Всякая всячина

Скоро затрясёт, подумал Гетц и скосил глаз на соседнее кресло. Сидит. Молчит. Только губы чуть шевелятся.       — Отставить, — Гетц буркнул приказ уголком губ, компенсаторы в десантном челноке не могли исключить давление гравитации полностью. Девчонка сглотнула леденец и задышала носом, выдыхая через рот. Салага, удовлетворённо хмыкнул Гетц и прикрыл глаза. Ничего, оботрётся.       — Кома! — хрипнул в наушниках голос пилота, и команда послушно опустила на лица кислородные маски, имитирующие атмосферу планеты, куда они заходили на посадку. Иньекторы, бесшумно вынырнув из подлокотников, впрыснули под кожу специальный коктейль, облегчающий акклиматизацию. Сердце начало набирать обороты, вместе с усиливающейся болтанкой, челнок входил в атмосферу планеты системы KR — 17 галактики Мыши.       — Прибыли! — гаркнул пилот. — Две минуты до открытия аппарели.       — Проверка, — пробубнил Гетц, не обращая внимания на недоумённые взгляды своих ребят. Его подразделение и без приказа уже щёлкало предохранителями, поправляли броню, подтягивали ремешки шлемов. Как-никак пять лет плечом к плечу, прикрывая спину и задницу друг другу. Но с ними лалла Наби, чего уж тут. Девчонку надо беречь, даже если ты в принципе против женского пола в подразделении и считаешь, что чернокожим красоткам место у стойки бара, а лучше в кровати и.. Отставить, приказал себе Гетц, проверил лучевик, парализатор, шумовые гранаты и систему связи. Пилот уже скинул на его фасетку квадрат приземления, и Гетц мысленно плюнул — не самое удачное место. Болото.       — Открытие. Удачи, парни. Пневмоприводы чмокнули, внутри обшивки зажужжали механизмы лифтов и панель аппарели с торжественной медлительностью поплыла вниз. Ребята грохоча берцами по металлу, начали выгрузку. Воздух густо пах перепрелой листвой, тухлятиной и чем-то приторно-сладким. Земля встречала их с материнской щедростью, ноги проваливались в вонючую жижу по щиколотку. Отделение в приказах не нуждалось, тут же разбилось на три группы и рассредоточилось.       — Майор, — девчонка обратилось к нему по уставу, хотя все ребята звали его по имени.       — Слушаю.       — Наша главная задача — добыть особь химеры, лучше пару, приказ я вам только что переслала на фасетку. От прилившей к лицу крови закололо щёки, да что себе позволяет эта пигалица?! Но система уже вывела на прозрачный щиток шлема приказ генерал-лейтенанта Стома, и все необходимые начальственные орлы, дубовые листья и жезлы присутствовали на печати в избытке.       — Прикажите отделению собраться.       — Лалла Наби, — сдерживая раздражение, начал Гетц, но не позволяя себе забыть об уважительном обращении к женщине, пусть и совсем ещё девчонке. — У нас задача эвакуировать местную фауну, как уникальную и ценную для общевидового разнообразия Вселенной. Моё подразделение будет выполнять эту задачу, даже если весь Генштаб явится сюда прикажет мне раздеться, чтобы нагишом сплясать джигу. Ясно? К чести девчонки, она промолчала, только сверкнула белозубой улыбкой из-под щитка.       — Но, если там желают обзавестись ещё одной химерой, которых и так в избытке на других планетах, — тут Гетц сделал паузу, как бы давая ей шанс перебить его и нарваться на начальственный гнев. Она промолчала. Умная. Зараза. Болото в засос целовало ноги, не желая опускать, им пришлось побродить, обходя трясину. Надоедливый звон местных то ли мошек, то ли жуков проникал в голову, насиловал барабанные перепонки звуком отбойного молотка, поднятого на две октавы вверх. Гетц морщился, но снизить звуковой поток в наушниках не решался. За болотом начиналась равнина, и в десяти километрах виднелся какой-то лесок или рощица деревьев: пузатых, уродливых с густо-фиолетовой мясистой листвой. Гетц остановился, потопал ногами, болотная грязь быстро высыхала и отваливалась сухими летучими чешуйками. Сутки здесь длились сорок семь часов, два светила, попеременно сменяя друг друга, практически не давали этому миру милосердия ночи. Но в соседнем секторе зрел багровый нарыв, со дня на день должна была родиться сверхновая звезда, и «радость» этого события