Тринадцать

      — Посмотрите на меня!       Девушка в шикарном белом платье повернула голову на голос. Свет, заигравший в камнях покачнувшихся сережек, отразился бликами на яркой помаде улыбающихся губ, придал особый блеск счастливым глазам. Удачный кадр.       — Замечательно, теперь чуть выше голову и взгляд вверх, вон на ту ветку.       Следуя за рукой фотографа, королева этого вечера повернулась в профиль к камере, рассматривая указанную заснеженную ветку ели так мечтательно, будто к ней был подвешен желанный приз. Едва слышный щелчок. Фотоаппарат успел поймать очередной хороший кадр. Ровно за секунду до того, как новоиспечённый муж отвлёк свою супругу от фотосессии чем-то очень весёлым. Невеста извинилась и, подхватив платье, направилась к гостям.       Девушка-фотограф — незаменимый свидетель подобных торжеств — пролистала получившиеся кадры, перевела взгляд на группу молодых людей, задорно смеющихся над какой-то шуткой, и слегка улыбнулась этой картине. На этот раз ее работа оказалась проще многих предыдущих — оба молодожена были на удивление фотогеничны и не капризны. Поэтому сегодня не пришлось ни играть бесконечно со светом и тенью, ни перемещаться вокруг пары, чуть ли не ползком, в поисках удачного ракурса, ни улыбаться натянуто, выслушивая очередную «гениальную» идею о постановочном фото, виденным ею до этого не один десяток раз. Нынешние клиенты молодой служительницы камеры и фотоотражателя были людьми жизнерадостными и легкими в общении. Приятное разнообразие.       Отвлекшись от камеры, девушка наблюдала, как мужчина накинул на плечи жены тёплую куртку и обнял за талию. Она прижалась к нему, получая лёгкий поцелуй в висок. Вновь подняв фотоаппарат, девушка сделала ещё один снимок молодых — уже не заметный для них. Момент настоящего счастья всегда ценнее постановочного. Невольно она засмотрелась на молодых: это белое платье, делающее из простой девушки прекрасного ангела, фата, прячущая невинное лицо, цветок в петлице, шепчущий, что мужчина нашёл свою единственную, и улыбки, значение которых сложно перепутать. Они искрятся любовью, и каждый раз молодой фотограф с легкой печалью смотрит на них сквозь свой объектив. Их счастье лишь сгущает тень ее одиночества.       Из угнетающих мыслей девушку резко вырвал голос знакомого, подкинувшего ей эту работёнку:       — Эй, Джорджи, идём, там нужен твой профессиональный взгляд!       К месту фотосессии подъехала машина, из которой вышла пара среднего возраста с маленькой девочкой в светло-серой шубке и варежках, с большим свёртком в руках. Пока мисс Джорджиана Бойер переносила аппаратуру поближе к месту событий, невеста раскрутила несколько слоёв бумажной упаковки, открывая морозному январскому воздуху букет красных роз. Несмотря на то, что это была не первая свадьба для фотографа и красивых букетов она видела немало, эти розы впечатлили её, заставляя сердце замереть в ожидании чего-то грандиозного.       — Не могли бы Вы сфотографировать меня с этим букетом? — невеста схватила в охапку розы и прижала их к себе, вдыхая сладкий аромат.       — Да конечно.       Камера вновь появилась у лица, послышалась пара щелчков. Будто завороженная, Джорджиана делала фотографии прекрасной девушки в нежном белом платье, на уровне груди которой мерцали ярко-алые розы. Цвет их был таким сочным, что невольно притягивал взгляд, гипнотизировал, вынуждая сделать их центром всех композиций в объективе. Кадр сменялся кадром, и чувство эстетического наслаждения букетом постепенно перешло в нечто неприятно-зловещее, вроде смутного дежавю. Эхо тревоги становилось все громче, пока не стало громким звоном, от которого все тело девушки замерло, перед ее глазами все поплыло.       — Мисс Бойер?!       Голос невесты пробился через завесу оцепенения. Джоржиана резко пришла в себя, вздрогнув.       — Мы закончили? — спросила виновница торжества слегка обеспокоенно. В нетерпении она слегка переминалась с ноги на ногу.       — Да, — ответила девушка-фотограф с вымученной улыбкой.       Проводив взглядом молодую, отправившуюся хвастаться подаренным букетом своему мужу, Джорджиана тряхнула головой, сбрасывая наваждение, и сосредоточилась на своем рабочем инструменте. На экране камеры застыл смазанный кадр — видимо, задела кнопку съемки, когда вздрогнула — посреди призрачно-белой смутной женской фигуры виднелось кроваво-красное пятно. По спине пробежала непрошенная стайка мурашек. Нахмурившись и стиснув зубы, хозяйка камеры решительно удалила неудачное фото. Надо возвращаться к работе — самое время сделать несколько снимков приглашенных на церемонию гостей.       