Её магическая душа

      POV Джейкоб              Часы на импровизированной прикроватной тумбочке, коей служил старенький деревянный стул, раздражающе тикали в тишине. В небольшое окошко едва проникали утренние лучи солнца. Я, ссутулившись, опёрся локтями на колени, устало обхватил руками лицо и тяжело вздохнул во влажные ладони. За всю бессонную ночь, проведённую на ногах в лесу, мои глаза налились красноватой припухлостью. Свинцовая тяжесть в теле и небольшое головокружение давали знать о недавно закончившемся патруле. Мне удалось прилечь всего на два часа…              Так и пронеслись последние несколько дней. Поиски, работа, поиски, работа… Я так вымотан, но отдых сейчас — это непозволительная роскошь. Ещё раз вздохнув и поднявшись с места, я через усилие натянул футболку и вышел из комнаты. Отец уже не спал. Билли сидел за столом и потягивал свежий ароматный кофе, перебирая старые альбомы, взятые из небольшой каморки, в которую он не заглядывал несколько лет. Он всегда вставал очень рано, сколько помню себя.              — Джейкоб? Почему ты не отдыхаешь? — он хмуро проводил меня взглядом до вешалки у входа.       — Я уже достаточно отдохнул, — грубо отрезал я как острым ножом, расправляя ворот только что надетой кожаной куртки. Только не сейчас. Не хотелось столкнуться с утра с отцом и выслушивать очередную порцию вопросов. На это нет никакого времени и желания.       — Отдохнул?! Сынок, ты давно видел себя в зеркало? — Билли аккуратно объехал столик и направился ко мне.       — Остались незаконченные дела…       — Куда ты направляешься?       — Я должен защитить её… — не оборачиваясь, проговорил я осипшим от усталости и бессилия голосом, затуманено глядя куда-то сквозь стену перед собой, нервозно сглатывая слюну и сжимая руки. Её израненное и замёрзшее тело не рассеивалось перед глазами, то и дело всплывая в воспоминаниях и в кошмарных снах о той жуткой ночи. Я неустанно думаю о том, что если бы я сразу всё понял и был рядом, то она бы не оказалась на краю гибели.       — Хлои дома, под защитой семьи. С ней все будет хорошо!       — Нет, не хорошо, пока та тварь на свободе, ничего в порядке не будет. И я сделаю всё, чтобы она была в безопасности, даже если мне для этого придется умереть! — во мне что-то сломалось или перемкнуло, и я закричал. После всего того, что произошло, внутри всё словно перевернулось и нарушился баланс. Вспышки гнева и эмоции то и дело брали верх надо мной. Это пугало, я боялся, что могу потерять контроль и навсегда стать чудовищем, растерзать вокруг всё, что попадется на глаза. Во мне и раньше был подобный страх, но теперь он удвоился или утроился.       — Джейкоб, ты … — глаза Билли округлились, будто бы он вдруг осознал изменения в моём психическом и физическом состоянии. Он чувствовал это как отец. Его реакция совершенно была иной, как и в стае.       — Это не важно.              Мне не хотелось кричать на него, просто так вышло. Извинившись взглядом, я вышел из дома и громко закрыл за собой белую, слегка обшарпанную дверь, показывая всем своим видом, что не хочу продолжать разговоры о Хлои и обо всём, что с ней связано. Может быть, мы и вернёмся к обсуждению этой темы, но не сейчас.              В вечернее время суток мотыльки стараются покидать удушающую и сковывающую темноту, стремятся лететь на всевозможные источники света как к спасительной путеводной звезде. Подобное произошло и с амбаром, через открытые двери которого пробивался свет, освещая небольшую область возле входа, откуда доносились звуки трения наждачной бумаги о дерево.              Мелкая стружка и опилки сыпались под ноги. Стамеска и нож ловко и аккуратно обрезали кусочек дерева, придавая фигурке знакомые очертания животных. Когда работа была завершена, мои работящие пальцы ласково погладили получившийся кулон. При создании этой скромной на первый взгляд вещицы я старался вложить в неё не только эмоции и чувства, но и желание защитить дорогого мне человека. Я делился своей чистой энергией и добрыми намереньями. В амулете уже чувствовалась магия, частица моей души. Украшение должно было стать полноценным и очень сильным защитным оберегом, и только один человек мог мне с этим помочь…                     Воспоминание              — На заживление уйдет много времени, — мягко проговорила Кэтрин, очищая раны спиртом от грязи и возможного заражения. Я, скрипя зубами, терпел чужое вмешательство в открытые полости ранений.       Старшая Уоррен отошла от меня к столу и усиленно смешивала травы в небольшой ёмкости. Когда она капнула туда неизвестную мне густую жидкость, снадобье задымилось. Неприятный запах трав, дыма и горелой кожи, исходящий от собственного же тела, неприятно заволакивал ноздри.       — Тебе не нужно возиться со мной, лучше помоги Хлои, я справлюсь. — Я не мог думать ни о чём, кроме того, что сейчас наверху страдает и мучается в агонии та, что так дорога моему сердцу, пока её сестра обхаживает меня словно маленького ребенка. Сама мысль об этом была противной и вызывала приступ тошноты. Приподнявшись со стула и слегка пошатываясь, я хотел пойти наверх и быть рядом с Хлои, но Кэтрин резко подошла и грубо усадила меня на место.       — С ней сейчас Карлайл, а тебе помощь нужна не меньше, ты не справишься сам. Природа твоих ран весьма необычна, твоё тело не сможет начать регенерацию без подходящих снадобий.       Это было не важно. Меня не беспокоила боль или то, что я могу истечь кровью до смерти на этом стуле. Только она. Волновала только она… Во мне был страх за неё, за то, что она может умереть или стать одной из них, проклятым ходячим трупом, живущим ради крови, и я потеряю её навсегда… Почему жизнь так несправедлива? Почему, как только я обрёл смысл, у меня его так жестоко отбирают? Чёрт. Как же я слаб. Меня тошнит от самого себя и от этой чёртовой безысходности. Пусть я умру, но она будет жить.       — Она… обратится? — тошнотворный ком застрял в горле, не давая мне проглотить его и произнести эти слова, но я должен был узнать. Даже мои глаза предательски щипало от подкатывающей солёной сырости. Так больно… Мне ещё никогда не было так больно.       — Всё-таки ты спросил об этом… — Кэтрин задумчиво вглядывалась в моё лицо, словно уже давно знала, о чём я думаю и переживаю. Она оставалась спокойной или даже хладнокровной. А возможно, что это лишь маска для нас. Она же Кэтрин Уоррен, сильнейшее создание Форкса, ей нельзя показывать слабость. — Джейкоб, у таких, как мы, природный иммунитет.       — Им-мунитет? — мой голос задрожал, и я, не веря, затаил дыхание. Прежде мне не было известно об этом. Такое возможно? — Ты сейчас… не…       — Да, у нас иммунитет. Никто не знает почему, но каким-то образом нас оберегает магия. И это было нашей тайной…. — Кэтрин заботливо, по-матерински уложила мазь на мои раны и заклеила их крепкими повязками. Буквально за секунды я почувствовал вливающееся в повреждения колдовство, и мне полегчало. Собрав остатки снадобья, Кэтрин покинула помещение, сказав, что идёт помочь Карлайлу: — Тебе нужен отдых.              Я должен был расслабиться от того, что узнал, но не получалось, и я в нетерпении поплёлся следом за Кэтрин. Оказавшись в гостиной, инстинктивно бросил волнительный взгляд на лестницу, не замечая присутствия собратьев и двух кровососов из семейства Калленов, являвшихся нашими временными союзникам. Хотелось сорваться с места и побежать наверх, следуя за желанием моего сердца, так интенсивно рвущего грудную клетку. Она была там… Невыносимо находиться здесь, внизу, и не видеть её.              В дверь кто-то постучал. Кэтрин пронеслась мимо меня второпях впустить неизвестного гостя со словами «наконец-то». Прежде она, кажется, упоминала, что призвала на помощь какую-то женщину, одну из них, очень могущественную. Я проводил её взглядом и осторожно облокотился на кресло для равновесия, силы ещё до конца не восстановились. Ко мне сразу же подошел Сэм с взволнованным лицом. Эмбри и недавно присоединившийся Квил, не обделявшими тупыми разговорами сидевшую между ними Эйвери, тоже удостоили меня своим вниманием. Отсутствовал лишь один Пол, но, судя по всему, Сэм намеренно отослал его в деревню. Оно и к лучшему.              — Джейкоб, как ты? — спросил у меня Адли. Я не успел ответить, так как нас привлекла до мурашек костей неизвестная, очень сильная аура со знакомым и всем известным запахом. Мимо нас прошла в сопровождении Кэтрин незнакомка, чьё лицо скрывал капюшон. Женщина, это определённо была женщина, и она не удостоила нас даже взгляда. Словно мы не существовали и были не важны, как песчинки на огромном пляже. В комнате повисла тишина, ведь прежде мы не встречали чутких, кроме семьи Уоррен, ещё и такого запредельного уровня силы…              Конец воспоминания              Добравшись до самого края деревни в глубине леса, я припарковал мотоцикл возле самодельного забора, обвязанного ритуальными ленточками. За забором, вдали от суеты племени, стояла одинокая, деревянная и старенькая, слегка покосившаяся хижина с большим костром и очень ухоженным огородиком во дворе. В небольшом загоне бегали куры, на лужайке возле дома паслась коза, пережевывая очередную порцию травы, несмотря на сумеречное время суток. Люди редко наведывались сюда без причины, местного хозяина беспокоили только в тех случаях, когда его помощь действительно была необходима, как мне сейчас.              Я поднялся по кривоватым и скрипучим ступенькам мимо двух тотемов, стоявших по бокам от лестницы и оберегающих дом, предупредительно постучал три раза, затем открыл дверь и вошел вместе со звоном дверного колокольчика, возвещающего о гостях.              — Макадэбинэси?! — я громко позвал хозяина. Ответа не было. Но я знал, что он слышал меня и скоро подойдет. Внутри было слегка темновато. В небольшом очаге горел огонь — единственный источник света. По стенам было развешено безумное количество трав и тотемов. На столе в центре главной комнаты находилась глиняная чаша с дымящимся углем. В этом доме живет шаман — затворник нашего племени. Макадэбинэси. О нем всегда расползалось много слухов. Иногда хороших, а иногда и плохих. Если ты сильно заболевал или на тебя было ниспослано проклятье, ты мог прийти к нему за советом и избавлением от недугов. Он был хранителем Квилетов, чьи способности духовно передаются со времен предков, из поколения в поколения внутри племени.              — Mitãrusu lobo? Avy'a rohechávo nde saludable porã. Mba’épa ndegueru che rendápe? (Молодой волк? Рад видеть тебя здоровым. Что привело тебя ко мне?) — прозвучал голос за моей спиной. Я обернулся на источник. Из-за колышущейся шторки появился низкорослый дедушка с длинными седыми волосами. Он был слеп на один глаз. Зрачок устрашающе закрыт белой полупрозрачной дымкой. Многие говорят, что этим глазом шаман видит потусторонний мир.       — Aikotevẽ ne pytyvõ, Makadebineshi, (Мне нужна твоя помощь, Макадэбинэси) — Я почтительно поклонился ему, заговорив на родной речи.       — Ha mbaʼéichapa ikatu ñaipytyvõ? Mba’épa ndaikatúi peteĩ chamán espiritual mbarete ndeichaguápe ĝuarã? (И что я могу сделать? С чем не может справиться столь сильный духовный проводник, как ты?) — он с любопытством нахмурил лицо, вглядываясь своим бездонным глазом в меня, от чего по моей спине прошелся холодок. Шаман видел и читал меня насквозь. Конечно же, он знал, кто я и мои братья. Ему были известны все секреты племени.       — Ejapo pe ritual. Emombarete ko amuleto, (Проведите ритуал, усильте этот амулет) — не растерявшись, я достал из кармана куртки деревянное симпатичное изделие на кожаной веревочке и протянул ему.              Дедушка осторожно взял оберег из моих рук и долго, с пристальным любопытством изучал его. Образ красноголовой птицы и волка был вырезан аккуратно и филигранно.              — Toiko upéicha, (Да будет так) — шаман дал согласие и положил оберег в уже знакомую чашу. Угли заискрились, изделие охватило жарким пламенем. — Guyra iñakã pytãva, tótem portador. Pe lobo ha’e pe ome’ẽva tótem, fidelidad ha protección símbolo ramo. (Дятел — тотем носителя. Волк — тотем дарителя, как символ верности и защиты).       

