Сойти с тропы

      «До распространения ниндзюцу и учения Мудреца Шести Путей метки в Стране Рисовых Полей ошибочно называли печатями…»       «Часто истинные появлялись во враждующих кланах, и это лишь усугубляло конфликт…»       «… проще было совершить самоубийство…»       «Это не зависит от твоего происхождения, от того, мужчина ты или женщина…»       «… ибо те, кто создан друг для друга, всегда встретятся…»       «И перо на длани её было подобно тому, что венчало чело его…»       «Кровавая вишня в цвету…»       Четыре дня поисков. От школьных учебников и псевдонаучной литературы, до древних сказаний и поэзии. Метки, истинные, родственные души, судьба…       Меня реально начинало от этого подташнивать.       Всё свободное время, что оставалось после лечебных процедур и тренировок, я тратила на прозябание в библиотеке при резиденции хокаге. В первый день скрюченная бабуля-библиотекарь глянула на меня с хитрецой и насовала свитков и книг. Пока всё рассортировала, настало время закрытия. Я договорилась оставить мне стол в том виде, в котором он был, и выделить это место на недельку. На второй день меня встретили вежливым кивком. На третий подсунули пару любовных романов с разноцветными закладками. Вчера разрешили засидеться до поздней ночи, а затем и вовсе напоили чаем с печеньками. И глядела бабуля так понимающе, так печально…       — Ты отвлекаешься. Остановись.       Но я не могла. Тело уже само неслось вперёд — техника «Вихрь Листа» была в самом разгаре. Серию ударов ногами Неджи встретил непробиваемой обороной, а осознав, что выполнять его просьбу никто не собирается, мастерски перенаправил траекторию моих движений, уводя в сторону. Гасить инерцию пришлось кувырком. И не одним.       На всякий случай ушла в перекат — привычка удирать с вероятной линии атаки, если хоть на мгновение оказался на земле, да ещё и спиной к врагу, была вбита в нас с Ли основательно. Поднимаясь на ноги, автоматически встала в правостороннюю переднюю стойку. Левая рука оказалась заведена за спину, и это помогло затормозить и включить мозги.       Как же сложно оказалось привыкнуть к стойкам Ли. Слишком долго меня учили правильно закрывать голову и корпус. А тут на тебе — полтела на растерзание врагу. Ещё и левая рука лежит так, словно на мне захват проводят.       В общем, доверяя инстинктам чужого тела, постепенно становящегося моим, ощущала себя чертовски некомфортно. Уж очень несхожи мы были в подобных моментах.       Вздохнув, опустила руку. Неджи тоже в момент расслабился.       — Что тебя так беспокоит?       Я отвернулась. Ох уж этот пронзительный взгляд. Хорошо хоть без бьякугана.       — Ребята, у вас всё хорошо?       Хината, наблюдавшая за поединком с самого края полигона, тут же подбежала к нам. Я улыбнулась ей, сказав, что всё у нас нормально, и девочка облегчённо вздохнула.       Не очень хотелось откровенничать. Особенно пока во всём сама не разобралась. Водилось за мной это качество: ковырять до донышка, никого не прося о помощи. Из принципа и банального нежелания доставлять людям неудобства. И лишь когда встречала непреодолимую преграду, дёргала других.       А у этих двоих только начало что-то проклёвываться. Им бы связь налаживать, притираться, навёрстывая утраченные годы. По сути, Неджи на этот полигон пришёл только ради сестры. И очень удивился, узнав, что уже который день та тренируется вместе со мной. С Хинатой было удобно работать: ещё не такая напористая, как брат, но и не щадящая противника, девочка неплохо помогла слиться с умениями Ли и вновь ощутить все «прелести» контактного боя. Посмотрев на наше взаимодействие, Неджи решил немного помочь сестре, продемонстрировав ошибки в технике.       И вот, заметил же… Глупо было с моей стороны не уйти в поединок с головой, оставив место для сомнений и тревог.       Потому что, чёрт подери, пока я работала с Хинатой, метка меня не беспокоила.       Словно адаптировалась к той глупой нежности, которую я к ней испытывала.       А с Неджи я была как комок нервов. И тут же прилетело, хоть и не так сильно, как раньше.       