киса

Чонгук никак не решится выйти наружу. Он передёргивает плечами, поправляя тонкие поворозочки так, чтобы те легли ровно и не съезжали по гладкой ткани футболки. — Ты там ещё долго будешь торчать?! В Тэхёне нет ни капельки такта. Чонгук здесь собирается перешагнуть через себя, набирается сил, решается на очень важный шаг, а тот ведёт себя так, будто это очень просто. Это не просто, чёрт возьми. Сердце стучит как заведённое, а на щеках полыхают огромные бордовые пятна. Так стыдно, Господи… — Я сейчас сам войду. — Ты заткнёшься или нет, в конце концов?! Чонгук не выдерживает, выходит наружу, сжав боковые швы в своих кулаках. Платье длинное, подметает своим подолом пол, прикрывает босые ступни и висит свободным кулем, как на вешалке. Чонгуку нравится. А ещё нравится его расцветка: тёмно-синяя в мелкий белый цветочек. Завязки, которые продолжают невыразительный лиф, обхватывают его торс и заканчиваются неряшливым бантиком, завязанном на левом боку. Кажется челюсть Тэхёна встречается с половицами деревянного паркета. Чонгук испугано шагает назад, собираясь просто захлопнуть дверь ванны и не выходить, пока Ким не свалит домой. Но тот ловко ловит его за ворот футболки, останавливая. — Вау, — выдыхает он. — Это… Вау… У Чонгука пылают щёки. У Тэхёна горят глаза. — Но я думал, что ты не будешь надевать под низ это, — указывает Ким на футболку. — Обойдешься. — Пожалуйста? Я куплю тебе ту сумочку, на которую ты пялился вчера часа два. Чонгук шипит сквозь зубы, заезжая Тэхёну кулаком в бок. Игриво, но ощутимо. Ким охает, а потом улыбается. Придурок. Чонгук, блин, не пялился. И точно не часа два. Чёрт. — Давай-давай, — подталкивают его к дверному проёму. — И не выходи, пока не принарядишься. — Ты точно собрался сегодня помереть. Тэхён фыркает, закрывая за ним дверь. Итак, Чонгук опять оказывается в ванной комнате. Боже. Куда катится его жизнь? Кошка, живущая в его голове, говорит: мур-мур-мур, всё правильно, всё хорошо. Ага. Прямо всё и хорошо. Бред. Чонгук стаскивает с себя платье, переступая с ноги на ногу. В зеркале он отражается рослым парнем. Широкие плечи, узкие бёдра, плоский живот, крепкая шея. Он, блин, восемнадцатилетний парень! Нет ни мягких изгибов, ни округлых форм. Так какого чёрта ему должно подойти что-то настолько нежное, как это платье? Чонгук вздыхает, опуская голову. Он такой страшный. Странный и страшный. Убийственная композиция. Стянуть футболку — дело пары секунд. Чонгук вздыхает, глядя на тонкую шифоновую ткань в своих руках. Боже, он даже знает, как она называется. Шифон. Такая стыдоба, на самом деле. Чонгук боится, что в один прекрасный день проснётся с вагиной между ног. Но ещё стремнее, если будет и член и вагина. Тогда уже точно ему самое место в цирке уродцев. Будет выступать между номером бородатой женщины и шестипалым фокусником. Оп-ля! Чонгук в платье и на каблуках. Может, ещё плясать научится, чтобы не топтаться на месте. Изо рта вырывается смешок, но на самом деле ему совсем не смешно. Бороться со своей сущностью, которая предпочитает женские штучки в современном обществе если не порицается и не одобряется уж точно, сложно. Как он отцу в глаза смотреть будет? Ему уже сейчас тяжело находиться с ним рядом. А что будет, если тот узнает о его жажде переодеваний? Срамота. — Ты там не заснул случайно? Почему Тэхён такой феномен? Он должен был сбежать сразу же, как только узнал обо всём этом. Должен был отдалиться, пусть и дружат они давным-давно, но нет. Разделил свои чувства между дружбой и непонятно