Оберег
23 мая 2020 г., 18:32
– Хорошая работа, приятель! – утешает слегка тоскующего дьякона Элайджа, постукивая костяшками пальцев, исцарапанных хищником, по старому дубовому столу, за которым учёный обычно и строил свои безумные, но интересные и, бывало даже, интригующие планы. Бог знает, может, у этого сумасшедшего что-то получится? – Эта тварь ест почти всё, что попадается под клык! – восхищается Камски, улыбаясь во все зубы и тут же начиная перечислять, что монстр готов принять в пищу. – Овощи, сыр и хлеб эта нечисть уплетает с удовольствием! Я даже промолчу о мясе, которое эта мерза ест, не пережёвывая! А если и берётся пережёвывать, то выглядит это так, словно тысяча маленьких демонов разрывают в пасти это мясо, скидывая глубоко в глотку! Словно... Даже описать нельзя, о Ричи! – Элайджа победно смеётся, хотя до "победы" ещё далеко. Но они уже знают, что это создание ест. – Кстати, я заметил на его шее что-то блестящее... Серебро, я думаю. Но не могу понять, серебро ли именно. Эта блестяшка лишь иногда появляется взору, а потом вновь исчезает в густой шерсти. Как думаешь, что скрывает эта тварь? – задаёт вопрос безумец, наконец повернув голову к своему другу. – Ну-у, чего поникший такой? Улыбнись, Рик!
У Ричарда так и не нашлось повода улыбнуться за всё время, пока он старался отвлечь себя от не самых лучших мыслей, которые только и делали, что тянули его разум в пучину грусти и отрешённости. Дьякон уже две недели не виделся со своим любимым. Каждый божий день вынуждал его смотреть на изнывающего в клетке монстра.
Однажды, когда Элайджа заснул за своими записями, его друг пришёл после службы поздним вечером. Рэйкет заметил, что лесная нежить осторожно, словно не желая навредить себе, билась мордой о металлический прут и тихо скулила, понимая, что если будет делать это громко, то разбудит безумца, который её терзает. Но когда монстр заметил, что в лабораторию снова пришёл Ричард, он стал жутко рычать, заглядывая налитыми кровью глазами в самую душу.
В ту ночь молодой священнослужитель просто бросил демону в волчьей шкуре кусок мяса прямо в клетку. Однако чудовище не приняло пищи. Оно подняло кусок зубами, изначально пытаясь сделать это передними лапами, а затем выложило за пределы клетки. Ричарду даже показалось, словно хищник не только вновь грустно заскулил, ложась в самый угол, но и прослезился. Дьякону было до сих пор не по себе оттого, что эта нечисть способна соображать и тоже ощущать... грусть?
– Он понимает нашу речь? Ты проверял? Мне порой кажется, будто он понимает, что мы делаем с ним, и ненавидит нас из-за желания свирепствовать на воле.
Рэйкет знал, что сочувствовать монстру, самому посланнику Дьявола – всё равно что добровольно оплатить билет в один конец, прямиком в Ад. И поэтому он ожидал от товарища любой реакции на его слова и готовил оправдание своему высказыванию.
– Ричи-Ричи, иногда из твоей умной головешки летят такие глупые мысли! – смеётся Элайджа, похлопывая дьякона по плечу. – Это всего лишь бездушная тварь, посланная из-под земли с целью сожрать всех нас. Уверен, что его мозг размером с мелкий орех. Он только и может, что рычать да давиться похлёбкой. Не бери близко к сердцу эту поистине глупую вечно скулящую нежить. Сейчас он просто животное, которое нам с тобой нужно изучить.
Учёный демонстративно подходит к клетке и стучит по той костяшками пальцев, пока густошёрстный хищник прижимается к самому дальнему углу клетки, поскуливая и рыча. Может, Камски и считает это создание глупым и плоским, но Ричард отчётливо видит страх на вытянутой морде.
– Посмотри, Рик, – учёный указывает пальцем на крупные вмятины на прутьях. – Даже курица поняла бы, что эту клетку не пробить. А эта мерза пытается по сих пор. И ты что-то говоришь про его понимание?