Как и говорила Цунаде, зуд после полного проявления рисунка полностью прошёл, боли утихли. Но навсегда они никогда не уйдут. Однако до встречи с тем, с кем меня теперь связывают судьба и чакра, всё должно быть вполне тихо и гладко.       Хината попеременно смотрела то на меня, то на брата. Заламывала руки, стесняясь задать более прямой вопрос. Стало совсем уж неловко, тем более Неджи всё ещё ждал ответа. Интересно, если я буду час молчать, он так и простоит, пытаясь прожечь во мне дыру?       — Метка, — недовольно буркнула. — И уже почти полностью потемнела.       Ха, моё откровение стоило этих охреневших взглядов. Особенно с учётом слабой эмоциональности товарища по команде.       — Не может…       — Покажи, Ли-сан!..       Вот от Хинаты — не ожидала.       Тут же сообразив, о чём попросила, девчушка смутилась и, пролепетав извинения, бросилась наутёк. Не сговариваясь, поспешили с Неджи её догнать.       Поразительно, какую высокую скорость может развить смущённая девушка. Мы не просто не поспевали, позволив покинуть территорию полигона, мы её, блин, потерять умудрились. В разношерстной толпе, вывалившейся на улицы Конохи на вечерний променад, пришлось притормозить и начать активно всматриваться. Уже хотела попросить Неджи использовать додзюцу, но цель обнаружилась в самом неожиданном месте.       Толкнув Хьюгу локтём, указала головой на рекламный баннер высотой в человеческий рост, за которым, прячась в тенях, притаилась подозрительно-знакомая фигурка. Подкрасться незамеченными не удалось — бьякуганом не один Неджи богат. Встретили нас робкой улыбкой и до боли знакомыми ужимками. А когда с противоположной стороны улицы раздались вопли о рамене и пожелания приятного аппетита, всё встало на свои места.       Чуть потеснив Хинату, с интересом изучила раменную. Одноэтажный такой ларёк, с типичной для этого поселения яркой крышей и довольно скромным набором сидячих мест. Посетителей и барную стойку частично скрывали полотна ткани, служившие и своеобразной ширмой, и рекламной вывеской.       Наруто Узумаки, пуп этой вселенной, мелькал в прорехах завесы яркими оранжевыми всполохами, что-то громко рассказывал о новых — ну просто супер-крутых и сложных — тренировках и Извращённого Отшельника. Хозяин лавки по-доброму посмеивался над пацаном, а тот и не возражал, улепётывал за обе щеки.       — Подойдёшь? — поинтересовалась у Хинаты, и та отрицательно замотала головой.       Хотелось дёрнуть её за покрасневшие уши — такой милой и забавной она была в этот момент.       — Тогда стоит очень тихо покинуть занятую позицию.       — Поздно, — прошептал Неджи, тоже умудрившийся втиснуться к нам, но державший небольшую дистанцию. — Нас заметили.       — Эй, народ, привет! — Узумаки высунулся на улицу и махал нам, как ненормальный. Улыбка до ушей, а глаза — небесная синева. — Чего это вы там делаете?!       Хината тихо пискнула и сбежала бы, не окажись на её пути двойной преграды. Обняв её за плечи, высунулась из закутка, воинственно вскинув кулак.       — Привет, Наруто-кун! У нас тут супер-секретная тренировка!       — Ого! — пацан засиял, выбегая на середину улицы. — Расскажи!       — Но она же секретная, — он так забавно скривился на это замечание, что я не удержалась, поддразнивая: — Вот освою новую технику, и покажу тебе уровень великого шиноби.       Наруто вызывающе улыбнулся, скрестив руки на груди.       — Хе, а я такое новое дзюцу создам — закачаешься, Густобровая.       Хотелось продолжить играть в эту детскую дразнилку — уж больно веселила пацанская бравада. Но тут до меня дошло…       Как… он… меня… назвал?       Я, конечно, помнила, что Наруто нарёк Ли и Гая, как и многих других, своеобразными кличками, отображающими какую-то личную черту. Однако это не спасло меня от моментального возгорания.       Ах ты ж мелкое говно. Я тебе сейчас покажу Густобровую. Да я тебе скальп сниму.       И я даже сделала шаг вперёд, намереваясь воплотить задуманное, как вместо меня Узумаки прописал леща хозяин раменной, зарядив по золотистой макушке мокрым полотенцем.       — Чего разорались на всю улицу!       Мальчишка тут же переключился, обиженно вопрошая, за что, но как только услышал, что еда стынет, вмиг нырнул обратно к прилавку.       