Первичные выводы не всегда правдивы

Локи скучал. В Асгардской тюрьме было безопасно, по крайней мере — сюда Иной и Танос пока не могли добраться, а иначе — Локи бы давно сбежал отсюда. Но вот скука была для него сущим наказанием, и разбавлялась она лишь редкими визитами мам… Фригги, которая приносила книги и разговаривала с ним. Впрочем разговоры, а точнее попытки выяснить — зачем Локи напал на Мидгард, были неприятными — Лафейсон не хотел рассказывать о Таносе, пытках и контроле разума, справедливо полагая, что ему не поверят, а если поверят, то сочтут слабым и начнут жалеть. Вот и оставалось — скучать в тюрьме, которую темницей назвать было сложно — скорее наоборот — тут было слишком светло и прозрачная магическая стена, отделявшая его от всего мира, но позволявшая творить магию внутри камеры, была лишь с виду неприступной. На самом деле — Локи давно нашел слабое место в этом плетении и мог сбежать в любой момент, вот только — зачем? Внезапно темницу наполнил шум — там и после недавно пойманных бандитов было неспокойно, но сейчас — Локи не поверил своим глазам — это были темные эльфы! Легендарная раса, исчезнувшая много тысячелетий назад, считавшаяся уничтоженной еще отцом Одина… Они убили охрану и направлялись в сторону восточного крыла дворца. Локи спешно навел на камеру иллюзию пустоты и затаился — вторжение темных эльфов было важнее его обиды на Тора и Одина, а уж одна мысль, что эти твари идут туда, где живет мам… Фригга, заставила Локи вскочить и начать распутывать защиту своей камеры. Выпущенные эльфами бандиты не поняли отчего погибли — тонкие ледяные иглы и несколько кинжалов оборвали их жизни — Лафейсон не привык оставлять врагов за спиной. Если бы Мстители увидели Локи сейчас — они бы сразу поняли, что тот сражался с ними даже не вполсилы… Прикрывшись невидимостью, Локи тенью скользил за группой эльфов, слыша, как из разных концов Золотого города доносятся звуки боя — нападение было массовым, но противников было немного, и именно та группа, за которой следовал Локи, была главной. Маг не знал, зачем они пришли сюда, однако не мог не понять, что цель врагов находилась в женском крыле, отчего сердце сбоило — пусть он и пытался отдалиться от женщины, которую считал матерью, когда узнал правду о своем происхождении — он не мог допустить, чтобы она пострадала. В покоях Фригги оказалась какая-то девчонка, по виду — мидгардка, показавшаяся Локи знакомой. Он напряг память и вспомнил — это же смертная Тора, и откуда она тут? Главный эльф наконец заговорил и Локи с ужасом понял — это был не просто командир, а сам Малекит! И говорил он об Эфире, который оказался внутри чересчур любопытной девчонки. На попытку увести смертную и уговорить ее подчиниться, та гордо вскинула голову и вот этот взгляд… Малекит не смог бы ничего понять, но не Локи. Приглядевшись, Лафейсон увидел магическим зрением легкую дымку и почувствовал флер очень знакомой магии — перед врагами под иллюзией смертной стояла сама королева Асгарда! Локи не знал, почему Фригга защищает смертную Тора, но понимал, что Эфир не должен попасть к темным эльфам. Но все мысли и логические выводы исчезли в тот миг, когда Малекит раскрыл обман и направил оружие в сторону Фригги. По полу от невидимого Локи расползалась ледяная корка, а в приспешников Малекита полетел вихрь кинжалов и ледяных игл, в то время, как сам маг атаковал Малекита. Эльф увернулся, отделавшись раненым плечом, и отскочил в сторону, с удивлением отмечая, что большая часть его солдат мертва. — Кто здесь? Покажись, не будь трусом, убивающим исподтишка! — поддел невидимого противника Малекит. — Много чести