Мир через маленькие черные глаза

      Наблюдать за снующей туда-сюда Шепард было ну совсем не весело. Наоборот, это напрягало и раздражало. Хотелось рявкнуть, чтобы она села на место и перестала мельтешить перед глазами. А еще грызть ноготь на большом пальце, это ее совсем не красило. Но он только недовольно пищал и дергал усами.       Джейн заметила это спустя минут двадцать, когда уже обошла всю каюту, трижды покормила рыбок (бедные водоплавающие, наверное, скоро лопнут от количества еды) и два раза посмотрела какие-то файлы на компьютере. Капитан устало подошла к клетке и со вздохом достала животное. Ну наконец-то.       — Эх, Виль, жаль, что ты не можешь мне помочь, — она почесала его пальчиком за ушком и чуть улыбнулась. — Умел бы ты говорить, наверняка бы мог.       О да, умей он говорить, он бы высказал много чего интересного. Во-первых, что она должна прекратить грызть себя и разделить груз ответственности хоть с кем-то. Во-вторых, обратится к доктору Чаквас со своими кошмарами и дрожащими руками. Да-да, он видел, как у нее в пальцах трясется даже обычная ручка. В-третьих, он бы просто наорал на нее, потому что нельзя себя так изводить, не спать и пытаться спасти всех. Он ч е л о в е к. Пусть и с протезами, но все еще человек, живое существо, у которого есть свои потребности. Шепард с таким ритмом помрет раньше, чем нападут Жнецы. А еще бы обязательно предъявил ей, что количество яблок в последнее время несправедливо уменьшилось. Это вообще был нонсенс.       Но он был хомяком. Самым обычным хомяком, который мог только недовольно дергать усами и мягко кусать хозяйку за пальцы. Капитан только ойкает, но скорей от неожиданности, чем от боли.       — Я знаю, что тебе не нравится. Но по-другому никак. Я знаю, что делать, и я справлюсь.       Вильгельм фыркает и отворачивается. Правда, ненадолго, Джейн усаживает его на стол рядом со смачным зеленым яблоком в разрезе. Хомяк принюхивается, прикидывает, но все же кусает аппетитную дольку.       Но это все еще не означает, что его все устраивает.