Меня же, пышущую гневом, уволокли за шкирку, предварительно заставив извиниться перед хозяином закусочной и его посетителями. Ворча себе под нос, провела пальцами по бровям. Чёрт, и не поспоришь же — густющие. Хоть и начала уже понемногу приводить их в божеский вид, но полностью всё поменять не выйдет.       — Вот же… лисья морда.       Хината хихикнула.       Ах ты, солнце моё. Хотелось её обнять, но Хьюга как-то странно потирала левое предплечье, и я не решилась. Уж больно это напоминало собственные мучения с долбанной меткой.       Не просто так она высказала сегодня свою просьбу, хоть та её и конфузила.       Может, предложить ей показать свою в обмен на ответный жест доброй воли?       Ага. Давай, Хината, померяемся судьбинушками бабскими. Как пацаны пиписьками.       Нет. Уж точно не здесь, и не сейчас.       — Хината-сама, нам пора возвращаться, — Неджи замедлил шаг, и я огляделась, обнаружив, что на перекрёстке наши пути должны расходиться. — Ли, я должен провести Хинату-сама, так что извини.       Я пожала плечами.       — Да не вопрос. Ну что, до завтра?       Хьюга одновременно кивнули и мы распрощались, договорившись встретиться на утренней тренировке.       В ближайшем закоулке решилась повторить одно недавнее достижение.       Разогналась, уже чётко зная, когда отталкиваться и как ставить ногу для следующего толка, и сорвалась с места. Пара мгновений — вот я и на крыше. Всего три этажа, но для меня это несказанный успех. Пробежав пару шагов, окинула новый плацдарм для тренировок.       Ух, аж сердце дрогнуло.       Справлюсь ли?       Ветер подтолкнул в спину, коса шлёпнула по боку. Мимо, перекрикиваясь на бегу, пронеслись два пацанёнка. Года на два младше меня.       Я поджала губы — так легко эти дети скакали с крыши на крышу, с уступа на карниз, а там и вовсе исчезли, взмыв куда-то вверх по водонапорной башне.       Ладно, стойки, перемещения и падения это вообще основы основ. И их я уже неплохо повторила, осваивая в новых условиях. Не сказать, что тут достаточно высоко, чтобы изломать это тело, но стоит быть готовой правильно сгруппироваться.       Выругавшись, вернулась к началу крыши и, не дав себе времени на сомнения, просто побежала, сосредоточившись на соседней крыше. Оттолкнулась, заводя руки назад. А затем опять побежала.       Даже испугаться не успела, а впереди уже ждала новая преграда — выше и дальше. Пришлось бежать вверх по вертикали.       Глотку буквально разрывало. Хотелось орать.       Я, блядь, Питер Паркер!       Нет, круче. Я — шиноби! Прекрасный Зелёный Зверь Конохи!       И я лечу!       Падая на два этажа вниз, уже не чувствовала себя такой охуенной. Приземляясь на выступающий край стропила очередного домика, едва не подвернула лодыжку, но всё же оттолкнулась и понеслась дальше.       Больше я так не дурила, сконцентрировавшись на цели. Всё же, меня ждала ещё приличная стопка свитков и парочка толстенных талмудов. И добрая старушка, которая уж точно чем-то накормит бедного генина.       Так пролетело ещё два дня, и я внезапно оказалась на пороге великого открытия. У меня закончилось бабло, а вместе с ним — и еда.       Вымытый намедни холодильник прямо-таки сиял белизной. Я отскребла от него старые наклейки, выдраила каждую полочку, избавилась от пятен ржавчины по краям. Освобождённая от ледяных сталактитов морозилка порадовала куском масла граммов на тридцать, боковая полка — одним яйцом.       — И всё?       Мотор рефрижератора утробно рыкнул — я и так забирала последнее.       Вернув масло на место, захлопнула дверцу — только так защёлкивалась ручка этого клона Донбасс-2. Вымыла яйцо, надколола и выпила одним махом. Постояла у пустой раковины, любуясь своим размытым отражением. Зато посуду мыть не надо!       Кого я обманывала? Жрать хотелось до одурения.       Выбросив скорлупу, покинула кухню. В комнате, конечно же, съестного не было, зато была одежда. Это ужасное, однотипное, яркое шмотьё. Кое-что из которого уже штопанное десятки раз. Но от комбинезона уже тошнило, потому откопала лосины и выцветшую — зато теперь не такую ярко-оранжевую — футболку. Благо, длиной она была почти как туника и прикрывала тылы.       