«Oh, pe Espíritu clan-gua, pe tribu ha montaña ñangarekoha… Eme’ẽ oréve umi mortal-pe arandu ha entendimiento… Ajerure jehovasa, protección ha mbarete pe tajýra desgraciada oikotevẽva nde protección-pe ĝuarã». (О, Духи рода, хранители племени и гор… Дайте нам, смертным, мудрости и понимания… Прошу благословения, защиты и силы для несчастной дочери, которая нуждается в вашей защите).

             После обращения к древним богам огонь в чаше и в камине потух, мы оказались в кромешной тьме. Из сосуда вырвался черный, тяжелый, беспросветный дым, обволакивающий комнату и кружащийся вокруг нас. Возможно, будь это обычный дым, мы бы давно задохнулись от удушения, но нет. Дышалось легко, как и всегда, словно ничего не произошло. По моему лбу стекал пот, я впервые присутствовал при подобном ритуале и изрядно нервничал. Становилось жарко. Не каждый день видишь во плоти хранителей этих мест, и всё зависит лишь только от их одобрения. Старый индеец молчаливо и выжидающе смотрел в эпицентр дыма, будто бы видел в нём нечто разумное и живое. И вдруг задымление исчезло, оставив после себя лишь раскаленные угли и неповрежденный амулет.                     

