожиданности. — Прошу прощения… Ты ведь брат Даста, да?        — Верно. — Кивнул младший оборотень. — Меня зовут Папайрус, рад знакомству, таинственный человек, состоящий из звёзд. — Оутер хихикнул, но быстро прервал себя, так как сейчас была ситуация не для смеха.        — Что с тобой случилось, Даст? Откуда такая жуткая рана?        — А, эта что ль? — Корсак поднял руку, показывая жуткие трещины на рёбрах, обгоревшую часть костей и пару рёбрышек, готовых отвалиться. — Да ерунда, заживёт…        — Не ври сам себе, брат. — Папайрус слегка встряхнул Даста, смотря на него укоризненно-обеспокоенно. — Раны, полученные от элементалей, очень опасны даже для оборотней, у нас их никто не сможет вылечить, кроме Эррора, а мы даже не знаем, как он. — Услышав про элементалей, звёздный ветер нахмурился.        — У вас точно случилось что-то ужасное.        — Мы можем рассказать, как докатились до такого. — Произнёс Хоррор, подойдя ближе к Оутеру вместе с Кроссом — Всадник, и так знавший всё, остался в стороне, наблюдая за нашей компанией и будучи наготове взять на руки Даста, если вдруг у Папайруса кончатся силы.        Примерно за полчаса звёздного ветра ввели в курс дела, рассказав всё кратко и с самого начала: с обнаружения оборотнем и вампиром смертельно раненого собрата Даста и заканчивая тем, как они сбежали из плена элементалей благодаря Киллеру и Чаре.        — Да, у вас действительно всё серьёзно. И что теперь вы будете делать? — Под конец спросил Оутер. Вся пятёрка замялась.        — Ну, не знаю… — Даст слегка потёр когтем скулу. — Вообще, мы надеемся сейчас только на помощь ведьмака, но в данный момент мы даже не знаем, где он, дабы хоть что-то предпринять.        И тут что-то слегка начало мерцать из кармана куртки оборотня. Возглас Папайруса привлёк к этому внимание всех присутствующих. Корсак тотчас запустил свободную руку в карман и вытащил оттуда свой медальон в виде лисьей морды — что-то сияло на задней стороне украшения, становясь всё ярче с каждой секундой.        — Это же аметист, что нам дал Эррор! — Глазницы Даста от такого осознания невольно расширились, а он сам начал пытаться вытащить круглый камешек из своего амулета. Это не получилось сделать одной рукой, так что оборотню помог Хоррор, тонкими и острыми когтями вытаскивая шарик. Тот так ярко горел, что нагрелся, отчего вампир выронил его. Аметист покатился в траве, продолжая сиять. И вдруг он резко остановился, послышался в полной тишине тихий хруст, а затем сам камень словно раскрылся, как лепестки редкого и прекрасного цветка. Даст невольно узнал в магическом дымке свои любимые цветочные — амелию. Наконец, цветок вырос до своего самого большого размера, а его сердцевина блеснула красным: чьи-то пальцы показались из расширяющегося отверстия. Вскоре фигура вышла из цветка полностью, а магия растворилась в воздухе. Это был Эррор, но выглядел он не очень: спутанные и свалявшиеся волосы, порванная в некоторых местах одежда и пара кровоподтёков на лице. Видимо, ведьмак через многое прошёл, прежде чем прийти к его подопечным.        — Эррор! — Воскликнули все, кроме Всадника и Звёздного ветра.        — Даст, Хоррор, Папайрус, Найтмер, Кросс! — Ведьмак подбежал к ним, осматривая каждого. — Как вы все? — Его взгляд задержался на Дасте и его травме. Руки Эррора коротко сжались в кулаки, ведь он точно знал, кто причинил вред одному из его подопечных. Однако он уже нанёс достаточный ущерб другой расе.        — Более-менее в порядке, Киллер вытащил нас из тюрьмы элементалей. — Поведал Хоррор, на что Всадник шутливо поклонился ведьмаку, словно говоря: «Не стоит вашей благодарности». — Однако юные огненные элементали чуть не убили Даста, когда мы пытались сбежать сами…        — С элементалям я достаточно разобрался. — Ответил Эррор, осматривая рану оборотня. — Теперь они будут охотиться за нами всеми.        — Это значит… — Дрожащим голосом начал Папайрус.        — Да, мы все находимся под угрозой истребления куда более страшного, чем от рук людей. — Отчеканил ведьмак. — Я… убил слишком много элементалей, когда был суд надо мной. Они никогда не простят такого страшного оскорбления, поэтому теперь у нас не остаётся выхода, кроме как уходить. Мой параллельный мир они никогда не найдут, а все мои подопечные будут там в безопасности, пока я не наберу достаточно сил для того, чтобы раз и навсегда покончить с элементалями.        Вся наша пятёрка переглянулась между собой, полноценно осознавая, в какую ситуацию они попали и что им теперь светит в дальнейшем. Но, видимо, для того, чтобы выжить, у них нет другого выхода.        — Эррор, а ты сможешь помочь моему брату? — Спросил Папайрус, когда ведьмак закончил осматривать Даста.        — Смогу, но не прямо сейчас. Мне в данный момент нужно эвакуировать в другой мир слишком много оборотней, и я не могу тратить силы на что-то другое, дабы не увеличивать количество возможных жертв. Может, потом, когда я закончу с этим, я постараюсь вылечить Даста. — Ведьмак отвёл взгляд от глазниц Папайруса, опуская зрачки в землю. — Я и так не сразу смог добраться до вас — нужно было сначала скрыться от элементалей, а потом переместить большую часть лисов-корсаков. Сейчас я отправлю вас в мой мир, чтобы вы были в безопасности. И, боюсь, вы больше не покинете его.        — Вообще?! — Ужаснулся Кросс. — Даже мы с Найтмером?        — Особенно вы с Найтмером, Хоррором и братом Даста с самим Дастом. — Жёстко ответил Эррор, посмотрев на призрака таким взглядом, что Кросс лишился дара речи и съежился, отступая назад к болотному монстру, чьи векторы нервно дёрнулись. — Вы попали к элементалям в плен и умудрились сбежать. Такого эти маги вам не простят. Теперь вы и я у них на первых местах в списке на уничтожение, поэтому вас я вынужден запереть в параллельном мире навсегда.        Вся пятёрка замерла в шоке и изумлении. Кросс зажал руками рот, слегка мотая головой из стороны в сторону, не веря, что ему предстоит покинуть реальный мир и уйти в другой. Найтмер, заметив состояние призрака, приблизился к нему и, слегка сжав рукой плечо, векторами начал поглаживать того по спине, сам слегка подрагивая. Его больше беспокоили слова про уничтожение. Ну и дополнительно — вечная жизнь в параллельном мире, который не такой уж и большой, как им говорил Папайрус, пока они были в плену. Сам младший оборотень только шмыгнул носом, опустив глаза в землю. Он уже знал на своём опыте, каково жить в потустороннем мире, который имеет края и где он обошёл уже почти каждый метр. Но никогда до этого дня его не запирали в этом месте.        