уничтожит всё, что рядом, по меркам космоса, конечно. Времени мало. Да все бы и плюнули на листокрылых пауков, шестирогих изюбров и прочую пакость, обитающих на задворках Вселенной в унылой галактике, если бы не причитания и взывания к общественности Ойкумены безумного биолога Якоба Вернера, стучащего сандалией по кафедре в Совете Конгломерации. Их корабль шил ткань Вселенной крупными стежками, совершая гиперпрыжок за прыжком, разгоняясь до сверхсвета и вспарывая чёрный бархат космоса в алмазной крошке звёзд. Они скручивали пространство и время, создавая зияющие раны континуума, ныряя в червоточины, которые не спеша закрывались, стягивались, залечивая прорехи. Они спешили, а Время сыпалось, текло непрерывной песчаной лентой, теряя песчинку за песчинкой. Привычная работа: старт, манёвр, прыжок, посадка, отлов согласно перечню, грузовой отсек, взлёт на орбиту. А там уже пусть яйцеголовые проводят классификацию, учёт и переучёт и, как обычно, пишут жалобы начальству, что они поймали не того или помяли особо ценного гада при транспортировке.       — Вы когда-нибудь ловили химер, лалла Наби? — поинтересовался Гетц. Минутка отдыха им не помешает, да и нужно послушать отчёты группы, уже начавшей сбор урожая.       — Почему вы вооружены? Вот-те раз! Гетц даже отвлёкся от переговоров в наушнике и с удивлением оглядел напарницу. Пиявку. Обузу. Присланного шпиона и моровую язву.       — Я понимаю, что многие виды, которых мы собираем, могут быть опасны, — лалла Наби решила всё же развить мысль, неправильно истолковав его молчание. — Но наша задача сохранить, а не уничтожить. Для этого достаточно парализатров и сонных капсул.       — А вам не объясняли в школе, где вы учились…       — Академия Биотехнологии и биологии микро и макрокосмоса.       — Где вы учились, — не дал сбить себя Гетц, — что на планетах, куда мы являемся ловить зверушек и выкапывать цветочки, иногда встречаются племена, народности, люди, которые бывают не очень довольны появлением в их небе непонятных ревущих штуковин и всяких киборгов, забирающих у них домашних кошечек и собачек, даже если те выглядят как помесь медузы с ехидной.       — Люди? — лалла Наби огляделась по сторонам, будто ожидало прямо сейчас появления их здесь. — Но разве им не объясняют важность нашей миссии? Гетц еле удержался от смеха. Конгломерация не утруждала себя заботой о каком-либо населении, если оно существовало на заинтересовавшей их планете. Все расы, достигшие должного уровня технологий, известны, а те, кто ещё обрабатывает землю мотыгой или использует двигатель внутреннего сгорания, высасывая углеводороды из-под шкуры своей планеты, не представляют ценности. С ними не искали контакта. Так слон не задумывается о чувствах и потребностях клопа. Их не берегли. Шлак, пустая порода.       — Но здесь же нет людей? — лалла Наби настойчиво смотрела на него и даже затенённый щиток шлема, спасающий от жёсткого излучения местных светил, не мог спрятать слишком светлого оттенка её глаз.       — Вчера — не было, сегодня — есть, — Гетц передёрнул плечами, не желая вдаваться в объяснения. Его внимание привлекли те самые деревья впереди. Верхушки гнулись и волновались, будто какая-то великанская рука ерошила листву пятернёй.       — Что вам известно про химер? — Гетц решил, что лучше пусть она болтает, кичится знанием, а он пока просканирует периметр и надо бы посмотреть поближе, что там с этими деревьями?       — Например то, что одна из них сейчас наблюдает за вами и пытается осуществить трансформацию. Гетц сбился с шага, вдруг чересчур остро почувствовав незащищённую бронёй полоску кожи на шее сзади. Тварь прыгнула внезапно, он ничего не успел сделать, она сбила его с ног, и они кубарем покатились под уклон. Десантный костюм хорошо защищал тело, и Гетц практически не чувствовал под собой камни и корявые корни, да ему было и не до того. «В случае нападения химеры, постарайтесь не допустить контакта животного с открытыми участками кожи». Параграф учебника заезженной пластинкой издевательски крутился в мозгу, пока Гетц извивался и рычал, изо всех сил стараясь сбросить с себя