Коронавирус в Южном Парке

       Всю ночь ему под писк приборов снились какие-то жуткие образы, не иначе как сгенерированные его воспалённым мозгом. То он снова оказывался в Сан-Франциско в эпицентре пафосного урагана, только вокруг ещё все почему-то ели бананы и разговаривали голосом Эрика Картмана; то вот он с друзьями снова охотится на Челмедведосвина, который оказывается Дартом Вейдером, а под маской ситха и вовсе скрывается Шеф; то вот он в вообще в Воображляндии, где Кенни летает на драконе с огромными сиськами.        С трудом разлепив глаза, Кайл тут же зажмурился, ибо даже приглушённый свет в палате больно резанул по глазам.        — Так, мальчики, как мы себя чувствуем сегодня? — в палату вошла медсестра в костюме химзащиты.        — Ебано, — послышалось с койки Картмана, Кайл ограничился более вежливым «Ужасно», а с койки Стэна и вовсе вместо ответа раздался кашель.        — Ого, хиппи всё ещё не сдох! — радостно встрепенулся Эрик, пока медсестра молча меняла ему растворы в капельницах, случайно задев катетер, — Эй, полегче, бля, я ещё не подыхаю в отличие от тех двоих!        — Заткнись, жиртрест, — Кайл испытывал большее желание попросить укол с седативным для одного особо буйного пациента.        — Не ругайтесь, мальчики. Лучше поспите, — строго сказала им женщина, проверяя показатели приборов у койки Стэна. Нахмурившись, она покинула палату.        — А что, Каел, всё ещё веришь, что произойдёт чудо, и твоя еврейская жопа самоисцелится? — хрюкнул Картман, дотягиваясь до стакана с водой, — Спешу тебя разочаровать: пока ты валяешься в отключке, ты такой беспомощный! Жалкое зрелище! Да тебя бросить такого одного на две минуты и всё, пиздец!        — Ну так и бросил бы! — взорвался Кайл, — Нахрена ты сначала что-то делаешь, а потом устраиваешь из этого трагедию с сожалениями? Я же говорил, что никогда не просил тебя меня спасать!        — А я еврейским приказам не подчиняюсь!        — Вот опять ты за своё! И вообще, если ты так обожаешь издеваться над людьми, то почему не спас ещё и Кенни?        — А кому какого дело до нищеброда? Он постоянно дохнет! И потом, за ним нырнул хиппи, но кто ж знал, что он обосрётся даже с выполнением такой простой задачи?        — Господи, Картман, завали уже, блять, хлебало! — прохрипел Стэн, впервые за утро подавая голос, — Думаешь, я не понимаю этого? И без тебя тошно, что пиздец!        — А что, правда глаза колет, Марш? — Картман даже принял позу поудобнее, — Чувство вины съедает тебя?        — Прекратите немедленно, — крикнул Кайл, — Стэн, чувак, выслушай меня. Ты не виноват в том, что ты заразился. Нам всем нужно было быть более внимательными и острожными, но мы вели себя беспечно, за что и поплатились. Я не виню тебя в том, что случилось!        — А я виню! — буркнул Картман.        — Заткнись, жиртрест! — рявкнул Брофловски, продолжая, — А Кенни мог и выжить! Он же не только Кенни, но ещё и Мистерион! Разве он может так легко сдаться?        Картман расхохотался, тут же схватившись за рёбра. Давясь, он с трудом выдохнул:        — Ты, блять, серьёзно, Каел? Мистерион? В таком случае, Человек-Воздушный Змей, почему бы тебе не выпорхнуть вон в то окошко? Или воспользуемся проходом в стене, который для нас пробурит Человек-Инструмент?        — Как здорово ты подметил, что силы Енота тут бесполезны, — хрипло съязвил Стэн, — А ты, Кайл, не пытайся меня утешать. Ты прекрасно знаешь, что мы в дерьме, так что прошу, будь честен перед собой до того, как…        — А тупых предательских говнюков я вообще не спрашивал! — Эрик старался не выдать обиду в голосе, задетый высказыванием Стэна про его супергеройское альтер-это, — Да и сдох этот ваш МакКормик, отвечаю! Вот у его родителей точно праздник дома будет по случаю того, что они сэкономили на похоронах! И на твоих похоронах, Марш, тоже сэкономят!