***

                           Не знаю, чувствовала ли она моё присутствие, знала ли, что я рядом, защищаю и стерегу её покой. Каждую ночь, выходя в патруль, я блуждал возле особняка как бездомный пёс. Поскуливая, смотрел сквозь густые кусты на знакомые окна второго этажа, не рискуя проникнуть внутрь, а после, удостоверившись, что всё в порядке, ближе к рассвету возвращался в лес, чтобы продолжить охоту.              Я тосковал и сходил с ума от невозможности быть рядом и дотронуться до неё. Чтобы скоротать время до следующей полуночи, предавался воспоминаниям о нашем детстве, общении и встречах. Бывало, мой взгляд стекленел, но не позволял себе надолго отвлекаться от охоты, ведь у меня есть цель — найти того, кто причинил вред моей наречённой. Расслабиться было бы равносильно проигрышу. Никто из братьев не задавал мне лишних вопросов, все и так знали ответы. Как бы я ни пытался скрыть свои чувства и мысли, они обнажались перед ними. Проклятая волчья телепатия.              Но сегодняшняя прекрасная и лунная ночь стала исключением. Я здесь, на втором этаже, и рискнул увидеть её. Пусть и тайно, подобно мерзкому вору, взобрался и проник через окно. И мне было всё равно, насколько дом постарается защититься от моего вторжения. А теперь я просто нахожусь рядом и тихонько возвышаюсь над спящим телом девушки, пытаюсь запомнить каждую отдельную характерную черту и подаренный момент. Она сладко и спокойно спит, укрытая одеялом по пояс, не замечая чужого присутствия. Руки нежно сложены на животе. Гладкие волнистые волосы распластались по подушкам. Густые ресницы слегка подрагивают во сне. Лунный свет падает через окно на белоснежную, сияющую кожу лица. На мой взгляд, она была необычайно прекрасна. Чем дольше я разглядывал её, тем больше это понимал.              С каждым днём, с каждой минутой меня тянуло всё сильнее, как околдованного… Я сглотнул, не в силах оторвать от Хлои взгляда и справиться с нахлынувшими чувствами, так рвущимися наружу для неё одной…              Осторожно присев на край кровати, я нагнулся к тонкой изящной шее и аккуратно, стараясь не задеть руками повязку, надел заговоренный индейской магией амулет. От вида перевязанной шеи сердце облилось кровью и с болью сжалось в груди. В тот момент появилось желание выдрать его, лишь бы не ощущать. Невыносимо видеть то, как с ней поступили. Глаза мои постепенно намокли, чего я никогда себе не позволял.                     Воспоминание              — Mitãrusu lobo! — старый индеец окликнул меня, когда я покинул хижину и подошёл к мотоциклу. Мне нужно было как можно быстрее передать оберег Хлои. Макадэбинэси сложил руки за спиной и, спокойным шагом спустившись по лестнице, встал напротив меня и серьёзно всмотрелся мне в лицо. В его глазах виднелось нечто странное, что пыталось проникнуть мне в голову. Я не понимал, что ему было нужно, ведь ритуал окончен, но он явно хотел мне что-то сообщить: — Твоя нареченная, для которой ты везешь амулет, очень особенная. Ваша связь была благословлена древними богами и духами, но будь осторожен, этот союз не только счастье вам несёт, но и беды. Вопрос лишь в том, насколько ты силён? Сможешь ли ты преодолеть трудности и защитить её?              Конец воспоминания                            Предсказание не выходило из моей головы. Слова старика были выжжены огнем в моём разуме. Что он этим хотел сказать? Происходящее — это ещё не конец? Этого разве не достаточно? Страх, но этот страх был не за свою жизнь, а за жизнь Хлои. Будущее пугало. Глядя на неё, такую спокойную, хрупкую и замученную, я хотел спрятать её от всего. Я был так виноват.              — Прости, что меня не было рядом… — прошептал я, нежно лаская её своим тёплым голосом и поглаживая миниатюрную ладошку своей горячей рукой.       — Джейкоб?! Боги, как ты попал в дом? — я уже давно ощущал присутствие за дверью, слышал пульс и чувствовал запах — это была очень удивленная Эйвери.                     

***

                           POV Виктория                     Прогремевшая гроза пронеслась и исчезла в ночном небе, успев озарить всю округу голубым свечением. Последовавшая обворожительная глухая тишина пьянила и поражала таинственностью заброшенное местечко, где мог укрыться тот, кто хотел исчезнуть с чужих глаз. Старое и заброшенное кладбище тоскливо навевало мрачные мысли и воспоминания. Каменные надгробия, потрескавшиеся от времени, поросли мхом, а некоторые даже были повалены. Мёртвые и забытые насмехались надо мной, надавливая на больное, уже давно не бьющееся сердце. Как же раздражает.              Небольшая деревянная полуразваленная часовня, больше походившая на сарай, в центре кладбища пугающе поскрипывала от ветра на фоне то и дело сверкающих небес. Под аккомпанемент очередного раската грома перед входом возникла мужская фигура, преграждая мне путь в убежище, которое я обнаружила совсем недавно. Беловолосый мужчина с слегка неопрятной щетиной. Его волосы были завязаны в низкий хвост. Красноватые глаза игриво полыхали. С лица не сходил хищный оскал.              

«Виктория!»

                    Долетевший шепот вместе с дуновением ветра нежно и тепло ластился ко мне, запуская череду воспоминаний. Моя кожа, волосы, глаза. Они помнили о нём, о его голосе, совместной охоте, жертвах, кровавых танцах, касаниях, поцелуях и страстных ночах. И это было жестоко отобрано, вырвано из моих рук. Растоптано и сожжено…              Гневно тряхнув головой, я заставила тень исчезнуть и направилась в часовню, открывая ржавую и тяжелую дверь.              

«Они поплатятся, Джеймс. Обещаю тебе».

                    Внутри что-то поменялось. Выглядело до сумасшествия по-другому. Разительные отличия от того, что было снаружи. Мраморные полы, горящие факелы, белоснежная колоннада и пилястры, тянущиеся куда-то прямиком вглубь коридора. Проклятье! Он неподражаем, как всегда. Из центрального помещения в конце коридора доносился звук металла и знакомый запах моего нового «друга». Поправив свои кудрявые рыжие локоны, чтобы убедиться, что выгляжу опрятно, а не как вышедшая с фермы деревенщина, я направилась вперёд.              В большом рельефном камине горел огонь. На мраморном полу виднелись блики от огоньков. По кругу комнаты колыхались позолоченные шторы. Чёрные кожаные диваны и кресла, приличная библиотека гармонично расставлены у восточной стены. Напротив зоны отдыха располагалась столовая и большая белоснежная глянцевая кухня, где за центральным островом хозяйничал необычной красоты черноволосый мужчина в шелковой рубашке и полосатом фартуке, чьи волосы были аккуратно уложены воском. Его бархатистый голос напевал незнакомую, и, казалось, весьма древнюю мелодию, на неизвестном мне, возможно, мёртвом языке. Его руки изящно держали нож и ловко нарезали овощи, так же профессионально, как в дорогих ресторанах у людских шеф-поваров, которыми так восхищается общество. Не понимаю, какой в этом смысл — делать из еды объект поклонения, её нужно просто есть.              — О, ты наконец-то вернулась! — не отрываясь от готовки, проговорил мужчина, вдруг прервавший своё пение.       — Миленько ты здесь всё обустроил в моё отсутствие.       Здесь ничего не осталось от моего убежища, лишь одно название. Сейчас это всё больше походило на дворец императора. И мне совершенно не хочется знать, каким образом он это сделал.       — Приношу свои глубочайшие извинения, миледи, не смог удержаться, — он обманчиво и обворожительно усмехнулся с лёгким кокетством: — Я привык жить в более… изысканных условиях, чем та лачуга, что здесь была.       — Ты добился своего? — я сложила руки на груди, стараясь игнорировать оскорбление в свой адрес относительно выбора тайных пристанищ и временных укрытий, которые подвергаются изменениям из-за этого напыщенного эгоистичного засранца.       — Да. Всё идёт по плану. Выродки консолидировались вокруг тебя и Изабеллы. Скорее всего, то, что произошло с Хлои Уоррен, будут связывать с тобой.       — Пока не очнётся ведьма, или как их там правильно…       — Это уже не так важно, — его скулы резко обозначились из-за сжатой челюсти. Ему не понравилось это слово? Какой обидчивый, кто же ты такой? — Главное, что я смог полностью спокойно и незаметно перемещаться по лесу без путающегося мусора под ногами. Ты хорошо справилась. Мы добились беспорядка, я заполучил желаемое.       — Что ты планируешь теперь? — я подошла ближе к нему и облокотилась на остров, не отрывая от него взгляда. С тех пор как я согласилась с ним сотрудничать, меня изрядно бесят недомолвки относительно его планов.       — Нужно подготовить вторую фазу, а до тех пор ты должна сделать всё, чтобы сохранить беспорядок и сдержать фокус внимания вриколакасов и ликанторопов на себе, — он с аппетитом отгрыз кусок от красного яблока и улыбнулся мне широкой и лицемерной улыбкой, от чего я поморщилась. Этот тип совсем не пытается скрыть своего отношения к кому бы то ни было, но его коварство определённо мне симпатично, особенно когда это выгодно.       — Я плохо знаю Форкс. И Лорана больше нет.       Лоран… Он пытался помочь мне в моей мести и погиб. Его разорвали на части вонючие собаки. От него не осталось ничего, кроме горстки разбросанных спаленных кусочков тела на той поляне. Лучше бы я не обнаружила его, а думала, что он просто ушел, бросив меня… Этот опасный мужчина, следящий за любым моим шагом и движением, так пугающе притягателен. Он единственный мой шанс на осуществление моей мести, и я не упущу его, пусть я проведу вечность ему в услужении ради этого.       — Значит, тебе нужен тот, кто знает этот город более чем хорошо. Просто нужно немного поискать, — он с легкостью подхватил блюдо, кажется, с жареным мясом, обошел меня и понес его к стеклянному столу. Усевшись на обтянутый бархатом стул, спросил: — Не присоединишься ко мне?       — Я не … — наблюдая за тем, как он разрезает свой стейк на несколько маленьких кусочков, я не успела договорить. Он закончил за меня моё же предложение, просто узнав, о чём я подумала. С ним нужно быть осторожнее.       — Да, да. Не питаешься людской пищей. Будь проще. Ведь когда-то и ты была человеком, до того как стала вриколакасом, — сказав это, он указал на стол, где из ничего возникли кувшин и бокал с красной вязкой жидкостью. В нос ударил запах человеческой крови. Какой заботливый. Да, я была человеком когда-то, но я уже не помню, каково это…                     