Остаток рабочего дня мисс Бойер пролетел быстро и был совсем не примечателен. Из-за недавно потрясших страну трагических событий, никто пока не решался на громкие торжества и пышные свадьбы. Событие, которое она сегодня увековечила в своих снимках, было непродолжительным и довольно скромным, даже камерным. Небольшой, скромно украшенный зал, узкий круг гостей. За столиками раздавались смешки, молодожены сияли счастливыми улыбками, но весь этот свет не мог до конца развеять тучи неопределенности в умах присутствующих. Даже на один день.       Окончание торжества было несколько скомканным и оборванным — за первым танцем молодых последовал лишь десяток медленных и тягучих мелодий. Уже к восьми часам вечера Джорджиана была на пороге своей скромной квартиры. Бросив звякнувшие о стеклянную поверхность ключи на маленький столик с черными металлическими ножками, стоящий у двери, она аккуратно разместила аппаратуру на паркете недалеко от входа и наконец устало опустилась на потертую обивку дивана в гостиной. Откинув голову на спинку, она прикрыла голубые глаза и пыталась вспомнить, какие еще дела у нее были запланированы на этот день. Разум натужно скрипел, ворочая шестеренки мыслей, но так и не выдал ничего определенного. Даже день недели удалось вспомнить с трудом — слишком однообразными были ее будни в последнее время. Дом-учеба-дом-работа-дом. Сплошной "День сурка".       Джорджиана повернула направо голову и стала рассматривать единственное в доме полотно. Строго говоря, она не была поклонницей абстракционизма, предпочитая творения импрессионистов, но в этой картине она чувствовала нечто родственное и щемяще-близкое. Несколько ярко-радужных шаров в окружении блекло-серых сфер и черных змееподобных волнистых линий.       До недавнего времени «радужными шариками» Джорджианы были немногочисленные, но оттого еще более ценные друзья, работа фотографом — в основном выездным, и, конечно, ее мужчина. Пожалуй, Джонатан был самым ярким и значительным из них. Он умел выжимать из жизни все соки и выпивать их до дна — умение, которому она завидовала и так неуклюже пыталась перенять. Джорджиане даже начало казаться, что ей это удается — ее кругозор начал постепенно расширяться, мировозрение менялось под напором новых впечатлений. Но Джонатан уехал в продолжительную, жизненно важную для его карьеры командировку почти два месяца назад и возвращаться в ближайшее время не собирался, напоминая о своем существовании лишь редкими звонками. Яркий шар сжался в небольшую точку.       Работа, поначалу впечатляюще разнообразная, выцветала на глазах, как гобелен под яркими лучами солнца. Большинство одиночных и групповых фотосессии были будто сшиты по одному лекалу. Примерно тоже относилось и к Дням рождения и свадьбам — все необычные тематические торжества можно было пересчитать по пальцам рук. Изредка не слишком приятное разнообразие вносили такие происшествия как сбежавший или изменивший прямо посреди банкета супруг или супруга, громкие скандалы и драки — за без малого три года Джорджиана повидала многое. Однажды даже одного из гостей увозили с праздника в карете скорой помощи. Однако же постепенно все эти события перестали удивлять, слившись в один невзрачный ком под названием «Обыденность». Сейчас молодого фотографа проще было удивить чистым искрящимся счастьем в глазах виновников торжества и их гостей, как сегодня. Это были своего рода единороги. Последующая за съемкой обработка фотографий, которая когда-то казалась искусством, сейчас также стала рутиной, и порой довольно утомительной.       Единственным поплавком, удерживающим ее от погружения в пучину серости, полную черных мыслей о всех своих неудачах и жизненных трудностях, оставались Эбигейл и Роберт. Похоже, как раз сейчас было самое время окружить себя теплотой дружеского общения.       Рука Джорджианы потянулась к мобильному телефону, палец с умеренно аккуратным неярким маникюром накрыл улыбающееся с экрана миниатюрное фото блондинки среди списка избранных контактов. Терпеливое ожидание, сопровождавшееся звуками серию длинных гудков, было вознаграждено приветливым женским голосом:       — Джорджи?       Губы растянулись в немного грустную улыбку. Эбби опять долго искала по звуку оставленный ею где-то по рассеянности телефон.       — Вы меня сегодня ждете?

