Первичные выводы не всегда правдивы

Каким-то магическим образом Винтер ладит с детьми. Более гибкие, они удивительно быстро перестают опасаться Солдата, стоит им только увидеть, что взрослые жители башни решили все проблемы между собой и снова ладят. С Зимним оказалось всё-таки не так сложно контактировать, особенно после того их разговора. Тони не был уверен, что его слова смогли всё же убедить мужчину в том, что его никто не обвиняет, но он надеялся, что это хоть как-то помогло тому. По крайней мере, они больше не избегали друг друга. Хорошо-хорошо, Тони не избегал, а Винтер не думал о побеге. Уже прогресс. Они возобновили свои посиделки в мастерской, к ним иногда присоединялись близнецы, не тогда, когда Тони и Винтер напрямую говорили про прошлое последнего, но когда шёл разговор про модернизацию протеза — почти всегда. Пьетро нравилось слушать всё, что связанно с наукой. А Ванда, казалось, достаточно уютно чувствовала себя, когда вокруг просто не было тишины, поэтому просто приходила за компанию с братом и читала книги. У них всех были совместные ужины и вечера кино, на прогулки, увы, Солдата брать нельзя было, ибо Гидру пока до конца не доловили. Да тот и не особо хотел выходить наружу. Иногда Тони заставал Пьетро или Ванду, или их обоих вместе, рассказывающих Солдату про различные вещи о мире, которые узнали сами, или видел, как Зимний заботится о Максимофф — неловко, словно не был уверен в своём праве, взлохмачивал волосы Пьетро или расчесывал Ванду, делая куда менее растрёпанные причёски, чем сам Старк. Он не мог отделаться от ощущения, насколько похоже они контактируют с близнецами, сомневаясь, что вообще могут делать что-то подобное. Это было бы даже забавно, если бы не было самую малость грустно. Был ещё один инцендент, который... Тони не уверен, что тот не привиделся ему. Ему показалось, что Винтер учил Ванду то ли танцевать, то ли драться, но стоило ему войти они почти сразу же прекратили это делать. У Джарвиса Старк решил почему-то не уточнять, правильно ли понял. В конце концов, это не было ничем опасным, и в то, что Солдат навредит детям хоть как-то он не верил. Они были похожи на какую-то странную семью. Подобная мысль была достаточно неловкой, но явно не плохой. Наоборот. Это было забавно. И мило. И странно. Очень-очень странно. Настолько, что Тони опасался, что кто-нибудь из их компашки поймёт это и всё перестанет происходить.

***

Через какое-то время Зимний Солдат действительно понимает, что Старк правда его не винит. Сперва это царапает что-то внутри, его коробит от того, что тот так легко его простил — даже не простил, а просто не обвинял. Ему бы радоваться подобному исходу, потому что теперь его уход не обязателен, он может оставаться в безопасности и тепле, но он не может чувствовать облегчение от этого, потому что в противовес нулевому обвинению со стороны Старка, он сам топит себя в раскаянии. Единственная радость, что его больше не избегают. Явно тяжёлый для изобретателя — для них обоих — разговор не приводит к новым проблемам, вместо этого их общение возобновляется, и Винтер не может не чувствовать того, что петля на его горле ослабляет хватку. Он думает над тем, как бы мог искупить свою вину, но от него этого никто не требует. Ему просто раскрывают свои сердца, впускают в жизни — не только Старк, но и его подопечные, что до этого источали чистейшие опасения при виде Солдата — и ничего не просили взамен. Это вводило в ступор. Это очаровывало. Он не помнил, когда в последний раз к нему так хорошо относились. Как к человеку. Когда его не боялись. Не считали опасным оружием. Солдат сам не заметил, как начал воспринимать себя таковым. Человеком, а не оружием. Гений слишком часто твердил об этом, чтобы Зимний продолжал оспаривать это. Не то чтобы ему хотелось. Так проще. Так лучше. Быть человеком — правильно. Особенно в обществе людей, а не Гидры. Но Винтер чувствовал себя пустым человеком. Он не знал ничего о себе, ни того, что ему нравится или нет, ни вообще чего-либо. Ему было по-прежнему сложно определять и отделять свои эмоции, он всё также имел сложности в общении, но… И Тони, и близнецы достаточно терпеливо относились к этому. Старк помогал ему познать себя, близнецы отчасти взяли на себя узнавание мира, а Зимний… Он стремился к ним, он впитывал тепло и доброту, что к нему проявляли, как губка впитывает воду, и сам не заметил, что помимо безопасности, как основной причины его прибывания в этой Башне, добавились уют и привязанность. И непонятное тепло в груди, появляющееся иногда, которое вряд ли было опасным, потому что было слишком приятным.