– Курица не стала бы биться о прутья. Она бы прошла сквозь щели между ними и сбежала от тебя, как только ты положил бы ключ в карман халата. Ты обратил внимание на форму вмятин? Он бьёт боковой частью морды и лапами. Он пытается раздвинуть два прута, потому что знает, что может застрять, если попытается пролезть. Не думаю, что в твою бестолковую голову вообще пришло бы такое, если бы тебя заперли! – Ричард срывается на крик, позволяя себе разгневаться на товарища. Он и не хотел повышать голос. В нём взыграли странные чувства. Возможно, тот злобный взгляд лесного создания, которым оно одарило дьякона в ту ночь, заставил человека задуматься о том, кого они на самом деле держат здесь? – Он явно умнее любой шавки, которую я видел. И я уверен, он понимает, что мы говорим! Просто, блять, проверь это! – Рэйкет был близок к ярости, раз говорил, срываясь на крик и ненормативную лексику.
Ему действительно долго придётся замаливать свои грехи... Наверняка, придёт час, и он поймёт, что уже поздно молиться. Если Господь извинил им с Гэвином любовь, то всё прочее уже не простит. Молодому дьякону можно было не рассчитывать прийти на Небеса безгрешным служителем Бога. Он не заслуживает им называться после всего, что он сотворил на Земле.
Учёный тем временем молчит, обдумывая весь этот срыв Рэйкета, готовя в мыслях честный ответ.
– Ладно, Ричард, – сквозь зубы цедит охотник, посмотрев пару долгих секунд на монстра, тоскующего в клетке.
Кажется, эта тварь тоже слушала шумное выступление дьякона. Не слышала, а именно слушала.
– Может, этот монстр и не такой тупой, как следует ожидать, – на одном вдохе говорит Камски, садясь за стол и вновь что-то записывая в блокнот. – И как ты предлагаешь тогда общаться с этим существом? Читать ему сказки, рассказывать о жизни, петь? Что ты предлагаешь?
Хищник проскуливает, устремляя налитые кровью глаза на безумца в очках. Возможно, тоже ждёт ответа.
– Мы могли бы спросить у него о чём-то. Сейчас... – Ричард всё так же был на взводе, но постарался успокоиться, чтобы не напугать злобное чудовище своим поведением. Ещё не хватало, чтобы заключённый его расцарапал или, что ещё хуже, укусил!
Дьякон принёс с собой в лабораторию корзину с едой для дикого создания, и поэтому с её помощью решил проверить, понимает ли оно человеческий язык. Рэйкет присаживается поодаль от прутьев и кладёт на пол два продукта: кусок сыра и яблоко.
– Если ты понимаешь меня, покажи или скажи, что тебе больше нравится? Что ты хотел бы съесть? Объясни, и я отдам тебе больше, – Ричард устремляет взгляд на мохнатую нежить, забившуюся в угол.
Люди внимательно смотрят за тем, как дьявольское творение принюхивается, чуя, что ему и правда предлагают еду. Выглядела она достаточно аппетитно. И вот он останавливает свой выбор на аппетитном куске сыра, что так и хотелось сожрать полностью! Немного потупив морду, хищник вытягивает промеж прутьев мохнатую лапу, касаясь острым когтем лакомого кусочка, и вновь издаёт скулёж, подтверждая, чего именно хочет.
Глаза учёного лезут на лоб! Элайджа начинает на скорую руку записывать всё увиденное в блокнот, строчку за строчкой. Сам же дьякон расплывается в спокойной, доброй улыбке, пока нежить скулит, выражая этим непонимание: "Почему предложенное угощение ещё вне досягаемости?" Ричард осторожно придвигает сыр ближе к клетке, убирая яблоко назад в корзину. Как он и обещал, сразу после этого чудовище получило ещё одну порцию аппетитного молочного продукта.
Но на этом дьякон не думал останавливаться. Он обязан был доказать другу, что прав. Это дело принципа.
– Молодец, – Рэйкет пытается проявить человечность, чтобы нежить доверилась ему и стала сотрудничать. – Дашь мне посмотреть, что у тебя висит на шее? Ты слышал моего друга. Ему интересно взглянуть на твоё серебро, – как бы Ричард ни старался притворяться, его хмурые брови выдавали его намерения. Ему просто нужно было вытянуть информацию, воспользоваться. Но что будет, прибегни он к манипуляции? – Если позволишь, то завтра я принесу для тебя огромный кусок жареного мяса. Хочешь? – так оно и вышло.
