Первичные выводы не всегда правдивы

Действительно, что могло пойти не так? Как минимум то, что сознание обычного человека и сознание того, чей мозг длительное время подвергали обнулению, качественно отличается. Она словно нырнула в пустоту. Словно с разбега упала в колодец — сперва вокруг темнота и будто бы холод, хотя физические ощущения в мыслях не возможны и всё это звучит слишком дико, чтобы быть правдой, но это так. Ванда была уверена, что у неё всё получится. У неё ведь правда большой потенциал, но… Но. В этот раз всё ощущалось совсем иначе. Она словно застряла в виде проекции в пустоте чужого внутреннего мира, падая в никуда, и вокруг не было ни одной мысли, чтобы зацепиться за неё. В конечном итоге ей приходится цепляться за приказ, отданный каким-то светловолосым мужчиной. Об убийстве Старка. Входя в это воспоминание, она слышит всё то, что слышал тогда Солдат, видит то, что видел он же, а ещё смутно чувствует опустошение. Словно даже сам приказ причиняет внутреннюю боль, любой приказ, это ломает волю, и он настолько устал, что… Она вырывается из чужого воспоминания, не будучи готовой к этим ощущениям, и едва не теряет контроль. Пусть теперь вместо её магии, Зимнего Солдата удерживают сделанные на коленке Старком какие-то хитровыдуманные наручники, потеря контроля всё равно была бы опасной. — Ты как? — первый вопрос Старка лучится беспокойством и заботой. То, что он больше волнуется о ней, чем о том, насколько хорошо она выполнила задачу, отдаётся тихим теплом в груди. — В порядке, — врёт она. Ей плохо, но не физически, а… морально? У неё получается скрыть своё состояние. Впрочем, об успешности миссии изобретатель тоже не забывает спросить — в конце концов, ему же нужно знать, можно ли снять наручники с «пленника» без опасности быть убитым. — Всё получилось? — Почти, — почему-то упрямо произносит она, и возвращается. Ей не хочется этого делать. На самом деле, она и не обязана, правда ведь? И не то, чтобы неудача столь сильно задела её гордость, или же она была слишком самоуверенна, просто… Она ведь знала, что может. Просто нужно понять, как. К тому же, даже в случае её неудачи, Старк не успокоится, и это может повредить ему. В этот раз ей удаётся отрешиться от чужих эмоций. Она уже знает, куда стремиться, чтобы выйти из тьмы, и сразу же цепляется за приказ. Теперь, помимо светловолосого мужчины, она может рассмотреть и второго — безликий сероглазый шатен, единственной отличительной чертой которого был небольшой шрам на подбородке. Он стоит чуть позади и с интересом взирает на Зимнего Солдата. Ни один из мужчин ей не знаком. Зато первый из командующих знаком Солдату. Ей удаётся отменить приказ. Всё получается, и ей бы покинуть его сознание, но один приказ ведёт к другому, где этот же мужчина — Александр Пирс — приказывает убить Ника Фьюри, директора ЩИТа. Её настойчиво тянет дальше, и сейчас она решает не сопротивляться — она ведь поняла, как действовать, так что… Она ведь может в принципе попробовать исправить ущерб, правда? Шаг за шагом она движется дальше, безымянные люди, которые становятся такими же безымянными трупами, и… Ощущение падения в колодец возвращается. Вернее, она уже упала на самое дно. Вот только вместо воды там — куча крови. Её мутит. Неужели они с братом могли… могли стать такими же когда-то? Причём добровольно? От этой мысли становилось ещё хуже. Она уже собиралась «вынырнуть» наружу, когда стала свидетелем очередного воспоминания-убийства. Знакомая фамилия зацепила слух. Старки. Судя по всему родители гения. Мёртвые родители. Поправка: убитые Зимним Солдатом. Напуганная и растерянная, с головной болью и тошнотой, она осознала себя в реальности спустя несколько мгновений. В объятиях перепуганного Старка, который говорил что-то про кровь. — Какую именно? — слабо поинтересовалась она, прежде, чем потерять сознание. Если бы она этого не сделала, то услышала бы, что у неё пошла кровь из носа.