Сейчас или никогда

— Профессор Дамблдор, пожалуйста, назначьте вместо меня кого-то другого! Я не вынесу компании Малфоя! — Стонет Гермиона. Профессор ничего не отвечает, а переводит взгляд за спину девушки, как раз туда, где стоит только что вошедший Драко Малфой. Гермиона тоже оборачивается, но буквально на секунду, а потом опять возвращается к директору со своей просьбой. — Довольно! — Наконец-таки не выдерживает директор и жестом останавливает поток просьб Герми. — Хватит нам на сегодня смен старост. Побудьте старостами вместе хотя бы недельку, а там уже посмотрим. Драко, не стой в стороне, подходи сюда. Грейнджер разочаровано выдыхает, но соглашается. Драко, который всё ещё стоял у входа, подошёл к столу и встал рядом с Гермионой. — Так, — продолжил Дамблдор, — Гермиона раньше была у нас старостой факультета, поэтому она в курсе обязанностей, а вот ты, — учитель посмотрел на Малфоя сквозь свои очки-половинки, — ты тут ничего не знаешь, как я понимаю, да? Драко кивнул. Профессор хотел что-то сказать, но блондин его перебил: — А давайте мне Гермиона всё объяснит. Думаю, она справится с этим не хуже Вас. — Я против! — высказала своё мнение девушка. — Объяснять все обязанности старосты школы — это прерогатива директора. — Она сложила руки на груди, будучи уверенной в выигрышности своих аргументов.

***

Через десять минут после разговора у директора, Гермиона уже заканчивала рассказывать Драко его обязанности. — Ты всё понял? — Что ты сказала? После слов «слушай внимательно», я потерял суть. — Ответил парень с самым невинным видом. Глаза Грейнджер вспыхнули, и она уже была готова ударить блондина, как вдруг он расхохотался: — Ха-ха, да ладно, я прикалываюсь. — Он вынул руки из карманов и отряхнул свою рубашку от невидимых пылинок. — Мне всё понятно, не парься. Могу идти? — Да, на сегодня я сказала всё, что хотела. — Ответила девушка, с трудом сохраняя спокойствие и пытаясь говорить максимально дружелюбно. — А, кстати, чуть не забыла, завтра после уроков нужно встретиться где-нибудь, чтобы составить план работы для деканов факультетов. Тебе для Слизерина и Когтеврана, мне для двух других. Драко демонстративно закатил глаза, выражая этим как бы «да боже блин, мне это совсем не сдалось», но на самом в душе он ликовал. Еле как сдерживая радость и сохраняя холодное спокойствие, он ответил, что готов встретиться завтра с ней в библиотеке, чтобы составить планы, хотя не понимает, почему она не может справиться без него. Девушка хотела ответить, но передумав, яростно втянула воздух и ушла прочь. Оставшись один, Малфой уже не пытался сдержать свою радость: он улыбался как дурак и метался от одной холодной стены к другой, прижимаясь лбом то к одной, то к другой. Минут через пять парень взял себя в руки, разгладил рукой складки на мантии и отправился в гостиную своего факультета. Тем временем, Гермиона, добравшись до гостиной Гриффиндора, уже сетовала друзьям о том, какой Малфой ужасный, и, что она абсолютно не знает, как с ним можно работать. — И вы понимаете, — эмоционально размахивая руками, говорила она, — он мне говорит: «неужели ты не можешь составить план работы для всех четырёх старост сама?» Мне так хотелось его ударить после этих слов, вы просто не представляете! — А что такого? — Искренне не понимающе спросил Рон, глядя то на Герми, лицо которой вспыхнуло, как предрассветное небо, то на Гарри, который начал хохотать. — Что такого?! — Не выдержала Гермиона. — Ты серьёзно? Это, блин, сложно и долго! Вы такие интересные, конечно! Вы считаете, раз я умная, то мне любая работа легко и быстро даётся? А вот нифига