Бесобойские будни

      Губы тянутся в улыбке, мир плывет перед глазами, но голова пуста и так хорошо, легко и спокойно. Подушечки пальцев касаются чужого лица, на котором почему-то множество глаз, но это даже кажется даже забавным и привлекательным. Окружение приобретает зеленоватый оттенок.       Яна тянется за поцелуем, чувствует, как что-то касается ее талии. Должно быть, руки, но больше похоже на длинные щупальца. Яна хохочет, заливается смехом, но не отстраняется. Смотрит в огромное количество зеленых глазах, ловит каждый вздох. Руки двигаются сами, сжимают чужое лицо.       — Тим… — голос эхом отражается в голове.       Смех раздается в самом черепе. Боже. Как спокойно и умиротворенно. Не приходится сражаться, не приходится выживать в этом гнилом городе, полным разных ублюдков, полным дерьма. И хочется, чтобы так было вечно. Никаких глупых разборок и перестрелок. Есть только человек напротив с почему-то множеством глаз, пустота в голове и горький привкус на губах.       Закрыть бы глаза и не открывать.

***

      — Я убью этого мудака, — кажется, Пес слышит скрип зубов своего помощника. Даня быстрым движением переворачивает стол, шумно выдыхает и наблюдает, как старик подхватывает Яну на руки, нащупывает пульс и почти неслышно облегченно выдыхает. — Голыми руками придушу.       — Ты сам прекрасно знаешь, что его вины тут столовая ложка в тазе с наркотой, влиянием Сатанина и самими загонами девчонки. К тому же, звонок был от него, — совершенно спокойно говорит Леша, помогая Яне сесть. У той бледная кожа и пена у рта, картина жуткая, тело не слушается. Главное — успеть. Рыков кидается к сумке в поисках лекарства. Суровая правда жизни в этом гнилом месте: в сумке всегда должны быть противодействующие вещества. А еще горький опыт, который имеет красные, будто кровь, волосы и, по ее словам, легкую зависимость. Алексей знает, что это не так, но если Яне еще можно вбить в молодую голову, что белая дорожка ведет в гроб, то Насте уже поздно. Рыков, правда, еще питает слабую надежду. — Скорую вызывай, если не хочешь копать ей могилу.       Даня бурчит что-то неприличное и стремительным шагом покидает комнату. Умелыми движениями старик достает шприц, спирт и противоядие, так, будто делал это всю жизнь. Впрочем, не так уж и далеко от истины, когда наркоманы сейчас — в каждом дворе. Псу, по сути, плевать на них, вот только хоть что-то хорошее за свою жизнь он должен сделать. Это не окупит всех его грехов, руки, на которых не одна забранная жизнь ради ничего и почти дееспособной правой кисти. Помоги ближнему своему, делай правильные дела, спасай жизни во благо... На том свете обязательно зачтется, так ведь?       Рыков усмехается: ему не поможет. Но жизнь девчонки для него все же имеет ценность.       Поэтому он, найдя вену (благо, у Яны кожа тонкая и все сосуды на виду), старик протирает участок спиртом и медленно вводит иглу. Если успел и доза было не убийственной — очухается, выберется. Алексей отчаянно на это надеется, сохраняя на лице полное отсутствие. Слушает дыхание, которое не собирается стабилизироваться и чувствует под пальцами слабый пульс.       — Вызвал, — чеканит Даня, ступая тяжело. Под его весом скрипят половицы, слишком громко для тишины комнаты. — Она не открывает глаза.       — Вижу, — слишком резко отвечает Пес и про себя чертыхается. Засекает время на старых наручных часах и снова возвращается к сумке. Налоксона* остается не так много, но еще для пары доз должно хватить. Даня нависает шкафом сзади. — Сядь и не мешай. Или иди встречай скорую. Ты только отвлекаешь.       Мужчине приходится повиноваться и выйти на улицу. Рыков остается в полной тишине рядом с девушкой с передозировкой гребанного героина. Хочется ругаться в голос и проклинать Сатану с его наркоборделем. Лично бы голову снес, но Пес понимает: не ему идти против такой Семьи.       Сейчас это не важно. Важно сохранять спокойствие и не дать героиновому царству Сатанина забрать еще одну душу.       Три минуты тянутся, кажется, целую вечность. Пес не отрывает взгляда от часов, гипнотизируя белую стрелку. Яна же не подает никаких улучшающих признаков: старик ругается в голос. Нет. Не отдаст ее так просто.       — Давай, девочка, покажи мне, что я не ошибся, — тихо говорит Рыков, вводя препарат еще раз. Время, кажется, замедлило свой ход, но тишина рушится судорожном вдохом. — Жива.       Яну бьет озноб, она трясется под одеялом, которое нашел Пес и порывается выплюнуть свои внутренности прямо на пол облезлой квартиры. Сидит, не может сфокусировать взгляд.       Но дышит.       Вдалеке разносится вой сирены скорой помощи. *Налоксон — сильное противоядие, применимо при передозировке героином.