Между нами лишь сон

      Боль. Я чувствовала её всеми клеточками своего тела. Мерзкий голос старухи доносился до меня через какую-то пелену. Отвратительный и дряблый, как и она сама. Кто-то что-то делал со мной. Но сознание было так затуманено, что я ничего не могла понять. Я попыталась открыть глаза, но кроме ослепительно-яркого света я ничего не смогла больше разглядеть. Перед взором предстал город. Серый, тёмный, безжизненный. От строений остались одни руины, а от живых его обитателей — только воспоминания. В голове начали с бешеной скоростью проноситься воспоминания. Как я раз за разом просыпалась где-то в одном и том же месте. Бесчисленное количество раз. Я вспомнила Элизабет. То, как внешность её менялась со временем в более ужасающую сторону. Вспомнила, как раньше трава была зелёной, а небо голубым. Город где-то вдалеке пылал жизнью, а еда в тарелках казалась вкусной. Но со временем всё менялось. Точнее, я просто начала видеть реальность, а ложная маска красоты стала слишком сильно просвечивать. Или же мне всё это просто приснилось?       Снова боль. Может быть, я уже мертва? Может быть, так выглядит мой персональный Ад? Одинокий, непонятный, не дающий ответов.       Эмили. Я вспомнила девушку, её голубые глаза, что были голубее самого чистого неба, её зелёные волосы, что были зеленее летнего леса. Её улыбку, что была ярче полуденного солнца. Я не помню, откуда знала её, но она точно была дорогим для меня человеком… Если вообще существовала, а не являлась плодом моего безумного воображения.       Кто я? Где я? Почему мне причиняют боль? Ни на один из этих вопросов у меня не было даже намёка на ответ. Неужели я заслужила всё это? Кем я была? И кто я теперь? В голову ничего не приходило. Лишь бесконечность однотипных дней витала вокруг меня, засасывая в пучину неизвестности.       Обгоревший мужчина… Девушка с закрытым чёрными волосами лицом и изрезанной спиной… Психи, валявшиеся на полу… Мёртвая природа, безжизненный лес, кровавые небеса, агрессивные медсёстры, смирительные рубашки… Всё это вспоминалось мне, но даже эти события покрылись странной пеленой, грозясь покинуть мою память навсегда и оставить после себя лишь бесконечную мрачную пустоту, сотканную из боли и страха перед неизвестностью. А может быть, этого никогда и не было. Может быть, и меня никогда не существовало. Вдруг это всё чей-то сон, а я лишь выдуманный персонаж? И я исчезну, как только мой создатель проснётся…

***

      Мои веки медленно приоткрылись. Надо мной был грязный, обросший плесенью потолок. Вокруг висели облезлые жёлтые шторы, полностью закрывая мне обзор на внешние пейзажи. Где я? — Здесь кто-нибудь есть? — спросила я в пустоту. — Эй! Кто-нибудь меня слышит?!       Никто не отозвался. Я попыталась привстать, но не смогла и шевельнуться. Мои руки и ноги крепко держали ремни. — Что происходит? Отзовитесь! Кто-нибудь!       Я попыталась вырваться, но все мои попытки были тщетны. Почему я прикована? Что я здесь делаю? И «здесь» это вообще где? Ткань неожиданно отодвинулась в сторону, и ко мне зашёл мужчина в окровавленном белом халате. На лице у него была белая маска, на руках голубые перчатки… Все в крови… — Что я здесь делаю? Кто вы?       Мужчина не ответил. Он лишь подошёл ко мне с небольшим фонариком в руке и посветил им мне в глаза. Вспышка яркого света залила всё пространство вокруг. Теперь я была на носилках. Двое врачей куда-то меня несли, а я смотрела на свет переливающихся надо мной ламп. — Быстрее! Ей нужна срочная операция! — крикнул кто-то.       