Первичные выводы не всегда правдивы

Стив пристально смотрит на Винтера, так, как люди смотрят на что-то нереальное, чудесное. Это было не удивительно — всё-таки воскресший лучший друг. Был им по крайней мере. — Бак… Мужчина делает шаг вперёд, но Зимний Солдат отрезает: — Даже не думай. — Баки, что ты…? — Я знаю, кем я был, — говорит Винтер. — Но это не то, что… — он замолкает и исправляется, — кто я сейчас. Я не был готов с тобой видеться. Тони предлагал устроить встречу, но я отказался. — Я понимаю, что ты чувствуешь тревогу, после всего, что с тобой произошло. Фьюри сказал, что была замешана Гидра, верно? Прости, что я не искал тебя. Я думал, что ты мёртв, я и сам был готов умереть, но меня разморозили в 2011. Я даже не догадывался, что ты жив, что тебе нужна помощь, что… Я должен был тебя искать! Как долго ты здесь? Тони должен был сказать мне! — Ты глухой, Роджерс? — уточняет Зимний Солдат. — Я же сказал, что я был против встречи с тобой. Он тебе ничего не должен был говорить, я попросил его об этом. — Но… — Просто оставь меня в покое, парень, — хмыкает тот. — И Тони тоже. Я не твой друг. — Нет, ты он. Ты — Баки. — Я был им, — спокойно соглашается мужчина. — Но не сейчас. Ты хотел поговорить? Мы поговорили. А теперь уходи, или я тебя заставлю. Я и до этого не был готов с тобой контактировать, а сейчас, чем больше я вижу, тем больше понимаю, что не хочу этого. — Это ведь Старк тебя настроил против меня? — раздражённо спросил Роджерс, кидая гневный взгляд на Тони. Тот недоумённо вскинул брови, и хотя он до этого старался не вмешиваться в чужой разговор, сейчас всё-таки вставил свою фразу: — Каких ещё собак на меня повесишь? Наташа — не особо известный, но смутно знакомый для Зимнего фактор — также присутствующая и молчавшая всё это время, пробормотала ругательства на русском. Солдат это решительно одобрял. Ему тоже всё происходящее мало нравилось. — Тони здесь не при чём, — отрезал он. — По тому, что я узнал и изучил Капитан Америка должен быть как минимум адекватным человеком. Он не должен вламываться в чужую собственность, портить чужое имущество и бить лицо человеку, доказательств вины которого у него нет. Дети рассказали мне всё. — Я думал, что он связан с убийством Фьюри. — Который живой и крайне надоедливый, — ядовито произнёс Винтер. — Про это я тоже знаю. — Баки, ты не… — Прекрати меня так называть! — гаркнул мужчина. — Если мы и были друзьями, то сейчас это не так. Я совершенно другой человек, ты мне знаком только по статьям да кинохроникам, но даже так, я понятия не имею, как факт того, что мы когда-то были лучшими друзьями позволяет тебе давить на меня, что-то требовать и на чем-то настаивать, когда я не имею совершенно никаких воспоминаний обо всём этом. Если ты не способен не переступать элементарные личные границы и не давить на них, то из тебя совершенно дерьмовый друг, и я понятия не имею, хочу ли я вообще вспоминать это. — Мне жаль, Ба… — он запнулся. — Винтер. — Мне жаль, — произнёс он просто без имени. — Но… — Я остался тут потому что мне давали пространство. Мне дали безопасное место, кров, кровать, тепло, еду и одежду. Меня не принуждали ни к чему, не давили. Относились, как к человеку, а не к оружию. И уж точно не как к отражению образа прошлого. Тони, Ванда и Пьетро дали мне возможность попытаться понять, кто я такой, попытаться стать самим собой, каким бы я ни был после всего произошедшего. И это дорогого стоит. А ты пришёл и хочешь всё испортить, навредить человеку, который мне помогает — уже не первый раз, между прочим. Просто, потому что тебе кажется, что факт нашей встречи после стольких лет обязует меня следовать за тобой или гарантирует, что всё сразу же станет хорошо, что даруется мгновенное излечение. Не станет. Это слишком сложная ситуация, слишком много проблем, чтобы так было. И твоё поведение не очень похоже на здоровую дружбу. — Я просто хочу вновь быть частью твоей жизни и знать, что с тобой всё в порядке. — Со мной всё в порядке, — безжалостно отрезал Солдат. — И будет ещё лучше, если ты уйдёшь и оставишь меня в покое… хотя бы до тех пор, пока я сам не решу, что хочу видеться с тобой. — Ты же в курсе, что если ты захочешь уйти со Стивом, — пробормотал Тони на беглом русском. Для Солдата это становится почти неожиданностью. Хотя слова кодировки, которые тот произносил для него тогда, и были сказаны довольно чисто и почти без акцента — не прислушиваясь, и не заметишь — это всё равно удивляет. И завораживает. — Это ничего не поменяет? У тебя есть мы. Я и дети, мы всё равно будем беспокоиться за тебя и заботиться. Даже, если ты решишь покинуть Башню, мы всё ещё сможем видеться, если ты захочешь, конечно же. Никто не заставляет тебя оставаться здесь. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — Я уже говорил тебе, Винтер, и повторю ещё раз, — фыркнул Тони. — Ты волен оставаться здесь до тех пор, пока хочешь. Даже если это означает навсегда. К тому же, близнецы от тебя в восторге. — А ты? Гений неловко откашлялся. — Ну, я определённо привык к твоему присутствию здесь, — он тепло улыбнулся. — И я рад, что ты здесь. Но это не значит, что ты должен ограничивать себя только Башней, тем более сейчас, когда Гидра сложила свои мёртвые головы на земле. — Я не хочу уходить отсюда. — Тогда оставайся, — улыбка Старка стала ещё более широкой. — Если ты хочешь, он тоже может остаться. Сперва я предлагал Мстителям базироваться здесь, но они отказались. То, что ты будешь общаться со Стивом, тоже не означает, что в нашем с тобой общении что-то поменяется. Ты волен выбирать сам. — Ты же в курсе, что не должен мне каждый раз напоминать об этом? Ты и так избегаешь при общении со мной того, что может хотя бы напомнить даже просьбу после… — он оборвал себя, потому что прекрасно понимал, что Романофф, которую ему кратко представили до того, как объяснили, что Капитан Америки, собственно, пытается прорваться, после чего впустили Роджерса, беззастенчиво подслушивает речь, сказанную на её родном языке. — Всё в порядке, я доверяю тебе. Я знаю, что ты не причинишь мне вреда и не заставишь делать то, что я не хочу. Не нужно быть таким осторожным. — Замётано, большой парень. Но ты понял, что я пытался донести. — Я не хочу контактировать с ним столь близко. По крайней мере, не сейчас, — мужчина покачал головой. — Может быть вы будете говорить на известном всем языке? — слегка раздражённо поинтересовался Стив, не выдержав. — Мы общаемся так, как нам удобно, — хмыкает Винтер. — Одна встреча в неделю, Капитан. Не в Башне. Не надоедать мне, не давить. Не вредить близким мне людям. Не устраивает — просто забудь о моём существовании. — Нет, я… я согласен на твои условия, — подавленно произнёс Стив, смотря на того, словно побитый щенок. — Если это то, чего ты хочешь, Ба… Винтер. Может быть тогда сегодня? — Не надоедай. Завтра. Я попрошу Тони прислать тебе смс. До свидания. — Да, я… хорошо. До встречи, Б… До встречи, — неловко окончил присмиревший Роджерс. Он оглядывается у двери, сперва на Солдата, потом с явным усилием мельком на Наташу, словно ему было трудно отвести взгляд от нежданно воскресшего друга, и останавливается на Тони. — Я не… Я не должен был делать выводы раньше, чем получил все факты. Извини за это, Тони. И спасибо, что приглядываешь за ним. Может быть Старк и хотел что-то ответить, но промолчал. — Ты же в курсе, что с твоего планшета можно звонить и писать смс? Не говоря о том, что существует электронная почта, — негромко бормочет Тони, когда двери за Кэпом закрываются. — Надо дать тебе телефон, с ним, вероятно, будет удобнее. Винтер едва слышно фыркает что-то ласково-невнятное, а затем произносит куда громче: — Раз уж с Капитаном мы временно разобрались, введёте меня в курс дела о том, почему агент ЩИТа здесь и почему она кажется мне слишком знакомой? И нужно разбудить близнецов, чтобы они позавтракали, потому что, похоже, наш разговор может затянуться, а они могут нас потерять. — Боюсь, Мистер Винтер, их будить не надо, — в голосе ИИ явно можно было заметить ироничные нотки. А затем Джарвис показал несколько видео с камер, установленных около выхода их Башни, который был доступен только из жилой его части, где на одном из видео были видны довольные Ванда и Пьетро, а на другом, с другого ракурса, Стив, облитый кислотно-зелёного цвета краской. — Господи, откуда они взяли краску? — устало спросил Тони в пустоту. — Не знала, что ты веришь. В твоей башне, вообще-то, есть множество лабораторий и мастерских, не только твои личные. — Я атеист, — фыркнул изобретатель. — Но Роджерс, облитый краской, заставляет меня поверить в карму. Похоже, он им действительно сильно не нравится ещё с прошлого раза. Вот же мелкие мстители. Все трое нервно засмеялись.