для такого, как ты! — фыркнул в ответ Локи, мгновенно перемещаясь, чтобы не выдавать себя голосом. — Уж не Локи ли это? — усмехнулся Малекит, а потом зловеще продолжил. — Танос ищет тебя, кажется, ты что-то ему задолжал… При упоминании этого имени Локи невольно вздрогнул, но это не помешало ему убить эльфа, попытавшегося приблизится к Фригге, пока все отвлеклись на этот диалог. А Малекит продолжал: — Я слышал, ты попал к нему давно и тебя не сразу удалось сломать… — он вновь увернулся от кинжала, но с трудом удержал равновесие на обледеневшем полу. — Но даже так — ты проиграл и Он недоволен и жаждет показать тебе — насколько… На этих словах врага Локи совершил ошибку — он с глухим рыком бросился на эльфа, желая заставить его замолчать навсегда, а тот, только этого и ждал. Локи не понял, в какой момент с него слетела иллюзия, но все же сумел подставить свой клинок под чужой удар, целивший в грудь. Со стороны послышался такой же лязг — последний оставшийся в живых эльфийский солдат атаковал Фриггу и Локи уже хотел рвануть туда, но королева Асгарда справилась сама — ее магия отбросила противника к стене с такой силой, что у того явно что-то треснуло и он затих. Локи отвлекся на это действие, что чуть не стоило ему жизни — Малекит, разозленный своей неудачей резко подскочил и сумел-таки воткнуть в грудь Локи короткий кинжал. Вначале Лафейсон даже не понял — что случилось, только окончательно разозлившись на одних инстинктах заморозил Малекита, даже не заметив, как сменил ипостась — кожа поголубела, а глаза налились красным. И только когда ледяная статуя эльфа рухнула на пол, разлетевшись на осколки, Локи с удивлением почувствовал боль в груди и опустив глаза увидел торчащий справа кинжал. Его сознание затуманилось, но, не видя больше угрозы, он позволил себе отключиться. *** Локи просыпался с трудом, не понимая, где находится и почему. Но как только в его голове всплыли последние воспоминания об эльфах, Эфире и маме, он резко открыл глаза и попытался сесть. Знакомый зеленый полог кровати в его покоях удивил. — Тише, Локи, тебе еще рано вставать, — мягкий и такой заботливый голос Фригги заставил трикстера замереть и, облегченно выдохнув, лечь обратно. — Что произошло? — голос был неуверенным, Локи не понимал — почему он находится в своей комнате, а не в темнице. — Тебя ранил Малекит, и хотя целители залечили рану, на клинке был яд, и его последствия так просто убрать не получилось. Но уже через пару дней все пройдет, — поспешила успокоить сына Фригга. — Почему я здесь? — задал столь мучавший его вопрос Локи и затаил дыхание, ожидая услышать, что после его излечения его снова будут судить — за побег. — Потому что… — она не успела договорить, как в комнату ворвался Тор. Локи напрягся, ожидая обвинений или обиды, однако Тор приблизившись к его кровати неуверенно присел рядом, не сводя с брата повлажневших глаз. — Локи, ну что же ты творишь… — грустно, почти отчаянно протянул Одинсон. Локи очень жалел, что не может сейчас отойти подальше, он уже хотел сказать что-нибудь язвительное, чтобы Тор сам ушел, но тот внезапно наклонился и стиснул его в медвежьих объятиях. Локи даже не успел возмутиться, когда услышал продолжение речи Тора: — Брат, ты опять чуть не умер… И опять из-за меня… Ты хоть представляешь, как я испугался, когда увидел тебя лежащим там, без движения и всего в крови… Лафейсону припомнились последние секунда в сознании — кровь, заливающая одежду и… синие руки! Он в панике посмотрел на свою кожу, все же выскользнув из объятий Тора. Все было в порядке — он вновь был в своей привычной за века ипостаси аса… — И почему ты