На меня натянули маску, и я почувствовала, как мир вокруг начал сливаться со мной, впутывая меня в свои бесконечные переплетения непознанных измерений. Свет начал угасать. Мужчина убрал от моих глаз фонарик, быстро развернулся и ушёл, не забыв задёрнуть за собой штору. Что это сейчас было? Галлюцинация или… воспоминание? Или это всё происходило здесь, наяву?       Нужно было вспомнить, каким образом я могла сюда попасть. Но для начала… Как меня зовут? Я… Даллора. А ещё… Белая палата! Я была в белой палате. Да, это всё психиатрическая больница, а я в ней пациентка. Но всё же, как я попала именно сюда?       По мне что-то проползло. Гладкое и холодное. Я опустила взгляд. По мне ползали жёлтые змеи. Я резко дёрнулась и упала на пол, а вместе со мной и чешуйчатые рептилии. Я в панике отползла к шторам, но те исчезли, словно всё это время были проекцией моего воображения. Вспомнив про змей, я посмотрела на пол. Но там уже никого не было. Я с опаской поднялась и спряталась за первую попавшуюся на глаза шторку. Каким образом я смогла встать, если была прикована к кушетке ремнями? А может быть, эти ремни стали змеями и уползли прочь? Да что за бред я несу?! Я ведь не сумасшедшая! Это всё какая-то ошибка! Так, нужно придумать план и сбежать отсюда. Я подняла взгляд на какую-то непримечательную кушетку и наткнулась на девушку… с зелёными волосами. Почему-то моё сердце забилось чаще при её виде.       Эмили! Теперь я вспомнила. Мы с ней искали отделение категории «В», но нас поймали. Как же хорошо, что с ней ничего не случилось. Вроде жива и цела!       Я коснулась её руки, она была холодной, но после прикосновения покрылась мурашками. Эмми медленно приоткрыла свои голубые глаза и посмотрела ими прямо в мои. — Кто ты? — спросила она, начиная нервничать. — Тише, прошу тебя, — взмолилась я.       Эмили кивнула, и я облегчённо выдохнула. — Почему я связана? И… почему ничего не помню? Ты имеешь к этому отношение? — Я Даллора, а ты Эмили. Мы находимся в психбольнице. Мы хотели найти ответы на вопросы, и в итоге нас поймали. Вспомнила хоть что-нибудь?       Она посмотрела на меня долгим задумчивым взглядом. Хотя нет, её взор проходил сквозь меня… Но неожиданно её глаза сфокусировались на моём лице. — Да-лло-ра… — по слогам прошептала она. — Я тебя помню.       На её лице вновь отразилась естественная добрая улыбка, от которой на душе стало печально и тепло одновременно. Она вспомнила. Это хорошо. — Ты помнишь, как они тебя поймали? — Да, что-то припоминаю. Там была старуха… Она увидела нас по камерам. Она поймала меня и вколола мне что-то. А что было с тобой? Они тебя не били? — Нет-нет, — я начала потихоньку её развязывать. — Похоже, это и есть отделение категории «В». Здесь расчленяют людей и делают из них куклы. Знаю, это звучит бредово… — Нет. В этом мире это звучит очень здраво.       Она посмотрела на меня серьёзным взглядом, а я как раз закончила распутывать ремни. — Ну что, идём? — спросила я. — Ты… Ты могла пойти одна и, возможно, уже выбралась бы отсюда, но всё-таки задержалась, чтобы освободить меня… Спасибо тебе.       Её глаза наполнились слезами и заблестели. Я улыбнулась и потрепала её зеленоватые волосы. Такие бархатные, я словно прикасалась к облачку. А румянец на её лице был по-детски очарователен. — Ну, знаешь, это дело нескольких минут… Так что… Не стоит меня благодарить.       Она обняла меня и прижала к себе так крепко, что на секунду я была готова поверить, что наши тела это одно целое, один клубок из мыслей и чувств. Я слышала её сердцебиение, а она, по всей видимости, слышала моё. Это было приятно. И даже обстановка вокруг не позволяла себе мешать нам наслаждаться этим коротким мгновением умиротворения. — Идём, — прошептала она, и горячий воздух опалил моё ухо.       Мы медленно вышли из-за занавеса. Эмили подошла к соседней ткани и схватилась за неё. — Не стоит, — тихо сказала я, легонько останавливая её руку.       