Позволь звезде зажечься

                    Крисания любила сны. В них она снова видела, снова жила полноценной жизнью. Она всегда засыпала в объятиях горячих рук и мечтала увидеть золото любимых глаз.       Она сидела на поляне рядом с Рейстлином и наблюдала за тем, как он колдует. Солнце ярко сияло и согревало. Небо было насыщенного голубого цвета. Птицы рассекали воздух, и их перья переливались тысячей цветов. Крисания любовлаась каждой чертой любимого лица — тонким изгибом чёрных бровей, жидким золотом глаз, седыми волосами, рассыпавшимися по острым плечам.       Неожиданно Рейстлин замер и вздрогнул. Приступ кашля скрутил его, вынуждая согнуться попалам. Он задыхался, и на тонких губах выступила алая кровь. Крисания бросилась к нему, пытаясь исцелить, но не чувствовала отклика. Её молитвы были бессильны. И пусть разум шептал, что это всего лишь сон, ибо она не могла видеть, но бешеный стук сердца заглушал этот голос. Крисания видела, как билось в конвульсиях хрупкое тело, пытаясь добраться хоть до глотка кислорода. Золото глаз блеснуло и погасло, замерев на её лице.       — Нет! Рейстлин!       — Тише, Крисания. Тише! Я здесь.       Она тут же оказалась заключена в объятия горячих рук, что прижали её к груди. Рейстлин слышал, как быстро билось сердце Крисании, чувстовал её пальцы, судорожно сжимающие его плечи. Он понимал, что ей приснился кошмар. Понимал, и кто его наслал.       — Крис, что тебе приснилось?       — Ты… Ты умирал у меня на руках, и я ничего не могла сделать, — она начала успокаиваться, прислушиваясь к хриплому дыханию любимого.       — Я рядом, Крис. Я с тобой. Всё хорошо. Засыпай, я рядом.       — Не хочу. Я… боюсь.       — Не бойся. Я буду рядом, и больше ни один кошмар не коснётся тебя. Обещаю.       Крисания упрямо покачала головой, утыкаясь в шею Рейстлину. Она уже совершенно не хотела спать, даже несмотря на способность там видеть. Лучше здесь, пусть и в темноте, но с рядом с Рейстлином. Она осторожно очертила кончиками пальцев родное лицо, чувствуя некое напряжение в тонких чертах.       — Что такое, Рейст?       — Это Такхизис пытается добраться до тебя. После того, как часть магии… ушла от меня, связь с ней тоже ослабла, поэтому она и пошла к тебе. Но я ей не позволю. Не позволю мучить тебя и нашего ребёнка, — последняя фраза прозвучала из уст мага, словно рык дикого зверя.       — Я верю тебе, любимый, но прошу, не переусердствуй. Это ведь просто сны, а ты и так очень устаёшь, отдавая столько сил своим изысканиям.       — Не переживай за меня. Главное сейчас — твоё здоровье. А я… Я привыкну, — тихо закончил он, ласково гладя Крисанию по щеке.

***

      Даламар стоял, прислонившись к дереву, наблюдая за сидящими на берегу реки Рейстлином и Крисанией. Она полулежала, положив голову на грудь Рейстлину и что-то рассказывая ему. Даламар видел улыбку на тонких губах и слышал тихий смех и, невольно, скрипнул зубами. Он прикрыл глаза, вспоминая то, что увидел буквально полчаса назад.       Едва слышный стук упавшего тела уловил тонкий эльфийский слух. Даламар вскинул голову и перенёсся в рабочий кабинет Рейстлина. Он лежал на полу, свернувшись в клубочек.       — Шалафи.       Увидев, что Рейстлин приоткрыл глаза, в которых читалась безмерная усталость, Даламар опустился рядом с ним. Чуткие пальцы эльфа легли на шею шалафи, прощупывая пульс.       — Ты доведёшь себя, шалафи.       — Что тебе-то за дело? — хрипло отозвался Рейстлин, приподнимаясь и садясь, опираясь на стену.       — Что за дело? Да хотя бы то, что я уже успел привыкнуть к тебе, шалафи! А ещё… Это ведь всё из-за меня…       — Перестань!       Рейстлин взял лицо эльфа за подбородок и вынудил посмотреть ему в глаза. Даламар не отвёл взгляда, пытаясь что-то увидеть в глубине золотых глаз, понять не только их обладателя, но и самого себя. Привязанность. Когда она успела появиться? Когда уже плюнул на Конклав, почти что отправив их в весьма неприглядном направлении?       «Когда ощутил тонкие пальцы на груди, прожигающие плоть, и увидел тот холод в глазах своего шалафи, что поднял тебя с колен и открыл перед тобой бескрайние просторы магии», — тихо прошептал внутренний голос мысли.       — Ты не виноват в произшедшем, Даламар, — Рейстлин отпустил его. — Ты просто был выбран Такхизис, чтобы ударить меня. Глупы те, кто говорят, что она не способна чувстовать. Она может чувствовать и ещё лучше умеет использовать чужие чувства, обращая их в слабости. Она почувствовала и ту привязанность, что возникла у меня к тебе, и использовала её.       — Я могу чем-то помочь тебе, шалафи? С магией?       — Нет, Даламар. Это моя битва.       — Она загоняет тебя в угол. Пытается заставить выбирать между Крисанией и магией.       — Ты прав.       — Что ты выберешь, шалафи? — тихо спросил Даламар.       — Я не могу тебе ответить на этот вопрос сейчас. Я должен идти к Крисании, она хотела сходить к реке.       — Тебе стоит отдохнуть, — заметил Даламар, когда Рейстлин покачнулся, поднявшись на ноги.       — Успеется.       — Что же ты с ним сделала, Крисания? — прошептал Даламар, замечая усталые движения Рейстлина.