подобного! Составить план работы для одного человека — это долгая и кропотливая работа, а тут, блин, нужно составить на четырёх! — Во время яростных изречений кудряшки Гермионы сбились, а глаза расширились. Рон смотрел на свою подругу с неким страхом в глазах и боялся сказать ей хоть слово, а она тем временем продолжала свою гневную тираду: — А давай я тебе объясню как это делать, а ты сделаешь! Звучит же просто, да? Да и вообще… — Да всё, хватит, я понял. — прервал наконец её Рон. — Извини пожалуйста… — Рыжий паренёк глядел на свою подругу очень виноватыми глазами, ему действительно было стыдно за то, что он ляпнул ерунду не подумав. Он продолжил — Если хочешь, я могу тебе помочь всё составить, раз от Малфоя всё равно никакого толка не будет. Гермиона устало выдохнула, всколыхнув прядь волос, выбившуюся из основной массы, и приземлилась на пол рядом с креслом, на котором сидела в начале диалога, но под воздействием эмоционального изречения своих мыслей, вскочила с него. С минуту она помолчала, а потом ответила, что не держит на Рона зла и она просто устала и ей нужно было выплеснуть эмоции, а помощь с планами ей не нужна. Парень молча кивнул, говоря этим, что понимает. Поболтав ещё немного, ребята принялись за выполнение домашнего, а после отправились на ужин, во время которого Гермиона то и дело недовольно поглядывала на стол слизеринцев, за которым сидел уж чересчур радостный Малфой, который время от времени гордо поправлял значок старосты, прикреплённый над значком серебристой змеи. — Ух, какой он позёр… — прошипела Герми на ухо своим друзьям, когда они все вместе выходили из Большого зала. — Малфой? — Спросил Гарри. — Да, кто же ещё. — Ответила девушка, покосившись на стол Слизерина. В этот момент, когда она повернулась, Драко пялился на неё, и, заметив, что она тоже смотрит, резко отвернулся. Гермиона удивлённо выгнула бровь и подумала о том, что Драко как-то странно отреагировал на её взгляд, не как обычно. Если буквально год назад при таком раскладе он бы просто показал средний палец или крикнул через весь зал: «чего пялишься, Грейнджер?», то сейчас, это быстрое отведение взгляда было очень странным и нестандартным. Гермиона тихонечко хмыкнула и вышла из зала вслед за Гарри и Роном. В момент, когда взгляды Драко и Гермионы встретились, в его сердце просто разгорелся пожар, который теперь уже точно нереально было потушить. За ту долю секунды Малфой испытал больше счастья, чем за последние несколько лет своего существования. Да, именно существования, а не жизни, ведь парень считал, что до этого года, до того момента, как он увидел Гермиону, входящую в Большой зал в первый учебный день, он просто не жил. Она разбудила в нём желание жить и радоваться каждому новому дню. Она… — Дракоооооо, — протянула Пэнси, дёргая его за рукав мантии, — мне скучно и я наелась, пойдём отсюдааа… Ох, как же Драко раздражало её бесконечное нытьё! А еще его бесило то, как она разговаривает с ним приторно-милым голосом, который бил по ушам. И если быть полностью откровенными, Паркинсон последние несколько дней бесила его не только этим, а даже тем, что просто существует. Драко не знал, как избавиться от надоедливой подружки, ведь она учинит такой скандал, что кошмар просто. Да и вообще, нужно ли ему расставаться с Пэнси? А если Гермиона не влюбится в него (что мало вероятно), он останется один? Ну уж нет, быть одному для Драко сравнимо с пыткой. Ему всегда нужно ощущать, что его любят, нужно знать, что без него просто напросто не могут прожить ни единого дня. Это ощущение важности тешило и забавляло его эго. «Но сейчас ситуация