Я болею тобой

Очередное задание для Виолетты стало еще одной песчинкой, в часах ее новой жизни. Каждый раз принимаясь за новую «миссию» Виолетта не только помогала людям доносить эмоции через письма, а и постепенно училась понимать себя. Так обычный солдат на землях Гардарика научил Виолетту по-настоящему ценить жизнь. Он был одним из сотни таких же. Виолетта раньше и сама жила среди подобных солдат. Они выполняли приказы, убивали врагов, умирали сами… Обычная война. Девушка не раз сталкивалась с подобным. И раньше ее совсем не волновали истории этих солдат. Она никогда не задумывалась о их жизни вне поле боя. Даже не представляла, что каждого из них скорее всего кто-то ждет. Смерть для Виолетты была обычной вещью. Она ее не боялась. Слишком многих пришлось убить. И слишком многих терять. Единственный первый страх перед смертью Виолетта испытала, когда майор был в опасности. Но майор всегда отличался от остальных. Майор — яркий силуэт на однотонном фоне. Солдаты — этот самый фон. Виолетта даже не запоминала их. Одни приходили, другие — исчезали не возвращаясь. Но теперь все было иначе… Виолетта больше не могла отстраняться от людей. Она видела их, слышала и даже доносила их слова до остальных. Потому столкнувшись с такой привычной смертью в сражении, Виолетта дрогнула. Она плакала над телом совершенно постороннего солдата. Ее клиента. Плакала, когда вручала его письмо родным. Плакала, и слезы жгли ее щеки, что кислота. Выворачивали душу от понимания, скольких семей она так же лишила радости, убив всех тех «врагов». Приказ… Да, у нее был приказ, шла война, но это больше не казалось панацеей. Больше не помогало. Виолетта горела в своих мыслях и ее тело медленно покрывалось шрамами, еще более уродливыми, чем те, что она может увидеть в зеркале. Однажды Клаудия сказал, что она сгорает из-за войны. Сказал, что Виолетта сможет понять его слова позже. И он был прав. Теперь она понимала. Она с трудом пришла в себя, после открывшегося откровения. Но последние слова майора. Приказ жить. Виолетта не смогла нарушить. Она жила. И жизнь была наполнена разными сильными чувствами. Пусть раньше ее жизнь несла за собой лишь пепел, теперь — она автозапоминающая кукла, которая своими письмами помогает людям. Больше не оружие. Виолетта возвращалась в контору с распахнутыми глазами, взирающими на мир уже совсем иначе. Девушка всматривалась в лица прохожих. Грустно улыбалась своим мыслям и что есть мочи сдерживала странные порывы разрыдаться. Когда на самолете ее везли к вокзалу, где Виолетта села бы на поезд до дома, девушка увидела внизу столбы дыма. — Пожар что ли? — Удивился летчик и ее единственный попутчик. Он не был напуган. Война подошла к концу. Бои уже практически не велись. Особенно в этих местах. Но Виолетта насторожилась. Она ясно видела, что некоторые дома подорваны. А огонь слишком близко к железной дороге. Что-то назревало. Летчик приземлился у самого вокзала. Быстро попрощавшись, Виолетта направилась к перону, но промелькнувшее лицо коллеги изменило ее планы. Поезд до Лейдена отходил от четвертой платформы. Другой же поезд, стоящий на первой, шел в неизвестном для Виолетты направлении. Но явно в сторону, где горели дома. И именно в этом поезде, в окне, мелькнуло лицо Каттлеи. Сердце в груди Виолетты застучало быстрее. Странное волнение не позволило пройти мимо к своей платформе. Девушка заскочила в чужой поезд и быстро отыскала Каттлею. — Виолетта? — Автозапоминающая кукла с иссиня-черными локонами в красивом бордовом костюме выглядела донельзя удивленной. Солдат, охранявший ее купе, расслабился, когда Каттлея подтвердила, что знает светловолосую девушку. — Что происходит? — Я тоже самое хотела спросить, — улыбнулась брюнетка, — что ты здесь делаешь? — Я возвращалась с задания и увидела тебя. Куда направляется этот поезд? — В Ранденцефтрих*. Там должно состояться подписание мирного договора между Гардариком и Лейденшафтлихом. Первое из череды многих. Я буду писать об этом для