Сойти с тропы

      Вселенная меня немного, но пожалела. По крайней мере, Майто Гая на мою голову она вывалила не в первый же день, а лишь спустя пару часов после операции. Повезло, что Цунаде, не успев приступить к обязанностям Пятого хокаге, моментально взяла всех джонинов за яйца, и всё это время сэнсэй Ли не мог до меня добраться.       Потому что его было много!       Огромный, шумный, пышущий Силой Юности бровастый мужик с крупным носом и широченными бровями в зелёном трико и оранжевых гетрах. Стоял надо мной, лыбился как скотина, и лил крокодильи слёзы в два ручья.       — Ли!..       Я сидела на краю койки, ни жива ни мертва. Пялилась на него, с ужасом понимая, чего от меня ждут.       Увольте. Никаких обнимашек. Даже с таким уважаемым человеком.       Гай решил за двоих: опустился на одно колено и охватил лапищами, прижимая к груди. Я уткнулась носом ему куда-то в подмышку. Запах пота ударил по непривычно чувствительному обонянию.       Я автоматически зажалась, и Гай отпустил. Глянул озадаченно и тревожно.       Даже стыдно стало. Потому улыбнулась и показала ему большой палец.       Мужик засиял, ответив тем же жестом.       — Молодец! — рывком встав, сэнсэй хлопнул меня по плечу, едва не опрокинув с постели. — Ли… я горжусь тобой! — и снова слёзы ручьём. — Я буду тренировать тебя до конца жизни. Ты станешь сильнейшей куноичи, и реализуешь свою мечту!       Он стал в позу. Ту самую — рука вытянута, большой палец вверх, улыбка сияет. А вот во взгляде, несмотря на клоунаду и нелепый пафос, оно самое — обещание. Расшибусь, но сделаю.       Стоило ли уточнять, как я в тот момент обосралась?       Держать слово я умела, потому обещания пускать на ветер не любила. Даже с некоторыми людьми конкретно рассорилась, потому что не была уверена, что справлюсь, вот и не тешила надеждами.       Рок Ли и Майто Гай были два сапога пара. Уверенно и размашисто клялись в чём-то, ставили себе непосильные задачи. Если цели не удавалось достигнуть — карали себя физическим трудом, извлекая выгоду из упражнений. Искренне восхищаясь такими людьми, я чётко понимала: мы абсолютно разные. Я всегда умела отступить, а там, где не видела варианта победы, предпочитала походить кругами, подумать и сто раз взвесить. Впустую силы тратить никогда не спешила, а если не видела иных вариантов, направляла энергию в иное русло.       И что мне теперь делать с клятвами, которые Ли надавала себе, сэнсэю и вселенной?       Стать великой куноичи? С одним тайдзюцу?       Стоило уточнить.       — Как Цунаде-сама?       — Даже лучше. Это обещание, Ли!       Кажется, основа цели Ли со сменой пола раздулась и умножилась на мечту Тен-Тен.       Вытянув перед собой руки, воззрилась на чужие ладони, запястья и предплечья — левые были плотно упакованы в бинты по самые локти. Сжала кулаки и выдохнула, крепко жмурясь, чтобы ошалевшего взгляда никто не увидел.       Мне торба.       Кажется, мои моральные терзания истолковали как мрачную решительность, потому тут же, стремясь поддержать, возложили руки на плечи и крепко сжали. Правое опять откликнулось нестерпимым зудом.       Точно нервы. Ебанусь я тут за короткий срок.       — Отличный настрой, Ли. Начнём с пробежки. Пятьдесят кругов вокруг Конохи!       Спасла меня молчавшая до этого момента Шизуне, треснув Гая по затылку толстенным скоросшивателем. Тон-тон, прижатая женщиной к груди, возмущённо хрюкнула.       — Вы, кажется, оба забываете, что после таких сложных операций следует длительный период реабилитации. Под строгим надзором.       Тёмные глаза метали молнии. Гай растёр пострадавшую маковку, отступая под чужим натиском.       — Веди себя хорошо, Ли, — дал наставления сэнсэй и свалил в окошко.       Как-то гладко прошло.       