All I need is you.

Сегодня Хёнджин со мной на работу не пошёл. Его родители уехали вместе с ним на недельку на дачу. Я был бы лжецом, если бы сказал, что без него мне наконец-то стало легче и я стал самым счастливым на свете человеком, ведь доставать теперь меня некому. На самом деле мне стало намного хуже. Никто не маячил перед носом и не дразнился, не обнимал меня крепко и не угощал своим мороженым, чтобы подбодрить... Со скуки здесь помереть можно было. Я уже даже жалел, что вообще решил работу найти. Ну сколько мне заплатят? Разве это того стоило? Тем более, до учёбы оставалось всего ничего, лучше бы правда сидел дома отдыхал. Нравилось же мне всё усложнять, блин. — Держи. Это твоё любимое, с карамелью. Я заметил, что ты тут сидишь скучаешь, и друга твоего нет сегодня, — не пойми откуда появился Минхо и протянул мне мороженое. Он что, мысли мои прочёл? Поделился бы тогда ещё деньгами, что ли. — Нуу, не грусти, белка, — он щёлкнул меня по носу и рассмеялся. — Чего? Откуда ты знаешь про моё любимое мороженое? — я с недоумением сжал в руках упаковку. — Твой друг разболтал. Он вообще здорово тебя мне разрекламировал, — он снова рассмеялся. На удивление, его смех меня совсем не раздражал. Я бы даже был не против того, чтобы он как Хван лежал на моих коленках и смеялся, пока мы бы разговаривали ни о чём. Эх. Мне определённо нужен был ещё один друг, а то в отсутствие Хёнджина я с ума сходил от скуки. К тому же, он был прозрачной восьмёркой, которая... Стоп. Как он там меня назвал? — Почему белка? И не слушай Хвана, он всегда ерунду молотит. Его длинный язык отрезать мало. — Не знаю, белки просто очень милые. Не настолько как ты, конечно, но всё же. Ты когда в последний раз на себя в зеркало смотрел? Твои безумно красивые глаза и аккуратные губы с очаровательными щеками просто сводят с ума, даже не вздумай отрицать. Я могу называть тебя бельчонком, если ты не против? Это звучит милее, — он широко улыбнулся, но я побледнел. Это ему напекло или мне? Что он нёс? — Нет. Прекрати, — я повысил голос и постарался сбежать отсюда как можно быстрее. Он закричал мне вслед извинения, но догонять не стал, за что я был ему благодарен. Ещё не хватало его оправдания выслушивать. Я остановился и сел за углом ближайшего здания, слава богу, это был конец моей смены. Сердце бешено колотилось то ли от быстрого бега, то ли от только что услышанных в мой адрес слов. Нет, так не должно быть. Это неправильно. Это неправильно. Так нельзя. Слёзы сами полились из глаз, и я закрыл лицо руками, даже не пытаясь сдержать эмоции. Зачем он так агрессивно флиртовал со мной? — Ты чего тут расселся, милый мой? — спросил знакомый голос. — Давай, вставай и пойдём домой, там ты умоешься, успокоишься и расскажешь мне, что стало причиной твоих слёз, ладно? — Хван вытер моё лицо и помог мне подняться. — Ты обманул меня? Что ты здесь делаешь? — дрожащим голосом спросил я. — Глупый, разве я мог тебя оставить один на один с крашем? Я всё это время с родителями спорил и всё-таки отстоял своё право остаться здесь. Идём уже, горе ты моё луковое, — он похлопал меня по плечу и приобнял. Я хотел возразить, что никакой он мне не краш и что мы так-то договорились больше не трогать мою ориентацию, но не стал. Хватило на сегодня потрясений. Мы как всегда быстро дошли до моего дома. Я налил нам кофе и рассказал Хёнджину про тот спектакль. Он немного подумал и сознался в том, что подговорил Минхо это сделать. Честно, мне хотелось прибить его в ту же секунду, но он успел извиниться и поклялся, что больше точно не будет лезть. Я ему поверил и скандалить не стал. Мы допили кофе в тишине и перешли на диван смотреть телевизор. Я положил голову на его коленки, а он перебирал мои волосы. Мне хотелось кое-что спросить, но я всё не мог собраться с силами, зато мне помогла вселенная — в квартире вырубили свет, так что пришлось разговаривать друг с другом. — Хёндж, а как ты понял, что тебе нравятся парни? — осторожно поинтересовался