газет. — Что-то не так, — нахмурилась Виолетта. — Я видела разрушенные дома около железной дороги. Их подорвали. — Что? — Каттлея судорожно сжала кулаки. Виолетта больше не успела ничего сказать. Поезд тронулся и она осталась в купе. Офицер, охраняющий Каттлею на мгновение растерялся, но затем приказал кукле запереться, а сам сопроводил Виолетту к командованию. Командира операции Виолетта не знала, а вот он ее узнал сразу. — Оружие майора Бугенвиллея? — Недоверчиво переспросил полковник окидывая взглядом хрупкую красивую девушку с огромными голубыми глазами. Элегантную, утонченную, в светлом платье и красной лентой в волосах. С чумазым мелким солдатом, которого помнил полковник, у этой леди оставалось мало общего. Только бесстрастное выражение лица и решительность в небесных глазах. — Я не оружие, — ответила Виолетта, — но я служила майору. — И что ты делаешь на этом поезде? — Я одна из автозапоминающих кукол. — Виолетта изящно присела в реверансе, — Виолетта Эвергарден. Если клиент того просит, мы отправляемся куда угодно. Полковник удивился. Не ожидал он встретить оружие Гилберта в подобной роли. — Поезд не остановится, пока не преодолеет мост. Затем вас высадят. — Прозвучало, как приказ. И хотя Виолетта волновалась о Каттлее, но ослушаться не решилась. По крайней мере у нее еще есть время со всем разобраться. Поезд шел достаточно быстро. За окном проносились разные пейзажи. Самым ужасным оказался вид на подорванные дома. Огонь уже потушили, но гарь на разрушенных стенах напоминала о недавней войне. Каттлея, как никогда, желала скорейшего подписания мирного договора. Она ненавидела войну. Около моста, за которым должны были высадить Виолетту, поезд тряхнуло от взрыва. Каттлея побледнела и крепко вцепилась в сидение, чтобы не упасть. Виолетта резко поднялась и погасила свет в купе. — Что вы делаете? — Переполошился офицер. Виолетта кивнула на окно. Поскольку поезд как раз поворачивал было отчетливо видно, что большая его часть отсоединилась и изменила направления. К локомотиву остались прикреплены всего три вагона. Те, где расположились ключевый для договора фигуры и всего пара офицеров. — Сидите тихо, я разведаю обстановку и получу указания полковника. — Виолетта бесшумно скользнула за дверь купе и поспешила к капитану. По пути ей пришлось вырубить нескольких мужчин облаченных в форму Гардарика. Мятежники. Виолетта слышала об этой группе бывших солдат, готовых вновь развязать войну лишь потому что им не было места в мире. Полковник при виде Виолетты обрадовался. У него было мало солдат. Оружие Бугенвиллея как нельзя кстати. Виолетте предстояло пробраться к машинистам. Ей в помощь дали одного солдата. Молодого с перепуганными глазами. Девушка не возражала. Она будто вновь вернулась на войну. Двери между вагонами заклинило. Пришлось вылазить на крышу. Офицера Виолетта оставила в вагоне. Она была способна и сама пробраться к машинистам. На крыше девушку уже поджидали противники. Их было шестеро. С винтовками и ножами. И напротив одна Виолетта в светлом платье и коричневых сапожках. Борьба была жестокой. Виолетта изо всех сил старалась сохранить жизни, а противники жестко избивали девушку не делая никаких поблажек даже когда поняли, что убивать она их не хочет. Наоборот. Нежелание сеять смерть — слабость Виолетты, которую враги с радостью использовали. Девушку скрутили и наставили на нее оружие. Виолетта была в смятении. Майор приказал жить. Но для этого нужно вновь стать оружием. А она не хотела. Перед глазами стояло лицо мертвого солдата, слезы его родни… Виолетта не могла больше убивать. Она была сломанным оружием. Без приказа майора ее рука не поднимется, чтобы отнять чужую жизнь. Прогремел выстрел. Виолетта сжалась, предчувствуя боль, но ее не последовало. Вместо этого оружие в чьих-то руках выстрелило еще раз и еще. Вокруг Виолетты стали падать люди. Она подняла голову и встретила взгляд самых красивых зеленых глаз. — Майор? *город в имерии Гардарик (написано на слух).