***

                           POV Хлоя                     Удивительное чувство находиться между жизнью и смертью. Буквально какие-то пару часов назад вы были живы, а потом перешли ту самую грань, из-за которой невозможно вернуться. Кажется, и меня постигла подобная участь. Да, я умерла… Не могу вспомнить, как именно, но думаю, что я действительно умерла.              Мертвенно холодные ручищи обволакивали меня, удушая и утаскивая в тёмную пустоту небытия. Смерть угрожающе возвышалась надо мной где-то неподалеку: ты не видишь её, но чувствуешь всем своим нутром. Так одиноко и страшно… Я парю здесь, в невесомости и духоте, замерзая, осматривая своё исчезающее прозрачное тело. Кричу, зову на помощь, пытаясь вырваться, но, очевидно, кроме знакомой нам смерти за спиной, так стремительно обвязывающей меня своими путами, здесь никого нет.              Кто я? У меня есть имя? Как меня звали? Где я? Незнакомые слова вырываются из уст, губы шевелятся, пытаясь вымолвить хотя бы самые простые фразы, а собственного голоса не слышу. Почему? Попытавшись с силой воспроизвести звуки, я инстинктивно потянулась ладонью к горлу, аккуратно поглаживая шею, чтобы унять проявившийся неожиданно укол боли под левым ухом.              Когда неприятные ощущения ушли в небытие и руки обессилено упали, мимо моих глаз промелькнуло нечто. Очень светлый и жаркий огонёк. Свет, похожий на мерцающую путеводную звезду, пронесшуюся вдаль. Она зависла на горизонте и подозрительно быстро разрасталась со знакомым звуком трели, вроде звона колокольчиков. Расходившиеся в разные стороны лучи ослепляли, но так ласкали теплотой и казались чем-то знакомым и шепчущимся.              

«Хлоя».

                    Шепот. Кто-то звал меня едва различимым голосом среди шума колокольчиков, призывая к себе.                      «Хлоя, очнись!»              Свет становился ярче. Голос и звон исходили из самого эпицентра, проникая глубже в мысли и сердце, затягивая меня и помогая выбраться из лап тьмы. Я тянулась к самому центру и совершенно не боялась того, что могло оказаться по ту сторону. Мне показалось, это будет правильным…              Я открыла глаза. Забегали точки, мутная пелена постепенно рассеялась, и я увидела чёткое очертание высокого белого потолка и ажурную старинную люстру. Солнечный свет, проникая в комнату, оставлял на поверхностях блики и зайчики, отраженные от стеклянных украшений лампы. Знакомый звон оказался дребезжащим будильником на прикроватной деревянной тумбе.       — Так я не умерла?       Как же радостно видеть родные, немного обшарпанные стены и ощущать свою мягкую постель. Вздохнув полной грудью, я приподнялась с кровати и опустила разгоряченные ноги на холодный пол. Обнимая себя, дрожащую с испариной, я почувствовала в умиротворении: «Дом».       — Хи-хи–хи, — переливистый детский смех зазвучал возле меня, разве что не в голове.       — М?.. Лилиан? — испугавшись от неожиданности, я дернулась.       Выйдя в коридор, в самом его конце под мигающей лампой я обнаружила младшую сестру в кружевном платье. Девочка смотрела на меня и хихикала, затем убежала за угол, направляясь к лестнице.       — Стой! Лилиан! — мне не оставалась больше ничего, как последовать босиком за сестрой вниз по лестнице. Какое–то странное ощущение. Лили, хихикая, удалялась всё дальше и дальше, словно не хотела, чтобы я её догнала, а потом коридор сузился и вытянулся. Я гналась за сестрой, успевшей скрыться за парадной дверью особняка.       Не знаю, почему, но отчего-то стало страшно и беспокойно повернуть ручку и последовать за сестрой на улицу. Что-то явно здесь было не так. Набравшись смелости, я всё-таки вышла, а после произошло нечто из ряда вон выходящее. Меня ослепил яркий свет.       Глаза болели и слезились, но мне удалось распознать сгустившуюся тень, приобретающую форму мужской мускулистой и высокой фигуры. Он тянул ко мне руку, пытаясь направить на верный путь, и пришептывал моё имя:              

«Прошу, Хлоя… Очнись!»