Чует моя жопа, завтра же, ни свет ни заря, меня вытащат на утреннюю пробежку. Чем не восстановительная физкультура? Ещё и зелёные треники заставят натянуть.       Шизуне тяжело вздохнула. Была она тонкая, невысокая и белокожая. Чёрное кимоно лишь подчёркивало природную хрупкость, за которой на самом деле скрывалась довольно опытная куноичи. Короткие тёмные волосы чуть растрепались, придав женщине некую трогательность. Хотелось перед ней извиниться — и за себя, и за сэнсэя.       Так что, дабы не тратить чужие время и нервы ещё больше, задала мучивший меня вопрос:       — И сколь длительной будет моя реабилитация?       — Цунаде-сама настаивает на месяце, но глядя на вас двоих, — женщина усмехнулась, — я надеюсь хотя бы на неделю.       Это она даже много дала. Настоящая Ли свалила бы тотчас. Я же предпочту сделать, как доктор прописал. И тогда точно облажаюсь. А мне ещё встречу с Неджи нужно пережить. Может ли бьякуган видеть душу — вот в чём вопрос.       Не спалиться бы.       — Я отлично себя чувствую.       — Вот и посмотрим, насколько, — Шизуне не собиралась уступать. Да и не удивительно — столько лет Цунаде терпеть. — И перестань раздирать плечо. Что у тебя там?       На самом деле в этот момент я как раз смогла заставить себя остановиться и не трогать многострадальную руку. Пришлось снимать рубаху, чтобы выполнить требование и добраться до беспокоящего участка. Шизуне долго рассматривала его, осторожно касаясь кожи кончиками пальцев окутанной чакрой кисти, затем уже более смело сжимала и массировала мышцы. Тон-тон беспардонно топталась по моей подушке, а найдя нужный её поросячьей душе участок, свернулась калачиком, почти моментально засопев.       Неприятные ощущения отступили, припухлость и покраснения спали. Если так посмотреть — плечо как плечо. Это просто я психованная.       — Возможно, ложная тревога, — пробурчала женщина, а на мой вопросительный взгляд пояснила: — В девяноста двух процентах случаев метка у девочек проявляется сразу же с менархе. А у тебя, — быстро пролистав отложенную на табурет папку, Шизуне нашла нужную запись, — первая менструация была почти пять месяцев назад.       Наступила неловкая пауза. Поправив одежду, лихорадочно пыталась понять, что я только что услышала.       — Для шиноби это даже к лучшему. Избавляет от лишних проблем.       Признаться, ничего, кроме того, что у Ли не так уж давно начались месячные, не поняла. Что за метка, чёрт его знает. Возможно, что-то связанное с чакрой. Да и при мысли об этом начала знакомо болеть голова. Будто мозг сам защищал себя от лишних сведений, особенно связанных с разницей во вселенных.       Решив, что лучше просто согласно кивнуть, получила список процедур, которые надлежало проходить в ближайшую неделю, после чего распрощалась с женщиной и крепко спящей хрюшкой.       Итак, сперва здоровье и адаптация. Остальное само мимо не пройдёт, с моей-то удачей.       — В общем, к нам присоединят ещё двух генинов, и опять отправят на заработки. Так что давайте, быстрее вставайте на ноги, а то Гай-сэнсэй пол-Конохи в зелёные комбинезоны вырядит, и придётся покидать селение вслед за Учихой.       В голове пронеслись песня и танец Мужиков в трико из комедийного фильма 1993 года, только в исполнении шиноби Конохи, и ещё тёплый онигири чуть не стал причиной моей гибели. Тен-Тен заботливо похлопал по спине и протянул термос с чаем. Поблагодарив товарища, сделала спасительный глоток, стараясь лишний раз не коситься.       В нашей троице он оказался самым высоким. И явно гордился этим, ни на мгновение не забывая покрасоваться — вытягивался, почти до хруста, выпячивая неплохо сформировавшуюся грудную клетку. Приятную картину дополняла развитая мускулатура и миловидное, но вполне себе мужское лицо. Длинные тёмные ресницы с острыми, выгоревшими на солнце краями, внимательный, тёплый взгляд карих глаз. Каштановые волосы он собрал в пучок на затылке, и судя по всему в патлатости не уступал нам с Неджи ни на сантиметр.       