я. — Ну, — он усмехнулся. — Я просто наблюдал за людьми. Девушки меня как-то никогда особо не привлекали. Пока в классе пацаны обсуждали своих или пока ещё не своих девушек, я лежал на твоём плече и думал об одном старшекласснике. Ну ты помнишь эту историю, наверное. — Забудешь её, — я тоже усмехнулся. На самом деле, лучше бы забыл. Его первый парень был тем ещё козлиной. — И тебе не противно? — Что? — он убрал руку от моей головы. — Хорошенько подумай, прежде чем продолжить. — Я в том смысле, не противно ли тебе от себя? Что тебе нравится свой же пол... — Нет, почему мне должно быть противно? Я рос на американских сериалах, где обязательно есть персонаж-гей, да и в моём окружении не было гомофобов. Мне было не трудно принять себя. Точнее даже так: я не думал, что какой-то не такой, я думал, что это у всех так, поэтому принимать себя не было надобности, — он закончил и в комнате воцарилась тишина. — Почему ты настаиваешь на том, что я гей? Мне правда интересно, — я прервал тишину и поднялся с его коленок, сел напротив, скрестив ноги. — Мы знакомы с тобой со старшей школы, Джисон. За это время я успел изучить твоё поведение, повадки, всё такое. Тебя ведь никогда не интересовали девушки, сам вспомни. Сколько шоколада ты дарил за все Белые дни в школе или универе? Ни одного. Хотя на каждый день святого Валентина тебе что-то дарили и до сих пор дарят. Причина — твоя незаинтересованность, тебе это тупо не надо. Да, возможно, они тебе просто не нравились, но я ни за что не поверю, что взрослому гетеро-парню ни разу не понравилась ни одна девушка. Мои одноклассники ещё в начальной школе парочки искали, а тебе без пяти минут 25, и ты от них бегаешь. Сам-то как думаешь? — Но я не чувствую, что мне нравятся парни тоже... — я замялся. — Меня от них тошнит. — Ну, тут у меня два варианта: ты либо загнал себя в рамки “быть геем — грех”, либо ты просто аромантик. — Господи, — я тяжело вздохнул. — Это ещё кто? — Человек, который... не испытывает романтического влечения? Как-то так, да, — он закивал головой. Я непроизвольно оттянул нижнюю губу, мне стало грустно и как-то даже немного обидно. Аромантик? Я не хотел быть аромантиком, я хотел семью с загородным домом и кошкой. Ну или хотя бы с частным домом в городе. Да что уж там, даже однокомнатную на окраине можно, но чтоб обязательно с кошкой и с любимым человеком! И чтобы этим человеком не был мужчина... Мы бы вместе путешествовали, пускай даже внутри страны. Мне очень хотелось семью. Я от этой новости волком выл, так не хотелось быть аромантиком. — Джисон, — Хёнджин улыбнулся и обнял меня. — это уже не от нас зависит. Просто постарайся абстрагироваться от глупых мыслей и сосредоточься на своих чувствах, тогда ты поймёшь, нравится ли тебе кто-то, ладно? — он отодвинулся и заглянул мне в глаза. — Я пойду домой тогда, дам тебе время на это всё. Постарайся быть максимально честным с собой, можешь не говорить мне, что надумал, но себе ни за что не ври, тебе с этим жить. — Стой. Я хотел ещё спросить, тебе Минхо не показался знакомым? — Да, он ходил же к нам на первом курсе. Точнее, не совсем к нам, к преподу, но препод наш был. По фигне этой, как её? А. Конституционное право. Так вот, он был вроде пониже, с опущенной чёлкой, чёрными волосами, рубашке и очках. Ты ещё тогда из-за него свою первую гей-панику поймал, — он поджал губы. В помещении было ужасно душно, я учился здесь только месяц, но уже знал, что препод по конституционному праву змеюка ещё та, он расшибётся, но никогда не позволит открыть окно, чтобы проветрить. Может, он садист? Я вздохнул и посмотрел на улицу. Погода прекрасная, гулять бы, а не жопу в кабинете парить. В животе противно заурчало. Надо будет сходить в столовку после пары, как раз окно. Я оторвался от конспекта, когда услышал стук в дверь. Она сразу же открылась, с моего места было идеально видно пришедшего. Там стоял молодой парень, скорее всего с курсов постарше, может даже с магистратуры, либо