***

      Входная дверь громко хлопнула, извещая хозяев дома о приходе гостя.       — Роб? — тут же послышался приглушенный шумом воды женский голос из освещённой комнаты. — Джорджи? — спросила хозяйка дома, не дождавшись ответа.       — Да, я, — откликнулась Бойер, снимая с себя черное пальто и скидывая сапоги.       — О, ты уже приехала. Мы думали, ты будешь позже. Роберт ещё не пришёл. — почти выкрикнула Эбби, пытаясь перекричать звук шипящего масла.       Огибая плетенную мебель гостиной, Джорджиана проследовала на кухню, где за плитой колдовала хозяйка дома. Раскинувшись на угловом диванчике, она стала наблюдать за тем, как полуслепая девушка ловко готовит итальянскую пасту. Эбби перемещалась по залитой светом кухне с такой лёгкостью, точно зная, где что стоит — ей не требовалось даже присматриваться, чтобы найти необходимое.       — Ты сразу с работы или заезжала домой? — девушка накрыла сковороду крышкой и села на свободный стул.       — Заезжала домой — не хотела тянуть с собой аппаратуру. Я и так устала её весь день таскать сегодня, ехать с ней ещё и к вам было бы для меня непосильно, Эбигейл. Как твои глаза? — ответа Джорджи так и не дождалась. Ситуация стала бы неловкой, если бы не звук проворачивающихся ключей в замке входной двери. — Кажется, Роберт пришёл.       В тёмном коридоре появился силуэт высокого мужчины. Эбигейл отвлеклась от готовки и направилась встречать возлюбленного. Видя идущую на ощупь блондинку, Роб включил свет, позволяя ей разглядеть себя. Эбби поприветствовала парня поцелуем в щёку.       — Ты сегодня позже, — заметила она, отстраняясь и давая ему возможность раздеться.       — Задержался немного. Под вечер как-то прибавилось посетителей. Пока они разошлись, пока мы убрались — оказалось, что я опоздал на поезд. Джордж, — мужчина обратил внимание на девушку, появившуюся в проходе.       — Джонс, — она подняла правую руку в приветствии, внимательно рассматривая друга.       — Ты как, с ночёвкой? Без? — спрашивает Роберт, возвращая ей такой же пронизывающий взгляд.       — Как пойдёт, — она улыбается и смотрит на обнявшую свои плечи Эбби. — Если не выгоните, могу остаться до утра. Но только в этот раз никаких рассуждений о высоком, никакого пива и никаких попыток подбить меня на спор. У меня завтра важный семинар.       — Брось! То, что в прошлый раз вы двое напились и всю ночь просидели, споря на тему того, стоит ли тебе дожидаться своего Джонатана из Австралии или лучше задуматься о поиске кого-то ещё, было тебе необходимо. А ваша утренняя пробежка в стиле зомби, на еле передвигающихся ногах, до работы и учёбы знатно меня повеселила, — Эбигейл ехидно усмехнулась, припоминая прошлый раз, когда мисс Бойер приехала в полном отчаянье, поймавшая себя на мысли, что больше не может жить в ожидании. — Я, кстати, так и не спросила, к чему вы пришли.       — Мы пришли к тому, что слишком большое количество пива вечером на утро имеет не лучший осадок. Но, если тебя интересует вопрос отношений, то будем считать, что Джонатан спасен, и я не против еще подождать, — Джорджиана, наконец, взглянула прямо в её раскосые глаза.       Она никогда не говорила Эбигейл, как относится к ее дефекту зрения. Свои переживания о постоянном ухудшении зрения подруги Джорджи не скрывала, особенно сейчас, когда заметила, что при слабом освещении девушка становилась совсем слепой, хотя три года назад, когда они только познакомились, она видела в полумраке хоть что-то. Зато мисс Бойер успешно удавалось подавлять небольшое отвращение и страх перед этими жуткими глазами, которые редко смотрели ровно на неё, и только в том случае, если их обладательница сильно сосредотачивалась.       