                    Мужчина исчез. Яркий свет рассеялся, уступая место кроваво-красным облакам, деревьям, всему, что только находилось в округе. Горячий порывистый ветер и земля, уходящая из-под ног, привели меня в чувство. Край скалы рассыпался под ногами. От страха я попятилась задом на пару шагов, переводя взгляд вперед. Город, находящийся у подножия скалы, пылал, разрушался на глазах. Сказать, что мне было страшно, это не сказать ничего. По щекам стекали слезы, раскаты грома и сумасшедшие молнии пугали, ударяясь о землю, от чего пылали огнем дома и деревья. Эпицентром кровавого катаклизма являлся смертоносный, поистине гигантский торнадо, затягивающий в себя всё, что только встречал по дороге, вырывая заборы, крыши и электрические провода вместе со столбами. Из эпицентра воронки вырвался вверх красным столбом луч, пробивая дыру на небосводе и открывая дверь в потусторонний мир, с помощью которой сюда проникали бесформенные сущности.              Выжившие люди кричали, убегая подальше, поскальзываясь на реках крови и спотыкаясь о трупы. Я упала на колени и закричала всей грудью, обхватывая себя руками и надеясь, что это просто плохой сон, и он вот-вот развеется.              Я кричала, разрывая себе голосовые связки. Распахнув глаза, вдруг осознала, что лежу на кровати в липком холодном поту. На стене тикали часы, в открытое окно задувал лёгкий ветерок, радушно играя с занавесками. От колыхающейся прозрачной тюли звенели подвешенные колокольчики. Было так тихо, умиротворённо, как и должно было быть. Отчего-то меня посетило чувство дежавю. Будто бы не веря своим глазам, я поднялась с кровати и через силу и слабость в ногах, покачиваясь, подошла к окну и выглянула в него, опираясь о стену.              Небо лазурное, трава на солнце ярко переливалась. Птички весело порхали, напевая песни. В шее вдруг сильно забился пульс от неприятной резкой боли и ломоты. Машинально потрогав её, я обнаружила бинты, и перед глазами на миг возникли фантомные воспоминания укуса того незнакомца.              — Ты очнулась!       Услышав знакомый голос, я обернулась. Из моих глаз вдруг хлынули слезы, а сухие губы проговорили:       — Эйвери! — я кинулась обнимать родную сестру и глазам не верила, что нахожусь дома, в безопасности, и могу видеть близких людей, о чём так просила и умоляла всех богов, что существуют на свете: — Я так рада, что вижу тебя!       — Если ты думаешь, что твои слёзы помогут избежать тебе взбучки, то ты ошибаешься! — сестра уронила на рядом стоящую кровать коробку горячей пиццы и, ругаясь, обняла меня в ответ.       — Эви!.. Эви! — я расплакалась навзрыд, как маленькая, перед младшей сестрой, сжимая её в своих тисках.       — Да… Я знаю. Я безумно счастлива, что ты жива, Хлои! — мы отлипли друг от друга и присели на кровать, держась за руки. Эйвери продолжала гладить меня по спине и вытирать щёки от слёз своей мягкой ладошкой, поглаживая и прикосновениями ко лбу не забывая провеять мою температуру: — Чёрт! Выглядишь паршиво.       — И чувствую себя так же…       — Я не удивлена… Ты здорово нас напугала. И я знаю, от чего тебе станет легче! Тада-а-ам! — Эйви открыла коробку, и оттуда вырвался аромат пиццы. Желудок сразу же откликнулся на этот зов урчанием. Как же я давно не ела. — Я будто бы предвидела, что ты очнешься, и заказала твою любимую, с кучей сыра! Ты только попробуй!       Я взяла кусочек, но от резкой боли в шее передумала есть, сморщилась и схватилась за бинт.       — Болит?       — Да… Что вообще произошло? — мои воспоминания остались там, в том лесу. Я не помню ничего, кроме того незнакомца и клыков, впивающихся в кожу. Картинки, подобно кинопленке, спутанно, быстро и нелогично мелькали перед глазами.       — Ты не помнишь?       — Всё как в тумане, — отрицательно покачав головой, ответила я сестре и начала задавать ей ещё больше волнующих вопросов: — Как я оказалась дома? Меня нашла Кэтрин? И что с Джил?!       — С Джил всё в порядке, её нашли первой, она ничего не видела. Что же касается тебя, то… тебя нашел Джейкоб Блэк. Твой герой! — Эви с некой беспечностью и жадностью заталкивала в рот огромный кусок пиццы. Она что думает, ей не хватит? Джил. Она жива? Он обманул меня. Как же я рада, что это оказалось враньем. Но…       — Дж-жейк? — Нет. Мне не послышалось?       — Так точно! — довольно покивала Эйвери, пережевывая куски и чуть ли не давясь едой. — Как можно не помнить? Он нашел тебя в одиночку, вышел из леса с тобой на руках, в крови и ожогах… И подарок тебе оставил.              Эйвери указала на амулет ручной работы, висевший на моей шее. Мой взгляд сразу же упал на него. Я погладила амулет пальцами, чувствуя исходящую от него магию. Значит, его мне подарил Джейк?              

«Хлои!»

             

«Хлоя! Очнись! Ты слышишь меня?»

                    — Не сон… — прошептала я. Ласковый голос и мужская размытая фигура, прикосновения. Джейкоб Блэк. Это был он. Квилет звал меня, и я шла на этот зов сквозь сон, чувствуя безопасность моего проводника.       — Не переживай. Скоро мы отыщем этого дерьмового кровососа, и он получит по заслугам. Кажется, стая вышла на его след.       — Что?! Нет… Нет. Нет. Нужно остановить это, — я ошарашенно взглянула на сестру, тут же вскочила с кровати, неловким жестом случайно опрокинув коробку с пиццей, и принялась одеваться. Эйвери и понятия не имеет, насколько опасно существо, с которым мне пришлось столкнуться. Если оборотни выйдут на него, то погибнут. Джейк… Я не переживу, если потеряю и его.       — Эй! — возмутилась сестра, когда её обед оказался на полу, и оглянула на меня с ног до головы как чокнутую: — О чём ты? Конечно, остановим. Твой ненаглядный Джейкоб отвертит ему голову.       — НЕТ! — громко, надсадно крикнула я на весь дом, глядя вперёд, куда-то сквозь пространство, и ненадолго зависла. Нельзя допустить, чтобы кто-то еще пострадал. — Их нужно остановить, пока они не погибли! Это не вампир, Эйвери, а нечто другое!       — Ты повредилась рассудком? У тебя на шее след от клыков вампира, ты была практически иссушена! Кто это, по-твоему? Садовый гном?       Когда я оделась и выбежала из комнаты, Эйвери побежала следом за мной. Кажется, в нашем доме это обычное поведение, ведь по пути мы чуть не сбили с ног прохожего, выгуливавшего собаку, но тот никак не отреагировал, словно подобная беготня — нормальное явление.              Я села в машину и, резко заведя мотор, тронулась с места. Через зеркало заднего вида я заметила Эви, бежавшую следом за машиной и кричавшую: «Вернись»!                     