Хоррор только скрестил руки на рёбрах и отвёл взгляд в сторону. Он и так догадывался, что подобное произойдёт, поэтому был единственным, что принял свою судьбу безропотно и полностью уверенно, зная, что так будет лучше. И лишь Даст хмыкнул, прикрыв рукой глазницы и сквозь пальцы посмотрев на Эррора.        — И у нас больше нет других вариантов?        — Увы. — Кивнул ведьмак. — Это всё ради вашей же безопасности.        — Хе-хе, как скажешь, Эррор. — Оборотень с улыбкой отклонил голову назад, смотря на ночное небо. — Тогда давай уж пойдём прям сразу. Ненавижу долгие прощания.        Ведьмак кивнул, отходя в сторону для того, чтобы начать открывать портал, наподобие того, что привёл его сюда, только без иллюзий цветка. Папайрус, по просьбе Даста, подошёл ближе к Эррору, в то время как старший оборотень натянул капюшон на глазницы и слегка похлопывал своего бро по плечу, пряча свои собственные слёзы и всхлипы, готовые вырваться наружу. Он определённо не так представлял свою дальнейшую жизнь, как он ни старался храбриться дальше. Вампир подошёл к братьям чуть позже, приобнимая их обоих. Жизнь хорошо научила его принимать любые обстоятельства, так что для него будет лучшим решением поддержать своего друга и названного брата, чтобы они окончательно не упали духом.        Найтмер какое-то время находился подле Кросса, успокаивая его и говоря, что решение ведьмака — лучшее из всех возможных, учитывая что элементали сумели достать их даже в их собственном доме. От последних слов, правда, призрак только сильнее упал духом, ведь именно он попался элементалю воздуха. Поняв, что его слова не помогают, — болотный монстр и при жизни не умел успокаивать кого-то, кроме себя — Найтмер отошёл в сторону к оборотням и Хоррору, ждя, когда ведьмак закончит открывать портал.        Вскоре работа Эррора была закончена, и все наши герои направились вперёд: Папайрус, который нёс на руках подрагивающего Даста и за чей локоть держался Хоррор, шёл первым, стараясь улыбаться и веря в правильность происходящего. За ними, немного сгорбившись, шагал болотный монстр, напоследок ещё раз посмотревший на пейзаж позади себя и махнувший на прощание вектором Всаднику без головы и Звёздному ветру. Кросс шёл последним, обняв себя за плечи. И, когда он проходил мимо Оутера, он прошептал так тихо, что даже Звёздный ветер с трудом его расслышал:        — А ведь всё происходит из-за одного убийства простого элементаля джунглей… — И после призрак зашёл в портал, зажмурившись — либо чтобы его не ослепило, либо сдерживая слёзы. Ведьмак, попрощавшись и отблагодарив Киллера за помощь, ушёл следом, оставив на дорожке перед заброшенной церковью только Оутера и Всадника.                      Первый ещё часто задумывался над последними словами Кросса, и это продолжалось даже после того, как призрак и его товарищи исчезли в параллельном мире уже на год. Звёздный ветер не знал, каково им там, но мог с уверенностью сказать, что так действительно лучше для них самих. Из-за преступлений Эррора элементали ополчились на оборотней как никогда раньше: они охотились за лисами, как охотились за ведьмами в Средние века — выискивали логова тех, кто пытался скрыться, а затем подвергали страшным пыткам, пытаясь так выместить на беззащитных для элементалей оборотнях всю свою злость и горе. Иногда элементали сталкивались с ведьмаком, которые продолжал спасение своих многочисленных подопечных, и тогда всё становилось ещё хуже, ведь Эррор отбивался с такой же яростью, как и маги. После таких сражений ведьмак уходил пусть и победителем, но сильно раненым, а элементали лишь сильнее наполнялись ненавистью, только усиливая уровень агрессии к оборотням, и уже не только к лисам, но и всем, кто попадался на пути.        Эти действия элементалей, одержимых идеей отомстить Эррору, приводили к раздроблению самого магического общества: оборотни превратились в запуганных жертв или в решительных самоубийц, которые либо пытались найти спасение прямиком в человеческих городах, либо шли на верную смерть, отбиваясь до последнего; вампиры ушли от всех связей с оборотнями и также стали скрываться в городах, как они часто это делали в прошлом; морские магические обитатели скрылись на глубине, умеющие летать пропали в горах… И сам мир нечеловеческих существ рушился на глазах у Оутера. Эффект бабочки, который вызвал ведьмак своим, казалось бы, незначительным поступком, оказался слишком трагичным. Совсем недавно какая-то группа огненных элементалей даже попыталась напасть на Киллера, когда тот просто гонял по степи на своём демоническом коне. Всё просто выходило из-под контроля.        Подобное решение далось Звёздному ветру нелегко. Он шёл на достаточно большой риск, пользуясь своей второй магической способностью впервые. Однако происходящие во всём мире события просто нельзя было игнорировать, ведь элементали полностью выжили из ума, так ещё и люди вскоре прознали, что среди них разгуливает и прячется нежить. На Земле постепенно воцарялся хаос, в котором не было места даже Всаднику без головы и самому Звёздному ветру. Поэтому, ради безопасности Киллера и самого себя, а также ради счастья друзей, уже как десять лет запертых в потустороннем мире, Оутер должен попытаться исправить всё, что происходит.                      Для своей магии он выбрал ясную звёздную ночь, тот самый час, когда в темноте космического пространства над Землёй сияла часть Млечного пути. Он уселся на землю в позе лотоса, сложив руки перед собой и максимально концентрируясь на своей магии. Он поднял голову и посмотрел на небо. А после тихо запел.        Эта мелодия и являлась заклинанием — тем, что помогало связываться со звёздами. Они были во всех временах этой планеты, и видели все, что нужно было их прямому воплощению в этом мире. Со временем Оутер начинал петь всё громче и громче, поднимая руки вверх. Кончики пальцев бестелесного духа покалывало, а затем к ним словно привязали нити, которые понесли Звёздного вверх. Его тело начало превращаться в тонкие ленты, которые подхватывало потоками воздуха и несло всё выше и выше, в то время как сознание Оутера было едино и крепко. Он сосредоточился на своей главной мысли — попасть в тот момент, когда элементаль джунглей был ещё жив и предотвратить его смерть. Иначе всему миру придёт конец от атомного оружия человечества.        