Позволь звезде зажечься

                    — Даламар, я не знаю, что мне делать. Он страдает, но скрывает это от меня. Как ему помочь?       — Спроси у меня что-нибудь полегче, — Даламар устало подпёр голову ладонями. — Я не знаю, Крисания. Мне очень хотелось бы помочь ему. К тому же это… моя вина.       — Не говори так, Даламар, — мягко одёрнула его Крисания. — Ты и сам знаешь, что ни в чём не виноват. И он тебя не винит.       — Вот это и страшнее всего. Он не винит, не подпускает, не просит помощи. Он всё берёт теперь на себя. Как тебе удалось так перекроить душу уже взрослого мужчины?       — Не знаю, — она невольно улыбнулась. — Только вот одно я не смогла изменить — он так и не хочет ни с кем делиться своей болью, пытаясь справиться со всем сам.       — Кто-то стоит на границе Рощи, — неожиданно сказал Даламар, поднимаясь. — Я сейчас вернусь.       — Хорошо.       Спустя несколько минут, Крисания снова услышала шорох мантии по полу и лёгкую походку эльфа. Он вошёл в комнату, шурша чем-то. Она с интересом подняла голову.       — Что там, Даламар?       — Гонец. Он принёс письмо шалафи.       — От кого?       — От брата.       Повисло молчание. Крисания прекрасно поняла значение несколько неуверенной интонации в голосе Даламара — сейчас было не самое подходящее время для восстановлений общения с братом.       — Я пойду отнесу его шалафи, — наконец сказал Даламар.       — Ладно. Я выйду на поляну.       — Только осторожней.       — Не волнуйся, Даламар.       Даламар проводил взглядом удаляющуюся фигуру Крисании, удостоверившись, что она шла уверенно, и пошёл на нижние этажи Башни, а вернее — в подвал.       Лишь на следующее утро, после схватки с Такхизис за жизнь Даламара, Рейстлин осознал, что заплатил сполна. Магия ослабла и больше не желала возвращаться к своему хозяину в полной мере. Она не ушла целиком, но и былой мощи не было. Он стал усиленно искать в самых древних фолиантах ответ, как ему вернуть свою силу, но не мог ничего найти. Сегодня же Рейстлин закопался в подвале, среди книг, ещё ни разу не прочитанных им.       Крисания и Даламар видели и чувствовали страдания и метания Рейстлина и были бы рады помочь, но не знали как, к тому же он сам не желал раскрывать перед ними свои страхи и проблемы. Даламара же ещё и мучило чувство вины, поскольку сила была потрачена именно на его жизнь, хотя и Крисания, и сам Рейстлин говорили ему, чтобы оставил своё самобичевание.       — Шалафи, тебе передали письмо.       Рейстлин выпрямился, до этого разбирая покрытый многолетней пылью сундук. Он обернулся и сверкнул золотом глаз, в которых ясно читалась усталость. Подойдя ближе, он взял протянутое письмо и прочёл подпись. Подняв взгляд на Даламара, он вышел из тёмного помещения, невольно щурясь от яркого света.       Пока Рейстлин читал, Даламар пребывал мыслями весьма далеко. А точнее в дне, который закончился уже неделю назад. Рейстлин, как только Даламар окончательно отошёл от яда, взял его с собой в город и велел указать на того, у кого он купил вино. Естественно продавца уже и след простыл, но столь рассерженным своего шалафи Даламар ещё никогда не видел.       — Нет уж, пусть держится от меня подальше! — неожиданно прорычал Рейстлин, резко возвращая Даламара в мир настоящий.       — Что такое, шалафи? — осторожно поинтересовался тот, наблюдая, как Рейстлин быстро выводил строчки ответа на чистом листе бумаги.       — Карамон хочет приехать и узнать, когда у меня мозги встали на место, и я осознал, что должен быть с Крисанией, — фыркнул тот в ответ.       — Но почему ты не хочешь его видеть?       — Пойми, Даламар, все, кто близок ко мне и кто дорог мне сейчас в безумной опасности. Я не хочу, чтобы во мне проснулось тепло к брату, что я столько лет отчаянно глушил в себе. Нельзя чтобы ещё и Карамон оказался в списке Такхизис. Я просто не смогу всех вытащить, но и отдать на растерзание уже не смогу. Крисания сломала что-то во мне.       Рейстлин устало выпрямился, сложил письмо и отдал его Даламару.       — Отправь, пожалуйста. У меня сил не хватит.       Даламар с тоской смотрел вслед сгорбившейся от усталости фигуре. Он отчаянно желал помочь, но не мог.