Эмили послушно отстранилась, и мы пошли дальше меж бесконечных шторных рядов и вскоре набрели на дверь, ведущую в кукольную комнату. Мы зашли внутрь. Эмили с ужасом огляделась и уставилась на меня своими большими голубыми глазами. — Да, когда-то они были живыми людьми, — ответила я на её немой вопрос.       Стараясь не касаться, свисающих с потолка кукол, мы подошли ко входу в лечебное отделение категории «Б». — Слушай, — начала я, — нам нужно добраться до железной двери, а затем мы перелезем через забор и сбежим отсюда.       Эмми кивнула. На её лице застыла холодная решимость. Она взяла меня за руку и одарила самым тёплым взглядом, какой я только встречала. — Я люблю сирень, — сказала она и, видимо натолкнувшись на мой непонимающий вид, продолжила: — Не знаю, зачем я это сказала. Просто захотелось, чтобы ты об этом узнала. — А я люблю розы, — улыбнулась я ей в ответ.       Она тихо хихикнула. Эта улыбка… Эти губы… Я не смогла удержаться и всего на секунду прикоснулась к ним своими губами. Эта секунда стала самым приятным в мире мгновением для меня. Глаза Эмили засверкали, когда я отстранилась. — Если мы выберемся, давай посадим по кустику розы и сирени, — с улыбкой прошептала она, — чтобы они жили, как и мы. Рядышком. — Конечно.       Я открыла дверь. Мы вместе побежали по левому коридору отделения категории «Б». Не обращая внимания на ошеломлённых докторов и взбунтовавшихся душевнобольных, мы смотрели только вперёд.       Вот мы добежали до нашего отделения и так же побежали через него. Я слышала, как сзади хлопнула дверь, и услышала приближающиеся шаги, но мне было всё равно. Сейчас или никогда! Одна из дверей впереди приоткрылась, и из неё вышла медсестра. Это была Элизабет. Она посмотрела на нас с грустной улыбкой и кивнула, освобождая нам проход.       Не веря своим глазам, я смотрела на железную дверь перед собой. Мы добрались! Открыв её, мы шагнули на улицу. От яркого света пришлось прищуриться, но мы были счастливы оказаться на свежем воздухе. Когда глаза привыкли к свету, мы сразу же двинулись к забору. Медперсонал уже наступал нам на пятки. А мы, державшись рядом друг с другом, со счастливыми улыбками бежали по щекочущей ступни траве. — Мы сделали это! — прокричала Эмили.       Я с радостью смотрела на неё. Такой счастливой она не была ещё ни разу. Мы вцепились в холодные металлические прутья забора и полезли наверх. Один санитар уже успел добежать до нас. И я будто в замедленной съёмке увидела, как его рука потянулась к моей ноге. Вот, похоже, и конец. Сейчас меня схватят, стянут с забора и сделают из меня куклу. От страха я забыла, как нужно дышать. Зато Эмили спасётся из этой «радостной» страны… Но вот Эмми посмотрела на меня с таким благоговейным выражением лица и всё с той же счастливой улыбкой, что я сразу поняла, что она собирается сделать. Она схватила руку мужчины всего за миг до того, как он успел бы дотронуться до моей ноги. Подбежавший следом медик перехватил её руку и стянул Эмили с забора. — Нет! Эмми!       Я хотела спрыгнуть и помочь ей, но проволока, за которую я держалась, исчезла из-под моей руки, и я рухнула по другую сторону забора. Острая боль пронзила всё моё тело, и звон в ушах перекрыл все звуки. Но я всё же поднялась и обернулась. Забора не было. Всё исчезло. Вокруг был лишь яркий свет. Я стояла на снежно-белой земле. Меня окружали бесконечные белёсые просторы. Где же я? Неужели я умерла? — Даллора? — раздался голос из-за моей спины. — Рада наконец встретиться с тобой. — Кто здесь? — я резко обернулась. — Здесь только я.       