чем. Любовью? Тэхён глупый. Он, конечно, может себе что-то там навоображать, но влюбиться в парня никогда не сможет. Сам же сказал, что не гей. — Эй! — Да иду я, Господи! Чонгук натягивает на себя платье, первые несколько секунд просто выравнивая дыхание. Смотреть в зеркало страшно, но он всё равно смотрит. Выглядит как клоун. Широким плечам совершенно не идут такие бретельки. Стрелки ключиц торчат, выделяя прокаченные трапециевидные мышцы. Мелкие, почти незаметные рюшики махровой полоской пересекают грудь чуть выше сосков. Чонгук натягивает лиф повыше, но тот всё равно сползает. Он понимает, перед смертью не надышишься. Но так страшно выходить. А вдруг Тэхён сбежит?.. — Нет, я больше не могу. Чонгук вздрагивает, когда позади раздаётся голос. Он резко оборачивается, всё же успев увидеть в зеркале чужие расширенные глаза. Тэхён останавливается как вкопанный. Чонгук, на нервах, теребит широкую юбку платья, закусив нижнюю губу. — Это ты?.. — Нет, блин, — фырчит Чонгук. — Другой местный трансвестит. — Не говори глупостей, — строгим голосом говорит Тэхён. — Тебе идёт. — Не пизди. — Честное слово! У меня даже встал. Чонгук, мать его, к таким подробностям готов совсем не был. Его взгляд соскальзывает вниз, но Тэхён ловит его подбородок своей рукой, заставляя смотреть в глаза. — Ты красивый. Чонгука размазывает. Он хлопается спиной о холодный кафель, по наитию отклоняя голову вправо. Глаза Тэхёна загораются жёлтым цветом, он тяжело сглатывает, сокращая между ними расстояние. Кошка в голове вопит, переходя на ультразвук. — Ты красивый и пахнешь так вкусно, что я бы с удовольствием вгрызся в твою чудесную шейку, Чонгук-и. Но я не буду этого делать, пока ты действительно не захочешь. Я подожду. Правда. Сколько нужно. Знаешь, — приближается так близко, что его дыхание горячей волной оседает на виске. — У меня каждое полнолуние обведено красным кружочком. Когда-нибудь я не смогу больше терпеть и приду. Но пока я могу терпеть и буду терпеть. А ты должен понять одну вещь: ты прекрасен, Чонгук-и. Словно вылеплен для меня, понимаешь? У меня сейчас зубы раскрошатся к чертям собачьим, так мне хочется ухватить тебя, но я не буду. Не сейчас. Чонгук вот-вот растечётся лужей на полу собственной ванной комнаты. Расстает ванильным мороженым. Испарится под испытующим взглядом своего… Друга?.. Будущего любовника?.. Чонгука трясёт, как в лихорадке. А Тэхён словно подливает масла в огонь — ведёт носом по щеке, мажет кончиками пальцев по его предплечьям. Поднимается вверх, чтобы натянуть ткань. — Ну, привет, — нараспев говорит Ким, скосив взгляд вниз. — Боже, ты такой придурок, — страдальчески ноет Чонгук, осознав, что тот пялится на его торчащие соски. — Не порть момент. — Заткнись. Тэхён рычит, самым натуральным образом рычит, больно щипаясь. Чонгук, в отместку, въезжает ему ногой в пах. — У тебя, и правда… — сразу же после этого выдыхает он. — Ага, — хмыкает Ким. — Зачем мне врать? Лучше скажи мне… Чонгук вздрагивает, когда его бедра касается чужая рука. Тэхён беспардонно приподнимает подол платья до самых колен, выпятив нижнюю губу. — А как же гольфики? Чонгук въезжает ему кулаком под дых. Ким сужает глаза, схватившись за живот, но улыбочка на его лице говорит о том, что ему ни черта не больно. — А я думал, что вздрочну потом на твой образ. — Ты так и хочешь уйти отсюда с разбитым носом, — бурчит Чонгук, чувствуя, как щёки начинают пылать. — В тебе слишком много агрессии, киса. Чонгук начинает хмуриться, делая шаг вперёд. — Кыс-кыс?.. — Ты реально уже мертвец.