выпускник бакалавриата. На нём белая рубашка, которая явно была ему велика, сверху вязаная жилетка, а на глазах очки. Он пытался выглядеть младше своего возраста? Я усмехнулся, но меня зацепило. В груди что-то щёлкнуло, появилось какое-то странное желание защищать. К тому же, я увидел в нём восьмёрку — мою любимую цифру. Хотя, я так и не смог точно определить, моя любимая цифра — 8 или всё же 7? Но, к моему удивлению, она была какой-то прозрачной, чего раньше я ещё не встречал. Я не спускал с него взгляд ровно до того момента, пока он не ушёл. Мне захотелось его найти и познакомиться. Хёнджин, наверное, весь универ на уши из-за этого поставил, пытался узнать, на каком факультете учился этот незнакомец, но никакой информации не нашёл. Мы пришли к выводу, что он не из нашего университета, и это было похоже на правду. Мне почему-то стало так грустно из-за этого. Он правда меня заинтересовал, поболтать бы один разочек... Хван был очень счастлив и буквально каждый день старался нарыть хоть что-то, не сдавался, говорил, что мы просто обязаны были познакомиться, у меня ведь других друзей не было, а тут я сам проявил инициативу — это для меня впервые. Через месяц он врезался в меня в столовой и точно посчитал сумасшедшим, когда увидел мою улыбку до ушей. Но я просто был рад его видеть. Быстро очухавшись, я спросил, как его зовут и почему его здесь почти нереально увидеть. “Ли Минхо. Я учусь в другом универе, сюда к отцу иногда прихожу, еду там ему принести или забытые вещи.” — сказал он и улыбнулся. Потом извинился и убежал — опаздывал. В течение года я видел его ещё несколько раз и каждый был таким счастливым, будто я в лотерею миллион долларов выиграл или ещё чего. Познакомиться мне, к сожалению, не удалось. То я засматривался и не замечал, что он уходит, то он быстро от меня убегал, не обращая внимания. Но я дал себе обещание, что в новом учебном году обязательно с ним познакомлюсь. Наберусь смелости за лето и познакомлюсь. Первой парой второго курса оказалась пара по конституционному праву. В любой другой ситуации я бы проклял это расписание, но не сейчас. Сейчас я был готов расцеловать учителя Ли за его прекрасного сына. Вряд ли, конечно, Минхо пришёл бы к нему в первый день учёбы, но мало ли, всякое бывает. Я зашёл в кабинет, увидел другого преподавателя и сразу скрестил пальцы. Лишь бы не наш, лишь бы не наш. Наш. Так сказали в начале пары. Я еле досидел остаток учёбы, а дома все слёзы выплакал в плечо Хёнджина. Не знаю, почему, но у меня будто мир рухнул. Я впервые захотел с кем-то подружиться, а всё вот так вот вышло, нереально обидно. Хван сказал, что Землю остановит, но найдёт мою первую влюблённость. Из-за этого мы впервые сильно рассорились. Какая тут могла быть влюблённость, если я парень и он тоже? — А почему ты сразу мне не сказал? Когда я говорил, что он меня всего полдня видел? — меня начало потряхивать. — Потому что взбесился из-за твоей упрямости и на неё переключился. Не обратил внимания, — кивнул он и ушёл. Я вспомнил всё. К горлу подступило чувство тошноты, я побежал к унитазу. Ну нет, не могло такого быть. Да это точно был не он, я бы узнал его. Или...? Почему мой мозг стёр это воспоминание? Защитная реакция, конечно же. И я даже знал, по какой причине она сработала, но не придал этому значение. Вот же блядство. Я вышел в прихожую и понял, что остался один в пустом доме. Меня это никогда раньше не напрягало, но сейчас как будто было особенно тихо, стены квартиры будто давили на черепную коробку, мысли вообще не хотели думаться, только панически кружились где-то над головой. Я схватил толстовку, которая висела на крючке у входа, надел её вместе с кроссами и вышел на улицу. Надо было проветрить мозги. У меня не было какого-то определённого маршрута или места, в которое нужно было прийти, я просто шёл туда, куда глаза глядели. Уже заметно темнело, главное было не нарваться на каких-нибудь гопарей, а так моим любимым временем суток был вечер, поэтому