Со мной говорила молодая девушка с длинными белыми волосами, которые волнами растекались на её тонких полупрозрачных фарфоровых плечах. Белое платье, парившее на ней, только подчёркивало её очарование, расплёскиваясь пенящимися волнами по «земле». — Кто ты такая? — Я это ты, — промолвила она, улыбаясь. — Как ты можешь быть мной? — Я твой разум, твоё сознание. — Не смеши. Это ещё страннее твоего предыдущего заявления. — Ты права. Но всё же это так.       Я обошла её кругом. Не девушка, а просто ангел, только крыльев не хватает для полноты картины. Она была невероятно красива и точно не походила на моё сознание. — Почему ты так выглядишь? — Потому что подсознательно ты представляешь меня именно так. — Нет, я представляю тебя совсем не…       Я закрыла рот, не договорив. На моих глазах эта миловидная девушка превратилась в белый светящийся шар. От такого вида моё сердце затрепетало. Это было прекрасно. Словно это родилось из самого лучшего, что было, есть и могло бы быть в нашем мире. Вокруг этого шара витали подобия мотыльков и светлячков, облака белёсой пыли извергались из недр этого невиданного ранее создания. Существо словно крутилось вокруг своей оси, и вокруг него крутились кольца, сотканные из самого неба, из времени, из ткани Вселенной. — Теперь мой облик удовлетворяет тебя? — спросил меня шар всё тем же ангельским голосом. — Д-да, ты идеально. Но где мы находимся? — Внутри твоего сознания. — Почему я здесь? — Пришло время нашей встречи. — Я не очень тебя понимаю. Я была в психиатрической больнице, потом перелезла через забор и попала сюда. — Ты всё понимаешь, мы же мыслим одинаково. Но если тебе нужно проговорить это вслух, то хорошо. Страна радости это место преодоления себя. Ты смогла выбраться, а значит, пора просыпаться. — Просыпаться? — Да. Ты попала в кому из-за аварии и всё это время спала.       Я, как наяву, увидела грузовик, мчащийся на бешеной скорости прямо на меня. Удар, крик, боль, а затем… только вспышка белого света. — Сколько дней прошло? — Ты спала сто восемь дней. — Сто восемь дней?! Почти четыре месяца?! Значит, мне уже исполнилось двадцать лет… И каждый день из этих ста восьми я просыпалась в Стране радости, а потом это забывала? — Именно. — Почему тогда я начала вспоминать их в последние дни? — Ты, как и любой другой человек, влечима желаниями Ид. Самыми примитивными, без законов логики и морали. В часы бодрствования желания Ид строго контролируются твоим Суперэго, эдаким внутренним судьёй, который знает всё о законах и нормах, именно он определяет что правильно, а что нет, а так же Ид находится под контролем твоего Эго, которое и определяет тебя как личность. Во сне же Эго ослабевает, и контроль над Ид полностью переходит к Суперэго. Ид теперь может спокойно выходить из-под контроля. Это проявлялось в твоих галлюцинациях. Если бы Суперэго поняло, что это сон, или же почуяло угрозу, то моментально бы разбудило организм раньше положенного срока. Чтобы этого не допустить, в такие моменты частично пробуждалось Эго и всячески отвлекало судью, самостоятельно подавляя желания Ид, чтобы сохранить сон. Поэтому ненормальные вещи ты могла воспринимать за норму. Как видишь, Эго качественно выполняло свою работу. Помнить свои сны во сне не дозволено, а осознание дежавю было первым сигналом того, что скоро организму можно будет безопасно проснуться. Пробуждение от комы раньше срока могло вызвать перегрузку мозга.       Теперь многое встало на свои места, и от этого на душе стало более спокойно. — Получается, Страна радости была лишь сном? — Я не знаю.       