Принарядившись, рассмотрела себя в закреплённом на дверце шкафа зеркале. Изображение чуть косило — починить мебель я так и не смогла, не способная выделить деньги на новые крепления.       Со всем этим надо было что-то делать. Длительный больничный не предполагал социального пособия. Но зато лечение было абсолютно бесплатным. А если бы я не выёбывалась и осталась на стационаре, то ещё и питалась бы за счёт бюджетных средств.       На самом деле, Коноха неплохо содержала своих подопечных. Ли вот, будучи сироткой, осталась квартира покойной матери. Коммунальные платежи оплачивало государство, скромное пособие кормило до получения звания генина. А дальше — будь умной и благодарной девочкой, выполняй миссии, заботься о себе сама.       Тяжело вздохнула. С работой, пока Гай-сэнсэй в отлучке, будет сложно. Но пузо само себя не наполнит, а до библиотечного чаепития ещё день прожить надо.       Выходя из квартиры, пересеклась с Хоши и её старшим сыном. Акио, завидев меня, щербато улыбнулся и сходу заявил:       — Ли, я теперь тофе финоби, — смешно прошипилявил пацанёнок и умчался вниз.       — А матери помочь? Тоже мне «финоби»!       Забирая у женщины сумки, тихо посмеивалась.       — Что, поступил в Академию?       — Да. Балл высокий, — Хоши, пользуясь тем, что руки свободны, пихнула в губы сигарету и прикурила. — Откуда столько мозгов? Я ж его раза два роняла.       Донеся нехитрую ношу до ставшего уже почти родным прилавка с различными тканями и принадлежностями для шитья, поставила всё в указанном углу и на мгновение задумалась. Соседка моя хоть и не швея, но могла бы дать наводку, где и у кого есть возможность принарядиться подешевле.       Акио, пока мы на пару выставляли товар, наворачивал круги, гоняя балду. Хоши чихвостила его, дразня «финоби». Напомнила, чтобы домой вернулся и за младшими присмотрел. Мальчишка дулся, заявляя что станет сильным и мамка ещё будет им гордиться. А сестре он купит желтый сарафан.       Я любовалась ими, пока не осознала одну страшную вещь.       Они же мне уже почти как родные. Они же такие… настоящие. Живые. Хрупкие. Что с ними будет, когда придёт Пейн? Где они будут, когда начнётся война? Может, Хоши с малышнёй в тылу и останутся, но вот Акио к тому времени уже будет лет одиннадцать. Если он окажется достаточно талантлив и сможет раньше выпуститься, на какой линии фронта он окажется?       — Ли, на тебе лица нет. Ты чего, опять ни черта не ела?       Нет, Хоши, хуже. Я, кажется, конкретно так вмазалась. В вас пятерых, таких шумных и тёплых. В Хинату с Неджи, таких разных по сути, но таких одинаково близких мне по духу. В Цунаде с Шизуне, с их наставлениями и тревогами. В лисью морду, с его неугомонной натурой и тупыми кличками. Прицепилось же… В милую бабулю-библиотекаря с её чаем, рисовым печеньем, пыльными книгами и побелевшей меткой на ладони.       — Ли?!       Я аж вздрогнула. Умеет же Хоши взбодрить. Не хуже Пятой.       — Ела я, — выдавив из себя улыбку, поспешила смыться.       В спину неслись обещания скорой расправы. Хоть домой не возвращайся.       Домой… Что для меня дом, я уже и не знала.       Как и ожидалось, работы для одинокого генина почти не нашлось. Выгул и поиск животных застолбили за собой Инудзука. Акимичи урвали редкие строительные работы. В команду на более сложные миссии набиваться было бессмысленно — Цунаде, пока полностью не восстановлюсь, за пределы Конохи не выпустит. Оставалось самое нелюбимое, но единственное доступное. Так что, засучив рукава, отправилась на фермы.       Там меня, вспотевшую, изгвоздавшуюся в земле, со сгоревшим на солнце носом и застали Тен-Тен с сэнсэем. Да и трудно не заметить посреди поля человека в зелёных лосинах и соломенной шляпе, неистово выкапывающего картошку.       Стоит ли уточнять, как своей ученицей, вновь вставшей в строй, был доволен Майто Гай?       Пообещав справиться за полтора часа, сплавила-таки сэнсэя сдавать миссию, а также возвращать двух измочаленных генинов их капитанам. Тен-Тен, напившись из колодца, разместился в теньке, дожидаясь, пока я завершу свою первую миссию настоящего ниндзя. А что? Кто как не мастер тайдзюцу справится с пятью гектарами корнеплодов? И даже спину не надорвёт.       