Тело Звёздного ветра вскоре окончательно стало не более чем множеством тонких лент, похожих издалека на северное сияние цвета лазурного золота. Уходя всё выше к небу, ленты тускнели и исчезали, растворяясь во времени. Под конец, когда последняя лента, олицетворяющая сознание Оутера, стала попадать, Звёздный ветер мысленно попросил прощения перед Всадником без головы. Но поступить иначе он просто не мог. А затем его сознание исчезло, погрузив его самого в темноту, сродни бесконечной черноте космоса.                      Вскоре всё стало медленно проясняться. Оутер обнаружил себя в зарослях пальм, когда медленно поднялся на ноги. Его нижней части тела уже не было, она растворилась во времени навечно. Время всегда что-то забирает, когда просишь у него одолжения. Но Звёздному ветру ничего не нужно было от Времени, кроме того, что он собирался сделать сейчас.        Из-за деревьев показался он — элементаль джунглей, оглядывающийся по сторонам. Он искал ведьмака Эррора по поручению своего Совета, дабы те могли как следует разобрать поступок ведьмака по созданию целого альтернативного измерения. По мнению элементаля, Совет относился к этому слишком дотошно: в конце концов, Эррор никому не мешал этим параллельным миром, да и создал он его лишь для своих собственных подопечных и их спокойной жизни, а не для того, чтобы затаскивать туда представителей других магических видов и держать их там в плену. Однако приказ Совета есть приказ, так что от него нельзя было отклониться.        И вдруг из-за деревьев перед элементалем возник какой-то призрак, сияющий словно звезда. Он выглядел как светловолосый юноша в странноватой одежде. Маг отступил на шаг, но атаковать не собирался — этот неизвестный не вселял чувства опасности или страха, да и к тому же он смотрел так, как может смотреть лишь чистое и невинное существо. Однако… чего оно хочет?        — Здравствуй, юное магическое создание. — Элементаль джунглей приложил руку к сердцу и слегка склонил голову в знак приветствия. — Рад приветствовать тебя. Тебе что-то нужно?        — Верно. — Оутер улыбнулся и приблизился к уже уверенно вставшему магу. — Я могу угадать… Вы ищете ведьмака по имени Эррор? — Глаза элементаля расширились.        — Как ты… Ну, в целом да. Мой Совет велел мне найти его и привести на небольшое судебное разбирательство. Также меня предупредили, что Эррор может оказать сопротивление, но если что, я смогу справиться с ним. — Звёздный ветер слегка опустил голову, краем глаза заметив, что начинает исчезать другая часть его тела. Время уходило. — А что такое?        — Прошу вас, не ищите встречи с ведьмаком. — Оутер скрестил руки в замок и посмотрел на мага с мольбой в глазах. — Вы ведь не считаете, что тот совершил плохое деяние, создав параллельный мир, верно? А значит, ваш Суд должен понять ваши доводы.        — Не понимаю… Из-за моей встречи с Эррором произойдёт что-то ужасное? — Элементаль нахмурился, напрягшись после кивка Звёздного ветра.        — Пожалуй, даже более, чем что-то ужасное. Столько магических существ пострадает из-за одного события, что случится, если вы пойдёте за Эррором. Прошу вас, не нужно. Совет всё поймёт, только объясните, что параллельный мир никак не вредит вам и другим. Я видел, что произойдёт в будущем, и это… — Оутер зажмурился, после чего резко рванулся вперёд и уже порядком прозрачными руками постарался ухватить мага за щёки. — Умоляю, не идите к этому ужасному будущему! Никто ни в чём не виноват! Останьтесь… просто уцелейте…        Элементаль джунглей серьёзно задумался, вздрогнув от резкого выпада звёздного призрака вперёд. Неужели грядущее время настолько ужасно? А вдруг этот парень ему врёт и просто пытается выставить самого элементаля трусом перед Советом? Нет, невозможно. Эти глаза и выступающие слёзы не могут быть ложными. По крайней мере, маг верил в это. И, если уж выбирать между простым позором, который легко загладить и действительно объяснить, что ведьмаку не требуется судебное разбирательство, и жутким будущим, то элементаль остановится на первом. Он найдёт, что сказать Совету, дабы уберечь тот от необдуманных решений.        — Как скажешь, звёздное создание. Я постараюсь всё объяснить Совету. — Оутер почувствовал две вещи: что с его плеч, тоже растворяющихся в воздухе, упал тяжкий вес, и что впервые за много сотен лет его щёки прочертили дорожки слёз.        — О звёзды, спасибо… спасибо… — Только и смог прошептать Звёздный ветер, прежде чем силы оставили его, и он опустился к песку.        — Э-эй, юноша, всё хорошо?! — Маг, ещё не успевший уйти, поспешил к нему и упал на колени, пытаясь взять растворяющееся тело на руки, но ладони просто проходили сквозь. — О мать земля, что же мне делать? Хей, дитя, не волнуйся, я могу попробовать что-то сделать или позвать элементалей воздуха-        — Не нужно. — С лёгкой улыбкой ответил Оутер. — Всё в порядке. Просто Время ушло. — Он посмотрел на небо, где загорелись первые вечерние звёзды, которые словно звали его к себе. Пришла пора. — Просто помни, что я сказал тебе, хорошо? — Он в последний раз взглянул на испуганное лицо мага джунглей, который успел только кивнуть на его последние слова. А затем остатки тела Звёздного ветра окончательно пропали, превращаясь в маленькие сияющие песчинки, которые ветер подхватил и унёс вверх. Пришла небывалая лёгкость и свобода даже большая, чем была до этого. Свобода и исполненное предназначение.        Перед полным исчезновением Оутер смог сказать лишь одну вещь в вечную тьму космоса…        «Прости меня, Киллер… Прости, что я не остался с тобой…»                      Кросс резко вскочил с пола в убежище оборотня и вампира, неверяще оглядываясь вокруг себя. Такое ощущение, что тот странный сон, где он десять лет жил в параллельном мире, был реальностью… а может, и вправду был? Призрак посмотрел на так же озирающихся вампира, оборотня и болотного монстра: Найтмер бросился к выходу из убежища, несмотря на солнечный свет, и сел прямо на выходе, смотря на такой позабытый за долгое время вид небольшой опушки и речки; Даст первым делом обхватил свои рёбра, ища там глубокий шрам с трещинами, что остались после огненных элементалей и были более-менее подлечены ведьмаком спустя долгое время. Хоррор же просто сидел и смотрел на свои колени, словно не веря в то, что происходит. Потом он поднял голову и спросил:        — Вы же… тоже помните, как мы десять лет провели в параллельном мире? — Кросс и Даст переглянулись, а после счастливо рассмеялись.        — Чёрт возьми, да. Адское было время. — Хохотнул оборотень, до сих пор посматривая на грудную клетку. Ему много проблем доставил тот шрам, а особенно боль от его получения. Теперь же он полностью отсутствовал.        — Мы будто вернулись назад во времени. — Произнёс призрак. — Однако до сих пор помним, что случилось. Может, это Эррор что-то сделал и стёр убийство элементаля джунглей, поэтому всё вернулось на круги своя?        — Без понятия. — Пожал плечами вампир. — Но это не так уж важно. Главное, что никаких этих страшных событий и нашего заточения в параллельном мире не произошло. Дьявол, там было так себе… — Даст, заметив состояние Хоррора, с улыбкой подсел к нему и приобнял за плечи.        — Расслабься, дружище. Мы в безопасности и ничего такого и в помине не было. Всё ушло в небытие, как ему и положено. — Вампир попытался ответить на улыбку оборотня, но лицо и всё тело подчинялось ему с трудом. Он до сих пор не отошёл от шока после такого резкого возвращения к былым временам.        — Эй, а вы всё ещё хотите спросить Эррора, что он сделал? — Тут к остальным подошёл Найтмер, держа руки в карманах. Он улыбался и держался так уверенно, как никогда раньше не делал за десять лет в другом времени. Кросс сразу же подскочил к нему и обнял, сосредоточившись для принятия временного плотного тела из-за того, что снаружи было солнце. Было непривычно делать это — в потустороннем мире всё время была полутьма. Вскоре призрак отстранился после ответных объятий болотного монстра.        — Конечно хотим. Но как, он же-        — Он уже здесь. — Все четверо резко повернулись ко входу в убежище. Внутрь, тоже улыбаясь и откидывая назад ещё более длинные волосы, зашёл Эррор. Кросс тотчас кинулся обнять и его, в то время как остальные подошли ближе, до сих пор приходя в себя. — Ну что, вижу, всё в порядке?        — Лучше не бывает. — Даст оскалился и поднял вверх большой палец. — А что ты сделал, Эррор? Скакнул во времени? — Ведьмак сначала начал кивать, но резко остановился и посмотрел на оборотня уже без улыбки, отстраняя от себя призрака.        — Я? Нет, я ничего не делал. Я так же, как и вы, обнаружил себя в параллельном мире и вскоре понял, что больше никто не помнит прошедших десять лет назад событий. Поэтому я не причастен к этому… Более того, я даже не способен изменять произошедшие события и манипулировать временем. Тут, должно быть, было что-то другое, но что?        Ведьмаку не удалось закончить свои размышления, так как снаружи послышалось громкое лошадиное ржание. Переглянувшись, все пятеро вышли наружу, кроме, разумеется, Хоррора, который остался в тени пещеры. На полянке стоял, втаптывая траву в землю, демонический конь Чара, на котором сидел Всадник без головы. Первым к ним приблизился Даст, даже слегка раскрывая руки — он хоть и не очень любил Киллера, но в такой ситуации был рад каждому знакомому лицу.        — Здаров, Киллер. Как делишки… — Речь оборотня оборвалась, а он сам быстро заткнул рот, увидев, как на него смотрят пустые глазницы черепа Всадника. Зубы головы были крепко сжаты, а черная жидкость текла так обильно, что казалось, будто глазницы черепа оканчиваются на нижней челюсти. Конь также не выглядел удовлетворённо — с его зубов текла чёрная слизь, напоминающая пену от бешенства. Киллер был не в настроении. Нет. Он был в ярости.        — Ч-что случилось, Киллер? — Рискнул спросить Кросс. Он даже попытался подойти ближе, но Чара резко дёрнул копытом и оскалил, на удивление, зубы острые, как у акулы. Призрак отшатнулся к Найтмеру, не сомневаясь, что одного удара адским копытом демона будет достаточно, чтобы он умер повторно. Сам Всадник лишь мрачно усмехнулся.        — Не в курсе ещё, значит? Ну-ну.        — Киллер, я прошу у вас прощения. — Вперёд вышел Эррор, как бы прикрывая собой своих подопечных. Если Всадник вдруг сорвётся, только ведьмак сможет его сдержать и отбросить назад. — Но мы действительно не понимаем причину вашего недовольства. И… где Оутер? Он разве не с вами?        Киллер какое-то время смотрел на Эррора с кривой усмешкой, а после задрал череп и расхохотался. Его смех будто проникал в каждую клеточку тела даже мёртвых существ, заставляя их трепетать от страха. Дьявольский хохот Всадника — один из его главных источников запугивания. Он сработал и здесь: ведьмак напрягся и заранее приготовил нити, Даст оскалился и опустился к земле, готовясь к атаке, однако его уши трусливо поджались; Найтмер вышел вперёд прикрыть Кросса, но его векторы подрагивали от волнения. Даже Хоррор, стоящий вдали, сжал зубы и край своего воротника, почувствовав пробежавшую по телу дрожь.        — Вы даже не догадываетесь, что случилось, ха-ха! — Киллер снова посмотрел на них, в глазницах черепа горели красные точки. — Так вот, дорогие: вы знаете, кто стоял за вашим чудесным путешествием обратно в прошлое? — Все отрицательно помотали головами. — Это был Оутер. Он предотвратил смерть этого элементаля джунглей, с которого началось массовое побоище. Он не дал тебе, чёртов ведьмак, убить мага и подвергнуть всю твою стаю лисиц опасности. Но такие масштабные изменения требуют много силы… Очень много. Теперь Оутера больше нет. — Впервые голос Всадника дрогнул. — Его больше нет… моего лучшего, единственного друга больше нет… — Череп поник, а глазницы сжались. В их краешках сверкнули капельки настоящих слёз.        Все четверо переглянулись между собой, а после морально впали в осадок. Кросс рухнул на колени, прикрывая рукой рот и сдерживая рыдания — он понимал, что это именно он подсказал Оутеру, как всё исправить. Но он и понятия не имел, какую губительную идею он подал Звёздному ветру…        Векторы Найтмера опустились, а он сам сгорбился. Пусть он и не общался сильно с Оутером, потеря такого чистого и безвинного существа, что помогало им несколько раз, казалась несправедливой. Даст присел на землю, снова прижимая руку к рёбрам. Там не было шрама, однако он словно появился вновь, теперь морально, и болел даже сильнее, чем настоящий. Эррор опустил глаза в землю, не понимая, зачем Звёздный ветер так поступил, однако в глубине ведьмак понимал, что поступок этого юноши — геройский. Хоррор тоже всё понял, пусть и слышал не все слова издалека. Он медленно осел на пол, прикрывая рукой одну глазницу и царапая когтями слепую. Грехи ползли по спинам каждого из пятёрки.        Всадник, понаблюдав за этим, широко улыбнулся. Чара жутко оскалился.        — Да, ощутите свою вину. — Череп Киллера качнулся из стороны в сторону. — Пусть она теперь будет долгие века лежать на ваших плечах. Запомните навсегда — мы больше. Никогда. Не станем друзьями. Я бы убил вас всех прямо сейчас, как я хочу этого, смотря на ваши тупые счастливые лица. Но Оутер… умер ради вас. И я не смею рушить всё, ради чего он погиб. Живите. — Он развернул Чару и махнул рукой. — И страдайте.        И Всадник без головы, особенно сильно пришпорив коня, ускакал прочь, оставляя всех позади. С тяжёлым грузом на душе и на сердце. Счастливые концовки хороши… но они всегда достигаются через боль.