И снова меня словно кипятком ошпарило. Неужели… это всё был не сон? Разве могла эта психушка быть реальностью? — Как ты можешь этого не знать? Это же всё просто кошмарный сон и ничего больше, ведь так? — Я это ты. И я, как и ты, не уверено в этом. Я лишь знаю наверняка, что сновидение было придумано не мной. А значит, Страна радости вполне может существовать отдельно от чьих-либо снов и являться местом, куда попадают люди, впадающие в кому. — Значит, люди там… Они тоже могут быть реальными? — Возможно. — Оттуда можно выбраться, только выйдя за забор? — Тоже возможно. Но вероятно и то, что это лишь совпадение. — А если всё-таки это так? Как тогда выберутся те, кого там четвертовали. Я видела там просто полутрупов. — Это борьба с самим собой за право жить. Если человека порубили на части, и он физически больше не сможет выбраться из Страны радости, то не Страна радости лишила его жизни, а он сам спроецировал действительность на своём сне. Возможно, ему было не суждено выбраться из комы, и его подсознание, зная об этом, создало такой сон, где он беспомощен перед смертью. Не это место контролирует сознание, а сознание контролирует это место. — Но если всё наоборот?! Если то место и определяет судьбу человека? Это возможно? — Вполне.       Мне совсем не хотелось в это верить. Ужасная больница, пожирающая людские жизни, и крохотные люди, которые не могли выйти из своих кошмаров… Этого просто не должно было существовать в нормальном мире. Но среди всех людей, которых я встретила там, была одна девушка, которая интересовала меня больше остальных. — А что же с Эмили? Я могу как-то ей помочь? Ты можешь вернуть меня обратно? — Если бы я и могло, то не вернуло бы тебя туда. Настала пора просыпаться. Чересчур долгое времяпровождение в коме тоже может нанести непоправимый ущерб мозгу, а мы и так тут засиделись. — И что же теперь? — Я пробужу твой организм и выведу тебя из комы. Ты ничего не вспомнишь ни о встрече со мной, ни о Стране радости, ни об Эмили. — Как же так? Не стирай эти воспоминания, я хочу помнить их! Оставь хотя бы Эмили. — Ты хочешь помнить разрубленные тела и сотню дней, проведённых в психушке? Не волнуйся, все воспоминания будут храниться во мне, я просто не дам тебе их вспомнить до поры до времени. — Тогда я буду ждать этой поры. — Ты готова вернуться в своё тело? — Да, это всё равно неизбежно. — Тогда до встречи на той стороне, Даллора.       В тот же миг белый мир раскололся на сотни осколков и замер, словно время остановилось. Я начала падать в тёмную бесконечную бездну. Я чувствовала, как лечу, чувствовала поток воздуха, бьющий мне прямо в лицо, чувствовала, как мои волосы порхают, словно птицы. Внизу я увидела маленькую белую точку света, которая через пару мгновений выросла до размеров квадрата. Я неслась прямо на него. Он приближался и рос, становясь огромной дырой в пространстве… И в какой-то момент я с бешеной скоростью пронеслась вдоль его границ и упала внутрь. Яркий свет не давил на глаза, я смотрела на него, будто он был моим спасителем. Яркий огонь вечного пламени.       Я падала сквозь пушистые облака, мимо бетонных коробок, сквозь крышу какого-то здания, и, наконец, я увидела себя, безмятежно лежащую под одеялом. На секунду я зависла в воздухе, а затем нырнула в собственное тело.       Я открыла глаза. Первым, что я увидела, был белый потолок. Затем я увидела идеально чистые стены нежно-голубого оттенка. К моим рукам были прикреплены иглы от капельниц, которые стояли по бокам от моей койки. Было странное чувство… Будто бы мне дали огромную дозу адреналина, а затем полностью вывели его из организма. Если руками ещё удавалось как-то шевелить, то ноги у меня затекли, и я их почти не чувствовала. Я услышала чей-то вздох рядом. Повернув голову в сторону звука, я увидела медсестру. Она раскрыла от удивления рот и вытаращила глаза. — Вы очнулись! — воскликнула она с нескрываемой радостью.       