как мне достать до тебя? II

на улице промозгло, возможность выходить на улицу появилась сразу, как отошёл серый снег. одинокие сосульки стекали по проспектам в лужи с разводами бензина и пеплом сигарет. туман шмотками растянулся над городом, съедая верхушки соборов и домов, рассеиваясь к центру, но полностью обволакивая васильевский остров. в метро снова появляются панки и скрипачи словно первые подснежники, гитаристы с цоем и би-2, брошюры на улицах разбегаются по всему санкт-петербургу. светлые дни тянутся дольше, а ночной невский наполняется разноцветными фриками и криповыми парочками, если сравнивать москву и питер, то бульвар предпочитает говорить «все артисты, неуместившиеся и невписавшиеся в темп жизни столицы, спокойно сосуществуют в культурном центре». нарастающие гормоны смерчем впихиваются в жизнь артёма и влада, вкидывая их в безвылазное путешествие по кровати и столам. пару месяцев назад депо и джизус почти друг за другом выстрелили с альбомами, а эйфория от похвал фанатов лучше любого наркотика, поэтому депо волнующе отвечает на каждое предложение сходить на интервью или просто побыть гостем на программе, а влад отнекивается и продолжает сидеть в тени, лишь отвечая на вопросы в переископе. «stay ugly» висит в «вк», и артём разрывается между постоянными тусовками с друзьями и охуенным владом, сидящим у него на квартире с гоку пока его нет. кожихов улыбается каждый раз, когда депо говорит об очередной загородной тусовке или интервью, или еще хуевой туче предложений со всех сторон. они живут вместе в питере уже два месяца, поочередно сменяя утренние и вечерние прогулки с гоку, готовку, уборку и непонятные домашние дела. артём отвык от совместного проживания и не совсем понимает, что должен делать, чтобы сохранять тепло и обеспечивать нормальные отношения, которые нужны владу. его ремиссия поразительно долго затянулась из-за должного расписания принятия таблеток и устранения ненужного, пугающего стресса. депо следит за любыми изменениями в джизусе, но их попросту нет, кроме теперь постоянных утренних объятий. чувствуется, что владу не хватало тепла всё время, а теперь он может получить любовь и поддержку. бульвар давно не мальчик и действительно сложно воспринимает постоянное проживание с любовником, лишь на студии и в общественных местах они порознь, чтобы бестолковые слухи не полезли по сетям. депо хрустит позвоночником, фалангами и переворачивается, утыкаясь носом в ключицы влада, своей пятерней загораживающего глаза от назойливого света, сквозь почему-то все еще неплотные шторы. артём улыбается и представляет, как влад будет бухтеть из-за трехмесячных белых ночей летом. он зевает и сквозь пальцы щурится на депо. — утра. вместо ответа влад целует, наваливаясь и придавливая бедрами, одной рукой гладит вздымающуюся грудь и соски, а другой лезет под трусы. депо просовывает язык, и тянет голову повыше, чтобы немного вести, хотя сегодняшняя позиция и так ясна. за время отношений джизус, раскрепостившись и освободившись от предрассудков, в постели полностью открылся для всего. артёму это стало приятной неожиданностью, поэтому секса стало много, а никогда не жаждущий побольше его организм, теперь подстроился под влада. джизус стягивает шорты с себя и нижнее белье с депо, вылизывая пальцы и смазывая их лубрикантом, продолжая покусывать и расцеловывать артёма под собой. оттенки простыни и обоев смешиваются, когда влад всасывает кадык и рывком входит, ладонями подхватывая бульвара под колени, укладывая их себе на поясницу. артём прерывисто хватает воздух сухими губами, за шею приобнимает и тихо выдыхает на ухо при каждом толчке. в постели влад громкий, быстрый, даже когда сверху, а депо никогда не желал стонать на всю квартиру, хотя