Прости меня, Пак Чимин

Часть четвертая

Я буду держать тебя за руку. — Ванильный аромат украсит любую кофейню, даже торгующую слишком сладкими пирожными и дешевым латте. — Сокджин вдыхает запах безлюдного местечка, тем самым очищая голову от негативных мыслей. — Чай никогда не бывает невкусным, вот что я понял за эти пару лет взрослой жизни. Черный — самый обычный — чай ассоциируется у меня с домом, теплыми носками, папиными очками на журнальном столике в гостиной и большим окном с кристально чистыми стеклами на кухне. — Я всегда думал, что ты предпочитаешь кофе. — внимательно слушая своего хена, Чимин ковырялся в брауни, будто что-то выискивая. — Я пью чай только дома. Или чтобы вспомнить, какова искренность на вкус. Чимин начал перебирать записи Чонгука, пытаясь найти хоть какие-нибудь зацепки или намеки на то место, куда бы он мог сбежать. Джин молча пил молочный чай и наблюдал за Чимином. На первый взгляд он казался спокойным и хладнокровным, что противоречит его характеру и тем более отношению к Чонгуку, но внутри него кипели гнев и раздражение. Он понимал, что вся эта ситуация является результатом недостатка внимания мемберов Чону. — После дебюта. Когда мы стали жить вместе в общежитии, напоминанием о существовании искренности для меня был Чонгук. Он стал частью моего представления об искренности. — Чимин бросает глаза на говорящего. На мгновение он застыл, а Джин продолжил говорить. — Я часто приводил его к себе домой, мои родители были добры к нему как к своему сыну. Мне казалось, что если бы у меня был младший брат, то он был бы таким, как ДжейКей. Я не мог спокойно спать, если он не спал из-за мыслей, терзающих его. — Сокджин, прекратив сверлить взглядом пыльную старомодную люстру, посмотрел в глаза Пака. — Ты как одержимый изводил свои ступни в танцевальной, а оставшееся время проводил в комнате с Тэхеном, поэтому тебе сейчас приходится искать тупые «поДскаЗкИ», указывающие на местоположение Чонгука. И не делай, блять, вид, что ты не понимаешь, о чем я, — ярость в его голосе набирала свои обороты. — Вы же, блять, тут все в своих проблемах, ага. Ой, вы такие одни, страдальцы невъебаться, так да? — Хен. — Да вы вообще помните, когда вы говорили с Джеем не в компаниях, а наедине?! — Джин резко встал. Его уши и шея окрасились в красный цвет. — А этот уебок сейчас слаадко спит в больничной койке. Камушек типа боится причинить боль Чонгуку, да? Этот сверхмозг вообще догадывается, что он так и так калечит его? Окей, ты тут хотя бы как-то двигаешься, роешься в бесполезных листочках, а этот уебан как обычно напивается как свинья, не берет трубки, бьет стены и выбивает пальцы. А, извините, я забыл, он ещё и в аварии попадает. Ахуенно ищет Гука. СУКА! АХУЕННО! — Шуга хен, как и ты, и я, и другие переживает за… — милый голос прерывается разъеренными криками Джина: — ЕЩЕ БЫ ВЫ НЕ ПЕРЕЖИВАЛИ, БЛЯТЬ. Я ДЕРЖУСЬ ИЗ ПОСЛЕДНИХ СИЛ, ЧТОБЫ НЕ РАЗЬЕБАТЬ ВАШИ ГОЛОВЫ, В КОТОРЫХ НИЧЕГО, КРОМЕ НЫТЬЯ О ТЯЖЕЛОЙ СУДЬБЕ, НЕТ. ВЫ ТРАТИТЕ КУЧУ ВРЕМЕНИ, РАЗМЫШЛЯЯ НАД ТЕМ, ПОЧЕМУ ЖЕ МИР ТАМ К ВАМ ЖЕСТОК, ПОЧЕМУ ВАС НИКТО НЕ ХОЧЕТ СЛУШАТЬ. ВЫ НАСТОЛЬКО ЗАЦИКЛИЛИСЬ НА ЭТИХ МЫСЛЯХ, ЧТО НЕ ВИДИТЕ МОЮ И ЧОНГУКА РУКИ ПОМОЩИ. У ВАС НЕТ ВРЕМЕНИ НА ЧОНА. ВЫ ЗАМЕЧАЕТЕ ЖЕСТОКОСТЬ МИРА К ВАМ, НО НЕ СВОЮ ЖЕСТОКОСТЬ ПО ОТНОШЕНИЮ К ЧОНГУКУ! — Джин швыряет стул и выбегает на улицу, оставляя Чимина. Осенний холод остудил Кима. Он вдохнул и выдохнул. — Твою мать, ключи от машины. — Сокджин возвращается обратно. Бросив жалкий взгляд на Пака, он берет ключи. — Я поехал его искать. Не могу сидеть и ждать вестей от полиции. Чимин молчал. Джин развернулся и потопал в сторону выхода. У двери он остановился. — А ты что? Так и будешь сидеть-страдать?