киса

Тэхён не может знать. Правда, не может. Но почему тогда Чонгуку кажется, что обо всём он прекрасно осведомлён? Почему тогда взгляд Кима то и дело загорается желтоватым светом? Почему кошка внутри него, Чонгука, так подозрительно довольно мурлычет? Почему по коже бегут мурашки? Почему Тэхён старается больше касаться, приваливаться плечом, зыркая из-под ресниц? Чонгук не знает. Он нервничает до такой степени, что тело начинает бить дрожью. Лёгкой, но ощутимой лично для него. Наверное, он зря всё это затеял, да? Зря надел гольфы? Чёртовы гольфы, резинка которых заканчивается на полладони выше колена. Белые, ажур которых является не чем иным, как сплетением побегов роз. И тонкая полосочка бледно-коралового цвета на самом верху, на ляжке. Боже, теперь Чонгук ас и в этом. Он знает ванильный оттенок красного. Знает томатный, киноварь. Знает гранатовый и амарант. И это не плохо, нет. Дизайнеры тоже хорошо разбираются в этом. Вот только Чонгук не дизайнер. Он обычный парень, который хочет поступить на факультет биохимии. Ему это знать, блин, незачем. Губы у Тэхёна цвета бледный сомон. Он их то покусывает, то облизывает, в общем всячески привлекает внимание, заставляя Чонгука ёрзать на месте. Конечно же Ким всё прекрасно замечает. Иначе почему посреди урока укладывает ладонь ему на колено, да так и не убирает? Возможно, именно тогда и догадывается обо всём? В любом случае Чонгук не готов. Он сам едва ли посмотрел на себя в зеркало. — Покажешь? Ты же покажешь? От Тэхёна тянет жаром. У него и глаза горят будто потусторонним светом. Такое бывает редко, только в том случае, когда Ким позволяет своему коту вынырнуть на поверхность. В такие редкие моменты Чонгук улавливает своим нюхом сладкий запах миндаля. А ещё липовый мёд и что-то вроде топлёного молока. Тэхён пахнет вкусно. — Покажи, — теперь уже более напористо говорит он. Почти не просит. Нотки его голоса опускаются на октаву ниже, добавляется хрипотца, и Чонгук начинает плыть, растекаясь по спинке стула сладкой патокой. Нужно уходить. Он не знает догадывается ли кто-нибудь ещё? Знает ли кто-то об его маленьком отличии от остальных? Чонгук попал в те ничтожные: один на сто миллионов, и не собирается проверять окружающих на прочность. Ему бы спокойно доучиться, поступить в колледж, закончить и его, а потом просто жить тихой спокойной жизнью, не высовываясь. — Чонгук. Я хочу их увидеть. На тебе. У Тэхёна каждую неделю новая хотелка. Конечно, Чонгук ему доверяет, но позволить ещё и это? Перебор. Это не любовь, а вроде как дружеская привязанность. Даже не влюблённость. Просто: эй, Чонгук-и, ты стал сексуальным к концу старшей школы! О’кей. Тэхён такой же восемнадцатилетний выпускник. Он не бог, но как боженька точно. Лично для него, Чонгука. Сколько ни смотришь, всё время кажется, что идеальнее не найти. Дело даже не во внешности, а в той силе, что видна на дне зрачков. В притягательном запахе. В энергетике, что захватывает сущность. В понимании, которое сквозит в словах, во взгляде, в действиях. Если честно, Чонгук запутался. Он не уверен: кошка это или нет? Она виновна? Или это просто тупое стечение обстоятельств? Сбегать нехорошо. Сбегать от лучшего друга — вдвойне. Но он, правда, больше не может. Только далеко ли сбежит? Проходит два часа. Самых коротких два часа в его жизни, на протяжении которых Чонгук успевает промокнуть от дождя, замёрзнуть, проголодаться и возненавидеть весь мир. А потом столкнуться с Тэхёном на пороге собственного дома, глупо хлопая глазами, когда мама приглашает Кима внутрь. Чонгук не