Ричард попробовал подкупить демона вкусной едой, потому как видел, что его физическая оболочка, тело, несчастный организм требует еды. Особенно полной белков или углеводов, как сказал бы безумный учёный Камски. Легко заметить, что монстр очень заинтересовался таким предложением. А как ещё реагировать, если тебе хотят дать огромный кусок прожаренного мяса?! Даже мертвый оживёт, если в уговоре выставят столь высокую цену!
Хищник соглашается, бегло догрызая сыр, совершенно не желая оставить даже крошки, и с аппетитом облизывает морду собачьим языком. Затем нежить садится, вытягивая мощную шею вверх, тем самым позволяя разглядеть то, что ранее скрывалось в шерсти. Ричард замолкает. Серебряный крест, совсем слегка поцарапанный по углам, на тонкой цепочке. Оберег. Точно такой, как Ричард подарил Гэвину, когда оба юноши признались в своих чувствах.
Элайджа вновь ведёт запись, пока дьякон покрывается лёгкой дрожью, внезапно начиная слышать шумный, быстрый стук собственного сердца в ушах. Казалось, он пробивается сквозь тишину, на мгновение повисшую во всей лаборатории. Внутри что-то сжалось от неопределённости. Парень просто не знал, как реагировать на это, не знал, какие эмоции испытывает сейчас. Рэйкет даже не мог в кульке мыслей найти ту, которую хотел бы сказать вслух.
Но спустя несколько секунд он справился, возобладал над собой, своим состоянием и спросил:
– Откуда он у тебя? Ты нашёл это где-то в лесу? – Ричард подходит ближе к прутьям, смотря на чудовище с некоторой печалью. Как бы ему хотелось, чтобы все догадки оказались ложными... – Ты забрал его у кого-то?
Элайджа внимательно наблюдает, успевая записывать. Ему – как, впрочем, и всему окружению Ричарда и Гэвина – не было известно об их запретной, тайной и невероятно сильной любви, поэтому он не мог понять того страха, который осел на плечах молодого дьякона.
Монстр пару раз медленно кивает на последнем вопросе человека, будто бы отвечая этими движениями головой. От такого по телу юноши проходит уже вторая волна дрожи.
– Чего ты испугался так, Ричи? – присоединяется Камски. – Он за клеткой, без паники.
Нежить издаёт фырканье, внезапно накрывая мощной лапой оберег, словно говоря: "Нет уж, эта штучка принадлежит мне". Святослужащий пытается прогнать ужасающие мысли.
– Эл, ты можешь выйти ненадолго? – Ричард отходит от клетки, поворачиваясь к монстру спиной. Он стал говорить шёпотом, забывая, что у лесной нечисти обострённый слух. – Я хочу спросить у него о многом. Ты не позволил мне привести экзорциста, поэтому мы так и не узнали, откуда этот демон пришёл. Я спрошу у него. Он мне доверяет, видишь?
На самом деле дьякон неспроста снова дал себе вольную и солгал другу. Он действительно хотел прояснить для себя некоторые вещи, но с глазу на глаз с нежитью, без третьего лишнего в помещении. Учёный слегка недоверчиво посматривает на друга, затем на хищника, и выдыхает.
– Ладно, я выйду. Но надеюсь, в твою голову не взбредёт открывать клетку и выпускать этого монстра наружу. Я ещё пожить хочу, знаешь.
Камски забирает блокнот, чтобы ещё раз прочесть все записи, и удаляется, оставляя дьякона с сильным хищником наедине. Ричард замечает, что лесная тварь стала выглядеть более расслабленной. Он медленно подходит обратно к прутьям и обхватывает их руками, вставая вплотную. Рэйкет смотрел на мохнатое чудище с недоверием, с явным сомнением и поначалу даже боялся спрашивать самый главный вопрос, который пытал его разум:
– Кто отдал тебе этот оберег? Ты запомнил этого человека?
Если предположение будет отвергнуто – на что святослужащий надеялся, – он сумеет описать монстру внешность своего любимого. И всё это, чтобы понять, этот ли зверь истерзал Гэвина и заставил его прибегнуть к временному отходу от служебных дел... Имел бы Ричард возможность быть сейчас рядом с ним, он сумел бы исцелить Рида молитвами, своей поддержкой и искренней любовью.