***

       Когда-то давно, ещё в двенадцатом веке истории людей и монстров, жила семья. Жила она в отдалении от цивилизации, на холме, окружённом лесом и полноводной горной рекой. Семья была религиозной, и жила ближе к небу и голосам ангелов. У мужчины и женщины было десять детей — семеро мальчиков и три девочки. Каждого из них родители воспитывали в уважении к Богу, любви к живому и неживому, уважению, честности, пониманию и состраданию. Дети росли в любви и радостях, без всякого притворства следуя вере родителей и помогая им в их делах.        Вера мужчины и женщины же шла не просто из пустого места. Мать семейства ещё с самого детства могла видеть сны, где к ней обращались ангелы и сам Бог. Такие просветы в сознании были редки, но каждый раз они только усиливали веру женщины в высшие силы. В дальнейшем именно благодаря этим видениям она нашла своего мужчину, с которым продолжила род и жила счастливо.        Также стоит сказать, что отдалённость от людей способствовала не только спокойной и мирной жизни. Муж и жена имели дело с таким, чего никогда не видели простые люди — за связи с этими созданиями их легко могли провести под эшафот, а так, вдали от городов и поселений, защищённые лесами, рекой и самим благословением Божьим, семья могла исполнить свою главную обязанность: помогать магическим существам, о которых они знали не понаслышке.        В их храме мог найти приют и помощь любой представитель нечеловеческой расы: муж и жена помогали раненым оборотням, дети заботились об умирающих вампирах и так далее. Если ты был ребёнком — семья выхаживала тебя и отпускала к своей семье, если она у тебя была, или же ты мог оставаться жить в ближайшем лесу и помогать всем, чем мог. Если ты был стариком, то ты всегда мог прийти в храм на холме и не беспокоиться об опасностях внешнего мира, дабы в нужный час уйти с миром, в спокойствии. Любая нежить получала нужную помощь и поддержку, взамен помогая этой семье, когда той было нужно. Из-за действий магических созданий лес вокруг холма простые люди окружили жуткими легендами, холодящими кровь настолько, что никто не решался покорить густую чащу. Нашей семье это было только на руку — холм был плодороден, горная вода питьевой и чистой. Поэтому религиозные люди продолжали жить в своём храме, продолжая оказывать помощь любому обратившемуся, как их этому учил Бог.        Было однажды такое, что в церковь пришёл особенный гость. Самый старший сын из семейства привёл в храм создание необычайной красоты, за спиной которого покачивались прекрасные белоснежные крылья. Высокий человек с яркими золотыми волосами в робе приятно удивил всю семью, когда назвался ангелом, который был отправлен на Землю с ответственной миссией. Отец и мать семьи приняли гостя со всеми почестями, выслушали немало рассказов божественного существа и в итоге снарядили его в обратный путь.        Сам ангел, будучи благодарным за оказанное добросердечие, не стал уходить просто так — он одарил каждого из тогда восьми детей по-своему: самого старшего наделил большой силой и долголетием, дабы он мог как можно дольше помогать своим родителям, братьям и сёстрам; двух братьев-близнецов одарил ловкостью и хорошим зрением, для охоты, рыбалки и прочего; самая старшая из сестёр получила красоту и силу красноречия, будучи единственной, кому нужно было иногда покидать храм, причём не только для того, чтобы найти вещи, которых в храме не было, но и для возможности найти супруга, дабы продолжить род их семьи. Двое средних братьев обрели силы исцелять и выращивать пищу даже в самых убийственных условиях для посевов. Первый младший брат получил незаурядный интеллект, который мог привести его к величайшим открытиям для всей его семьи. Был ещё только один ребёнок — пока ещё крохотный четырёхлетний Оутер. Ангел провёл рукой по его волосам, превратив те в тонкое золото, а потом слегка похлопал по щекам ребёнка, оставляя на них крохотные сияющие звёздочки.        — У вас прекрасная семья. — Сказал перед уходом ангел Константину и Марии. — Но у вас она будет ещё больше. Скоро появятся ещё две малышки. — Женщина радостно встрепенулась, услышав эту новость, а её муж обнял её. Его глаза светились счастьем. — И ещё… ждите нового сновидения. — Произнёс ангел, расправляя крылья. — Кто знает, может, кто-то из ваших детей рано или поздно окажет большую услугу Богу. — И с такими загадочными словами ангел улетел. Больше никогда никого подобного в храме не было. У Марии действительно появились ещё две девочки, и жизнь в храме продолжила течь своим чередом.        Пока однажды женщину не посетило то самое сновидение, о котором её много лет назад предупреждал ангел.        Мария в своих видениях всегда оказывалась в неопределённом месте, где неизменной вещью был лишь туман. Именно в тумане и за ним скрывались все подсказки, которые помогали женщине воплощать в жизнь всё, что она смогла увидеть. Однако на этот раз туман был ещё более густым, так, что Марии с трудом удавалось увидеть что-то на пять шагов дальше. Она просто шла по длинной извилистой аллее в никуда, ждя, когда что-нибудь выплывет из тумана ей в лицо или резко появится перед носом, напугав её и тем самым разбудив. Пока ничего из этого не происходило, так что женщина продолжала идти в своей ночной сорочке вперёд, обнимая себя за руки из-за подступающих холода и влажности.        