Роман его жизни

«КОНЕЦ»

      Поставив последнюю точку и сохранив документ, Разумовский снял очки и устало потёр переносицу.       — Кирилл, что на завтрак будешь? — донеслось с кухни.       — Яичницу с беконом, тосты и кофе, — не задумываясь ответил он и ухмыльнулся. Вот сейчас…       — Тебе нельзя! — сердитый голос раздался прямо за спиной. — Снова хочешь в больницу загреметь?!       — А зачем тогда спрашиваешь? — поинтересовался ехидно.       Откинувшись на спинку кресла, Кирилл запрокинул голову и снизу вверх посмотрел на подошедшего к нему Романа. Красив! И с каждым годом всё красивее, из того сорта людей, которым возраст к лицу. Не то что он, Кирилл — постарел, подурнел…       — Котёнок, твой старый конь ещё полон сил! — решительно прекратил он жалеть себя. Красота — она в глазах смотрящего, а зеркала врут — это давно известно.       Хотелось сказать гордо и уверенно, но из-за неудобной позы прозвучало так, словно он оправдывается.       Роман положил ему руки на плечи и с тревогой заглянул в глаза.       — Опять не спал всю ночь? Что ты пишешь? Почему мне не показываешь? — в голосе появились обиженные нотки.       — Не обижайся, Ром, — Кирилл примирительно похлопал своего собеседника по руке, потом прошёлся по ней ласковым поглаживанием. — Придёт время, и ты всё увидишь, — улыбнулся он. — Так что там с завтраком?       — Овсянка, сэр! — бодро отрапортовал Роман и звонко чмокнул Кирилла в лысеющую макушку без малейших признаков брезгливости. — Знаю-знаю, что надоела, но тебе полезно. Я ягод добавил и мёда — как ты любишь. Так что поднимайся и пойдём.       Кирилл поморщился, всё так же запрокинуто глядя на своего Ромку, молча умоляя дать ему время, а ещё лучше — уйти, чтобы не видел его неуклюжести, но тот даже не думал поддаваться. Наклонился, обнял его и прошептал на ухо, хотя рядом не было никого, кто мог бы их подслушать:       — А потом можешь себя побаловать кофе.       — Без кофеина? — капризно спросил Кирилл.       — Конечно! Кир, родной, ты же сам знаешь, — теперь вроде как оправдывался Роман, — врачи запретили тебе…       — Ни слова больше! — Кирилл осторожно выбрался сначала из объятий, а потом и из кресла. — А то у меня окончательно пропадёт аппетит. Дай им волю — они мне вообще жить запретят!       Осторожно поднявшись, он переждал несколько минут, пока перестанет кружиться голова. Чёртов возраст! Как Ромка его только терпит? Кирилл с благодарностью сжал поддерживающую его под локоть руку, Роман улыбнулся в ответ — как всегда, светло и солнечно.       Когда-то эта улыбка свела Кирилла Разумовского с ума и заставила пересмотреть некоторые взгляды на жизнь.       — Ну что ж, котёнок, веди, корми своего коня, он заслужил, — пафосно заявил Кирилл, потуже затягивая пояс халата и отмечая, что от былой стройности остались лишь воспоминания.       — Овсянка самый подходящий корм для лошадей, не находишь? — уже открыто смеялся Роман, беря Кирилла под руку. — Да и котам не во вред.       — Ну, дорогой мой, до кота тебе ещё расти и расти, — хмыкнул Кирилл, — а для меня ты всегда будешь котёнком.       — Да разве я против! Я только за! — и тихо добавил: — Так долго, как только можно.        Почти тридцать лет... И никогда даже мысли не возникало отдохнуть друг от друга. Хотя одно расставание у них всё же было, первое и последнее после их знакомства...