Джорджиана тихо сглотнула и несколько взволнованно перевела взгляд на Роберта, давая понять, что надо будет поговорить. Он незамедлительно отреагировал, переводя тему:       — Хочу заметить, что я не причастен к этому решению. Джордж упряма, как баран. Солнце, у тебя там ничего не сгорит?       — О, чёрт! Я совсем забыла о пасте! — Эбигейл поспешила на кухню, хвостиком за ней последовала Бойер.       Через несколько минут на кухне, уже в домашней одежде, появился Роб с пакетом продуктов, который забыл отдать девушкам сразу.       — Боюсь, мистер Джонс, вам придётся спасать наш ужин, — улыбнулась Джорджиана, вставая со своего места и забирая пакет.       Эбби действительно крутилась у плиты, несколько озадаченная состоянием своего коронного блюда, она готова была уже ругаться, но сдерживала себя. Нежно поцеловав висок девушки, мужчина отодвинул её от плиты, забирая из рук деревянную лопатку и занимая её место. Эбигейл заняла угол, где до этого сидела Джорджи, и принялась командовать разбором пакета с продуктами. Гостья аккуратно раскладывала покупки по местам, не обращая толком внимания на советы подруги, так как отлично ориентировалась на кухне друзей, у которых проводила почти всё свободное время. Будь квартира не съёмной, мисс Джордж, как называл её Роберт, давно заимела бы свою пару ключей. Она всегда была желанным гостем, который мог как развлечь полуслепую девушку, так и выпить с её мужчиной. Бойер имела даже свою полку в кухне, где хранила настольные игры, которые перевезла в дом друзей. Стараниями девушки они стали их постоянным вечерним досугом в дни её приездов.       Разобрав пакет, девушка села у плиты, внимательно наблюдая за происходящим. Роб и Эбигейл отлично знали, что она обожает смотреть на то, как другие готовят, а уж если это делал Роберт, с его кулинарными навыками, гостья могла потеряться вплоть до завершения блюда и бездумно следя взглядом за движениями его рук, периодически поддерживая разговор.       — Сегодня снова была фотосессия? — спросил мужчина, нарезая перец для салата.       — Да, — не отрывая взгляда от ножа, откликнулась она.       — Что на сей раз? — спросила Эбби.       — Свадьба, — выплюнула Бойер. — Очередной аттракцион тщеславия и самообмана.       — Да ладно тебе, это же прекрасно. — возразила ей подруга с улыбкой, опуская подбородок на упирающиеся локтями в обеденный стол руки. — Люди любят друг друга и связывают свою жизнь навсегда прекрасной церемонией.       — Хорошее дело браком не назовут, Эбби. Я не вижу смысла во всём этом. Да, сегодня девушка надевает белое платье, берёт в руки букетик, укрывая лицо фатой, и идёт к алтарю. Она такая счастливая, довольная, и ее избранник, выдавая самую глупо-наивную улыбку из всех возможных, носит ее на руках и кружит в танце. Но кто сказал, что дальше будет то же самое? Неужели кто-то из этих жертв матримонии действительно верит, что всё будет так же ванильно-сахарно и дальше? Бред! Многие пары в наше время не в состоянии даже месяц провести бок о бок друг с другом. Возможно хотя бы тем голубкам, что я сегодня снимала, удастся сохранить свой брак — выглядели они вполне гармонично. Если они не разбегутся через пару лет, то я смягчу свою позицию, хотя это всё ещё мало вероятно, — она встала со своего места и достала из холодильника бутылку пива, принесённую Робертом, открывая её и делая глоток прямо из горла.       — Джордж, ты себе противоречишь, — заметил мужчина, заканчивая возиться у плиты. — Ты разве не завязала? — девушка смерила друга насмешливым взглядом. — Ну, раз уж ты стоишь у холодильника, то будь другом…       Мужчина посмотрел на подругу, изогнув бровь, и она, сделав шумный выдох, достала вторую бутылку.       — А открыть!       — Мистер Джонс, боюсь, что у меня заняты руки, и Вам придётся обслужить себя самому, — Джорджи хищно улыбнулась, потрясая перед носом мужчины бутылкой.       