В благодарность за проделанную работу от престарелой четы фермеров мне достались положительные рекомендации, кружка молока и домашний сыр. Чуть не разрыдалась от счастья, но выпила осторожно, боясь пролить хоть каплю. Сыр разделила с товарищем уже по дороге к центру поселения.       Детали миссии Тен-Тен мне так и не раскрыл, зато подробности издевательств над неподготовленными к работе с нашим капитаном ребятами описал во всех красках. Смех-смехом, а у меня все эти забавы с Весной Юности ещё впереди.       Сдав миссию, получила свои кровные пятьсот рё. По сотке за гектар.       Не сказать, что много. На эти деньги можно один раз поужинать в ресторане, а можно затариться продуктами дня на четыре. И, если чуть сэкономить, на ремонт мебели.       Да уж, похоже новую одежду я увижу не скоро.       На выходе из здания нас ожидал Неджи. По его словам Гай-сэнсэй назначил сбор команды на восьмом полигоне, так что пришлось отложить все ставшие уже привычными планы на вечер, кроме визита к Пятой, и поспешить на встречу.       Уже на подходе к цели почуяла беду. А когда сэнсэй глянул слишком пристально и встревожено, чуть было не развернулась и не умчалась прочь. Куда-нибудь вслед за Учихой.       Он знал. Цунаде ему сказала. Не могла не сказать.       И этот разговор должен был произойти. Слишком многое зависело от того, кто там ко мне прицепился и что мы будем со всем этим делать. В конце концов, среди нукенинов количество тех, кого увела метка и связь с истинным, составляло тридцать девять процента. Могли бы уже и округлить, право слово.       — Я этого не хотела, — Гай даже рта раскрыть не успел, а меня понесло: — И я не знаю, кто это. Это не имя, символ. Я вам покажу…       — Ли, ты о чём? — Тен-Тен глянул заботливо. Так, как он умеет это лучше всего — чтобы до пяток прогрело. Но ответить я ему пока не могла, истратив остаток сил в борьбе за самообладание. — Гай-сэнсэй?       Наверное, стоило всё же рассказать самой. Или Неджи доверить. Меньше было бы эмоций, и больше фактов. Да там и говорить-то нечего, но вот подача…       За пару минут я устала больше, чем за все прошедшие дни разом.       Злоебучая метка.       Долбанный Хагоромо Ооцуцуки и его попытки объединить людей чакрой.       Блядская карма. Космос, реинкарнации, Колесо жизни.       Кто или что в этом виновато? Дайте хоть за горло подержать.       Я растёрла лицо руками, даже не сразу отреагировав на то, что обнимает меня не Гай, а Тен-Тен. Руку неприятно покалывало, и я начала подозревать, что кто бы там по ту сторону связи ни был, падла эта чертовски ревнива.       — Это ничего не меняет, — неожиданно заговорил товарищ. — Ну, буду теперь единственным в команде с открытым списком. Неджи, вон, вообще…       Хьюга раздражённо цыкнул, но на мой вопросительный взгляд всё же пояснил:       — Печать побочной ветви ставится очень рано. Слишком существенное вмешательство в потоки чакры. Моя судьба была переписана и предопределена сызнова.       — Но потом случился Узумаки Наруто, — добавила, когда он замолчал, и Неджи мягко улыбнулся.       — Именно.       — Всё будет хорошо, Ли! — Гай всё же до меня добрался, заграбастав в охапку ещё и Тен-Тен. — Наша команда справится с любыми трудностями. Ты и не с таким справлялась.       О, правда? Что-то я не заметила, что клиническая смерть для настоящей Рок Ли прошла успешно. Тут теперь я. Ку-ку, здравствуйте. И вообще, я в перманентном ахере. Огласите весь список грядущих проблем, пожалуйста. А то у меня в голове скоро последняя кляма, отвечающая за способность адаптироваться, перегорит.       — Отпустите, а? — но меня не услышали. Пришлось надавить на жалость: — Мне кажется, у Тен-Тен что-то хрустнуло внутри.       Бедняга и правда едва дышал. Прохрипев слова благодарности, парень стёк наземь и раскинулся звёздочкой, переводя дыхания.       — Тебе нужно больше тренировок, Тен-Тен!       Сэнсэй тут же приступил к демонстрации, подарив мне заветные минуты покоя. Незаметно и тихо подошёл Неджи, напомнив:       — У тебя опять уровень чакры возрос.       