Внезапно через туман прорезался луч света, который осветил землю перед Марией. Женщине показалось, будто в свете стоит какая-то фигура, однако стена тумана, что уплотнилась прямо перед ней, не давала ей подойти к стоящему вдали человеку. И тут в её голове зазвучал чужой голос, похожий на голос её мужа, однако более низкий, властный и покровительственный.        — Мария. — Женщина сразу же всё поняла, быстро склонившись к земле.        — Господь наш, я готова внимать Вашим словам. Что бы Вы ни сказали, я исполню Вашу волю. — Голос смягчился, а фигура впереди слегка склонила голову.        — Ты всегда была верна мне и моим просьбам, Мария. Но, боюсь, в этот раз даже твоя вера моим словам не сможет полностью спасти тебя от скорби. — Женщина, вставая, напряглась. Да, видения у неё были не из лучших, но они никогда не подразумевали под собой что-то скорбное. Видимо, у Бога для неё есть что-то особое, чтобы сказать. — Мне нужен один из твоих младших детей, Мария. В далёком будущем случится величайшая катастрофа как для мира людей и монстров, так и для мира магических существ. Кто-то из твоих детей должен быть там и предотвратить неминуемое бедствие. Однако для этого тебе придётся провести определённый ритуал, дабы отправить душу ребёнка ко мне.        Мария почувствовала, как её кровь стынет в жилах, а сердце сжимается от подступающей боли. Она прекрасно знала, чего просил у неё Бог — того, чтобы она покончила с одним из своих детей, дабы тот в будущем смог совершить своё предназначение. Об этом её предупреждал ангел, посетивший их храм. Но как она могла так поступить? Как могла посметь убить своё дитя?        — Я чувствую всю твою печаль, Мария. — Женщина посмотрела в сторону фигуры, постепенно уходившей в туман. По щекам у Марии текли слёзы, слишком реальные, чтобы быть частью сна. — Я дам тебе время для того, чтобы ты приняла своё решение. Однако прошу поторопиться — время идёт, и для всех оно может рано или поздно подойти к концу. — Голос становился всё глуше и глуше, вскоре пропав. Женщина же так и осталась на тёмной аллее, пряча лицо в ладонях.        Вдруг туман вокруг неё охватила рябь, аллея под ногами зашаталась, а откуда-то стал звучать голос её мужа. Константин тряс Марию за плечи, проснувшись из-за громких всхлипываний своей жены.        — Маша, проснись! Что случилось? Видение, да? — Женщина сначала даже не понимала, где находится — слишком отчётливо в голове звучала просьба Бога. Только через минуту-две Мария пришла в себя, посмотрев в лицо Константина. Она попыталась сдержать слёзы, но искреннее беспокойство в его глазах заставило сердце женщины снова сжаться, ведь её муж тоже рано или поздно потеряет одного из своих детей. Она снова заплакала с новой силой, крепко обнимая Константина и через рыдания говоря ему то, что она узнала в видении. Мужчина, постепенно разобрав слова Марии, тоже ощутил, как его сердце замирает. Он любил каждого из своих десяти детей и просто не мог представить, что потеряет одного из них в ближайшем будущем. Сидя в темноте своей спальни, муж и жена понимали — вот и настала та божественная просьба, которая даётся им не по силам.        После этой ночи Мария и Константин с трудом могли дальше продолжать работу в храме. Практически всё их свободное время занимали размышления о том, что делать. Жертвовать ребёнком — кощунство, но Бог никогда ничего не предлагал им просто так. В конце концов, от существования того, кто исправит будущую катастрофу, зависит всё. Однако кто это будет? Одна из девочек, которым даже не исполнилось пяти лет? Оутер? Адам, который только вошёл во вкус и во всю пользовался своим интеллектом, придумывая, как усовершенствовать жизнь в храме? Ни одним из них не хотелось жертвовать, даже если это было ради общего блага. Это ведь просто дети, в конце концов.        Оутер, возвращаясь в свою комнату одним вечером после того, как он попил на ночь воды, невольно услышал, как из комнаты его родителей идёт разговор на повышенных тонах. Мальчик, подумав, решил из любопытства узнать, о чём говорят мама и папа. Он прислонился ухом к деревянной двери, прислушиваясь.        — Время уже подходит к концу, Константин! Бог не может ждать от нас так долго принятия этого решения! — Мария сидела за столом, держась за волосы у висков. В некогда шелковистых каштановых волосах появились седые пряди, и не только из-за возраста женщины. Константин, нервно шагая взад-вперёд по комнате, ответил в такой же резкой манере.        — Ну а что нам делать, Мария?! Пожертвовать одним из наших детей ради предотвращения какого-то там бедствия, которое будет ещё очень нескоро? Почему бы Богу не использовать одного из своих ангелов для этого, почему именно наши дети?! — Он всплеснул руками.        — Боже никогда не предлагал чего-то зря, дорогой. — Мария утёрла подступающие к глазам слёзы. — Если ему нужно это, то значит нужно, чтобы это был один из младших детей. Но кто из них?.. Я не готова жертвовать даже одним… — Женщина всё же не смогла сдержать слёз, и Константину пришлось утешать её, поглаживая по голове. Оутер, узнав более чем достаточно, медленно направился в свою спальню, раздумывая над услышанным.        Он прошёл мимо двух других спален, прежде чем очутиться в своей. В храме их было всего четыре: комната родителей, что находилась ближе всего к главному помещению храма; комната для трёх девочек, где старшая сестра заботилась о двух младших близняшках; спальня четырёх самых старших юношей и, наконец, опочивальня Адама, Оутера и одного из братьев близнецов, кому не хватило места рядом со своим братом. Улегшись в постель, мальчик, прижав к себе одеяло, задумался над всем тем, что услышал от родителей.        Судя по всему, маму посетило новое видение, и в нём Бог просил о том, чтобы они с папой отдали ему одного из младших детей ради предотвращения какого-то большого бедствия в будущем. Конечно, можно задуматься о незначительных мелочах, но Оутер не стал этого делать — не только потому, что он был не таким уж и взрослым, но и ещё потому, что его научили тому, что Бог всегда знает лучше, и, если он сказал, что ему необходим кто-то, то всё это неспроста. По спине мальчика пробежал холодок. Он не совсем понимал, что такое смерть, однако знал, что после этой самой смерти близкого человека родные ему люди больше не увидят. И никому из своих братьев или сестёр, родителей мальчик такого не желал.        