***

      Крисания стояла возле Рейстлина, который что-то чертил, сидя за письменным столом. Он тихо бормотал себе под нос, шелестя страницами книги, вытащенной из недр подвала. Впервые мелькнувшее упоминание о утраченной силе, которую можно было вернуть, если только…       Тихий вскрик, что раздался у него за спиной, заставил Рейстлина резко подскочить на ноги. Он успел поймать оседающую на пол Крисанию, которая сдавленно всхлипнула, прижав ладонь к животу.       — Крис! Что случилось?!       — Больно, — прохныкала она.       Скрипнула дверь, открываемая Даламаром, Рейстлин опустил Крисанию на пол и легко взмахнул рукой. В один миг всё замерло. Пусть магия уходила, но силу Властелина Прошлого и Настоящего никто не мог отнять.       — Достойный ход, моя Госпожа. Ты хочешь погубить и её, и ребёнка. Но нет. Ты оступилась, ибо магия ещё не полностью ушла от меня. Я спасу их.       — Нет, мой дорогой маг. Я просто предлагаю тебе выбор — ты можешь спасти Крисанию и ребёнка, отдав всю свою магию без остатка или сохранить магию. Сделай выбор, маг.       Рейстлин тихо застонал. Он осознал, что Такхизис победила. Даламар был прав — она загнала его в ловушку. Он смотрел на бледное любимое лицо, что сейчас исказила гримаса боли. Выбор был сделан уже давно. Ещё на просторах Бездны.       Время снова побежало. Даламар увидел ярчайшую вспышку, что озарила комнату, и ступил ближе, когда она угасла. Крисания рвано вздохнула, а Рейстлин упал рядом, хрипло прошептав:       — Спаси её, Даламар.       Эльф всё понял. Нужно было спасать не совсем Крисанию, а ребёнка, на которого подействовало заклинание.       Мысленно пытаясь успокоиться, Даламар опустился на колени, разрывая тонкую ткань платья и нашёптывая слова успокоения Крисании. Дальше помогало знание анатомии и твёрдые движения руки, сжавшей кинжал. Он успел усыпить Крисанию, и смог сделать всё на удивление самому себе быстро.       Когда ребёнок заплакал, что указало на раскрывшиеся лёгкие, Даламар возблагодарил Нуитари, заканчивая начатое. Крисания очнулась, тихо шепча:       — Что с ребёнком, Даламар?       — У тебя девочка, — выдохнул эльф, беря Крисанию на руки и унося в ту комнату, где она жила прежде.       — Дай её мне, — попросила она, почувстовав мягкую простынь под спиной, и вдруг резко вскинулась, прижимая ребёнка к груди. — Рейстлин! Что с ним? Я помню его прикосновение и вспышку…       — Тише, Крисания. Я сейчас пойду к нему.       — Даламар, — она схватила его за руку, — прошу, спаси его.       Эльф в ответ лишь бросил щепотку сонного песка, нашёптывая заклятие. Крисания заснула и девочка тоже. Он резко вышел за дверь и сполз по ней на пол. «Спаси её… Спаси его», — он не может спасти всех!       — Но я попытаюсь, шалафи.       Даламар поднялся, переносясь в комнату Рейстлина и осознавая, что в этот раз ему придётся сражаться с Такхизис. И он был готов сразиться за шалафи.