***

                           POV Кэтрин                     Воспоминание                     — Думаешь, с ней точно всё будет в порядке? — с осторожностью и страхом в голосе проговорила я, поворачиваясь лицом к сидящей передо мной собеседнице, так любезно приехавшей к нам по первому же тревожному звонку.       Женщина спокойно и молчаливо наблюдала за моей походкой, лицом и руками. От её внимательных морщинистых глаз не ускользало ничего: мои опущенные плечи или то, как я поднесла фарфоровый чайник к её расписной чашке, подливая ароматный травяной чай. Всё во мне выдавало нервное напряжение, усталость, беспокойство или даже потерянность. Перед ней я была открыта… Буквально открыта.       — Разумеется, — пожилая дама наконец-то ответила мне и подняла правую руку в белой кружевной перчатке с колен, накрывая своей ладонью мою дергающуюся кисть с чайником. Задумавшись, я и не заметила, что чай вот-вот польется через край чашки. — Будь спокойна. Энергия постепенно вернётся, и Хлои встанет на ноги. Я думаю, что господин Карлайл подтвердит это после осмотра. Тебе нужно направить свои силы в нужное русло. Сначала отдохнуть, а потом защитить дом и девочек. Нападение хладным на чуткого — очень серьезное преступление. Ковен будет поставлен в известность.              Аннетт… Сейчас она сидит с элегантной осанкой, такая спокойная, властная и уверенная в себе, помешивает посеребрённой ложечкой чай, совершенно не страшась будущего. Она будто бы всегда знает, что делать, как поступать и жить. Возле неё я теряюсь и теряю свои лидерские бразды правления. Чувствую себя неуверенным в себе несмышленым ребенком. Такие же ощущения меня преследовали, когда была жива Хелена… Бабушка. Рядом с ней не приходилось быть сильной, первой и решать проблемы, ведь это всё делала она.              Старые подруги. Они так похожи. Стиль одежды, макияж, голос, манера речи и даже жесты. Иногда это пугает. Готова поспорить, если бы я не знала Аннетт, то спутала бы её с Хеленой, распусти она свои волнистые седые волосы, ныне собранные в пучок, так, как это делала бабушка. Единственное, что их различало, это возраст Аннетт и её способности. Верховная жрица знает всё на этом свете. Чуткие поклоняются ей или даже, я бы сказала, трепещут, находясь подле неё, ведь она не просто наш лидер, а Пророчица. Только истинный пророк может занимать эту должность.              — Однако тебя, кажется, не удивило, что один из хладных является нашим доктором.       — Моя дорогая, мне уже слишком много лет, чтобы впечатляться такого рода вещами, — Аннетт слегка ухмыльнулась при упоминании о хладных и сделала глоток из чашки. — Не каждый в нашем кругу одобряет дружбу Уорренов с подобными существами. А я уже просто привыкла к этой странности вашей семьи.       — Что бы сказал Иоганн Ковальджи… — когда я упомянула знакомое нам обеим имя, легкий мороз прошёл по моей спине. Ноги отяжелели после напряженного дня и поисков. Я совсем забыла, насколько устала. Присев возле жрицы на стул, я протянула руки ко второй чашке, но лишь чтобы согреть их. Пить не хотелось.       — По мнению твоей достопочтенной покойной бабушки, Ковальджи был фанатиком и заядлым курильщиком. Он был не самым лучшим Верховным жрецом Ковена, но, к большому нашему сожалению, его догматы глубоко укоренились среди представителей нашего вида, — Аннетт нахмурилась, вспомнив жреца, принесшего немало страданий и проблем Ковену.       — Они считают, что он хотел спасти нас от вымирания.       — Сейчас уже никто не узнает его истинных помыслов, но споры вокруг его персоны не утихают до сих пор. Не все могут простить ему то, что он делал.       — О… Вы говорите о… — мой взгляд упал на руки гостьи, сжатые в судороге. Перчатки, которые она носит, не снимая, целый век, скрывают её уродливые ожоги от любопытных глаз. Но ни для кого не секрет, как она получила это проклятье, и все стараются не затрагивать эту тему. В то время жрица была лишь ребенком, ученицей Иоганна Ковальджи, но раны до сих пор дают о себе знать…       — Это ушло в небытие… — опершись на край стола, Аннет поднялась со стула. — Что ж, спасибо большое за чай, милая, но думаю, мне пора возвращаться. Будь добра, сообщи мне, когда Хлои придёт в сознание.       — Конечно, Аннетт… Уйдете через дверь? — я последовала за жрицей к выходу с кухни.       — Я неисправимый классик.              Мы медленно шли по коридору мимо лестницы наверх и главной гостиной, обсуждая дальнейшие действия Ковена. В гостиной толпилось на редкость внушительное количество гостей, переговаривающихся между собой. Сестры, оборотни, вампиры. Кажется, в нашем доме собрался почти весь сверхъестественный Форкс. Подходя к входной двери особняка, пожилая женщина задержалась, повела взглядом по собравшимся существам и остановила взор на одном из них, молодом смуглом парне, который поднялся с кресла, когда мы остановились возле прохода. Следом поднялся второй индеец, постарше первого.              Я не отводила глаз от Верховной жрицы. Аннетт вела себя более странно и отрешённо, чем обычно, рассматривая ребят. От меня не скрылось, что её зрачки заволокло туманной дымкой. Неспроста.              Женщина осеклась и продолжила свой путь. Уже у двери Аннетт внезапно обернулась ко мне и окинула подозрительным взглядом Джейкоба. Молодой человек свёл брови, явно подозревая, что Аннетт смотрит на него не с добрыми намерениям. Блэк готовился защищаться в случае нападения.              — Этот юноша…       — Джейкоб?       — Да. Джейкоб Блэк, так его зовут.       — Что-то не так? Ты что-то видела? Будущее?       Её хмурый взгляд весьма обеспокоил меня. Всегда ожидаешь беды, когда Верховная жрица пророчит.       — Ты уже и так должна была понять… Кэтрин. Чувства, возникшие между Хлои и молодым волком, могут закончиться очень плохо… — Значит, Аннетт заметила это точно так же, как и я… — Это очень глупая и опасная игра. То, что произошло сто пятнадцать лет назад, не должно повториться.       — Ты им расскажешь?.. — я инстинктивно потянула руку к щеке и шее, нервно поглаживая кожу. Как скоро Ковен узнает о Джейкобе и Хлои? Аннетт сообщит им или нет? Прошу тебя, только не это…       — Нет. Но и покрывать вечно не смогу. У меня не хватит сил уберечь вас, если об этом прознают в совете… Я становлюсь всё слабее. В скором времени мои силы иссякнут и перейдут следующему избранному.       — Я поняла тебя.       Её слова осели камнем на душе. Аннетт всегда была на нашей стороне, рискуя всем. Своим положением и жизнью. Я бы не смела просить её о большем. Но что будет со всеми нами, если о запечатлении узнают в совете? Джейкоб запечатлён на Хлои. Я чувствую это, вижу его мысли. Как он думает о сестре, как колотится его сердце при одном только упоминании её имени. Пока существует нить, связывающая Хлои и Джейкоба, они будут в опасности.                     Конец воспоминания                            Вчерашний дождь, сменившийся морозным утром, заковал ветки деревьев, камни и заснеженную землю в тонкую корку льда. Хруст заледеневшего снега под ногами был таким же острым и ломким, как последние события. Мы неторопливо продвигались по старой, заваленной после стихийного бедствия тропинке, выбирая более проходимые места, поиск которых занимал значительную часть времени, и старались не терять бдительности. Нужно относиться серьезнее к нашему путешествию, так как мы не на прогулку вышли. Кто знает, какие опасности таит то место? Мы должны его изучить.              — Похоже, это здесь.       Наш путь закончился. Перед нами раскинулся эпицентр природного бедствия, куда пришелся самый сильный удар от лавины, и где предположительно была найдена Хлои.       — Невероятно, что в поисках была упущена настолько масштабная площадь, прямо по соседству, — проговорил Джаспер, аккуратно подойдя к краю пропасти. Он поставил ногу на небольшой камень и рассматривал каждую деталь.       — Бродили кругами как слепые котята в паре шагов отсюда и потратили кучу времени, — Эммет играючи обходил площадь по периметру, вглядывался в кусты, проверяя наличие незваных гостей, а затем разочарованно выдохнул: — Печаль… Здесь ничего нет кроме огромной дырки в земле.       — Джейкоб упоминал о весьма странных вещах. Аномалия, электричество, плотный купол. Возможно, причина нашей «слепоты» кроется в этом, — Карлайл присел на корточки, и, зачерпнув холодными изящными пальцами немного снега с земли, внюхался в окружающие запахи. По его лицу нельзя было догадаться о его мыслях. — Я ничего не ощущаю, Кэтрин, а что скажешь ты?       — Хлои использовала серьезное заклинание на защиту. Однако это не то, что могло затупить наши способности и оставить на Джейкобе подобные раны, — я обошла вампира, автоматически настраивая свои способности на низкие частоты магии. Где-то внутри остается надежда на их присутствие. Не хотелось бы упустить важную улику. — Но что тогда это может быть?              Я промолчала в ответ на вопрос Карлайла и просто стояла на месте, улавливая незнакомые мне колебания из одного подозрительно смущающего места. Хладные продолжали переговариваться между собой, не дождавшись ответа, а меня тем временем притягивала переливающаяся полупрозрачная масса, указывая на свой источник где-то за можжевеловым кустом. Вытянув руку ладонью вперёд в сторону куста, я осторожно передвигалась и прощупывала сгусток особо устойчивой негативной энергии. Ладонь становилась прохладнее, в занемевших фалангах пальцев чувствовалось покалывание, но далеко не из-за погоды. Это было поистине разрушительное воздействие, которое могло отрицательно повлиять на любое живое и беззащитное создание.              — Ты что-то почувствовала? — вдруг спросил Карлайл, проанализировав мои действия.       — Да. И это мне очень не нравится. Дурной знак, — я остановилась, осматривая участок земли, на котором стояла. Снег буквально растаял в этом месте в виде круга, образовав проталину с выжженной травой. Что-то здесь явно нечисто. Заметив приближение Калленов, я знаком велела им остановиться: — Не приближаетесь, это может быть опасно для вас.              Присев на корточки, я интенсивно разметала руками верхний слой рыхлой земли и обнаружила небольшую воронку с неизвестным предметом внутри, который изначально и являлся целью наших поисков и центром притяжения. Потемневший кожаный мешочек, перевязанный местами перетертой веревочкой. С трудом развязав с большим усилием кем-то завязанный узелок, я обнажила содержимое мешочка. В нос ударил зловонный запах дохлятины, от чего я испугалась и слегка вскрикнула.              — Что это, чёрт возьми? — не выдержал Джаспер. Вся его военная выправка вмиг исчезла, остались лишь гнев и любопытство. Даже всегда спокойный Карлайл, молчаливо находившийся возле сына, не мог скрыть не то что удивления, а самого настоящего испуга. А ведь он до сегодняшнего дня повидал немало дряни — не только из-за образа жизни, но и из-за своей профессиональной деятельности.       — Это мешочек проклятья, — я постаралась прикрыть руками рот и нос, чтобы запах не проник в дыхательную систему. Перед нашими глазами на земле лежало выпотрошенное содержимое мешка. Различные пагубные травы, использующиеся для нанесения вреда, а не для лечения. Острые камешки, олицетворяющие боль. И самый главный ингредиент — жертвоприношение. Земля с кладбища и остатки раздробленных человеческих костей и зубов, обмазанные запекшейся кровью, которую пожирали белые могильные личинки, и углем. — Черная магия…              Это была черная магия. Ведьмин мешочек. Заклятье, использующееся для пленения, сокрытия и мучения. Люди, подвергающиеся подобному проклятью, умирали мучительной смертью. Хлои и Джейкобу повезло, они не простые люди, но что случилось бы, если бы это обнаружил какой-нибудь лесник или охотник? Это заклятье было запрещено в Ковене, даже среди его темной части. Любой, кто осмелился бы использовать его на собратьях, людях и других созданиях, был бы приговорён к смерти. Что же здесь происходит? Вампир, использующий колдовство и запретные заклятья? Как такое вообще возможно?! Нет! Это просто немыслимо! Хладные не могут использовать магию…              Рука непроизвольно задрожала, сжимая край кожаной ткани мешочка. Множество вопросов и подозрений затаилось в потайных частях моего мозга. Всё это не укладывалось в голове….                     