***

       Никакого праздника в доме МакКормиков, разумеется, не было. Когда Кенни, едва волоча ноги, дотащился до родной улицы, уже светало. Ему пришлось идти весь вечер вдоль реки, к полуночи выбравшись на шоссе, до которого они с пацанами, как оказалось, не дошли всего пару километров. А там он уже догнал еле плетущуюся фуру, прокатившись на ней «зайцем» вплоть до поворота на Южный Парк.        Переходя дорогу, отделяющую его от дома, Кенни так спешил, что не заметил несущуюся на него машину, невесть откуда взявшуюся тут в такую рань. Завизжали тормоза, и автомобиль остановился буквально в паре сантиметров от остолбеневшего МакКормика.        — Эй, пацан! — из окна машины высунулся недовольный водитель, — У тебя что, глаза на затылке? Бросаются тут под колёса всякие…        Кенни отошёл в сторону, и машина с урчанием поехала вперёд, скрываясь в конце улицы. Ликуя, он забежал во двор своего дома, на миг задумавшись, пролезть ли ему в окно или зайти через входную дверь? Первый вариант победил, и, привычным маршрутом обогнув свалку на заднем дворе, МакКормик легко взобрался на подоконник, открывая окно и бесшумно пробираясь в свою комнату будто преступник. Ноги гудели от усталости, в животе урчало, но Кенни был счастлив до безумия. Больше никаких абсурдных и бессмысленных смертей, которые все заканчивались (и начинались) для МакКормика тем, что он просыпался следующим утром здесь, в своей кровати. Круг наконец-то разомкнулся.        Повалившись на кровать, Кенни стянул с себя запылившуюся грязную парку, закидывая её куда-то в угол комнаты. Он хотел от неё избавиться, ведь она тоже была частью его проклятия, но в какой-то момент передумал. Парка стала его фишкой и чем-то неотъемлемым в жизни, да и теперь в ней нет ничего необычного. Просто куртка с капюшоном. Так что надо будет потом отнести её в прачечную и отстирать, а то без неё Кенни — не Кенни.        Рассуждая таким образом, он стянул с себя остальную одежду и, вооружившись полотенцем, выскользнул в коридор, добираясь до ванной. Родители пьяные в дрезину храпели в спальне, Карен тоже крепко спит, так что никто не подымет крик.        Слабый напор ледяной воды в душе напомнил Кенни о недавнем «плавании», и он снова подумал о друзьях. Вчера вечером он нашёл место, где, предположительно, совсем недавно садился вертолёт, так что хотелось бы верить, что Стэн, Кайл и Эрик в безопасности.        Отмывшись, он наскоро обтёрся, переоделся в более-менее чистое, а потом вытащил из аптечки йод и пару пластырей, криво обрабатывая ранку на голове. Довольный своей работой, он отпил чуть ли не литр холодной воды сразу из-под крана и вышел из ванной, когда вдруг услышал, как на улице рядом с его домом остановилась машина.        Его нашли? За ним следили?        Бесшумно юркнув к себе в комнату, Кенни пинком отправил грязную куртку и полотенце подальше под кровать, а сам затаился за дверью. Если кто и заглянет к нему сейчас, то увидит лишь комнату, в которой уже больше недели никто не живёт.        В дверь постучали, и этот стук пушечным выстрелом прокатился по дому.        — Какую мразь принесло в такую рань? — раздался пьяный и сиплый с утра голос Стюарта МакКормика. Кенни сейчас был даже рад такому, потому что с его бухим папашей мало кто рисковал связываться.        Послышался топот ног по скрипучему полу, а потом звук открывающейся двери:        — Тебе чё надо, мужик? — рявкнул реднек, не утруждая себя приветствием. Его собеседник что-то негромко ответил.        — Эй, Кэрол! Вставая, бухая корова, наш сын пропал! — во всю глотку крикнул МакКормик-старший.        — Я уже и не сплю, козлина! Который из? — послышалось в ответ.        — Кевин, ой, то есть, Кенни!        — Кенни пропал? — судя по голосу, из своей комнаты выглянула Карен, и Кенни взмолился, чтобы она не попала под горячую руку.        — Эй, слыш, Кэрол! Этот хрен говорит, что наш сын очень важен! Кенни важен?        — Ну разумеется важен, сраный ты алкаш, он же наш ребёнок! — Кэрол, судя по всему, тоже покинула комнату, подходя к двери. Кенни едва удержался от того, чтобы сжать переносицу, копируя жест Стэна.        — Да нет его дома, его забрали в этот ваш обсерватор! — собеседник родителей внизу явно был настойчив, поэтому Стюарт МакКормик начал раздражаться, — Если б он домой припёрся, мы бы знали, что он здесь!        Воспользовавшись тем, что оба родителя заняты разговором, Кенни бесшумно прокрался в коридор, оказываясь за спиной у любопытной Карен, тихонько привлекая её внимание. Увидев брата, её глаза испуганно округлились, но прежде чем она закричала, блондин прижал палец к губам, прося не выдавать его, а потом кивнул головой на её комнату. Смышлёная девочка понятливо кивнула в ответ и вместе с Кенни зашла в комнату, закрывая дверь.        — Кенни! — она тут же радостно сжала брата в объятиях, — Как ты тут оказался? Я тебе звонила, но телефон был выключен! Ой… Ты что, сбежал из обсерватора?        — Ага, — Кенни мягко погладил сестру по волосам, — Там было скучновато. Ты то как? Смотрю, тут ничего не поменялось. Кевин не нашёлся?        — Он пришёл вчера, сказал, что нашёл подработку, — Карен посерьёзнела, — А потом ещё он послал папу в…        — Окей, я всё понял! — поспешно прервал её брат, прислушиваясь к происходящему за дверью. Похоже, что родители всё-таки впустили незваного гостя в дом и теперь направлялись к его комнате.        — Прячься! — Карен кивнула Кенни на открытое окно из своей комнаты, — Если они сюда зайдут, то точно тебя найдут!        Рыбкой выпрыгнув в окно, Кенни перекатился, затаившись за кучей ржавого металлолома и продолжая слушать, что происходит в доме:        — Видите? — донесся до него ор МакКормика-старшего, — Нет тут никого!        В комнату Карен тоже постучали:        — Карен, солнышко, — в пропитом голосе Кэрол прорезались ласковые нотки, — Открой дверь!        Послушно выполнив мамину просьбу, Карен впустила в свою комнату родителей вместе с незнакомцем. Те надолго не задержались и быстро покинули помещение. Как только дверь в комнате сестры хлопнула, Кенни тут же залез обратно.        — Какой-то дяденька был, — Карен сморщила нос, — Сказал, что если я знаю, где ты, то должна сказать. Ещё сказал, что ты можешь попасть в беду. Это правда?        — Конечно нет, — Кенни прижался ухом к двери. Родители выпроводили незнакомца прочь из дома, и опять переругивались друг с другом:        — Наш сын пропал, а ты на жопе сидишь, сука!        — Да ты вообще не помнишь даже сколько у тебя детей, бухая скотина!        Дверь в их комнату хлопнула. Их дети дружно вздохнули.        — И куда ты пойдёшь? — тихо спросила Карен, — Тот дяденька ещё сказал, что очень важно найти тебя. А ещё, сказал, что его фамилия — Пайнс. Ты знаешь такого человека?        — Пайнс? — Кенни обмер. Врач из обсерватора лично ищет его? Но зачем?        Коротко кивнув Карен, Кенни прокрался в свою комнату и начал собираться, гремя ящиками. Пока родители ругаются, можно хоть слона по дому провести.        — Ты куда, Кенни? — Карен с любопытством зашла в комнату, прикрывая дверь, — Тот дяденька так и не уехал, я посмотрела в окно! Отъехал к краю улицы и стоит ждёт. Что происходит?        — Карен, мне надо идти, — блондин натянул сверху на футболку потрёпанную толстовку — всё равно ничего другого не нашлось в шкафу, — Но обещаю, что скоро вернусь. Оу, кстати!        Вытащив свою парку из-под кровати, он пошарил по карманам и вытащил оттуда телефон с проводом. Сомневаясь, что тот вообще ещё может работать, Кенни сунул его в карман. Надо было вернуть подарок обратно.        — Ооой, — Карен брезгливо посмотрела на куртку брата, — Мама будет орать, когда увидит…        — Ничего, главное, чтоб на тебя не орали.        — Не будут! А я куртку твою сама отнесу в прачечную. Так что возвращайся поскорее, чтобы мне не пришлось её прятать вместе с телефоном!        — Ты самая лучшая сестра, Карен! — улыбнулся Кенни, и, накинув капюшон, сиганул в окно.        Доктор Пайнс действительно не уехал. Нервно барабаня пальцами по обивке руля, он даже не сразу понял, что вполне себе живой и здоровый Кеннет МакКормик выпрыгивает из окна своего дома на улицу, осматривается, а потом направляется прямо к его машине.

***

       — Эй, чуваки, хотите прикол? — после обеда Картман откровенно скучал, так что даже боль в груди не останавливала его от возможности повеселиться.        — Нет! — хором ответили ему Марш и Брофловски, которые большую часть времени до этого дремали, просыпаясь то в холодном поту, то из-за адского жара.        — Опаньки, вы оба ещё живы! А я думал, что сдохли! Ахахахаха!        — Сдохнуть тут можно лишь от твоего идиотского юмора, жиртрест, — хрипло процедил Кайл, чувствуя, как его снова знобит, а в груди будто разворачивают моток колючей проволоки.        — Другим нравится. Уж извини, что я не вещаю на жидовской волне. К слову, Каел, а знаешь, почему тебя не возьмут работать на радио?        — Потому что я туда и не хочу?        — Не-а, потому что от твоего писклявого голоса у людей повылетают стёкла!        — У меня не писклявый голос! — охрипший Кайл сейчас и близко не был похож по звучанию на себя прежнего.        — Ага, да ты даже сейчас звучишь так, будто случайно зажал себе ширинкой яйца!        Вместо гневного ответа рыжего со стороны его койки учащённо запищал какой-то прибор.        — Твою мать! — Картман не до конца мог разглядеть происходящее, но по хрипам догадался, что еврей задыхается. Нащупав кнопку вызова сестры, Картман со всей силы вдавил её. Марш на своей койке сделал то же самое, но даже это движение заставило его лёгкие взорваться от боли как перекачанный воздушный шарик, и теперь он и сам был на грани потери сознания. В палату ворвались две медсестры и врач, тут же начиная хлопотать над Кайлом. Одна из них, подбежав к койке Стэна, испуганно охнула и крикнула:        — Здесь тоже задыхается!        — Ещё?! — врач всплеснул руками, — Господи, за что Ты забираешь таких молодых?!        — Эй, блять, я не понял! — заверещал Картман со своей койки, — Кто там кого хочет забрать?!        — Тихо, парень, мы пытаемся стабилизировать твоих друзей! — рявкнул на него врач, пока медсестра рядом вводила что-то в капельницу Кайла.        — Плохо стараетесь!        — Успокойся, иначе мы тебе вколем седативное!        — На шантаж у вас есть время, а на спасение людей — нет? Делайте вашу работу, и делайте её на совесть! — хрипло орал Эрик. Он только что придумал с дюжину шуток про еврейское радио, которые Кайл просто обязан услышать!        — Ради всего святого, пацан! — крикнула на него медсестра, — Всё с твоими друзьями будет хорошо!        — Они мне не друзья, — пробурчал Эрик, во все глаза наблюдая за действиями медсестёр.        Кайл перестал задыхаться, находясь теперь без сознания, и медики переключились на Стэна, шурша капельницами. Тот слабо пробормотал что-то про Брофловски, дружбу и свою вину, пока не отключился под действием введённых в него лекарств. Удостоверившись, что всех откачали, врач напоследок хмуро проверил жизненные показания Эрика и покинул палату вместе с медсёстрами.        — Эй… Жид? — неуверенно позвал Картман. Шутки как-то разом выветрились из головы, уступая место нарастающей панике и осознанию того, что в скором времени он может остаться в палате в одиночестве. И над кем тогда издеваться? И кто будет его новым объектом насмешек над евреями в школе?        Какой-то из приборов рядом с ним тревожно запищал.