Она выбежала в коридор и кого-то окликнула. В помещение вошёл врач. Его полулысую голову покрывали седые волосы. Он посмотрел на меня с удивлением. — Да вы в рубашке родились, — сказал он как-то облегчённо, будто с его плеч упала тяжёлая ноша. — О чём вы? — с непонятным ощущением блаженного покоя спросила я, еле шевеля ртом. — Сегодня вас должны были отключить от аппарата жизнеобеспечения, — пояснил он. — Вы пролежали в коме больше ста дней, это пока что рекорд в моей практике. Вы что-нибудь помните? Как вас зовут? — Вроде… Даллора, — с усилием припомнила я, пытаясь выдавливать из себя членораздельную речь. — Было что-то ещё… Авария? — Да, вас сбил дальнобойщик. Память должна к вам скоро вернуться. Можете пошевелить головой?       Я с огромным усилием приподняла голову. Мышцы дрожали от напряжения, и вскоре голова упала обратно на подушку. — Не волнуйтесь, ваш организм сильно ослаб, но никаких повреждений на данный момент не выявлено. Если разработать ваши мышцы…       Я перестала слышать его голос, как только увидела девушку, лежащую на койке напротив моей. Что-то привлекло меня в ней, и я уже не могла не думать об этой незнакомке. — Извините, — перебила я врача. — Кто это?       Доктор проследил за моим взглядом и увидел девушку с зелёными волосами. — Это Эмили Прайс. Вы её знаете? — Не уверена. Просто припоминаю её… — Она тоже пострадала в той аварии и была доставлена в больницу вместе с вами, но сейчас она находится в коме.       Интересно, откуда я её помню?

***

      Я стояла на пороге её дома. Прямо перед деревянной дверью с красивыми непонятными узорами. Я постучала, и моё сердце ушло вскачь от волнения, когда за дверью послышались шаги. В руке у меня были веточки сирени, свежие и вкусно пахнущие. Вот шаги приблизились, и дверь открыла она. Девушка с прекрасными длинными зелёными волосами, что недавно вышла из комы. Эмили Прайс. Её голубые радужки посмотрели на меня с восторгом, на лице засияла искренняя улыбка. Так я себе это представляла. Нашу первую встречу вне обители сновидений. Но ей не суждено было состояться из-за того, что случилось сегодня утром…       Сейчас я стояла над могильной плитой. «Эмили Прайс. 18.02.2000 — 14.08.2021» — было выбито на ней. С небольшой цветной фотографии на меня смотрели полные счастья голубые глаза весёлой зелёноволосой девчонки. Не помню, когда и где, но она спасла меня. К могиле подошла женщина средних лет, положила горстку цветов и на секунду застыла. — Вы знали её? — спросила она. — Похоже, что да.       Женщина хмыкнула и ушла, не сказав больше ни слова.       По моим щекам потекли слёзы. Разве люди могут плакать по тем, кого не знали? Я вытерла их рукавом, но глаза наполнялись ими вновь и вновь…       Сегодня утром мне пришла посылка. Обычная коробка без отправителя, а внутри лежала кукла… с зелёными волосами. Почему-то я сразу поняла, что Эмили больше нет в живых.       Я аккуратно наклонилась и положила эту куклу рядом с надгробием. — Спи спокойно, Эмми.       Ветерок гулял средь молодых берёз, среди полей и алых роз. Тихое умиротворение вызывала здешняя обстановка. В этом мире ей было не суждено ещё раз услышать пение птиц, коснуться влажной от росы зелёной травы и взглянуть на чистый голубой небосвод.       Птицы неспешно пролетали по небу, скрываясь за редкими пушистыми облачками. Мимо пролетела пчела и села на молодую веточку сирени, что росла из могильной земли прямо рядом с небольшим стебельком розы. — Когда-нибудь я усну навсегда, и мне приснится сирень, растущая на широком лугу, где в голубых небесах будут громко петь птицы… Я приведу тебя туда… И сон для нас станет реальностью.       Ты только дождись меня, Эмили.