***

                           POV Хлоя                     Пейзаж перевала, плывущего на скорости за окном автомобиля, отличался разнообразием высоты гор по обе части дороги в лучах закатного солнца. Этот красноватый цвет отражался в рисунках витиевато стекающих по стеклам капель воды, разбрызгивающихся из-под колес после дождя.              По радио негромко играла мелодия неизвестной мне группы, но я смотрела вперёд на дорогу, думала о чём-то отстраненном и не могла бы потом вспомнить ни мелодии, ни текста песни. Вокруг происходит чертовщина, воспоминания смешиваются в кучу, невозможно определить, что есть реальность, а что сон. Жизнь для меня вдруг стала делиться на две части: до и после. Влажные от нервов пальцы рук то и дело теребили руль. А потом…              Что я скажу ему при встрече? Как мне с ним себя вести? Он спас меня…              Покусывая пересохшие и треснувшие до крови губы, я тихо сидела в машине и не отводила взгляда от дома Блэков, не решаясь пойти туда и постучать в дверь. Скрип колес и мужской голос, прозвучавшие с левой стороны за открытым окном, испугали меня. Я дёрнулась и случайно задела гудок руля. К счастью, звук получился не слишком громким.               — Хлои? Здравствуй, дочка!              Это был мужчина в инвалидном кресле. Всего лишь Билли Блэк. Здесь нечего бояться.              — Дядя Билли?! — я глубоко вздохнула, успокаивая бешеный сердечный ритм. В салоне автомобиля было некомфортно и душно, и я, поёрзав, вышла наружу. Закрыв за собой дверцу машины, я извинилась: — Простите, я не заметила вас.       — Что привело тебя? — Билли Блэк смотрел на меня жалостливо снизу вверх. Он не знал, как подступиться ко мне и стоит ли вообще спрашивать о моём самочувствии. Должно быть, он думал, что я хрустальная и развалюсь от дуновения ветра, и боялся причинить мне вред. На горизонте за его спиной подъезжал коричневый пикап.       — Джейк. Он… д-дома? — от пристального взгляда Билли Блэка на мою перебинтованную шею я поежилась, как от резкого порыва ветра, обняла себя и подняла ворот свитера, стараясь спрятать рану. Да, всё-таки хрустальная… Подобная жалость в глазах душит, как затянутая удавка. Сначала на тебя так смотрят, когда умирают родные, потом это происходит, когда рассматривают части твоего искалеченного тела. Теперь я могу понять Эмили. Каково было ей, когда она получила рану на своё лицо…       — Да, отдыхает.              Пикап аккуратно притормозил, слегка разбрызгав грязь на незаасфальтированной дороге. Через лобовое стекло можно было распознать одного из старейшин племени.              — Мне нужно поговорить с ним… — вновь переведя взгляд с пикапа на Билли, робко, почти упрашивая, проговорила я вслух.       — У меня есть неотложные дела. Ты проходи, дверь открыта, не стесняйся. Справишься сама?       — Да.              Билли кивнул и покатился к автомобилю, скрипя колесами своего инвалидного кресла. Я потопталась на месте, ужимаясь от прохлады. Дождавшись, когда автомобиль скроется за поворотом, я направилась к маленькому одноэтажному деревянном дому, выкрашенному в тускло-красную краску.              Войдя внутрь, я ступала небольшими шажками по полу осторожно, крадучись, тихонько, как мышка, с сердечным томлением и сомнениями вглядываясь в помещение. Мое сердце бьется взволнованно, но как же приятно осознавать, что я жива. Пусть нервничаю, боюсь, волнуюсь в ожидании встречи, но я жива.              Я вышла из тамбура в небольшую уютную гостиную, объединенную с кухней, и встала, осматривая знакомое помещение. Небольшой кожаный диван и мягкие подушки с традиционной вышивкой. Кресло-качалка, где по вечерам сидит Дядя Билли, выкуривая очередную трубку с индейским табаком и посматривая на закат. Небольшой книжный шкаф, ломящийся от книг. Маленький кованый камин с томящимся теплым огоньком. Полочки с перьями и амулетами, фотографиями маленького Джейка с родителями и старшими сёстрами-близняшками. Рейчел и Ребекка. Изучая красивую темноволосую женщину на снимке в окружении семьи, всё больше прихожу к выводу, что между мной и Джейкобом гораздо больше общего, чем кажется…              Сара Блэк… погибла в автокатастрофе, когда Джейк был маленьким, практически одновременно с моими родителями. Мы редко с ним говорили об этом. Возможно, и не нужно было, ведь мы и так прекрасно понимали друг друга, как никто другой. От этих мыслей предательски защемило в груди…              Там же была и достаточно близкая мне фотография. Дубликат той, что находилась у меня и Беллы. Где мы втроем. Я с интересом дотронулась до неё и, погладив, нежно улыбнулась нахлынувшим воспоминаниям.              — Что ты делаешь здесь? — этот голос… застал меня врасплох.              Повернуться и встретиться с глазами человека, которого так трепетно хранит моё сердце и любит, было чертовски страшно. Он спас меня. Не знаю, почему и откуда, но я нашла в себе силы повернуться и посмотреть ему в глаза. Серая футболка и бежевые шорты, на плечах висело полотенце, мокрые волосы прилипали ко лбу. Джейкоб только что вышел из душа. Душа упала куда-то, сердце ёкнуло, кислород перекрыло, но в животе такая легкость. Как же мне радостно видеть его…              — Почему ты здесь? Тебе нельзя перенапрягаться.       — Я… Я пришла поговорить.              Джейкоб был хмур, как никогда. Тишина затянулась, взгляд парня скользнул к моей шее и кулону. Когда он обнаружил на мне амулет, его межбровные складки разгладились, взгляд смягчился. Затем он шагнул ближе, оказался на расстоянии вытянутой руки и, возвышаясь, смотрел своими глубокими карими глазами прямо в душу, доставая до каждых уголков сердца, выискивая глубины и края, которых не существовало.              — Ты…в порядке? — с обеспокоенностью прохрипел Джейк.       — Да, — я не отрывала от него завороженного взгляда. Он был так близко, его присутствие вызывало внутри меня невыносимое и тягучее томление с крупицами радости. Впервые я увидела друга таким измененным и обращенным, очень высоким, сильным, но глаза оставались такими же добрыми, теплыми и любящими. Это тот же Джейкоб, с которым я провела своё детство. Я так тосковала по тебе. — Ты спас меня… Спасибо.       — Сёстры рассказали? — он не отводил глаз, и мне казалось, что он затягивал меня к себе и читал как раскрытую книгу.       — Я слышала тебя. Как ты звал меня. Твой голос в темноте. Если бы не ты… — что бы произошло со мной, если бы не он? Просто замёрзла бы насмерть, не вернулась домой и не увидела свою семью. Не увидела бы его…              Джейкоб сглотнул, его рука непроизвольно дрогнула в попытке подняться и дотронуться до меня. На полпути Джейк одёрнул себя и продолжил просто смотреть, утешать, как мог себе позволить — неуверенно, боясь переступить границы дозволенного или спугнуть.              — Тебе не стоит бояться. Я разберусь с вампиром, напавшим на тебя, — его голос был таким надежным и нежным. Уверенность квилета была заразительна, от чего хотелось просто довериться ему, зная, что он всё сделает, справится со всеми трудностями.       — Это не вампир… — тихо пробормотала я. Страх за жизнь Джейкоба не позволял мне расслабиться. Блэк вопросительно, с непониманием приподнял брови, мысленно спрашивая: «О чем ты?». Не доверяет мне или считает, как Эйвери, что я ударилась головой? Помешалась. Еще бы, почему бы им так не думать? Со стороны я выгляжу как умалишенная. Очнулась и несу вздор о том, что мне могло почудиться из-за ранения. Ведь укус на моей шее — прямое тому доказательство… Джейкоб, видимо, заметил мою нервозность и растерянность, от чего костяшки на его руках хрустнули. Он сжал кулаки, тем самым пытаясь подавить буйствующую в себе ярость.       — Я тебе верю, — чётко отчеканил мой друг. Я удивилась тому, как невозмутимо и спокойно он дал ответ.              Забытая боль в шее вновь дала о себе знать от перенапряжения и волнения. Вокруг возникли сотни уже знакомых точек, и на какой-то момент ноги подкосило. Тьма сгустилась совершенно ненадолго.              — Хлои! — Джейкоб подхватил меня крепко за плечи, не давая рухнуть на пол.       — Всё в порядке… — я случайно уткнулась лицом в грудную клетку парня, но не сразу осознала, насколько было сокращено пространство между нами. Запах, исходящий от мужского, очень горячего и крепкого тела, дурманил и сводил с ума. От него пахло еловыми ветками и студёным горным ручьем. От настолько близких и интимных объятий мои щёки загорелись пламенем, как будто бы резко подскочила температура. Голова закружилась вновь, но уже не от боли…       — Не обсуждается. Я отвезу тебя домой, ты слишком ослабла.       Я не видела этого, но чувствовала, как квилет протянул руку и заботливо, очень медленно, оттягивая момент, погладил мои волосы с глубоким грудным придыханием, которое чувствовалось под щекой.                     

