Первичные выводы не всегда правдивы

Зимний Солдат находится в недоумении. Он действительно не понимает, что происходит, что он сделал не так, чтобы Старк закрылся от него. Всё ведь было, как обычно, верно? Просто редкие вылазки из комнаты, регулярные посещения мастерской гения, во время которых они работали с протезом и разговаривали. Работал и разговаривал в основном Тони, но это вовсе не раздражало. То, как тот мог заполнять пустоту, было удивительным свойством. Но когда Винтер в очередной раз пришёл к дверям мастерской, Джарвис сказал, что его создатель занят. И на следующий день. И через день. И через ещё один. Пустота вернулась. А общение со Старком так и не возобновилось. Зимний иногда выходил из комнаты, надеясь пересечься с мужчиной, но это тоже не работало. К мастерской Солдат больше не приходил. Он явственно чувствовал, что его избегают и навязываться не собирался. Не собирался же, верно? Так какого же чёрта он стал чаще покидать комнату? Ненадолго, этакими вылазками, которые всё равно не давали никакого эффекта. Так зачем же? Дети сперва шарахались от него, непривычные к тому, что тот находится где-то рядом без вездесущего Старка. Потом перестали, просто не обращали внимания. Только девчонка смотрела напряжённо и раздражённо периодически. Через две недели Зимний смирился с тем, что, похоже, Старку просто надоело с ним возиться. Рука была починена и, возможно, изучена изобретателем, оттого тот и потерял всякий интерес. Возможно, он и правда не был для него потенциально полезным оружием, которым можно было бы когда-нибудь удачно воспользоваться, так… Просто занятной игрушкой. Причём даже не он, а его протез. Зимний Солдат вернул свой почти прежний режим дня, когда он большую часть времени сидел в комнате, изучая мир вокруг при помощи всех тех статей, фильмов и других вещей, что дал ему Старк, и выходил лишь несколько раз в день, лишь в один из которых он покидал временно отведённый ему этаж. Скорее по привычке, чем действительно надеясь на встречу. Он уже уяснил, что не нужен.

***

— Ты такой кретин, — застаёт его фраза, сказанная в спину, когда он уже собирался возвращаться на свой этаж, потому что на этот раз не находит даже подростков, не то, что Старка — словно он действительно верил. Что в этот раз получится — и Зимний оборачивается. — Абсолютный безоговорочный идиот, почти, как все взрослые. Ходишь тут с видом побитого щенка, которого все бросили, и даже на мгновенье не задумался о возможных причинах подобного поведения Старка. Меня бросили, я не нужен, протез — был лишь интересной игрушкой, которой наигрались. Твои мысли безумно громкие, — она морщится. — И такие же бестолковые. Солдат смотрит на неё пристальным долгим взглядом. — Я не сделал ничего, что могло оттолкнуть его. Тот факт, что та по-прежнему каким-то образом в его голове, он игнорирует. Ничего, привык. Всё нормально, если она ничего там не меняет и не вынуждает его действовать тем или иным способом. Потому как, если придать этому большее значение, то он разозлится. А перед ним, во-первых, ребёнок, а во-вторых, ребёнок, о котором печётся Старк. Делу это не поможет. На лице девочки появляется какая-то болезненная усмешка. — Сейчас? Может быть и нет, — говорит она. — А о прошлом ты не думал? Он замирает, и даже ощущает, как его сердце ухает внутри, словно падает куда-то. Эмоции едва видны снаружи, но внутри непонятная мешанина, которую Зимний ещё не может толком разделять. Что он мог сделать самому изобретателю? — Прошлом? — спрашивает он, не потому, что ему нужно переспросить, а потому что Ванда знает. Она была в его голове. И, вероятно, даже именно она поведала Старку об этом нечто, потому что слишком уж красноречиво она косилась на него всё это время, слишком резко Старк отдалился и начал его игнорировать. Хотя это всё ещё может быть не её рук дело. Он старается не злиться. Честно старается. Даже тогда, когда она подтверждает возникшую у него гипотезу своими словами. — Сперва я даже не знала, говорить ли ему. Я знала, что скрывать это — не лучшая идея, но пока я отходила от своего пребывания в твоей голове, вы умудрились поладить. Я очень быстро заметила, что для меня ты думаешь слишком громко — в прямом смысле сказанного, и в твоей голове не было идеи, чтобы навредить ему. Казалось, что вам двоим было достаточно весело и комфортно в обществе друг друга. — И ты поэтому выбрала именно этот момент? — недоумевающе. — Нет, конечно, — моментально отозвалась она. — Просто Старку надоели мои косые взгляды на тебя и он вежливо поинтересовался причинами. Врать ему я не собиралась, мы и так начали знакомство… ммм… не с полной искренности. — Так что же я сделал? — О, я забыла упомянуть об этом? — она кривится, уголки её губ опущены вниз, а глаза серьёзны. В целом она выглядит так, словно не хочет повторять подобное сверх необходимости. — Ты прикончил его родителей. Словно обухом по голове. — Родителей, — тупо повторяет он. — Теперь ты понимаешь, почему он закрылся в мастерской от тебя. О, ещё бы он не понимал. Интересно, сколько таких людей, подобно Старку лишённых близких его рукой, ходят по этому миру? Надо же, он умудрился всё испортить ещё до знакомства с единственным человеком, что отнёсся к нему, как к человеку, а не оружию. А ведь он был оружием. Хуже. Он был оружием, убийцей и монстром. Отвратительно. — Я понимаю, — хрипло говорит он вслух. — Я уйду. Она раздражённо закатывает глаза. — Я сказала это не для того, чтобы ты делал ещё более идиотские вещи, чем сейчас. Просто твои мысли в стиле брошенки меня порядком подзадолбали, казалось, ещё немного и сойду с ума уже я. Ну и для того, чтобы ты не продолжал придумывать себе все те глупости, которые ты с успехом генерируешь в огромном количестве своей обычно пустой головой. Дай ему перегореть. Я думаю, если бы он винил тебя, он бы не ограничился простой изоляцией от твоего общества. Поверь, если… если рядом человек, которого ты считаешь виновным в смерти родных, очень… сложно отказаться от мести, если только не… — она оборвала свои слова. Нахмурилась. — В любом случае, сложно винить кого-то, кто не отвечает за свои действия. Это словно… винить пистолет, а не… выстрелившего человека, — он сделала какой-то судорожный вздох. — Боже, словно бы я имею право говорить об этом, — шепотом произнесла она. Вздохнула и продолжила уже нормально. — Это очень сложная тема. Это не значит, что ему не больно. Но также это не значит, что в этом виноват ты или то, что он так думает. Просто… напоминания. Тут поможет только время, понимаешь? Он понятия не имел, как они погибли на самом деле. Это не одно и тоже, если бы… если бы он знал, как всё произошло с самого начала, а потом понял, что тот, кто… поспособствовал произошедшему не при чём.