джизуса он желал слышать и побольше. соседям стало все равно на вторую неделю их переезда, временами они просто похихикивали в лифте, увидев депо. влад старательно двигает тазом, бедрами и рукой, целуя колени и подрагивающие ресницы артёма, оставляет мелкие засосы на ключицах между татуировками, вдавливая бульвара в кровать. она скрипит, проезжаясь железными ножками по паркету, и артём задерживается на губах, прихватывая их, целует долго и выгибается, сжимает его руку на члене. дрожа под владом в оргазменной судороге, шепчет «люблю» и чувствует, как джизус почти одновременно с ним кончает. — вот теперь доброе утро, — кожихов вытирает влажную ладонь о наволочку и лежит на бульваре, носом касаясь подбородка. — обожаю так просыпаться. — м-м-м, я тоже, — артём спускает ноги с поясницы и дёргается. — бля, ты кончил. — вот это шок! — влад смеется. — конечно, я кончил. ты, кстати, тоже. — блять в меня! депо соскальзывает с члена и идёт в ванную, по дороге прихватив телефон, чтобы написать егору. влад шаркает в душевую, залазит к депо и убирает из его рук сотовый, чтобы помочь смыть пот и сперму. кожихов помнит, как депо ненавидит отмываться от сухой пленки каждый раз, поэтому сочувствующе поднимает брови и бубнит: — ну забыл, да, че я в такие моменты думать об этом должен? ты же не баба, чтобы переживать. они сидят, коленями и стопами соприкасаясь, полностью раскрытые друг перед другом, и депо перестает дуться — улыбается, быстро чмокает влада, выливая гель и мочалкой стирая все. в последнее время ссоры из-за хуйни буквально преследуют их, а темпераменты совпадают и уступить сложно, но артём напоминает себе, что уже скоро 29 лет и обижаться по любому поводу и не уступать совсем по-пиздючески. отношения базируются на помощи, взаимопонимании и уступках. за время их отношений депо научился понимать, что молчащий влад на кухне и в постели, мягко намекает, что постоянные тусовки шатохина у друзей вызывают ревность внутри, а артём без слов объяснять, что кучи одежды по квартире нужно убрать, если он зло хлопает дверцами шкафа. — влад, слушай… — депо хочет позвать парня с собой к ракитину, потому что третья хата за неделю никому не понравится. — пошли к тейпу на дачу сегодня? шашлыки, трава, вино — бесплатно, только если прийти в хорошем настроении. — к биг бейби тейпу что ли? — ага. — не… — влад вылезает из ванной и расчесывает свои пушистые жесткие волосы. — меня никто не звал, тем более будет странно, что я с тобой… — да забей! скажу, что мы друганы, — артём обнимает влада со спины и смотрит в зеркало. — всем похуй. — н-не знаю, — влад поворачивается к депо и обхватывает его лицо. — может дома побудем лучше? артём пожимает плечами, он просто устает от постоянного времяпровождения либо дома, либо на студии, а владу и в четырех стенах хорошо. депо накидывает футболку, треники и на кухне ставит кофемашину, гоку сидит возле двери и покорно ждет. — я с гоку прогуляюсь, купить что-нибудь? — депо переливает черную бездну в стакан и накидывает куртку. — ага, смазку! — хохот на всю квартиру. *** шатохину открывает калитку пьяный дима хаски, мрачным взглядом рассматривая артёма, но когда в голове видимо всплывает, что депо стоит, он хлопает по плечу и пропускает внутрь. на удивление людей не так много, как депо, отправляясь в двухэтажный коттедж, представлял. в колонках как всегда дрэйк с самим тейпом, а ракитин салютирует бульвару с террасы вместе с какой-то девчонкой. артём, чем дальше проходит внутрь огромного коттеджа, тем больше говяно чувствует себя. он наливает микс из текилы, сока и швепса в стаканчик, в огромный карман сует бутылку красного и уходит на второй этаж, вроде там давид и федя сидят и курят кальян в одной из комнат. влад не поехал и