меня не добил? Если меня не подводит память, то я тогда был йотуном, коим, впрочем и являюсь, как бы сейчас ни выглядел, — попробовал ударить на опережение Локи. Однако реакция Тора была еще более непредсказуемой — блондин смутился и, пряча глаза, ответил: — Это напугало меня больше всего — ты был такой холодный, что я решил, что ты умер… Тор поднял глаза, только сейчас заметив — в какое смятение подобное проявление его привязанности ввело Локи. Бог грома начал постепенно осознавать — как облажался в отношениях с братом, что тот скорее ожидал от него смерти, чем страха за его жизнь… — Локи, — сделав вдох, и мельком глянув на ободряюще кивнувшую Фриггу, Тор продолжил. — Ты — мой брат, и не спорь! — непривычно серьезно осадил он попытавшегося привычно отмахнуться от этого родства Локи. — Мне все равно — йотун ты, ас или человек! Мы с тобой выросли братьями и не имеет значения, что бы ты ни сделал — ты всегда будешь мне братом. А чтобы ни у кого не возникало сомнений, — Тор достал небольшой кинжал, когда-то в далеком детстве подаренный ему Локи и протянул руку, взяв ладонь брата в свою. — Отныне и навечно, я — Тор, сын Одина, принц Асгарда, нарекаю Локи сына Лафея, принца Асгарда, своим кровным братом и да будет кровь и магия мне свидетелем. Локи не успел убрать руку, когда лезвие на удивление аккуратно порезало его ладонь, а затем, Тор соединил порезы, и взглянул на Фриггу — у него самого с магией было не очень. — Да будет так, — кивнула королева Асгарда, и легкий флер ее магии опутал обоих ее сыновей. — А сейчас, мне нужно удалиться, — поднялась Фригга и, ласково коснувшись лба Локи поцелуем, направилась к двери. — Тор, пригляди за братом, пока он выздоравливает. Тор радостно кивнул и наконец, выпустил его из рук, бережно опустив на кровать. — Я сейчас принесу обед, — выпалил он, чувствуя, что после всего произошедшего Локи нужно подумать наедине с собой. Лафейсон моргнул и закрыл глаза — все произошедшее казалось заманчивым сном, иллюзией… Вот только ладонь слегка кольнуло, подтверждая реальность происходящего — ранка уже затянулась, но след остался и если Тор ничего не напутал в древнем ритуале братства (и где только узнал о нем?), то этот шрам останется у них обоих на всю жизнь. *** Один был зол, очень зол… Когда вести о нападении на Фриггу дошли до него, он был в ярости и асы, вдохновленные его примером, быстро уничтожили врагов, а сам Один кинулся к супруге. В раскинувшемся на полу в луже крови посреди нескольких мертвых эльфов йотуне, он сразу узнал Локи, и не сразу понял — почему тот здесь. Однако Фригга, сидящая возле младшего принца и пытающаяся залечить его рану, выглядела испуганной, и задавать ей вопросы Всеотец не стал, лишь внимательно оглядел, убедившись, что его любимая супруга не пострадала. Стоявший рядом со скорбным выражением лица Тор в ответ на вопросительный взгляд отца медленно подошел и кратко поведал, что Локи защищал Фриггу от Малекита и был ранен. Один призвал целителей, и оставшись один на один с женой, попросил рассказать подробности. И вот тут в нем проснулось желание уничтожить не только всех оставшихся эльфов, но и одного не в меру возомнившего о себе титана… После слов Малекита о плене и пытках Локи, вокруг Одина полыхнуло силой… И вот тут Фригга вспомнила о Камне Реальности, извлеченном из Джейн, которую Тор сразу же вернул в Мидгард ради ее же безопасности. Один долго смотрел на Эфир, пока наконец не решился. — Я собираю армию и с помощью эфира уничтожу Таноса и его свиту, посмевших навредить члену нашей семьи! — твердо провозгласил он, и пообещав жене быть осторожным, отправился к Хеймдаллю.