Нежить долго молчит. Не издаёт звуков, не показывает знаками своего ответа. Кажется, несколько секунд длятся чуть ли не вечность. Наконец хищник поднимается на все четыре, осторожно и недоверчиво подходя к самому пределу клетки. Теперь взгляды их встречаются. Серо-голубые зрачки смотрят в тёмно-алые, залитые кровью. Ричард тоже молчит, всё так же ожидая действий монстра. Внезапно нечисть встаёт на задние лапы, просовывает вытянутую морду меж прутьев и облизывает горячим языком человеческую щеку. После этого пугающего жеста чудовище садится, поднимает переднюю лапу и указывает той на... дьякона?
Рэйкет же строит гримасу неприязни, стирая рукавом чёрной водолазки слюну лесной твари со своей щеки, только затем обрываясь на вопросе:
– Зачем ты?.. – потому что его лапа указала на Ричарда. Потому что могло показаться, что демон, заключённый в теле волка, смотрит совершенно невинно и улыбается, вновь издавая скулёж, но не жалобный, а скорее, просящий. – Гэвин... Как я мог это допустить? – Ричард крепче хватается за прутья, глядя на ужасную зверскую личину своего любимого.
Теперь Рэйкет, испытывая горечь и невероятно сильный страх перед таинственным будущим, не знал, как ему поступить. Всё, на что он был способен, – с грустью смотреть на нечисть и подсчитывать, сколько блядских лет ему придётся отмаливать всё, что он совершил, все грехи. Ему для этих целей не хватит целой жизни.
– Я так скучаю...
Дьякон не выдерживает, теряет самоконтроль. Из глаз бегут обжигающие кожу слёзы, хотя сам он даже пытается улыбаться. Монстр в привычной ему манере скулит, теперь пытаясь протиснуться между прутьями. Он злится, фыркает, нервничает, ведь попытка дотронуться, прижаться к родному телу оказывается тщетной. Хищник бьётся мордой о прутья, тянет лапы, рычит и зовёт того, кто спустя столько дней и ночей признал его. Он тоже скучал и продолжает скучать по их любви.
– Я вытяну из тебя этого сучьего демона, обещаю тебе. Я обязательно помогу, верь мне, – твёрдо говорит Ричард, которому на самом деле было тяжело осознавать, что дорогой для него человек уже около месяца находится не в своём обличье, сидит в чёртовой клетке, питается с пола и даже ни единого слова произнести не в силах.
Священнослужитель стирает влажные дорожки со щёк, присаживаясь рядом с клеткой на корточки и протягивая монстру руку, чтобы погладить его по голове. Он знал, что Гэвину не нравится, когда его любимый начинает сильно грустить, поэтому Ричард постарался показать, что с ним всё в порядке.
– До полнолуния осталось три дня, помнишь? Элайджа не даст мне выпустить тебя, пока не увидит, как ты меняешь форму. Я не знаю, будет ли это болезненным ощущением, но я буду рядом, – дьякон гладит своего монстра по голове, почёсывает ему подбородок, надеясь, что не делает глупостей, и это правда ласковые жесты.
Чуть позже в подвал возвращается учёный. Трудно описать его реакцию на то, как монстр безоговорочно ластится к чужой ладони, жадно прося о тёплых прикосновениях. Это как... съесть шесть бочек удивления, ещё две миски страха и два бокала радости.
– Ох, Рики! Неужели ты приручил эту нежить? О-о, приятель! – радуется безумец, чуть ли не прыгая от радости и осознания того, что эта пушистая громадина теперь имеет с ними контакт. Не прошло, казалось, и секунды, как Элайджа вновь стал что-то записывать в потрёпанный бумажный переплёт. Ох, сколько же они вместе узнают, если это чудовище будет с ними на одной волне! – А ты можешь спросить у него, он хочет нам зла, или же он безобиден? О, а когда он примет новую форму, кем он будет? Он станет большим волком? Или человекообразным монстром? Чёрт, как же интересно! – Камски будто с ума сходил, пока нежить продолжала тихо скулить и прижиматься к прутьям клетки, прямо за которыми сидел Ричард и гладил морду напуганного создания.
– Не всё так сразу, Элайджа. Ему страшно, так что придётся сбавить пыл. Ты всё узнаешь, если перестанешь относиться к нему, как к подопытной крысе.
Фраза дьякона Рэйкета не заставила Камски усомниться в её неверности.