меня всё устраивало. Я шёл быстрым шагом, ничего не понимая и не обращая ни на что внимания, чудом уворачиваясь от идущих навстречу прохожих. Вроде даже и не думал ни о чём, но всё равно как в себе был. Я остановился перевести дух и не поверил своим глазам. Как можно было пройти несколько районов и даже не заметить? Прямо напротив меня стоял дом моего троюродного брата. Вообще-то, мы не особо общались даже в детстве, а последние лет 10 не общались совсем. Я замялся. Зачем-то ноги же меня сюда привели. Но в то же время как-то неудобно было заходить к нему, почти незнакомые люди. Решив всё же пойти домой, пока совсем ночь не наступила, я развернулся, но сзади кто-то окрикнул. Это был хён и избежать его не удалось. Вот он всегда был таким. — Как же ты выыырос, — он подбежал ко мне и начал тискать за щёки, стиснув (от милоты?) зубы. — Совсем от тебя ничего не слышно после того случая, как хоть ты там? Нормально всё? Отучился в универе уже? — Почти, в магистратуру поступил, адвокатом буду, — я попытался убрать от себя его руки. — Какой серьёзный хрен, — он усмехнулся. — А вообще, я даже не сомневался, что ты по этой дороге пойдёшь. Перекрасился что ли? Каштановый тебе больше чёрного идёт и причёска классная, не то, что раньше. Хотя ирокез, конечно, был бомбический, — он пытался сдержать смех, но получалось вообще отвратительно. — Чан-хён! Не надо так о моём ирокезе. В принципе не надо моё тёмное прошлое вспоминать, — я засмеялся. — Тебе синие волосы, кстати, тоже идут. Ты весь забился, — я рассматривал его голые руки, на которых и кожи-то не было видно. — Как и положено тату-мастеру, — он улыбнулся. — Пойдём, чаем тебя напою, как раз в магазин бегал за сладким. Я вежливо отказался, ведь темно уже было, а чесать пешком до дома около часа, но Чан сказал мне насчёт этого не переживать, пообещал, что отвезёт меня домой на своей машине и приобнял за плечи, повёл в сторону подъезда. С Чаном не стоило спорить как минимум потому, что это было бесполезно, да мне и не хотелось, как-никак давно не виделись. Он здорово изменился с момента нашей последней встречи, похорошел и прямо возмужал. Мне даже немного неловко стало от того, что до сих пор походил на четырнадцатилетку. Но в этом и заключалось моё очарование, верно? — Хён, можно спросить? Ты с кем-нибудь встречаешься сейчас? — интересовался я, пока шёл за ним по лестнице. Лифт тут не работал ещё с тех пор, когда я был подростком. — Тебе матушка не рассказывала? Я в декабре женюсь, — как ни в чём не бывало сказал он. — Правда? —я искренне удивился. — Здорово, поздравляю. — Спасибо. Ты на свадьбу-то приходи, я скину пригласительные, как сделаем. А у тебя как с этим дела? Таким красавцем стал, от девушек, должно быть, отбоя нет, — он усмехнулся и слегка хлопнул меня по плечу. — Отбоя, конечно, нет, но и девушки тоже, — я вздохнул и облокотился на стену, пока ждал, когда Чан откроет дверь. — А что так? Из-за учёбы не успеваешь или девушки не нравятся? — он пропустил меня вперёд. — Я могу с тобой об этом поговорить? — я зашёл в квартиру и снял обувь, в нос ударил запах кальяна, да и дым от него был повсюду. Это было немного неожиданно. — Конечно. Я же просил проветривать! — крикнул он последнее. — Проходи на кухню. Я встал в дверном проёме. За кухонным столом сидел незнакомый мне парень и курил кальян. Неудивительно, что весь дом был в “тумане”, он ведь даже окно не открыл. У него были светлые короткие волосы и голубые глаза, вероятно, линзы, но смотрелось очень необычно и непривычно. Он тоже был забит татуировками, но их было значительно меньше, чем у Чана. Я неуверенно поздоровался, он кивнул в ответ. — Иди-иди, не стесняйся, — Чан протолкнул меня вперёд. — Это мой друг, Феликс. Можешь делать вид, что его нет, он всё равно накуренный и ничего не понимает, а завтра тебя даже не вспомнит. Садись, я чай налью. Ты там поговорить хотел. — Да забей, не так важно, — я неловко пожал плечами и сел за стол. — Раз начал, значит важно. Ты