Оставив на время напиток, она достала три тарелки и подала их повару. Роб разложил горячую пасту по тарелкам и поставил на стол рядом со сделанным на скорую руку салатом. Троица, наконец, села за ужин.       После непродолжительного молчания Эбби решилась вернуться к неоконченной теме:       — Мы планируем пожениться, как только подкопим денег. Я надеялась, что смогу рассчитывать на твою помощь с организацией церемонии.       — Надеюсь, вам это действительно нужно, иначе я даже и пальцем пошевелить не намерена, — излишне прямо ответила Джорджиана, накалывая на вилку кусочек перца.       — Ты можешь сколько угодно делать вид, что тебе чужды семейные отношения и браки, но не смей отрицать, что ты счастлива с Джоном, — начала горячиться блондинка. — Я не сомневаюсь — рано или поздно ты захочешь выйти за него замуж. Лишь бы поздно не было.       — Слова «Джонатан» и «брак» не самые сочетаемые, — с легким смешком заметила Боейр.       — Но если у вас появится ребёнок, тебе же придётся выйти замуж за него. Хотя бы ради того, чтобы малыш был юридически защищён, — Эбби не сдавалась, стараясь добиться от девушки признания правильности своих взглядов на понятие брака.       — Ребёнок? Я похожа на того, кто хочет бегать с пелёнками?! Последнее что я хочу — это иметь детей! Даже если я выйду замуж, тому мученику придётся смириться с тем, что детей законных у него не будет! Можете думать обо мне что угодно, но на это есть свои причины, которые вас абсолютно не касаются, — последние слова Джорджиана произнесла значительно тише, осознавая, что была излишне резка, она закусила свою щёку, чтобы прекратить поток грубых слов и успокоиться. — Да и учитывая наши несколько свободные с Джонатаном отношения, я не думаю, что пытаться сделать их более серьёзными, заводя детей или окольцовывая наши пальцы, было бы хорошей затеей, — добавила она уже почти равнодушно.       — Ты думаешь, что он тебе изменяет, верно? — Роберт поднял глаза от тарелки, внимательно наблюдая за подругой.       — А ты думаешь, что, будучи в Австралии уже не первый месяц, он откажется от такой замечательной вещи как секс? Звучит не слишком правдоподобно, верно? — собеседница прикусила губу, но не дала ни намёка на обиду или разочарование.       Троица вновь замолчала. Эбигейл всем своим видом показывала, что ей неприятна реакция подруги. Она принадлежала к тому типу людей, которые искренне верят в то, что всегда правы. Поэтому её лицо сейчас скривило недовольство, и не будь ситуация столь напряжённой, Бойер обязательно бы задела подругу, но сейчас это было бы лишним. Эбби никогда не понимала её отношений с Джонатаном, считая, что подруга скрывает испытываемую из-за мужчины боль.       На деле Джорджиану совсем не волновало, чем занимается в Австралии Джонатан. Она слишком хорошо его знала и вполне понимала, что он не из тех, кто сможет отказать себе в сексе без обязательств. Она не ревновала его и не боялась, что он уйдёт от неё, хотя отрицать периодически закрадывающиеся сомнения она тоже не могла.       — Хорошо, давайте поговорим о более насущном, — Роб встал из-за стола, собрал грязные тарелки и, разместив их в раковине, поставил чайник. — Наследника всё ещё не объявили, так не собирается ли Елизавета объявить о переходе к республике?       Джордж подняла на него благодарный взгляд. Роберт всегда хорошо понимал её, то ли в силу своего возраста — всё же он был старше и её и Эбби лет на двадцать — то ли из-за того, что они были похожи и имели сходное мнение по многим вопросам. Различало их лишь то, что мужчина был куда более рациональным и проницательным, часто проявляя особый такт и деликатность. Вот и сейчас, видя как неуютно девушке, Роб завёл наиболее удобную для отвлечения внимания тему, осознавая, что в некотором роде она затрагивает и её саму.       