Однако кто же тогда исполнит божественное предназначение? Оутер посмотрел в сторону своих братьев, а затем провёл рукой по своим волосам. Его рука задержалась на своей щеке, где он почувствовал лёгкую выпуклость от россыпи звёздочек, подаренных ангелом. И мальчик начал понимать, кто же станет избранным Богом. Только его из всей их семьи посланник Божий не наделил каким-то особым магическим даром, будто он знал о предсказании и таким образом указал на нужного ребёнка. Может, конечно, он имел в виду какую-то из малышек… Оутер замотал головой. Нет, они слишком маленькие, не справятся, они даже жизни не видели, чтобы понимать, как в ней всё устроено. Впрочем, и сам Оутер от силы лет десять прожил на Земле, но он уже более-менее взрослый и понимает, как всё работает. Значит, это должен быть он. Значит, именно он больше никогда не увидит своих родных…        На следующее утро Константин и Мария, с трудом встав из-за бессонницы, вернулись к своей работе: утренняя молитва, приём пищи, распределение обязанностей между ними и их детьми, на которых просто больно было смотреть, зная, что одного из них вскоре не станет. Утренняя служба прошла нормально, удалось даже встретиться с одним лешим и подлечить его. Затем настал обед, после которого все дети разошлись по делам. За столом остались лишь Мария, Константин и Оутер, который специально ждал момента, когда можно будет остаться с родителями наедине — вряд ли его братья и сёстры захотят слышать то, о чём он собирается поговорить.        — Оутер, дорогой, почему ты почти ничего не съел? Тебе же так нравится суп, который мы готовим. — Женщина, убрав за мальчиком посуду, заметила его внешний вид. — Что такое, малыш? Почему у тебя такие красные глаза? Ты плакал? — Мария опустилась на колени перед Оутером, убирая ему со лба волосы. — Скажи мне, что тебя беспокоит?        — Мам… я слышал, о чём вы вчера с папой спорили. — Женщина почувствовала, как у неё холодеют внутренности. Константин, заметив бледность своей жены, подошёл ближе, присев подле. — И я думаю, что… я могу стать тем ребёнком, который нужен Богу. Я подумал над этим, и, мне кажется, я смогу справиться с этим.        — Ч-что…? Оутер, если ты думаешь, что это обязательно, то это не так, мы м-можем найти другой выход, Бог, возможно, поймёт, что мы не можем и… — Мария, схватив сына за плечи, говорила быстрее, чем предложения выстраивались у неё в голове. Она не может так поступить со своим ребёнком, не может быть такого, чтобы дети сами соглашались на смерть. Оутер же, подтерев свои глаза, постарался улыбнуться, обняв свою маму.        — Всё хорошо, мам. Я готов. — Однако подрагивающие руки и дрожь в голосе выдавали ребёнка с головой — он напуган, как и должно быть. Но в его глазах светилась вера в Бога и решимость исполнить то, о чём просит божество.        Позже вечером Константин и Мария, сидя на краю их кровати, до сих пор не могли отойти от услышанного. После своих слов ранее днём Оутер поспешно покинул столовую и не встречался с родителями, лишь помогал сёстрам и братьям, словно ждя, когда мама и папа сами придут к нему, дабы провести ритуал. Мальчик уже будто подготавливался к скорому уходу, будучи максимально заботливым и услужливым для родных, убирая за собой все вещи и молясь раза в три усерднее. Оутер явно был настроен серьёзно, и это не могло не пугать.        — Это несправедливо, дорогой… — Покачала головой Мария. — Обычно я никогда не подвергала сомнению Божью волю, но на этот раз, боюсь… я готова сказать, что Бог просит у нас невозможного. Я не смогу. — Она обхватила голову руками. — Я не смогу убить родное дитя. Мой милый Оутер ещё так молод, он может прожить ещё так долго…        — Однако он единственный, кто знает и понимает, на что идёт. — Сказал Константин, мысленно ненавидя себя за то, что пытается оправдать убийство своего ребёнка. — К тому же, вспомни: только его ангел, пришедший к нам однажды с небес, не наградил особым даром, как других детей. Может, уже тогда на небесах знали, кто должен исполнить Божье предназначение? — Мария, услышав это, хмыкнула. Казалось, будто на Небесах все сговорились, уже давно планируя забрать у неё одного из детей, как бы в виде своеобразной награды за долгую и верную службу. Впервые захотелось помянуть Дьявола. Но уже ничего нельзя сделать, а за отказ следовать словам Бога может последовать гораздо более тяжёлое наказание. Так что Мария, отвернувшись от Константина, забылась беспокойным сном.        Впервые ей удалось попасть в видение по собственной воле — подумалось женщине, когда она обнаружила себя на туманной аллее. На этот раз она решила не ждать у моря погоды, а сразу начала говорить громко и чётко, привлекая к себе.        — Я здесь, Господь мой. Я готова исполнить твою просьбу. Один из моих детей… — Она запнулась, но смогла договорить. — исполнит предназначенное ему. — И после этих слов впереди сразу же замаячил луч света, ровно как и фигура в нём.        — Ты молодец, Мария. Я понимаю, как нелегко всей твоей семье далось это решение. Однако всё это — ради благополучия всего мира. Теперь внимай моим словам и запоминай. — И Бог продиктовал женщине все условия для проведения ритуала, а также слова, которые нужно говорить во время самого жертвоприношения. Мария, обладавшая с детства хорошей памятью, лишь изредка кивала, до побеления царапая ногтями ладони и покорно смотря в землю. Когда речь Бога закончилась, он спросил. — Всё ли тебе ясно, дочь моя?        — Да, Господи. Я исполню волю Вашу. — Склонилась женщина. — Но позвольте мне спросить, Боже. Как мой ребёнок поймёт, что пришло время для него исполнить его предназначение?! — Под конец ей пришлось повысить голос, потому что вокруг неё усиливался ветер, который словно пытался сорвать её с ног и унести прочь из сновидения. До неё донеслось лишь эхо, размытое и глухое.        — Когда он встретит четырёх чужаков под покровительством демона. — Ветер усилился так, что Марию сорвало с ног и унесло в небеса. Потом она проснулась, смотря в тёмный потолок их с Константином спальни и отчётливо слыша в голове слова Божьи. По её щеке снова потекла слеза.        После этого видения женщина, едва наступило утро, разбудила мужа и сообщила ему всё, что знала о ритуале и о том, какую речь говорить во время его провидения. По записанной женой инструкции, Константин начал собирать необходимые ингредиенты (которые предназначались для изготовления смертельного для человека раствора), а Мария стала с остервенением продолжать службу, готовясь к ритуалу, что свершится этой же ночью — тянуть больше нельзя, иначе женщина сойдёт с ума и уж точно не отпустит своё дитя, даже несмотря на страх перед Божьим наказанием.        