***

       На больничной парковке Денверского госпиталя с визгом затормозила машина. Пайнс буквально вылетел из неё, хлопая водительской дверью, с пассажирского сидения соскочил МакКормик, спеша за доктором. То, что он узнал от Пайнса, пока они ехали в машине, буквально взрывало ему мозг. Влетая в вестибюль больницы, доктор тут же потребовал главного врача, потрясая какими-то бумажками. Судя по тому, как округлились глаза дежурной медсестры, Пайнс добился своего, и уже через несколько минут Кенни вели по коридору на осмотр. Замерив температуру, и взяв у него кровь на анализ, ему выдали комплект одежды и попросили подождать в кабинете.        — Да он же худой как щепка! — кричал кто-то в коридоре, пока МакКормик переодевался в больничную одежку, — Ещё и голова травмирована!        — Блять, — подумал Кенни, думая, что хорошо прикрыл волосами ранку.        — Пайнс, то, что вы предлагаете — это безумие! — продолжал кто-то надрываться, — Тут сотни больных, у нас не хватает аппаратов ИВЛ, а вы хотите экспериментировать?!        И пока доктор Пайнс что-то настойчиво объяснял сложными и непонятными терминами, в кабинет зашла медсестра, забирая Кенни с собой.        — Вот вы орёте тут как оглашенные! — проворчала она, проводя МакКормика мимо спорящих, — А у пацана гемоглобин низкий как у воробья! Тут на месяц отвод как минимум!        — Месяц?! — в ужасе ахнул Пайнс, — Но за это время умрут тысячи людей!        — Мы не будем рисковать жизнью этого ребёнка, — строго заявила медсестра, как вдруг блондин сам вмешался:        — Я быстро восстанавливаюсь! Сколько нужно времени, чтобы этот… гемоглобин вернулся в норму?        — Как минимум один или два дня, — ответил ему главврач, — Но я бы тебе, пацан, самому бы сначала влил пару литров.        — Значит, завтра! — решительно заявил Кенни, а потом добавил, — Мои друзья протянут ещё день?        — Картман вполне, а вот Марш и Брофловски в довольно тяжёлом состоянии, — признал врач.        — Тогда завтра, — МакКормик сказал это голосом Мистериона, который всегда как-то по-особенному действовал на людей. Сопровождавшая его медсестра поджала губы:        — В таком случае, молодой человек, следуйте за мной. Если хочешь восстановить силы поскорее, надо будет хорошо отдохнуть и поесть.        — Вы не представляете, сколько суток я об этом мечтал, — подумал Кенни, следуя за женщиной, — Стэн, Кайл, продержитесь ещё немного! А то я ведь так и не узнаю, кто такие «они», которые сволочи!        Помахав на прощание доктору Пайнсу, он скрылся за углом вместе с медсестрой. Главврач со вздохом покачал головой:        — Молитесь, чтобы ваша теория была верна, коллега. Иначе мы все обречены.