даже после качественного минета отказался, ссылась на «хочу побыть дома, давай в следующий раз», хотя депо знал, что и в следующий раз его не будет. кожихов остается тихим парнем из кирова, и артём его все так же очень любит и ценит, но зажатость и антисоциальность напрягают. депо разговаривал несколько раз с ним насчет необходимых вылазок на поверхность и знакомств с людьми, но джизус оставался непреклонен и лишь иногда ездил к i61 на хату, зная, что его там не осудят за частое близкое расположение к бульвару и украдкие поцелуи. депо вздыхает и шагает по длинному коридору, больше напоминающему гостиничный, напротив огромное панорамное окно с балконом и фиолетовыми огнями с улицы. несколько фигур курят электронки и бланты, выходят и с грохотом заваливаются в одну из комнат. артём так и не находит друзей, с пачкой с единственной сигаретой выходит на балкон, не закрывая плотно. ночью в пригороде тепло, луна отблеском падает на крыши машин и беседок, кто-то меняет трек на «druг», и шатохин с балкона хлопает, свистит и прикуривает. он залпом допивает пунш и отхлебывает с горла вино. по левую сторону стоит худощавый парень, скрытый тенью толстовки с рок группой, и мальборо голд тлеет в пальцах с перстнями. сигарета относит артёма на балкон к владу, где гоку кружит у ног, теплый пол греет, и джизус поет «девочка-мечта». — как зовут? — артём выпивает вино уже наполовину, но парень рядом с ним все так же молчит, временами косясь на депо. — я артём, бульвар, топский павел и все в этом роде, — он протягивает ладонь, а пацан наконец выпрямляется и стоит, костлявой кистью тянется навстречу и долго жмет ладонь. — знаю, — знакомый тембр голоса оглушает. — привет, тём. шатохин поднимает голову на парня и буквально слышит, как сердце делает кульбит и начинает ебашить с такой силой, отдаваясь в барабанные перепонки, что жар растекается по телу. депо выпивает остаток вина, переливающегося из горлышка на худи, хлещущая отчего-то из носа кровь смешивается с алкоголем. харкающий артём на балконе и охуевающий фараон слушают про «если друг вдруг и не друг, и не враг, а так». бульвар выплевывает кровь, откидывает стеклянную бутылку и садится на деревянный пол, взирая на бывшего любовника. — что ты тут делаешь?! — слишком грубо, но депо похуй на этику, когда глеб присаживается на корточки напротив и смахивает капюшон. артём так давно не видел живого лица голубина, что почти забыл о его зелено-голубых глазах, чересчур темных бровях, странно контрастирующих со светлыми волнами волос. глеб чуть остриг свои длинные косы и набил новые тату, срезал нелепые светлые усики и, похоже, даже носил капы на зубах. бульвар не отрываясь смотрит на парня, словно в первый раз на влада — отвести взгляд никак, а фаре это нравится. он как всегда облизывает губы, прежде чем начать говорить. — артём, мне неловко от всего...этого, — он приковывается к кровоточащему носу и подрагивающим губам. — блять, на, — протягивает салфетки и садится на колени. — хотел нормально поговорить, а тут ты истекаешь кровью при первой встрече. — ты как всегда и поддержал, и в говно макнул, — депо улыбается, затыкает нос салфеткой и находит стаканчик с водкой, отхлебывая. — я действительно хочу сказать, что… прости меня, тём, я так хуево поступил с тобой. — бла-бла-бла-а, я все это слышал в сопливых мелодрамах, что ты хочешь от меня, м? извинился — ок, а теперь, как там ты мне сказал? — бульвар изображает раздумья. — а! «вали блять», точно. — артём, я слышу как все это тупо звучит, но поверь, — глеб не знает куда деть руки, и артём отмечает, как несвойственно для себя парень волнуется. — чёрт, правда, я сожалею. 