Белая рубаха без рукавов с красным кантом и высоким воротом китайского стиля, тёмно-синие свободные штаны, оружейные сумки под сюрикены и кунаи на бёдрах и ногах, парочка свитков в чехлах на пояснице, стандартная, удобная обувь шиноби, напоминающая помесь берцев и сандалий. В ногах — походная сумка. Сразу видно: готов двинуться в путь в любую секунду.       Пересеклись мы у столовой и оказалось, что Неджи лежит этажом ниже, восстанавливаясь после неудачной охоты на одного оборзевшего Саске-куна. И раз ко мне некоторое время посетителей не пускали, единственный здоровый член команды Гая решил погостить у Хьюга, а заодно и обед тому принести.       В госпитале творилась какая-то неразбериха — внезапно навалило пациентов, все бегали как ошпаренные, и под общий шум да гам меня утащили в палату к товарищу. Еды хватило на троих, завязалась беседа. Ну, как сказать, беседа. Говорил в основном Тен-Тен, я что-то периодически мычала в ответ, Неджи прожигал нас тяжёлым взглядом. В белесых глазах так и читалось: я вас не звал, валите нахер.       Больничная пижама и открытый лоб, украшенный печатью побочной ветви клана, лишали его знатной части суровости. Но Неджи всё ещё не сдавал позиций, держа рожу кирпичом. Ел осторожно, с некой чопорностью. В общем, всем своим видом пытался продемонстрировать вежливое негодование, но не гнал. Типичный гордый балбес, не желающий признать, насколько он пригрелся и оттаял.       Это был пиздец. Я не находила себе места. Чувство вины ебануло с разворота.       Это не моя жизнь и не мои друзья. Чо я здесь забыла? Какое я имею право?       Другой вопрос: какой у меня есть выбор? И был ли он вообще?       Решение-то принято — двигаться вперёд, наблюдать, искать ответы, выкручиваться. Но…       В общем, сидела я на дикой изжоге, теряясь в собственных эмоциях. Злилась, стыдилась, переживала, боялась.       — Эх, ладно, — Тен-Тен соскочил с подоконника, потянулся, как кошка, — пора бы и выдвигаться. Задача вам ясна. И, Ли, — чужая ладонь растрепала чёлку, вынуждая отодвинуться и поднять взгляд, — как вернусь, пошли на свидание?       Недоеденный онигири шмякнулся на колени.       Что, простите?       Тен-Тен неожиданно засмеялся, довольный полученным эффектом. Неджи хлопнул себя ладонью по лбу, страдальчески вздохнув.       Пока собирала разбросанную еду, в душу закралось подозрение неудачного дружеского подъёба.       — Хватит отрабатывать навыки заигрывания на товарищах по команде, — строго отметил Хьюга.       Ах, значит он на Ли, как на кошках, тренируется.       Глядя на счастливую моську горе-шутника, не смогла отказать своей мстительной натуре, решив подколоть в ответ:       — Это что выходит, он тебя тоже приглашал? — Неджи изумлённо вскинул брови, но тут же просёк тему. Уголки губ дрогнули, но улыбку он сдержать сумел. — Всё настолько плохо?       — У нашего сердцееда кончаются варианты.       — Тен-Тен, не сдавайся! — вот и пригодилась воинственно-позитивная натура захваченного тела. Вскидываясь и сжимая кулаки, я даже не напрягалась, умело вживаясь в роль. — Мир огромен и полон возможностей, — обняв товарища одной рукой за плечи, второй обвела воображаемые горизонты, копируя жест Базза Лайтера. — Бесконечность не предел! Весна твоей Юности в самом разгаре!       Жертва понуро опустила голову, что-то бормоча себе под нос. Кажется, кто-то начал понимать, что сам и нарвался.       Ха, парень, это только начало. Когда я на подрыве, плеваться ядом и творить всякую хуйню могу почти безостановочно. Главное, не перегнуть палку.       - Да понял я, понял, — вырвавшись из хватки, Тен-Тен подхватил сумку и двинулся на выход. — Пока, неудачники.       