Роман его жизни

      Ему хотелось верить, что сдержал своё слово и сделал Романа счастливым. Двадцать лет спокойной жизни и безоблачного счастья. Они даже не ругались всерьёз, так, по мелочам, но лёгкий Ромин характер не давал этим ссорам переходить во что-то серьёзное.       Кирилл никогда в Бога не верил, однако в том, что Романа ему послали высшие силы — не сомневался. Не в награду — тут он был совершенно уверен, — а чтобы научился быть добрее. Как он жил до их встречи? Зла никому не делал, конечно, но и чего-то такого, чем мог бы гордиться, не помнил. Нет, характер его не поменялся, не зря же Михаил называет его старым брюзгой и занудой, но он стал мягче, научился прощать людям слабости и понял, что слава, будь она большая или маленькая, счастья не приносит. Сегодня ты на коне, а завтра в траве, и никто не вспомнит о тебе.       У Ромы сегодня день рождения, юбилей. Надо же, его котёнку пятьдесят — уму непостижимо! Кириллу хотелось сделать особенный подарок, такой, чтобы потом, когда его не станет, давал Роме поддержку и иллюзию того, что он, Кирилл, рядом. Грустные мысли, но время неумолимо, а со смертью не поспоришь, можно лишь договориться. Поэтому Кирилл, хоть ворчал и капризничал, но беспрекословно выполнял все предписания врачей, а забота, которой окружил его Роман, приносила ему только радость.       Что он мог ему подарить? Кирилл долго думал, и однажды ему в голову пришла мысль: написать роман, в котором главным героем будет его котёнок — он заслужил. И будет эта книга в одном-единственном экземпляре для одного-единственного, но самого важного читателя.       И вот она лежит перед ним — спасибо Мише, сделал всё быстро и не проболтался Роме, — и Кирилл волнуется, как никогда в жизни. Как Рома воспримет, что скажет?.. Может, будет недоволен и закинет её в самый дальний угол, чтобы пореже видеть… Но что уж теперь думать — дело-то сделано, и можно вручать подарок. Кирилл не хотел делать это при свидетелях, хоть и были приглашены самые близкие — Рома не любил шумных компаний.       В этот день он нарушил многолетнюю привычку и встал раньше Ромы. Осторожно и стараясь не кряхтеть выбрался из постели, а потом тихонько — по крайней мере, он старался не шуметь, — прошёл в свой кабинет, достал спрятанную, упакованную в подарочную бумагу книгу и вышел на веранду, пристроенную к дому. Утреннее июльское солнце ласково встретило его, согрев лучами. Птицы радостно щебетали, приветствуя новый день, в траве трещали кузнечики, и на Кирилла накатило ощущение абсолютного, всепоглощающего счастья. Захотелось скинуть тапочки и пробежаться по мокрой от росы траве навстречу солнцу, громко крича от радости, как когда-то в детстве. Но всё, что он мог сейчас — постоять босиком в мягкой траве и щуриться от солнечных лучей.       — Кир, тебе нехорошо? — встревоженный Ромин голос вырвал его из блаженства. — Болит что-то?       — Мне очень хорошо, котёнок, очень! — обернулся Кирилл с улыбкой, и Рома неуверенно улыбнулся в ответ. — Иди сюда, — позвал он.       Роману даже разуваться не пришлось — в доме он всегда ходил босиком. Он подошёл, встал совсем рядом, и Кирилл почувствовал родной привычный запах: Рома по утрам пах совершенно особенно — домом, уютом, счастьем. Или Кириллу просто так казалось.       — Что это у тебя? — спросил, Роман, спустившись к Кириллу.       — С днём рождения, родной! — Кирилл хотел произнести это торжественно, он умел, но голос предательски дрожал от вдруг нахлынувшего волнения. — Вот, это тебе, — он протянул подарок Роме.       — Что это?       — Разверни и узнаешь, — улыбнулся Кирилл, вручая Роме книгу.       Руки у Романа дрожали так же, как до этого голос Кирилла. Он аккуратно снял обёртку со своего подарка и растерянно оглянулся, не зная, куда её положить.       — Дай сюда! — Кирилл забрал ненужную теперь бумагу, скомкал её и положил в карман халата.       Он долго думал над обложкой — раньше её всегда оформлял Роман, а тут надо было самому принимать решение. Перебрал кучу фотографий и среди них случайно нашёл рисунок, который Рома рисовал ему когда-то: старый конь, пасущийся на лугу, и спящий на его спине котёнок. Его-то он и отправил Михаилу. И вот теперь был очень доволен — получилось просто, но со вкусом, как и любил Рома. Чёрно-белый рисунок, и только трава зелёная — Миша позволил себе вольность, но Кирилл не был в обиде — и имя автора: не Пётр Чёрный, а Кирилл Разумовский. А чуть ниже название: «Роман для Романа».       Роман гладил обложку и не торопился открывать книгу.       — Не нравится? — забеспокоился Кирилл.       Наконец, глубоко вдохнув, Рома решился и впился глазами в предисловие. Кирилл наизусть знал, что там написано, что и неудивительно — сам же писал. Всего несколько предложений, но шли они из души.       «Котёнок, любимый, эта книга для тебя и о тебе. Ты принёс в мою жизнь свет и смысл. Благодаря тебе я стал тем, кем стал. Ты часто благодаришь меня за спасение, но это большой вопрос — кто кого спас. Может, я не самое лучшее, что произошло в твоей жизни, но ты и есть вся моя жизнь. Люблю тебя и всегда буду любить — помни об этом. Что бы ни случилось — я рядом…»       Рома захлопнул книгу и повернулся к Кириллу. В глазах блестели слёзы, но на губах гуляла шальная, счастливая, мальчишеская улыбка. Он крепко обнял Кирилла и поцеловал. Потом развернулся и, прошептав «спасибо», сбежал в дом, прижимая книгу к груди.       Кирилл стоял босиком в мокрой траве и глупо улыбался. Ну как он мог сомневаться, что Роме не понравится его подарок! А когда тебя так целуют — забываешь о возрасте и болячках.       — Не дождётесь! — погрозил Разумовский то ли ярко-синему летнему небу, то ли ласточкам, носящимся в нём, то ли кому-то, кого простые смертные видеть не могут. — Рано мне ещё к вам, мы ещё повоюем!       И, развернувшись, пошёл искать Романа — его котёнок слишком чувствительный, нужно было его отвлечь, у них ведь ещё столько дел впереди…