***

                           Джейкоб припарковал машину возле особняка на безлюдной улочке. Руки молодого человека сжали руль, а затем повернули ключ, заглушая мотор автомобиля. Я бы не смогла сидеть за рулем в своём состоянии. Повисла какая–то затяжная и неловкая пауза. Между нами резко выросла безразмерная пропасть: никто из нас не осмеливался начать диалог за всю дорогу. Весь путь протекал в глухой и напряженной тишине. Тех объятий, что до сих пор сохранялись в памяти и по ощущениям на коже, как не бывало.              — Спасибо, — я замялась, отблагодарив Джейкоба за то, что он привез меня. Не могу отделаться от стыдной мысли о своей никчемности. Он столько сделал для меня и буквально нянчится со мной.       — Знаешь… Я хотел бы сказать тебе нечто очень важное… — он сглотнул, пытаясь уловить моё настроение и самочувствие, и нервозно дёрнул свои шорты.       — М-м-м?.. Что сказать? — и вновь наши взгляды столкнулись. Между нами пронеслась невообразимая, дикая и даже древняя сила, притягивая нас ещё сильнее друг к другу. Каждый такой его взгляд заставляет позабыть о том, как дышать. Мне так хотелось, чтобы всё в округе исчезло, лишь бы остаться с ним один на один и вот так молча смотреть друг на друга, затаив дыхание.       — Там, в горах, я… — он волнительно облизнул губы, пытаясь сконцентрироваться, собраться с мыслями, но внезапный знакомый визг и просунувшаяся в открытое окно со стороны водителя белокурая голова прервали весь наш разговор. Я так и не узнала, что хотел сообщить Джейкоб.       — Хлои! Ты вернулась! Как ты могла так просто взять и уехать?! — Эйвери кричала на высоких тонах прямо возле головы квилета. Бедные уши Джейкоба. Он зажмурился.       — Эйвери! — я сурово посмотрела на младшую сестру, показывая ей всем своим недовольным видом, как она не вовремя появилась и насколько бессовестно вклинилась в чужой разговор.       — Выходи из машины! Я серьезно! — с громкими восклицаниями сестра проигнорировала меня и просто исчезла так же, как и появилась.              И вновь возникла эта неловкая пауза.              — Прости… Иногда Эйвери не знает границ, — от стыда за младшую сестру у меня покраснело лицо. Многие привыкли к эксцентричному характеру Эви. Её поведение мало кого может удивить, но всё же я думаю, стоит разъяснить ей о правилах приличия.       — Не переживай так. Она права. Отложим разговор на потом. Я пойду, Сэм меня уже ждёт, — Джейкоб осторожно дотронулся до моих подрагивающих пальцев. Нежно коснувшись жаркой ладонью, сжал мою руку и, мягко улыбнувшись, вышел.              Дыхание перехватило от его улыбки, глаз и прикосновения рук. Он скрылся из виду, и я осталась одна. Сердце неуемно вырисовывало невероятные узоры в грудной клетке. Никогда не думала, что смогу обрести столь сильные чувства и влечения. Но что же дальше? Смогу ли я открыться ему? Или этого делать не стоит в принципе — неважно, примет он их или нет. Огорчение внезапно пробилось в затуманенные чувствами мысли, возвращая к реальности. Я не смогу ему признаться…              

«Ковен… не позволит».