настолько жестокий, чтобы выгонять его в непогоду на улицу. Но спокойно общаться не может — прячется под одеялом, по-детски хлюпая носом. — Эй, — звучит голос Тэхёна. — Я тебя испугал? — Нет. — Не ври мне. — Я не вру. — Чонгук. Тэхён усаживается на кровать, это понятно по тому, как она проседает с правой стороны. Чонгук сжимается, а потом выдыхает, понимая, что ничего с этим поделать не может. Не может он разлюбить человека за полвечера. Он не волшебник. — Смотри. Чонгук откидывает одеяло, обнажая ноги. Он стащил джинсы, но гольфы не успел. Глаза Тэхёна округляются, он сглатывает, быстро облизывая губы. Чонгук внимательно следит за его мимикой, замечая, как зажигаются глаза. — Ты такой красивый. Тэхён заваливается набок, подкладывая руки под голову. Он смотрит прямо и не моргая, заставляя Чонгука искать пути для побега. Так раньше не было. Никогда. А теперь сердце стучит где-то в горле, ладони потеют, а кошка забивается в самый уголок души, чувствуя его смятение. — Я не знаю, что ты там себе надумал, но прошу тебя выслушать меня, ладно? Чонгук кивает, подтягивая уголок одеяла к подбородку. — Серьёзно? Не сбежишь? — Тэхён. Ким улыбается, становясь тем мальчишкой, с которым они знакомы уже чёртово количество времени. Он елозит, Чонгук не понимает, что происходит, пока Тэхён не вытягивает вперёд руку, раскрывая ладонь. — Сначала я подумывал о парных кольцах. Но, знаешь, это какое-то клише, честное слово. И не слишком удобно, я знаю, ты их не очень любишь. Тогда мне на глаза попались они. Это не очень похоже на парные вещи, но главное, чтобы мы знали, правда? Чонгук видит две серьги. Одна — гвоздик с длинной цепочкой, которая точно будет касаться плеча. А вторая — маленькое колечко. И вот это колечко заставляет Чонгука накрыться одеялом с головой, потому что глаза начинают предательски жечь. — Ты чего?! — пугается Ким. — Ничего, я просто… — Чонгук-и… Тэхён забирается к нему, в одеяльную темноту, и не то чтобы это было впервые. Они частенько ночевали как друг у друга, так и друг с другом. Но эта близость что-то совершенно иное. Она пускает волнительные мурашки по коже и заставляет щёки пылать. — Всё нормально? — Да. Ты… Мне нравится твоя идея. — Правда? Чонгук вместо ответа зарывается пальцами в его волосы. — Очень. Тэхён обжигает щёки дыханием, а потом и своими губами. Сердце Чонгука, без шуток, вот-вот остановится. Ким всего лишь касается языком его нижней губы, а у него уже тахикардия. Мама, вызывай врача. Чонгук укладывает руки на чужие плечи. Пальцы подрагивают, а кожа Кима, даже сквозь ткань футболки, жалит теплом. Он придвигается поближе, напирает, углубляя поцелуй, вылизывая рот и прихватывая губы зубами от переизбытка эмоций. — Я тебя съесть готов, — хрипит Тэхён, немного отклоняясь. Чонгук улыбается, утыкаясь лбом в его грудь. Слышно то, как беснуется чужое сердце. Бум-бум-бум. Это не напрягает. По крайней мере не так, как могло бы. Но Чонгук не хочет оставлять это без внимания. — Серьёзно? — спрашивает он, ведя ладонями по лопаткам Кима. — Мн?.. — Не притворяйся. Я чувствую твою руку на своей ноге. — Правда? — спрашивает Тэхён, и Чонгук понимает, что тот улыбается. — Но я же не смотрю. В тишине комнаты угрожающе-громко звучит оттянутая, а потом отпущенная резинка гольфов. Она трескает по коже, обжигая её и смущая до невозможности. — Ким Тэхён. — Мн?.. Вместо ответа Чонгук въезжает ему кулаком в живот. Не сильно, вырывая из чужого рта смешок, но так, чтобы наглые руки исчезли с его конечности. — Наденешь серьгу? — У меня уши не проколоты. — Вот блин.