другая, да?» — размышлял Малфой — «Сейчас я должен решить, что для меня важнее: собственное эго или Гермиона Грейнджер, которую я полюбил.» — Пэнси, — начал он, не смотря на подружку, а глядя куда-то вперёд, — знаешь, нам надо расстаться. — После этих слов он встал и вышел из зала, оставив ошарашенную девушку в окружении других слизеринцев, которые начали хохотать над Пэнси. Девушка была в настоящем шоке: как он — Драко, мог бросить её — Пэнси Паркинсон — самую лучшую девушку во всей школе (лучшую по сугубо её личному мнению, другие вряд ли так считали), она возмущённо раздувала свои ноздри, делая этим самым своё неприятное лицо ещё более неприятным. Слёзы начал обжигать глаза, но слизеринка крепко зажмурилась, не дав себе разреветься. Успокоившись, она встала, повернулась к своим однокурсникам и в грубой форме (очень грубой форме) попросила их заткнуться. После этого Паркинсон твёрдым шагом вышла из зала и побежала искать Драко, ведь она не могла просто так всё это оставить, она хотела поговорить. Искать блондина долго не пришлось, он, как девушка и предполагала, был на Астрономической башне и любовался на звёзды, которые уже постепенно, в небольшом количестве, стали проявляться на исине-чёрном небосклоне. Драко стоял, оперевшись на металлическое ограждение и не замечал, что теперь стоит на башне не один. — Эй. — Крикнула девушка, и парень резко обернулся. — А, это ты… — он снова отвернулся. — Я пришла поговорить! — Ну это понятно. — Сказал он лениво, — Я тебя слушаю, говори. От возмущения Паркинсон начала задыхаться: — Я говори?! Я?! — Кричала она, хватая ртом воздух. — А ты мне больше ничего не хочешь сказать? Драко повернулся на сто восемьдесят и теперь стоял опять же оперевшись на перила, но уже лицом к Пэнси: — А что ты хочешь от меня услышать? Я тебе всё сказал в Большом зале. — Голос его был спокоен и холоден. — Ну не знаю, например скажи, что ты пошутил и я самое лучшее, что было в твоей грёбаной жизни, а ещё, что то твоё «давай расстанемся» за ужином — тупая шутка или временное помешательство. — На глазах девушки опять выступили слёзы, но она старалась держаться мужественно, поэтому стояла, скрестив руки на груди и глядя прямо на Драко. Парень грустно улыбнулся, запрокинул голову назад и прикрыл глаза, шумно выдохнув. Он простоял так с минуту, ничего не говоря, Пэнси тоже не нарушала сложившейся тишины. Наконец он заговорил вновь: — Я люблю другую, вот и всё. С тобой было приятно поразвлечься, — он задумался на секунду, — да и в принципе всё. Извини, конечно, но ты не создана для любви и отношений. Ты просто кукла в красивой обёртке с пустотой внутри. Ты скучная и неинтересная, тебя интересуют лишь сплетни и секс. С тобой я начал встречаться просто от скуки, это правда. - Голос дрожал. Наверное, впервые в жизни Драко было стыдно за самого себя, за свои слова и поступки. Смотря на заплаканное лицо Пэнси, которая молчаливо смотрела на него, парню хотелось сброситься с Башни, ведь как бы сильно она его не раздражала, в этот раз он был причиной её слёз, и в этот раз, ему было безумно стыдно от этого, хотя обычно девичьи слёзы вызывали у него лишь смех. Малфой сделал шаг, потом ещё один в сторону Пэнси, но она выкинула руки вперёд, не давая ему подойти ближе. Прошло пару минут. По её щекам всё также текли крупные жемчужины солёных слёз, которые падали на холодный пол Астрономической башни и разбивались вдребезги. Руки её, белые и слегка подрагивающие от рыданий, всё также были вытянуты вперёд, мешая блондину подойти ближе. Малфой не стал более настаивать на своём, ещё раз извинился перед рыдающей девушкой и покинул башню.