Первичные выводы не всегда правдивы

Зимний Солдат чувствовал себя… необычно. Для начала — на мозги не давил чужой приказ. А ещё — он был временно в безопасности. И за него, казалось, беспокоились. Словно бы он был живым человеком. Но он — оружие. Он знает это. Это единственное, как ему позволено осознавать себя — оружие в руках Гидры. Так было… с давних пор. Почти всегда? Он не мог понять. Вечность. И так должно было быть и в дальнейшем. Но неудавшееся убийство изменило это. Энтони Эдвард Старк — цель, которую он должен был ликвидировать, после чего забрать его костюм и передать на базу. Но его обманули, как ребёнка. Тот знал, что за ним должны были прийти. Старк знал, что это будет он, Зимний Солдат. Знал и был готов. Это была ошибка Солдата, что он воспользовался ближним боем — но ему нельзя было серьёзно повредить костюм, и он собирался воспользоваться неожиданностью, но не вышло. И кто же знал, что у Старка будет что-то, что моментально парализует кого-то вроде него. Он проиграл. Он думал, что его ждало бы наказание, если бы его цель не собиралась бы убить его сейчас. Но Старк действительно не собирался. Он притащил его в свою Башню. Старк явно не знал, сколько времени у него есть, так что то, что Зимний вышел из состояния парализации — стало для него неожиданным и неприятным сюрпризом. Если бы не девочка, вмешавшаяся слишком невовремя для Солдата, у него бы получилось если не закончить свою миссию, то хотя бы навредить цели. Хотя бы попытаться сделать всё согласно приказу. А потом та девчонка влезла в его голову. Это не было так больно, как обнуление, на самом деле, это почти не причиняла боли и вреда, но всё равно часть его, почти всегда спящая часть, отчаянно хотела сопротивляться этому вмешательству — так было всегда, даже, когда кураторы использовали обнуление, но одно дело хотеть и другое дело быть способным на это. Он не мог. В нём боролись ярость и понимание, что перед ним всего лишь ребёнок — странный, неправильный, опасный, но ребёнок. Но ярче всего горело стремление убить того, кого она защитила. Того, кто сейчас удерживал его при помощи наручников. А потом приказ был отменён — пусть не с первой её попытки. Он почувствовал это, словно огромная гора упала с его плеч, а дышать стало легче. Но девочка не спешила покидать его голову, продолжая копаться в воспоминании за воспоминанием, и это было… неприятно. И чем дольше она находилась там, чем больше видела, тем больше теряла контроль — не только над его сознанием, но и над своей силой. Зимний Солдат начал видеть то, что именно она рассматривает в его голове, и… Не то, чтобы он не понимал, почему она поддалась эмоциям и потеряла контроль. Стоило ей упасть на пол, Старк сорвался с места, поднимая её, прижимая к себе. Он даже не оглянулся на него, уходя из комнаты. Весьма глупое решение оставлять его в одиночестве, ведь вряд ли Старк знал, что приказ всё-таки удалось отменить. Всё-таки он всё ещё мог пытаться убить его. Собственно говоря, он и попытался. Не убить правда, а сбежать. Но без вреда тому, кто его пытается удержать — никак бы не вышло. Он был благодарен тому ребёнку, но не более. Он не хотел задерживаться здесь и узнавать, зачем Старк пощадил его. Ещё меньше ему хотелось, чтобы тот выместил на нём свою злость от того, что девочка пострадала, пока снимала с него приказ. Но Старк был спокойным. Нет, в его глазах по прежнему была тревога за ребёнка, но по большей части он выглядел уставшим. Его голос не был злым, он не выражал агрессию и не стремился навредить, наоборот, казалось, всячески избегал этого. И его заверения звучали достаточно искренними. В них не было ни капли неправды — и… Зимний поверил. Старк явно счёл тогда то, что Солдат больше не пытается броситься на него, за хороший знак, и снял с него повреждённые наручники. Зимний не стал разочаровывать его в этом, не пытаясь больше причинить вред мужчине. В конце концов, всегда проще сбежать, когда усыпишь чужие подозрения. Раз уж его не собираются слишком удерживать и ограничивать. А потом с него сняли маску. На секунду во взгляде Старка мелькнуло узнавание и понимание, после чего он отвёл на мгновенье свои глаза. Пристальный взгляд насторожил Зимнего, но опасности он по прежнему не чувствовал. Старк просто спросил его имя, сказал, что будет называть его Винтер (Зима), потому что позывной — это не имя, а у людей всегда оно есть. Солдат не понимал, зачем тому так настойчиво именовать оружие и относиться к нему, как к человеку, но не спорил. Имя — это хорошо. Быть человеком — тоже. Но он — оружие. Иметь безопасное место — это тоже неплохо. И Старк предлагал использовать в таком качестве эту Башню. Он не приказывал, не навязывал выбор, а просто щедро приносил в дар эту возможность, и даже говорил что-то о том, чтобы Солдат — Винтер — сам её обустроил. Ничего не значащим тоном. Словно для Старка было в порядке вещей давать приют тем, кто когда-то хотел и пытался его убить. Зимний Солдат не знал, что именно заставило его согласиться. Тем более, что Гидра вряд ли оставит идею убить Старка, а придя за ним — обнаружит и Солдата. А ему бы следовало пытаться всеми силами избежать этого. Он не хотел быть снова обнулённым, не хотел наказания, он хотел просто… жить. Но он остался. Однако, это было его решением. И это было… Интересно.