***

      — Тебе стоило пойти к Рейстлину. Я не столь искушён в медицине.       — Он плохо спал сегодня, а сейчас задремал. Пусть отдыхает.       — Ладно. Позволь я посмотрю с помощью магии. Ты не против Чёрной магии, Крисания?       — Нет.       Даламар опустился на колени возле кресла Крисании, которая пришла к нему, жалуясь на дурное самочувствие. Он положил ладони ей на плечи, пропуская лёгкую волну магии и прислушиваясь. Увиденное вынудило его резко распахнуть глаза и в смятении взглянуть на Крисанию, которая пусть и не увидела его взгляда, но услышала сбившееся дыхание.       — Что такое, Даламар?       — У тебя… Ты… беременна, — наконец выдохнул Даламар, вдумываясь в смысл сказанного.       А Крисания окаменела на мгновение, почти тут же расплываясь в счастливой улыбке. У неё будет ребёнок. Нет, не так. У них с Рейстлином будет ребёнок! Вот что вернёт счастливый блеск в его глаза!       Она вскочила на ноги и поцеловала замершего скульптурой Даламара в макушку.       — Спасибо тебе, Даламар, за эту светлую весть! Я пойду расскажу Рейстлину!       Представив себе пробуждение шалафи, который точно не задумывался ещё о роли отцовства, Даламар нервно улыбнулся и решил последовать за Крисанией, чтобы в случае чего удержать Рейстлина от падения в обморок от счастья.

***

      — Рейстлин, просыпайся. Просыпайся, любимый.       Крисания улыбнулась, услышав в ответ сонное:       — Позволь хоть немного отдохнуть, неугомонная.       И тут же оказавшаяся в объятиях тёплых рук. Рейстлин закопался лицом ей в волосы и снова погрузился в дрёму.       — У меня есть для тебя светлая весть, Рейст, — Крисания повернулась лицом к нему, ласково гладя любимое лицо.       — Какая, Крис?       — У нас будет ребёнок.       Она почувствовала, как напряглась мимика тонких черт, а спустя миг, Рейстлин окончательно проснулся и сел, поднимая за собой Крисанию. Он положил руки ей на плечи и, как до этого Даламар, пропустил лёгкую волну магии, прислушиваясь.       — Крис…       Он так и не смог сказать что-либо связанное и просто поцеловал её. Она улыбнулась, чувствуя, как счастье разливалось по груди.       — Я люблю тебя, — тихо прошептала Крисания.       — Я люблю тебя, — мягко отозвался Рейстлин.       Он встал, а за ним поднялась и Крисания. Бросив взгляд в окно, Рейстлин увидел, как солнце пробивалось из-за туч. Быть может этот ребёнок станет и его лучом света?       — Даламар, не топчись под дверью, а лучше принеси нам настойку из лесных ягод. Думаю, что ради такого случая можно открыть её.       — Я уже принёс, шалафи, — эльф возник в комнате.       — А она не повредит ребёнку? — поитересовалась Крисания.       — Нет. Только ягоды, вода и солнце, — улыбнулся Рейстлин.       — Солнце?       — Всего один лучик можно было взять, — пожал тот плечами под звонкий смех Крисании.       По душам всех троих разливалось приятное тепло, которое разагнало пронизывающий долгое время холод страха. Надолго ли? Им хотелось верить, что да.