Из чистой вредности послала ему воздушный поцелуй. У бедняги вспыхнули уши. Эх, мальчишки.       Настроение скакнуло вверх. Естественно, я потеряла бдительность, и потому, натыкаясь взглядом на активированный бьякуган, буквально подавилась воздухом, заходясь сухим кашлем.       Ощущение было такое, будто множеством иголок прошило разом всё тело, неприятный холодок прошёлся по спине. Поймав себя на том, что почти отступила на шаг, вовремя сумела остановиться. Неджи моргнул, и вздувшиеся вокруг глаз вены пропали, радужка вновь была ровной, окантовка зрачка растворилась бесследно.       — Что у тебя с потоками чакры? Это последствия операции?       Мне даже не пришлось изображать изумление.       — А что с ними не так?       Неджи на мгновение задумался, после чего выдал:       — На первый взгляд, всё как обычно, но духовный компонент словно… возрос.       Возрос? Насколько я помню, у Ли всё с чакрой было в порядке. Так, крепкий среднячок. Но по каким-то неведомым причинам использовать свои запасы он… вернее она, не могла. Потому упор и был сконцентрирован на физической составляющей и тайдзюцу. В то же время, открытие Врат — та же работа с чакрой. Капитальная такая концентрация.       Вот тебе и ещё одна головная боль.       Пора составлять список проблем, строго планируя порядок их разрешения.       — Я, вроде, никаких изменений не ощущаю, — призналась товарищу, наконец выбросив в урну слипшиеся остатки онигири. Похоже, Тен-Тен после обнимашек отправился на миссию с прилипшими к спине рисинками. И поделом. — Наверное, спрошу у Цунаде-сама или Шизуне-сан.       Хьюга одобрительно кивнул, после чего вернулся к позабытой пище.       Похоже, меня весьма вежливо выдворяли. Чем тут же и воспользовалась, прекрасно понимаю, что ещё легко отделалась. В коридоре почти моментально перехватила сестра Мико, чуть ли не подзатыльниками погнав к массажному кабинету.       Стоя под дверью нужного помещения, поймала на себе заинтересованный взгляд высокого бородатого дядьки. Неприятная муть в глазах и сальная улыбочка вынудили застегнуть рубашку по самое горло. Дядька довольно засмеялся и исчез в недрах кабинета, у которого ошивался.       Правое плечо обдало жаром. Это начинало конкретно нервировать.       До палаты удалось доползти лишь к вечернему обходу. Переступив порог замешкалась, вышла обратно, проверяя номер, но ошибки не было. Потому вернулась в помещение, да так и замерла у входа.       За время отсутствия у меня появились соседи. В комнату притащили три койки, и места стало катастрофически мало. Более того, на моей постели восседал сгорбившийся патлатый тип — голова опущена, правая рука на перевязи-косынке. Да и весь он был какой-то серый, словно пылью прибитый.       — Дверь закрой, дует, — пробурчала гора из одеял слева от меня, ворочаясь и шурша тканью. Из-под края покрывал тянулась трубка капельницы, проследив за которой с ужасом уставилась на довольно внушительный мешочек с желтоватым раствором.       Выполнив просьбу, застыла на месте. Как-то не хотелось тревожить больного, бодаясь за место-койку. Стоило набраться смелости и подобраться к цели, неожиданный сосед застонал и начал заваливаться на бок. На помощь кинулась вместе с ещё одним пациентом — не менее измученным и запакованным в бинты по самую макушку, — и как только тело было уложено на подушки, получила от внезапного напарника приказ:       — Позови медсестру. Хоть кого-то. Давай, мухой.       Допустим, не мухой, но комариком уж точно метнулась. Ещё и на пересменку попала. Тут уж пригодилась напористость, выработанная в прошлой жизни. Не мытьём, так катаньем.       