Ближе к вечеру всё было собрано, Константин занялся обустройством места, где пройдёт жертвоприношение, а Мария приготовила небольшую плошку яда, который позволит её сыну безболезненно уйти. Когда всё было готово, женщина, уложив других детей спать, пришла за Оутером. Она вымыла его, нарядила в лучшую одежду, что имелась у них в храме, а затем за руку на подрагивающих ногах повела на задний двор храма, где её муж соорудил стол для проведения ритуала. Мальчик, увидев, куда его ведут, и разглядев отца, что держал в руках плошку с ядом, похолодел, но продолжил идти.        Мария помогла Оутеру забраться на стол, а сама приняла у мужа тарелку — решено было, что читать заклятье будет Константин, в то время как женщина даст своему сыну выпить отравы ближе к концу ритуала, дабы мальчик умер тогда, когда будет самое время. Ночь была светлой, Луна скрылась за тенью Земли, и лишь яркие звёзды пронзали мглу космоса. На небо Оутер и решил смотреть, чтобы лишний раз не желать спрыгнуть со стола и убежать в дом. Его пальцы онемели, а в горле встал ком, но он не желал отступать. Он сам согласился на это, и он уверен — так будет лучше.        Дождавшись, когда жена возьмёт в руки плошку, Константин, прочистив горло, свёл руки в молитвенному жесте, поднял голову и начал говорить размеренным, громким голосом, скандируя выученное наизусть заклятье. Он специально закрыл глаза, чтобы не видеть сына — боялся, что потеряет контроль над собой и не выдержит, прервётся и сам унесёт ребёнка в храм.        Мария же, подойдя к Оутеру, что смотрел на звёзды, склонилась перед ним, всматриваясь в лицо своего дитя в последний раз. Сам мальчик, заметив это, повернул к матери голову, как бы спрашивая, почему она не начинает. Женщина ощутила ком в горле и новый приступ слёз с тошнотой. Рука, что держала миску, горела словно адским огнём, навеки ставя на ладони Марии клеймо детоубийцы. Оутер заметил метания мамы, после чего обнял её, прикрывая глаза.        — Всё хорошо, мам. Ты делаешь то, что просит наш Бог, а я сам решил участвовать в этом. Всё нормально, я смогу, вы все сможете. Что ни делается, всё к лучшему. — Мария не выдержала.        — Мальчик мой! — И бросилась на шею к нему с новыми рыданиями, от чего миска в её руках чуть не упала на землю. — Молю, прости меня! Прости за это… — Оутер лишь покачал головой, гладя маму по волосам и приговаривая, что всё хорошо. Константин, слыша всё это, постарался держать свой голос в узде, но и у него он начал подрагивать, как и руки. Мария, заливаясь слезами, поднесла ко рту сына плошку и влила в него яд. Мальчик, быстро сглотнув его, лёг обратно на кушетку, снова смотря на звёзды и поглаживая пальчиками дрожащую руку матери.        — …Избранный ангелом, оторвись от земли и стань одним единым со своими братьями — звёздами. Исполни своё предназначение. — Константин закончил читать заклятье, опустив голову к земле. По его щеке тоже скатилась одинокая горькая слеза.        Рука Оутера, что держала ладонь его мамы, замерла и опустилась, а глаза ребёнка закрылись в вечном сне. Мария отошла от тела, прижавшись к своему мужу, не в силах смотреть на деяние рук своих. А затем начало происходить что-то поистине прекрасное и в то же время очень печальное.        Тело мальчика словно стало терять плотность, становясь прозрачным, а среди этой невидимости начали появляться крохотные трепещущие звёздочки. Их становилось всё больше с исчезновением Оутера. Наконец, дело дошло до его лица, и последние звёзды мягко слетели с чужих щёк, а волосы поднялись вверх и с тихим хлопком распались на более большие звёзды. Всё это скопление маленьких небесных тел закружило на месте ритуального стола, а затем сильный порыв ветра поднял звёзды в небо и унёс далеко-далеко, к тем самым собратьям Оутера. Константин и Мария наблюдали за последними следами сына в этом мире, не думая больше ни о чём другом и жалея лишь об одном — что их вера заставила их самих забрать у себя одного из своих любимых детей…        Время после жертвоприношения пошло своим чередом. Религиозная семья продолжила жить в храме и исполнять свои обязанности, правда, уже без излишнего рвения. Старшая дочь, Ева, смогла найти себе мужчину, с которым она смогла продолжить род, и таким образом поколение семьи продолжилось, пополняясь или уменьшаясь. Вскоре новые лица полностью заменили старые, и все забыли о жертве Константина и Марии, а также об Оутере. Много веков семьи жили в храме и служили Богу. Однако где-то в начале восемнадцатого века что-то сломалось внутри веры нового поколения — они отказались служить Небесам и бросили храм, уйдя в человеческий мир, где развивались технологии и открывались новые континенты. Оставшиеся верные Богу из семьи продолжили свое дело до самого последнего оставшегося человека. А потом и этот человек умер. Храм оказался заброшен и никому не нужен. Эта семья больше ничего не могла сделать для мира. Пришло время другому существу заняться этими обязанностями.        Оутер обнаружил себя на груде опавших осенних листьев. Он мог видеть сквозь своё тело и руки, ощущая, как через него проходит ветерок и как в его голове звучат голоса природы, звёзд и магических существ. Он встал и обернулся, увидев перед собой небольшую группу, судя по всему, из оборотней-птиц, которых возглавляли их король и королева. Последняя вышла вперёд, недоумённо смотря на полупризрака перед собой. Оутер только улыбнулся ей.        Пока его путь только начался. Он ещё не помог многим магическим существам, ещё не встретил Всадника без головы на руинах своего старого храма. Многое лежало перед ним и ждало его. И всему этому придёт свой черёд, а также придёт он и для предназначения Звёздного ветра. Он знал, как ему понять, что время пришло — звёзды нашептали ему правду и открыли этот мир по-новому. И он теперь будет ждать этих четверых чужаков, которых демон возьмёт под своё покровительство. А пока у него есть новое дело — помочь этому вымирающему виду оборотней. Оутер приблизился к королю и королеве, а затем поклонился, убрав руки за спину.        — Здравствуйте, король и королева, а также ваши верные подданные. Я буду рад помочь. Вам ведь нужно безопасное и спокойное место для жизни, верно?

Конец.