тварь. Животное. «Классическая химера сочетает в себе два разнородных генетических материала. Оба генома имеют равное положение и свойства. Особенности трансформации зависят от среды обитания. Одну из форм принято считать первичной, а другую — вторичной, но с точки зрения биологии химер, это в корне не верно. Так овцебык может трансформироваться в шакала или зайца, но никогда в птицу или рыбу. Трансформация химер не смешивает сред обитания, за исключением полихимер». Ему удалось ухватить тварь на загривке и рывком перекинуть на землю, подмять под себя. Тело под ним было мягким и податливым, оно плавилось и менялось, как пластилин или воск. На мгновение затвердевало, будто решало, подойдёт ли такая форма, и начинало менять и лепить себя по новой.       — Да чтоб вас, — выдохнул Гетц снова и снова, перехватывая руками щупальца, который тут же втягивались и вырастали крыльями, а потом становились тонкими лезвиями плавников или когтистыми лапами рыси. В очередное превращение копыто твари саданул Гетца по губам, высадив зуб, и он в ярости плюнул кровью вместе с осколком зуба в месиво трансформаций.       — Я сейчас! Девчонка подскочила с боку, неловко упала на колени и попыталась помочь фиксировать тварь, которая опять колыхалась какой-то неопределимой массой, будто что-то сбило её программу, и она не могла решить, кем ей стать.       — Что вы с ней сделали? — лалла Наби взволнованно смотрела на Гетца.       — Ничего, — Гетц никак не мог решиться разжать пальцы и выпустить неприятно пульсирующую массу из рук.       — Я контролирую её, — лалла Наби похлопала его по плечу. Гетц, конечно, не раз видел работу пси-контролеров, но каждый раз испытывал недоверие и удивление. Как человек входит в сознание другого человека или животного, не теряя при этом способности вести беседу, двигаться, есть, пить и при этом контролировать и управлять всеми реакциями другого?       — Уверены? — Гетц заставил себя разжать захват и встать. Надо было наложить регенерирующий пластырь на губу, пока он не подцепил какую-нибудь местную заразу, а зуб ему восстановят на орбите. Четыре минуты в лечебной капсуле, и вся недолга.       — Почему она не трансформирует? — Гетц смотрел на всё ту же мерцающее опалесцирующим цветом массу.       — Она в затруднении, — пробормотала лалла Наби, не сводя глаз с химеры.       — Она?       — Нападая на вас, химера была в стадии самки, поэтому для удобства., что всё же вы с ней сделали?       — Давайте, пакуем её, разбираться будете потом на корабле. Гетц быстр развернул гибкую сетку с антигравитационными свойствами, встроенным пеленгом и навигатором места высадки десантного челнока.       — В следующий раз, когда решите использовать меня в качестве живца, лалла Наби, извольте предупредить, — Гетц плюнул кровавой слюной в траву.       — Так точно, майор Гетц, — четко, по-военному отрапортовала Наби, опять одарив Гетца озорной улыбкой, что так плохо сочеталась с арктическим спокойствием её глаз. И с чего он взял, что она девчонка?       — Я запеленговала её сразу, как она попыталась считать наши энцефалограммы, но вы были заняты рассуждениями о расовой теории. Язва и стерва, мысленной высказался Гетц и не подумал себя одёрнуть. О том, что вся команда давала письменное согласие на вмешательство пси-контролера (в случае необходимости, конечно), он забыл сразу же как чиркнул закорючку в контракте.       — Я не читаю ваши мысли, — парировала лалла Наби его размышления. — Всё у вас на лице. Сука, заключил Гетц, а вслух спросил:       — Мы будем искать вторую?       — Хотелось бы, давайте прогуляемся до той рощицы. Вторую химеру они поймали без членовредительства и лишнего шума. Лалла Наби передала Гетцу пеленг места, где засела химера, но он и сам почувствовал неладное заранее. Это было как рябь по воде, будто сознание на мгновение, на доли миллисекунд побежало волной, едва заметно исказив действительность, изменялись цвета, звуки, запахи. Его ребята справились с заданием, уложившись в двое местных суток, и их челнок спокойно стартовал на орбиту, вызвав локальный коллапс болота, в котором основательно увяз. На гигантском военном крейсере, оборудованном под гражданские нужды биологической лабораторией, можно было годами не встречаться с теми, с кем не хочешь. И майор Гетц не искал общества лаллы Наби, но его вдруг взволновала судьба пойманных химер. Лёжа в одиночестве в своём кубрике, он всё чаще вспоминал момент нападения первой твари и ощущение, плавящегося под его руками тела. Это было одновременно и мерзко, и приятно. Горячая живая масса, затвердевающая на доли секунды костями и мышцами, а потом опять растекающаяся жидким металлом. И эта заноза в его заднице — лалла Наби — так и не ответила на вопрос, зачем они ловили химер? Этой пакости достаточно и на других планетах. Где-то они маленькие, как ящерицы, где-то размером с каффандийского лигра и при этом могут в мгновенье ока трансформировать в крошку лемминга. Гетц спрыгнул с койки, быстро зашнуровал берцы и, пока не передумал, пошагал в исследовательский блок. Он шёл и морщился, и всё ощупывал языком лунку выбитого зуба, он так и не дошёл до санитарного блока неизвестно почему. Лабораторный отсек сиял режущим глаз стерильно-белым светом, от него начинали ныть не только зубы, но и чесаться все внутренние органы разом, как будто такое освещение, заставляло их трепетать в предчувствии скорой встречи со скальпелем хирурга. Отставить, приказал себе Гетц и постучал в дверь с табличкой, на которой прочёл все титулы лаллы Наби: Магистр и цензор микро и макробиологии, доктор космобиологических наук по трансмутации и трансфигурации. Ответа не было, и Гетц вошёл. Кабинет мало походил на обиталище светила науки; пиранские ковры, массивный стол из драгоценной липы, вычурных линий диван и два кресла. Из кресла навстречу ему поднялся человек в военной форме, и Гетц вскинул ладонь, привычно отдавая честь, и замер. Перед ним стоял он сам с той лишь разницей, что форма на его двойнике была грязная, ноги в бурой болотной жиже, запёкшейся пластинчатой чешуёй, и на голове защитный щиток, мерцающий голубым светом.       — А, майор, Гетц, — откуда-то сбоку, словно из шкафа, появилась лалла Наби. — Познакомились?       — Что это? — Гетц каркнул вопрос простуженным басом.       — Это вы, — лалла Наби смеялась, и на этот раз улыбались и её глаза цвета снежных пустошей Вейла. — Присаживайтесь, господа. Гетц с ужасом и болезненным любопытством смотрел, как его копия опускается в кресло, на ходу меняясь. Существо копировало его, шлем растёкся по голове и стал тёмным ёжиком постриженных по уставу волос, форма разгладилась, всосав пятна грязи, обувь очистилась и засияла, как будто и дубликат Гетца несколько минут назад, как и он сам, прошёлся по ней губкой с кремом.       — Как это понимать? — Гетц понемногу приходил в себя.       — Что ж, раз вы здесь, мне придётся объяснить, — лалла Наби села за свой роскошный стол. — Химеры изучаются научным сообществом Конгломерации давно. Как, думаю, известно и вам, да и во всех учебниках и энциклопедиях про это написано, химеры бывают разные. Их размеры способность к конфигурации и трансформации зависит от среды обитания, питания, атмосферы и много другого.       — Что это? — неожиданно спросил двойник Гетца точь-в-точь с такими же интонациями, как говорил он сам пару минут назад. Лалла Наби перевела заинтересованный взгляд с одного Гетца на другого, сравнивая. Найди десять отличий, с отчаянной весёлой злобой подумал Гетц. Отставить!       — Эффект полихимеризма был высчитан математически. Из всех видов химер, которые попадали в наши лаборатории с различных планет и систем, ни один не мог перенять свойства и облик другого вида. Но такая разновидность должны была быть, и мы её нашли. Нашёл Якоб Вернер, безгранично преданный науке человек, и эта часть его доклада о фауне планеты, на которой мы с вами побывали, была, конечно, засекречена. Во рту появился горький привкус. Гетц с тоской оглядел стены, выкрашенные в приятный песчаный оттенок, когда тебя сказали про секретность, значит, твоя песенка спета. Никто тебя не отпустит.       — Ну-ну, не надо паники, майор Гетц. Это всего лишь исследование, научная деятельность, а не электрический стул. Просто это ещё впереди, подумал Гетц, но постарался выдавить улыбку, даже если она и была похожа на оскал мастифа.       — Вы дали химере свой биологический материал в момент её трансформации, она восприняла его положительно. Почему, — мы не знаем. На окончательное принятие формы, полностью дублирующее вас, у неё ушло более трёх суток. Она скопировала вас в точности внешне и, как мы только что наблюдали продолжает отображать ваш облик, подстраиваясь под его изменения. А также мы видим, что химера воспроизводит голос и интонации, заинтересовавшего её объекта. Важно понять на сколько данный вид в состоянии копировать и воспроизводить психологический слепок человека, самостоятельно мыслить и действовать в новой форме, согласно слепка первичной матрицы.       — Фаги вас задери! — не выдержал Гетц и вскочил с кресла, принялся шагать по кабинету. Звук шагов гасили ковры, его двойник внимательно наблюдал за ним, от этого пристального, будто залезающего под кожу тонкими усиками-щупальцами взгляда, хотелось помыться, соскрести жёстким мочалом липкое чужое внимание.       — Возьмите и плюньте в неё, пусть она копирует вас или ещё кого, почему я?       — Успокойтесь, майор, — в голосе лаллы Наби зазвенела сталь. — Момент принятия чужого биоматериала возможен только в ситуации трансформации и при условии заинтересованности химерой объектом. Она напала на вас, потому что ей надо было знать, кто вы и что вы, она захотела воспринять вас, включит в свою матрицу полиформизма. Вас и только вас. Её выбор для нас пока совершенно не очевиден.       — Но почему она опять не становится тем, кем была? Не трансформирует в изначальную свою форму. Вторая же нормальная? Гетц вспомнил поимку второй химеры. Это была местная разновидность каптоврана, она шипела и плевалась вонючей коричневой слюной, пыталась разорвать сетку мощными трёхпалыми лапами, но никаких трансформаций.       — Мы ищем человека, который заинтересует вторую особь.       — Но зачем? — Гетц рухнул в кресло. Его мозг вояки, привыкший отдавать приказы и выполнять полученные от и до, просто вскипал и пузырился.       — Во благо науки и человечества, — лалла Наби смотрела на него с сочувствием. — С этой минуты, майор Гетц, вы поступаете в моё распоряжение, ваши вещи будут доставлены сюда. Ваша задача — общаться с химерой.       — Книжки ей читать, что ли? — рыкнул Гетц. То, что эта заноза от биологии уже всё согласовала и получила необходимые приказы, параллельно связываясь с командованием во время беседы, он не сомневался.       — В том числе. Гетц взглянул на своего двойника, химера тут же скопировала его безумный взгляд, расширенные зрачки и даже синюю жилку, пульсирующую на виске. Ну и дерьмово же я выгляжу, ошарашенно подумал Гетц. Химера улыбнулась, уголок губ её дёрнулся и пополз вверх, но глаза всё так же сохраняли выражение загнанного в угол зверька. Гетц содрогнулся, это было, как если бы твоё собственное отражение в зеркале решило подмигнуть тебе и улыбнуться улыбкой маньяка-душителя.       — Отставить, — сказала химера и мигнула. Гетц закрыл лицо руками. Лалла Наби шуршала бумагами на столе. Видимо, тяготясь тишиной, она включила визор на стене, где шла трансляция новостей Конгломерации. «...пока не ясно, был ли в сговоре с бунтовщиками парламент республики планетарного содружества системы Адза, но с момента исчезновения президента республики Кей Заля в разных местах уже объявились его двойники-самозванцы, призывающие население к вооруженному восстанию.» Голос ведущего репортаж радостно захлёбывался, то и дело взмывал вверх, срывался в фальцет. Гетц поднял голову и в упор посмотрел на женщину за столом. Лалла Наби оторвалась от чтения бумаг. На него смотрело равнодушными глазами цвета льда древнее существо. Лёгкая полуулыбка, за которой крылась загадка, отгадка которой будет стоить жизни. Гетц вспомнил, где видел такие улыбки и лица — древние гравюры в энциклопедиях о культуре погибших планет. Привередливая память услужливо подсунула ему абсолютно бесполезную информацию: Ланиакея, сверхскопление Девы, галактика Млечный путь. Так улыбались дети химер — Сфинксы.