Я болею тобой

Бывший полковник Ходжинс относился к Виолетте очень тепло. Он с радостью проявлял о ней заботу. Умело окружал ее хорошими людьми, надеясь, что однажды они смогут подружиться. В жизни Виолетты катастрофически не хватало красок. После войны, девушка долго приходила в себя. Доктора с трудом, но все же сумели подлатать ее, да и руки спасти удалось. Правда все тело Виолетты теперь украшали уродливые шрамы. Особенно впечатляющими были на левом запястье и правом плече. Но Виолетту совершенно не волновали такие мелочи. Ходжинсу иногда казалось, что даже потеряй она обе руки — девушка смирилась бы с этим вполне быстро. Виолетта была на удивление неприхотливой и безразличной к себе. Другое дело майор. Очнувшись она тут же заволновалась о Гилберте. Виолетта всем своим естеством стремилась к майору и это здорово пугало Ходжинса. Он впервые сталкивался с такой странной зависимостью. Каждый день Виолетта непрестанно расспрашивала о майоре и просилась к нему. Но Гилберт оставался недоступен. Ходжинс не знал, отчего Дитфрид — старший Бугенвиллея, так ненавидит Виолетту. Но любое упоминание этой девочки выводило мужчину из равновесия. После того, как Гилберта отыскала семья в одном из военных госпиталей, майора тут же перевели в частную клинику и оплатили лучших врачей для его лечения. Всем занимался Дитфрид лично. Не удивительно, что о Виолетте он и не вспомнил. Ходжинс сам ее нашел в аналогичном военном госпитале. Забрал в более респектабельную больницу. Следил за выздоровлением. И мучительно думал, что делать с ней дальше. В свое время Гилберт взял с него обещание, что в случае чего, Клаудия позаботится о его подопечной. Майор даже нашел для нее семью. Эвергардены с радостью согласились удочерить девочку. Проблема заключалась в самой Виолетте. — Он умер для нее, ясно?! — Вспомнил Ходжинс яростный полу рык, полу крик Дитфрида, когда заикнулся при нем о встречи Гилберта с Виолеттой. Старшего Бугенвиллея просто трясло при одной мысли о том, что «оружие» не сумевшее защитить брата, смеет мечтать о встрече с ним. Так и получилось, что майор стал для Виолетты недоступен. Сам Гилберт из-за тяжелых травм слишком долго приходил в себя. Но когда все же очнулся, Виолетта уже являлась автозапоминающей куклой и худо бедно, но училась жить без него. Ходжинс не был согласен с другом. Он считал, что майор просто обязан встретиться с Виолеттой, которая очень за него переживает. — Не сейчас, — ответил тогда Гилберт. Клаудия видел, что такое решение далось мужчине не легко. Он и сам жаждал встречи. Но Гилберт вбил себе в голову, что рядом с ним Виолетта вновь станет послушным солдатом. А он хотел, чтобы девушка жила обычной мирной жизнью. — Когда? — Ходжинс пристально всматривался в бледное лицо друга. Гилберт здорово изменился после болезни. Жутко исхудал, практически ссохся. Лицо теперь было маской, плотно обтянутой кожей, с выступающими острыми скулами, о которые, казалось, можно порезаться. — Когда она найдет ответ на свой вопрос, — печально улыбнулся Гилберт. — Что? — Ходжинс опешил, — но откуда ты знаешь? — У меня свои информаторы, — глаза майора сверкнули сталью. Глаза — единственное живое, что осталось в облике Гилберта. Они горели каким-то животным огнем и Ходжинс не мог долго выдерживать их взгляд. — То есть Виолетта должна понять любовь? — Не совсем, — Клаудия встрепенулся. — Ей нужно понять, что я имел ввиду говоря: я люблю тебя. — Но это одно и то же! — Возмутился Ходжинс. — Нет. Я всего лишь хочу, чтобы она поняла, что достойна любви. Мне не нужно, чтобы она решила любить сама. Только не меня. — Я не понимаю, — вынужден был признать Клаудия. Гилберт улыбнулся. — Виолетта достойна большего. Я не нужен ей. Как только она сможет жить без меня, я с радостью с ней встречусь. — Это жестоко. — Нет. Это правильно. Жестоко привязывать ее, словно сажая на цепь. Как собачку. Я не Дитфрид. — Клаудия скривился. Старшего брата Бугенвиллея он терпеть не мог. Особенно после того, как столкнулся с ним из-за Виолетты. — Я все равно считаю, что вы могли бы быть отличной парой. И без всех этих страстей и мучений. — Гилберт рассмеялся. Он уже видел, что победил. Ходжинс смириться с его планом. — Я на десять лет ее старше. У Виолетты будет лучшее будущее, чем вечно возиться с калекой войны. Да и ты не можешь отрицать, что та зависимость, которую испытывает сейчас Виолетта — жуткое чувство. Я был бы рад сумей она просто мною дорожить. Как друг. Но нуждаться в моих приказах? Умирать за меня? Нет, Клаудия, этого я ей не позволю. — Что ж, в таком случае я только надеюсь, что она не убьет тебя, когда все же доберется. — Думаю, все обойдется, — покачал головой Гилберт, но улыбнулся. Так и получилось, что Виолетта Эвергарден враз лишилась своей привычной жизни и была вынуждена учиться жить заново. Не как солдат майора Гилберта, а как автозапоминающая кукла — девушка, пишущая для клиентов письма, позволяющие людям выражать свои чувства. На удивление Ходжинса и самого майора, у Виолетты хорошо получалась работа. Это было невероятно. Девушка, сама страдающая от непонимания собственных эмоций, так умело помогала разобраться в чужих.