Эбигейл не стала оставаться в стороне. Злость все еще не утихла в девушке до конца, но в то же время она понимала бессмысленность обиды на подругу, тем более, что Джордж извиняться не станет за грубость — не в её это характере.       — Почему принцесса Анна не может стать следующей королевой? — с интересом спросила мисс Морган.       — Анне уже сколько? Семьдесят один или два? Не суть. Факт в том, что она уже точно не родит в свои-то годы, а королеве надо продолжение ветви, которое не заведёт монархию в новый тупик, — равнодушно ответила Джорджиана. — Я думала, что они вернут в порядок наследования католиков…       — Они не пойдут на это, — перебил Роберт. — Это откроет путь к трону испанцам и ещё Бог знает кому. Объединять королевские дома Великобритании и других стран — это бюрократический кошмар, да и экономически абсолютно не выгодно, я думаю.       - Как им удалось убить столько народу? СМИ спекулируют на эту тему уже вторую неделю, но в их теории слабо верится. Да и точное количество жертв всё ещё не опубликовали, - заметила Эбби.       - Порядка восьмидесяти человек, если я учла все факты.       - Откуда такая информация Джорджи? - Роберт наполнил чашки кипятком.       - Из тех имён что уже осветили в прессе, все потомки Георга V. Начиная примерно с пятьдесят седьмой позиции идёт семья Ласселсов, о смерти старших членов которой уже было заявлено, - ложка Джо раздражающе зазвенела по кружке, размешивая сахар. - Подозреваю, что это дело встало. Не удивлюсь, если террористы имели поддержку в верхах.       - Согласен, иначе столько людей не перебить, да и приблизиться к ним проблематично. Я уверен, что она сдастся.       - Кто? Королева? - Бойер оторвалась от чашки, сфокусировав свой взгляд на мужчине. - Сомнительно, для неё объявить республику будет сродни поражению. Может быть она бы отказалась, но только не под давлением обстоятельств.       Неожиданно кухню наполнил звук телефонного звонка. Мелодия показалась Джорджиане излишне резкой и, что более важно, этот вызов был совершенно неожиданным для девушки, учитывая позднее время. Её пробрало жуткое чувство, словно после того как она ответит на звонок, уже ничего в ее жизни не будет прежним, хотя это был всего лишь звонок от бабушки. Её руки задрожали, пальцы на мгновение отказались слушаться. Мисс Бойер почувствовала, что наполняется страхом, который своей леденящей рукой сдавливает хрупкую девичью шею.       Джорджиана резко выдохнула, чтобы успокоиться и прийти в себя, извинилась и, встав со стула, вышла из кухни.       В комнате наступила гробовая тишина: Эбигейл испытывала явное напряжение от неожиданного звонка, застыв с вилкой в руке, в то время как Роберт с нетерпением ждал возвращения девушки, оглядываясь на дверной проем, в котором исчезла подруга. Он надеялся, что она придёт и скажет, что ей позвонили случайно, что всё в порядке, что её напряжение лишь ошибочная реакция на неожиданный вызов. Но этого не происходит — мисс Джордж возвращается со стеклянным взглядом, бледная и двигающаяся словно на автопилоте. Лицо девушки не выражало ни единой эмоции и чувства, будто малейшее их проявление могло стоить ей жизни.       — Объяснять ничего пока не буду, — тихий лёд её голоса наполнил маленькую кухоньку на окраине Эдинбурга. — Скажу лишь то, что, кажется, на наши вопросы нашёлся ответ. Я должна ехать. Как будет возможность, я позвоню.       — Объясни, что случилось! Что происходит?! — Эбигейл, негодуя, попыталась схватить подругу за руку, но Роберт удержал её от этого.       Джорджиана Бойер надела пальто, обулась и, не сказав ни слова, вышла из квартиры. Ей надо было подумать, и прохлада январской ночи отлично этому способствовала. Девушка шла неторопливо по пустой улочке, не разбирая дороги, — всё равно машина, посланная за ней, найдёт своего пассажира.