в своей ориентации сомневаешься? — спокойно спросил он, разливая по кружкам чай, я подавился воздухом. — С чего ты взял? — я прочистил горло. — Хотя бы с такой твоей реакции, — Чан рассмеялся, поставил кружки на стол и сел рядом. — Знаешь, какой самый быстрый и верный способ проверить, нравятся тебе парни или нет? Ликс, — он щёкнул пальцами, блондин тут же поднялся и полез ко мне целоваться, я от неожиданности упал со стула, но быстро поднялся на место. — Не шокируйте бедного парня, — в проходе встал ещё один незнакомец. Да сколько у него тут было людей? — Чанбин, ты всё ещё здесь? Я чай тебе не налил, ты уж прости, — Чан хлопнул себя по бёдрам. — Забей. Ты в своей ориентации разобраться не можешь? — он обратился ко мне, я неуверенно кивнул. Зашибись, теперь об этом знали вообще все. — Это нормально, многие через такое проходили. Расскажи мне о своих чувствах, — он занял последний свободный стул напротив меня. Я замялся и пробормотал что-то вроде “не знаю”. — Ну, смотри, если ты задумался об этом, значит была причина. Будь ты уверен в своей гетеросексуальности, у тебя бы даже малейшего сомнения не возникло. Кто-то навёл гей-панику? — Не уверен... Скорее друг надоел настаивать на моей иной ориентации. — Как думаешь, у тебя получится переубедить Чана в том, что он гетеро? — Чанбин посмотрел мне в глаза и кивнул на брата. Что за вопрос такой? Конечно нет. — Вот и я про что. Где-то в глубине души ты уже себе признался, просто гордость не позволяет. Ну или какие-нибудь заскоки. — Но я могу быть аромантиком! — я возразил. Мне было легче признать себя аромантиком, чем геем, как бы обидно это ни было. — Ты никогда не влюблялся? — я отрицательно кивнул головой. — А если подумать? Никогда не было такого чувства, что к человеку хочется прикоснуться? Быть рядом? Мне почему-то резко захотелось дотронуться до его груди или бицепсов... Я бы даже был не против того, чтобы он как Хван лежал на моих коленках и смеялся, пока мы бы разговаривали ни о чём. — Никогда не чувствовал себя счастливым от одного только его присутствия? В течение года я видел его ещё несколько раз и каждый был таким счастливым, будто я в лотерею миллион долларов выиграл или ещё чего. — Никогда никого не ревновал без особой на то причины? И почему они так мило улыбались друг другу? Очень раздражало. Меня вот отчитал на первой встрече, а ему глазки строишь? Ну конечно, Джисон, посмотри на Хёнджина и на себя. Чанбин знал, куда бить и попадал с предельной точностью в и без того больные места. В голове один за другим всплывали эпизоды из моей жизни, связанные с Минхо и только с ним. Что за хрень. Я почувствовал, как голова начинала кружиться, а к горлу подползало чувство тошноты. Пора домой. Я уведомил об этом всех присутствующих на кухне и встал из-за стола, поспешив уйти. Чан побежал за мной. Он напомнил, что обещал меня отвезти, я от него отмахнулся, мол, забудь, не надо ничего (и мне правда не хотелось его напрягать), но спорить с ним — всё ещё дохлый номер. Мы вышли на улицу, я сел на землю, чтобы прийти в себя. Господи, лишь бы не стошнило прямо перед ним, ещё и у подъезда его дома, мне потом всю жизнь перед ним извиняться и терпеть подколы придётся. — Тебе плохо? Из-за пара кальяна, должно быть. Или из-за травы... — тише сказал он. — Ты прости за это, обычно у меня дома чисто и пахнет сакурой... Просто Феликс... неважно, короче. Ты посиди, посиди. Поедем, как тебе легче станет. — Ты что, траву мне заварил? — я через силу посмотрел на него. — Нет конечно, я же не конченный. Это был обычный зелёный чай. Я имел в виду, что из-за её дыма. Вот мой тебе совет насчёт ориентации. Не забивай ты себе этим голову, осознание придёт само, когда ты будешь к этому готов, не надо над собой издеваться. А Чанбин... Он просто когда-то курсы по психологии проходил и теперь мнит из себя проповедника, пытается всем мозги вправить. Ты его не слушай. Я слабо улыбнулся и кивнул. Следовать его совету я, конечно же, не собирался.