Электрогуцинь и флейта

— Электрогуцинь. — Что? — не веря своим ушам, переспросил Лань Цижэнь. — Электрогуцинь, — повторил Вэй Усянь. — Это позволило бы объединить классическую музыку и Heavy Metal. — Да как ты смеешь произносить такое! Гуцинь — это символ мира и порядка, а тяжёлый металл разрушает душу и тело. Это тлетворное влияние запада, приводящее к моральному разложению, не должно даже упоминаться в нашей консерватории! — учитель Лань едва не задохнулся от возмущения. Да что себе возомнил этот баламут! Если бы опекун Вэй Усяня Цзян Фэньмянь не был его другом, этого выскочку даже на порог Облачных Глубин не пустили бы. Это вам не гуль чихнул, а элитное высшее учебное музыкальное заведение, и принимают сюда не кого попало, а только самых лучших музыкантов из пяти провинций, в которых веками культивировалось совершенствование характера человека при помощи гуциня и других классических музыкальных инструментов. Лань Цижэня даже передёрнуло, когда он вспомнил, как бесновалась толпа (иного слова и не подберёшь) на одном из рок-концертов, куда в молодости затащил его брат, влюблённый в бас-гитаристку. Он тогда устоял, а старший брат пропал, женившись на этой вертихвостке, которая, родив ему двоих детей, умотала в гастрольный тур, из которого так и не вернулась, обзаведясь новыми любовниками. — Скажи на милость, как ты собираешься контролировать публику, попавшую под влияние этой дьявольской музыки? — поинтересовался он у нерадивого ученика, вечно норовившего вместо записанных в партитуре нот, сыграть свою вариацию заданного для разучивания произведения. — Я ещё не думал об этом, — растерялся Вэй Усянь, почёсывая макушку, на которой вместо аккуратной заколки, коими надлежало скреплять волосы примерным студентам, красовалось нечто вроде "прости Будда" напульсника рокера. — Так пойди и хорошенько подумай, пока будешь переписывать «Трактат о музыке» Чэнь Ина и «Записки о цине» из сборника Су Ши [1]. И никогда больше не приходи на занятия в неподобающем виде. Джинсы — это пастушеская одежда. А это ещё что?! Посмотри на себя! Ты же весь в металле! Вэй Усянь расхлябанной походкой направился к выходу. Похоже, отстранение от занятий ничуть его не огорчило. Цзинь Цзисюань покосился на предмет своей зависти — затёртые до дыр джинсы-дудочки Усяня с фирмовыми заклёпками на карманах и висящей на поясе цепью — и поспешил зарыть в волосы надетые для форсу цепочки, пока их не заметил учитель. Браслет в виде широкой цепи и фенечки Вэй Усяня, покрывавшие его левую руку от запястья почти до локтя, тоже были на диво хороши. Не Хуайсан поправил широкий рукав форменной мантии, скрывая свой медный браслет на запястье, и вздохнул, глядя на обтянутую джинсой задницу Усяня. Предметом Хуайсановой зависти была именно эта задница, а вовсе не феньки Усяня. Хоть сутками напролёт изнуряй себя тренировками, а такой не добьёшься, а фенечек из бисера он и сам себе сколько угодно наплетёт (ещё и на продажу останется) и джинсы пошьёт по собственным лекалам такие, что не отличишь от фирменных. Собственно, торговлей подобными джинсами он и зарабатывал себе на всякие мелкие приятности, не желая лишний раз клянчить деньги у сурового брата, считавшего, что настоящий мужик должен быть небрит, угрюм, вонюч. Вэнь Нин проводил Вэй Усяня восхищённым взглядом. Предметом его зависти была храбрость, с которой Усянь высказывал свои суждения. Вот бы и самому иметь смелось говорить всё, что думает, а не заикаться всякий раз при ответах на вопросы учителей. Внезапно Вэнь Нин подскочил, как ужаленный, и чуть не заорал, потому что Вэнь Цин уколола непутёвого братца булавкой, дабы не отвлекался и слушал учителя. — Ванцзи, проследи, чтобы молодой господин Вэй не отлынивал, — попросил учитель Лань своего племянника и по совместительству лучшего студента Облачных Глубин, спортсмена-фехтовальщика, отличника политической подготовки и просто красавца. Лань Ванцзи без лишних слов встал и с идеально прямой спиной прошествовал по проходу вслед за нарушителем спокойствия. Вот, кто неизменно радовал сердце и глаз учителя — всегда опрятен, сдержан и дисциплинирован. Он обязательно перевоспитает Вэй Усяня. Уже через три дня Лань Цижэнь рвал на себе бороду и ругал последними словами за то, что пустил козла в огород — приставил к этому баламуту свою гордость — Ванцзи. Этот поганец Вэй Усянь умудрился совратить его чистого и скромного племянника на ночную пьянку в общежитии и прослушивание этого трэша на дисках, нелегально завезенных из страны Дунин! А Ванцзи потом, на общем собрании, ещё и потребовал, чтобы его наказали столь же сурово, как Вэй Усяня… Но не выгонять же собственного племянника из Облачных Глубин. Пришлось просто вкатать обоим по строгачу с занесением в личное дело. Ну, ничего, Вэй Ина ещё найдётся, за что выгнать, не в этот, так в следующий раз. Следующий раз был, фигурально выражаясь, не за горами, а в буквальном — таки за ними. Когда Лань Ванцзи и Вэй Усянь вернулись с поездки на озеро Билин, где выступали в числе прочих студентов с шефским концертом, оказалось, что оба на обратном пути сделали себе парные татуировки в виде восходящего солнца. Лань Цижэнь тогда не сдержался и поколотил их обоих, а после произнёс длинную прочувствованную речь о том, что лучше бы племянник умер, чем так его опозорил. Вышеозначенный племянник гордо молчал, зато смутьян Вэй Усянь охал и кряхтел за них обоих. Однако выгнать Вэй Усяня Лань Цижэнь и на этот раз не смог, потому что в правилах Облачных Глубин отсутствовал запрет на татуировки. «Нужно будет не забыть его туда вписать», — сделал себе заметку он, вздыхая о том, что нынешняя молодёжь испоганивает свои тела, как лаоваи, вместо того, чтобы заниматься их совершенствованием. С тех пор Лань Цижэнь зорким соколом следил за Вэй Усянем, выискивая нарушения, за которые можно будет его отчислить. И следующий раз не заставил себя долго ждать — через неделю Вэй Усянь спровоцировал драку с Цзинь Цзысюанем на репетиции отчётного концерта. Его вину отягощало то, что к ним присоединились другие студенты, и дрались они своими музыкальными инструментами. Дабы отвести душу, Лань Цижэнь написал Усяню такую характеристику, с которой тому была дорога разве что в уличные музыканты. Кто ж знал, что из-за этого он вскоре потеряет любимого племянника…