2017 был ужасным... я мудаком был и… — будто сейчас ты изменился, — депо кивает и осознает, что алкоголь въебал по мозгам. голова кружится, музыка на фоне и голубин перед ним. словно снова в раннем 2016, словно снова влюблен в глеба и желает его. свет коридора падает на сгорбленную спину фараона, окружая его тело желтым словно на иконе. депо хватается за толстовку глеба и резко валит на себя, вдыхая родной запах. — ты блять представить себе не можешь, как я скучал. ты блять представить не можешь… — он бубнит в мягкую ткань и слышит, как она трещит под пальцами. — а ты так и носишь мой перстень после всего... они сидят и долго не могут оторваться, пока шатохин не шепчет: — давай дунем? *** уже почти двенадцать, влад покорно не звонит и лишь отправляет скромное «как ты?» полчаса назад, депо откидывает телефон, травой заваливая лист бумаги, у глеба берет raw* и облизывает край. когда дурь бьет по затылку, в глазах бульвара все плывет, и он садится на кровать, еле соображая как включить кондиционер, чтобы охладиться. глеб выжидающе всасывает дым косяка, стаскивает толстовку и облокачивается на колени депо. — помнишь как часто долбили в 16? — тогда бумагой можно было обклеить целую комнату ха-ха-хах, — депо подхихикивает и наблюдает за пальцами глеба, скользящими от его бедер к шее. — о да-а. — после того случая со светофором я больше не смешиваю траву с алкоголем, — шатохин смотрит на бутылку текилы возле кровати. — не смешивал до поры. — а я после расставания пошёл к колесам и порошку, тём, это был полный пизде-е-ц. глеб выпускает дым в лицо артёма, выжидая когда губы депо вдохнут. близко подносит косяк, проведя ребром по языку и всасывает ошарашенного бульвара. артём прикрывает глаза и просто наваливается на парня, без раздумий отвечая. голубин сильно прикусил депо за губу, и ощутил привкус соли во рту, а когда его бывший любовник попытался оборвать поцелуй, только сильнее надавил на его затылок, целуя глубже и требовательнее. артём оторвался от губ. — глеб, у меня есть парень, — бульвар отворачивается, шеей чувствуя поцелуи. — нет. — парня нет? — усмехается. — у меня тоже. — блять нет, — артём отодвигается. — парень есть. — так и у меня. — глеб крепче вжал его в матрас, а затем медленно опустил ладонь на пах, массируя. — у тебя стоит, ты знаешь? — ебаное блядство. голубин потянул спортивные штаны вниз, без труда стягивая их по ногам бульвара. замер прямо перед вставшим членом артёма и поднял взгляд на своего бывшего любовника, явно полностью контролируя ситуацию, чего было не сказать о депо, который уже до дрожи в пальцах вцепился в сбившуюся наволочку. артём охнул, когда глеб не раздумывая взял на всю длину, утыкаясь носом в лобок, депо тут же прижал кулак ко рту, пытаясь не издавать лишних звуков. не показывать как ему не хватало голубинской глотки и блядских блестящих, белых волос. мягких от природы, не тронутыми краской и окислителем. но было сложно сохранять тишину, когда умелый, идеально теплый и влажный язык ласкал его головку, а жаркий рот плотно обхватывал член. глеб как и тогда двигался плавно, но так глубоко, что артём при каждом движении ощущал, как член упирается в глотку. перед глазами уже начинали плясать искры наслаждения, а правая нога подрагивать от напряжения и ощущения тяжести колена фары. глеб дрочил себе, поднимая возбужденные глаза на депо. на улице стихала музыка, а в комнате слышались плохо сдерживаемые вздохи артёма, и он, почти на грани оргазма, потянул глеба за волосы, но тот сохранил себя и проглотил, усмехнувшись. — так парень все ещё есть? — голубин поднимается с колен. — влад. артём на ходу натягивает спортивки и слышит: — влад? чё за ноунейма ты нашёл? он доходит до свободной комнаты и задергивает шторы, когда падает на кровать абсолютно не понимает, что делать дальше. *raw - бумага для самокруток.