Спасибо, дружище, а я уже думала, что скончаюсь тут от скуки.       — Вчера всё было на месте, — процедила сквозь зубы. — Цунаде-сама не врала бы.       — А я говорю про сегодня. Даже утром было иначе.       Нет, эту проблему я вычеркну из списка до очередной встречи с лечащим врачом. Тем более до неё осталось каких-то часа два.       Дождавшись, пока Тен-Тен завершит свои двести отжиманий, лишь бы от него отстали, закатала рукав футболки и развернулась так, чтобы свет лучше падал на узор. Все тут же сгрудились, рассматривая уже почти полностью чёрный рисунок.       Полумесяц так и остался треснутым по центру, а вот завитки собрались вместе. Я видела похожий герб в одной из бегло изученных книг. У пустынного клана марионеточников, вырезанного подчистую много лет назад*. Но это лишь нижняя часть рисунка. Верхняя же вызывала ассоциацию только с одним известным кланом. И не сказать, что в этом мире осталось много его представителей.       Забавным было то, что метки — дело индивидуальное. Из-за частого вмешательства людей и экспериментов с чакрой, печатями и собственным организмом, дело это за века мутировало. Чёрт подери, некоторым везло получить имя истинного. И ни какого-то там Паши Иванова, которых только в моей районной библиотеке можно было штук десять отыскать. Тут даже внутри клана имена у детей редко повторялись.       А некоторые — я.       Получи-распишись. Ищи-свищи в чистом поле. И не забудь оглядываться, а то ещё само со спины подкрадётся.       Гай-сэнсэй приложил пальцы к подбородку, глядя то так, то эдак. Благо, руки не тянул.       — Хм… где-то я что-то подобное встречал.       Ой, мужик, перестань. Ты даже Кисаме запомнить не в состоянии. Память уровня рыбки Дори.       Неджи озвучил очевидное:       — Если это мон клана, то похоже на…       — Молчи, — прошептал Тен-Тен. — Мне хватило пережитого на экзамене.       В желудок будто камень упал. Как-то мне мигом поплохело.       Голова закружилась — образы-воспоминания бежали быстрыми слайдами.       Надменный мальчишка смотрит свысока, думает, что сильнее всех вокруг. Мон клана — алый с белым веер — как мишень на спине. Издевается. Презрительно фыркает. А затем летит вниз тормашками, и если бы не Гай-сэнсэй…       «Саске-кун, будь моим парнем. Меня тебе уж точно не придётся защищать»       Проклятье, Ли. Дурочка ты мелкая. Кто же мужика унижает, наваливая по самые помидоры на глазах у товарищей, а потом ещё и предлагает встречаться?       Саске — бледный, с осунувшимся лицом — лежит на земле в нехитром убежище из переплетения корней. Сгорает в лихорадке.       Как не помочь?       Но противник силён, и приёмы у него грязные.       Проклятая печать берёт своё. Учиха слетает с катушек. Трещат кости. Но Сакуре хватает лишь пары слов.       «Спасибо, Ли, ты показала мне, что такое быть сильной»       Я встряхнула головой. Тут же повело, и кто-то вцепился в плечи, удерживая.       Всё несётся в тартарары. Учиха покидает селение под покровом ночи. Сакура плачет. Наруто даёт обещание.       А дальше я уже помнила, что и как. Новые детали лишь дополнили пазл.       Увы, Саске Учиха действительно понравился Ли.       Но была Сакура. Было обещание, данное в позе «хорошего парня». Были друзья и была цель в жизни.       Ли умела расставлять приоритеты и оценивать ситуацию. Не была такой наивной, как могла показаться.       Выдохнув, отодвинулась от сэнсэя и улыбнулась.       — Не переживайте. Я бодрячком!       — Точно? — не поверил мне Тен-Тен.       — Так держать, Ли! — а вот Гай со мной был на одной волне. — Завтра начнём усиленные тренировки!       Я уверенно закивала. Мальчишки недоверчиво переглянулись.       Вот зря они сомневались.       — Кстати, — обратилась к ним, — поможете раздобыть мне фото Саске-куна?       У Тен-Тен дёрнулся глаз.       — Это зачем?       Губы сами растянулись в улыбке. Такой не свойственной Ли, но такой знакомой мне. Злой, кривой, с зубами напоказ.       — Мне нужна новая мишень для кунаев.       Саске, если это действительно ты то, повторяя слова твоего брата, беги и прячься. А лучше — и вовсе не находись. Иначе, если книги не врут и мы с тобой пересечёмся, я тебя «зарэжу».