Слишком прекрасны

Испания давно устремила глаз на Великобританию. Её постоянно вело от незначительных упоминаний об этом джентльмене. Редкость, когда она не завораживалась при виде столь идеального мужчины: высокий Брит неустанно слонялся с выпрямленной спиной, отчего оставил за собой превосходную осанку и манящий изгиб в профиле. К тому же, какие у него раскидистые плечи, а какая походка! М-м-м, от подобных картинок, ежедневно мелькающих в голове девушки, её и без того горячая испанская кровь взрывалась, пока не приближалась к подобию лавы. Но ребяческие сказки о принцах на белом коне запинались на мелкой оплошности, палке в колёсах, яме среди ровной дороги. А имя такой оплошности — Франция. Испания и моргнуть не успела, как они мгновенно обручились. После на свет появились, как любила выражаться наша испанская красотка, «basura». Ну, или «отбросы» в переводе на русский. И казалось, стоило ещё тогда сдаться и отречься от мечтаний о Велике, подыскать нормального мужика, хотя бы не состоящего в браке. Но на поверхности плавал единственный пункт, из-за которого девушку не покидала надежда, а именно — Британия регулярно ссорился с женой. Значит, как говорится, раз в год и палка стреляет. Сегодня же она болталась по коридору, заметив одинокую француженку — та отрешённо сжалась на диванчике и пялилась куда-то в пустоту. Испания на секунду оцепенела, однако потом сообразила, размашистым шагом оказалась пообок Франции и присела за компанию; пусть для поддержки они были и не лучшими, и не друзьями, как в случае Польски с украинкой. В отличие от опытной Польши, которая каждому второму мастерски морочила голову, у Испании не особо получалось правдоподобно врать. — Что-то произошло, Франция? — заинтриговалась девушка. Чёрт, она слишком переигрывает! — М? Нет, ничего, всего-лишь развелась с мужем. — рассекретилась, точно отрезала, француженка. Ох и без ума она от драмы! Ни с кем раньше не разводилась. — Серьёзно? — «засомневалась» Испания. На душу пролился лучик веры: у неё не галлюцинация? Громадные шансы что, постелились просто под ноги? Остается только не упустить их, схватить быка за рога! — Угу. — Знаешь… — она прервалась, подстраивая речь выгодным образом: — Ты правильно делаешь. Ты видела, какой он странный? Его стиль одежды, а его поведение? — схитрила испанка. — Да, он будто в восемнадцатом веке застрял. — встряхнулась улыбающаяся Франция. Чистая ловушка, выбраться из которой угодившей туда любительнице вина не представлялось шансов. Танцовщица усмехнулась. Подчеркнуть суть или завершить начатое ей не позволил вторгшийся в зал ООН. — Чего развалились здесь? Собрание буквально через минуту! И, насколько я знаю, Вы, мисс Франция, просили что-то обсудить с мистером Великобританией, верно? — сообщил он привычном тоном: слегка грубым, требовательным, но не лишённым ноток ласки и любви ко странам. — Да, конечно. — робко согласилась первая девушка и бросила диванчик. И вправду, ей не воздержаться от разговора о разводе. Испанка же навострила уши. — Испания? А чего мы никуда не собираемся? И ты вроде хотела поговорить с Британией.— недоумевал мужчина с накопившимся недовольством в глазах. Франция обернулась и на пару минут закаменела в задумчивости: с чего бы? Им не о чем беседовать с Бритом, будучи совсем без точек соприкосновения. Отмахнувшись от подозрений, она забылась в пути — потом спросит у самого британца. Параллельно с ними украинка уничтожала в доме всё, что попадалось по дороге. Летели вазы, стаканы, тарелки, не делалось исключений для вилок с ножами. — Эх, если бы я мог помочь… — прошептал УПА. Да, он стал никем не слышимым, неосязаемым призраком. Прикасаться к Украине, способной чувствовать колыхания души повстанца, его последнее утешение. Точно, прикосновения! В тяготении возродиться он боязливо пощекотал её палец, поправляя свободной рукой цветы на венке. — Не трогай меня! — завопила девушка, отчего опасливый Армия отшатнулся. —  Теперь ты не должен трогать меня ни при каких обстоятельствах! — сильнее раздосадовалась укропинка. Вокруг Украины немедленно окреп вакуум, препятствующий УПА: при любом прикосновении он обпекал ладони до ран и волдырей. Будь жизнь каким-то Клубом Романтики, вверху высветилось бы: «Этот выбор повлиял на вашу историю».