В конечном итоге беднягу уволокли в операционную, а я так и не решилась занять койку, прекрасно понимая, что через час-другой она вновь ему понадобится. Новые соседи поголовно храпели. За того, что зарылся под одеяла, было даже боязно — даже пришлось постоять над холмиком, ожидая пока тот начнёт двигаться в такт дыхания. В конечном счёте дождалась я лишь пригушённых кряхтений и причмокиваний, махнула на всё рукой, вытащила из прикроватной тумбы вещи Ли и покинула помещение.       Переоделась в женском туалете, нервно похихикивая. Ладно комбинезон, это ещё можно было как-то пережить, но вот как намотать бинты, фиксируя грудь, я так и не поняла, потому вышло тяп-ляп. Гетры натягивала в два присеста — так меня трясло со смеху, даже с крышки унитаза умудрилась сползти, больно приложившись локтём о стенку кабинки.       В зеркало глянула лишь с целью проверить, как там с грудью дела обстоят. Фиксировать и так особо было нечего, но вроде не сильно перетянула. Не дело это было — организм Ли ещё формировался, и можно было натворить дел, попросту навредив.       Повязав на талии протектор с эмблемой Конохи, а рядом — пухлую сумку со всякой мелочью, в очередной раз вгляделась в своё новое лицо. А не так всё и плохо: глаза менее округлые, чем у мужской версии, ресницы острые, нос чуть вздёрнут, а густота бровей вполне подлежит корректировке. Главное, не забывать таскать в бой пинцет. Вот будет хохма — выбить врагу глаз не кунаем, а косметическим инструментом, перепутав те в пылу сражения.       Аккуратно сложив пижаму, положила поверх тапочки, и отправилась на поиски главного по смене. Даже не удивилась, когда оным оказалась Шизуне. Женщина, в свою очередь, ни капли не смутилась моему визиту. Даже отшутилась, что и суток не прошло.       Уговаривать на выписку её почти не пришлось — анализы у меня были прекрасные, быстрый осмотр подтвердил стойкую положительную динамику выздоровления. Да и за день с миссий вернулось слишком много раненых, так что я бы попросту занимала чужое место.       Отпустили меня под честное слово посещать процедуры ежедневно в течении недели. Тон-Тон щурила глазки и умилительно похрюкивала — явно выговаривала мне за всё хорошее.       Поблагодарив за заботу, чуть ли не выбежала из здания, окунаясь в ночную прохладу. Дойдя до ближайшего перекрёстка, растерянно замерла.       И куда мне идти? И есть ли куда?       В конечном итоге я просто пошла туда, куда сами понесли ноги. В голове мелькали размытые образы, от которых неприятно кололо в висках, в сумке обнаружился ключ с брелоком — металлическим кругом с вырезанной в нём цифрой «13». Так себе зацепки, но чем богаты.       Спустя пару кварталов вырулила на полуразрушенную улицу. Обломки и осколки убрали, окна заколотили, разрушенные здания немного подлатали, но гнетущая тишина и почти абсолютное отсутствие признаков жизни — свет горел лишь в парочке окон — вызвали тихую и довольно неожиданную злость.       Постояв пару минут, повторно оглядела местность, попутно пытаясь переварить неприятные ощущения.       Коноха мне не дом, но вот для Ли — совсем иное дело.       Взгляд зацепился за тёмное пятно около разрушенного торгового прилавка. Кровь? Сажа? Проверять не хотелось. Да и что бы мне это дало? Новый приступ чужого негодования?       Увольте.       Резко развернувшись, чуть не налетела на загруженную сумками женщину. Извинившись, планировала пойти в противоположную сторону, вернувшись к торговой площади, но незнакомка внезапно окликнула, вынудив задержаться.       — Ли, куда это ты? Не признала, что ли?       Я обернулась, рассматривая её. Высокая, в пёстром ципао до колен и белых брюках. Волосы рыжие, убранные в высокий хвост. Под глазами сизые тени, в уголках губ — мимические морщинки. В каждой руке по четыре здоровенных пакета, вероятно, с покупками, в зубах зажата незажжённая сигарета.       — Э… добрый вечер, госпожа.       Женщина прыснула, выронив часть сумок.       — Ну ты даёшь, девочка! Уж четвёртый десяток как Рыжая Хоши, а тут на тебе — аж госпожа. Ещё принцессой назови.       Смех у Хоши был грубый, с хрипотцой. Пахла она табаком и травами.       Бесцеремонно сунув мне в руки все пакеты, Рыжая Хоши побрела вдоль по улице, извлекая на ходу зажигалку и поджигая сигарету. Сделав первую затяжку, она блаженно вздохнула и принялась жаловаться: на грубиянов-шиноби, какую-то неведомую злоебучую — и это цитата — торгашку с соседнего ряда, переманившую у неё часть клиентов, на чёртову жару, новые налоги, и ораву мелких спиногрызов, дожидавшихся её дома. О последних, правда, говорила с нежностью: «засранцы» и «пиздюки».       В общем, Хоши мне понравилась. И шла я за ней не просто так — в ходе затянувшегося монолога женщина умудрилась поведать, что на днях я забыла выключить фонарь над дверью, и лампочка перегорела. Так что, жили мы либо на одной улице, либо на одной лестничной площадке.       Верным оказалось последнее. Дотащив сумяки на третий этаж, поставила их на пороге комнаты номер «11». Хоши благодарно потрепала меня по щеке, затем проворчала, что я слишком бледная и худая. Нырнув в одну из сумок, извлекла на свет парочку мандарин и пихнула мне в руки. За попытку отказаться от угощения чуть не получила по уху.       — Ещё скажи, что тебе платят как джонину, а в этой дыре ты живёшь так, по привычке.       — Нет, просто мне нравятся соседи.       — Ах ты язва, — Хоши шутливо замахнулась, я притворилась, что поверила и даже глаз один зажмурила. — Быстро же ты выросла, — затушив сигарету — третью за всё наше короткое знакомство — о дверной косяк, она внезапно погрустнела. — На мамку похожа…       Меня пошатнуло, живот скрутило.       Дверь за спиной у Хоши щёлкнула и резко распахнулась. В коридор вывалилась гурьба детишек в возрасте от пяти до восьми. Трое пацанят и одна девчушка. Все рыжие и растрёпанные.       — Мама! — грянуло хором.       Хоши развернулась, всем влепила по лёгкой затрещине и принялась строить.       Я поспешно ретировалась, краем глаза наблюдая за тем, как голодная орава растягивает покупки, попутно теряя часть продуктов.       Оказавшись у комнаты со счастливым номером — а он, между прочим, таким и является, — всунула ключ и провернула. Замок послушно щёлкнул. Два проворота, ручка вниз, дверь — от себя.       Выключатель распологался справа у входа, как раз на уровне бедра. Включив свет, тихо ужаснулась. Ну и бардак. Вещи разбросаны и развешаны по стульям и дверцам, на полу гантели, резинки и скакалки. Среди всего этого — грязные чашки, благо хоть без тарелок с остатками еды. И запашок, как в спортзале — ядрёная смесь пота, грязных потняков, железа и резины.       Осторожно минуя препятствия, добралась до окна, моментально его распахнув. Второе обнаружилось в кухне — полупустой и тоже весьма загаженной, — так что даже удалось организовать сквозняк.       Стоило бы прибраться, не любила я в свинарнике обитать. Но после похода в душ сил хватило лишь собрать разбросанные вещи и посуду, замочить ту в раковине, да сменить постельное бельё.       Пижама, состоявшая из майки и шортиков, была отвратительно оранжевой. Более этого цвета я не люблю разве что жёлтый. Но за неимением чего-то иного, обошлась тем, что нашлось.       Укладываясь на боковую, зацепилась взглядом за фото на небольшом трюмо. Команда Гая в полном составе: хмурый Неджи справа, довольно лыбящийся Тен-Тен слева, в центре — Ли, очень уж забавно изображающая боевой настрой. Майто Гай счастливо улыбался, склонившись над подопечными так, чтобы поместиться в кадр. Аж глаза прищурил от радости. Руки — на плечах у мальчишек. Оберегающий и в то же время поддерживающий жест.       Отвернувшись от снимка, натянула одеяло до самого носа.       В голове стучало отчаянное: не разрушить бы это всё, не сломать бы.