Asking polite with a gun in your hand / Вежливо просишь со стволом в руке

      Через несколько месяцев после своего двадцатилетия, Лена окончила первый курс магистра психологии, жонглируя жизнью матери-одиночки с очень энергичным малышом и своей курсовой работой. Лорел подросла, и её любопытство подкреплялось возможностью быстро передвигаться, поэтому оставлять её одну даже на несколько минут – было очень плохой идеей, ведь она моментально оказывалась в ближайшем шкафу, ящике или сумке. Она всё еще несла какую-то чепуху, но время от времени проскакивали и вполне понятные слова, а её словарный запас расширялся с каждым днем, чему Лена была очень рада. Кара всегда гордилась этим, успевая запечатлеть на фотографиях какие-то моменты, позже демонстрируя их коллегам и друзьям. Не смотря на то, что в начале года у неё ничего не сложилось с Адамом, она не позволила этому отразиться на её присутствии в жизни Лорел, за что Лена была благодарна. В течение лета они выезжали на ближайшие пляжи, одалживая машину у Алекс. Лена сидела в тени красно-белого зонтика, пока Кара с Лорел исследовали мелководье, предварительно позволив Лютор натереть их обеих солнцезащитным кремом. Пару раз она отважилась войти в воду, наслаждаясь ощущением мурашек, пробегающих по её коже. Она улыбалась темноволосой малышке, которая держала Кару за руку, плескаясь в воде. Они ходили в парк каждый раз, когда Дэнверс возвращалась домой с работы, кормили уток, катали Лорел на детских качелях, рассказывали о цветах, держась за руки, и ели мороженое, наслаждаясь теплом. Каре даже удалось уговорить Лену съездить в Мидвейл, переночевать у Элайзы и провести некоторое время вдали от шумного города. Было облегчением узнать наверняка, что они в безопасности от её семьи, и Лена почувствовала себя более расслабленной, за то короткое время, пока они были там. Однако это продолжалось не долго, и к тому времени, когда они вернулись в город, погода начала остывать. Приближалась осень, и Лена снова начала нервничать. Она начинала второй год обучения в магистратуре, но все её занятия зашли в тупик. Никто не хотел брать её на практику, независимо от того, куда она подавала документы. Все вакансии были заполнены или не принимали добровольцев, а без практики она не могла закончить обучение и найти работу в своей области. Эй не потребовалось много времени, что бы понять, что происходит. Это была среда в начале августа. Листья только начинали увядать и окрашивались в оранжевые тона. Она позвонила Уинну, спросив, может ли он присмотреть за Лорел. Оставив дочь на его попечение, она поцеловала её на прощание, и убедившись что у неё есть все необходимое, в том числе её маленькая уточка, Лена ушла. Она принарядилась специально для такого случая, и видела не высказанный вопрос в глазах Уинна. В белой рубашке и темно-синем костюме, в тяжелом темно-синем пальто с меховым воротником, надетым поверх блейзера, она выглядела как деловая женщина. Лена даже потратила время на то, что бы уложить волосы ка следует, зализав их назад в строгий хвост, а макияж был безупречен вплоть до подводки для глаз и алой помады. Нельзя выглядеть неопрятной и измотанной. Поймав такси до более богатого района, она наблюдала, как они свернули на широкие, знакомые улицы, с идеально подстриженными деревьями, выстроившимися вдоль аккуратно подметенных тротуаров. Все дома были почти одинаковыми: кирпичные, стоящие бок о бок, дорогие машины, припаркованные вдоль тротуаров, женщины, выгуливающие миниатюрных дорогих собак, бизнесмены в костюмах, прижимающие уши к своим телефонам, выбегая из дома. Было всего семь часов утра, но город уже гудел от бурной деятельности, когда желтое такси, петляя по улицам, наконец остановилось у трех соединенных между собой особняков. Снаружи стояли все те же обычные машины, и расплачиваясь с таксистом, Лена заметила как в одном из окон, выходящих на улицу, шевельнулась занавеска. Сделав глубокий вдох, собирая все свое мужество и надменный гнев, Лена вышла из машины, разглаживая складки на пальто и брюках, пока поднималась по ступенькам крыльца, стуча каблуками по бетону. Дверь слегка приоткрылась, когда она приблизилась, и через небольшую щель в двери показался парень в костюме. Дверь открылась еще шире, и она грустно улыбнулась мужчине. — Бруно, как я вижу, все еще выполняете приказы моего брата. — Я думал, твоя мама велела тебе никогда сюда не возвращаться - шутливо ответил он. Небрежно пожав плечами, Лена одарила его безупречной улыбкой, выгнув бровь, когда поднялась на верхнюю ступеньку и направилась к двери. В ней чувствовалось какое-то высокомерие, как будто она владела этим местом, хотя формально ей было запрещено входить туда. Зная Лилиан, она догадывалась, что вся ее одежда была сожжена, а все остальное, чем она владела, уничтожено, оставив после себя голую комнату без каких-либо следов ее существования. Она никогда не чувствовала себя здесь как дома, да и сейчас тоже, но она выросла тут. У нее все еще было чувство собственного достоинства, когда дело касалось огромного дома, и она никому не позволяла держать ее в стороне. Когда она положила руку на деревянную дверь, и лучи света просочились сквозь арочное окно над ней, Бруно сделал попытку закрыть дверь, слегка напрягшись. На лице Лены промелькнуло удивление , и она издала смешок, прежде чем всем своим весом навалиться на дверь. Это застало его врасплох, достаточно, чтобы позволить ей пробиться внутрь, получив при этом дешевый удар локтем в живот, к большому его раздражению. Оглядев фойе, Лена без всякого интереса отметила однообразие этого места. — Где он сейчас? — Твой брат занят. — Учится? Подвал? Спит с похмелья? — спросила она, игнорируя его замечание. Издав легкое раздраженное ворчание, мужчина тихо вздохнул, когда Лена бросила на него тяжелый взгляд. — Он у себя в комнате. Вчера вечером у него была встреча. Поднявшись по изогнутой лестнице, она повернула налево и пошла по коридору, минуя запертые двери, пока не добралась до комнаты своего брата. — Там есть еще кто-нибудь? — А откуда мне знать? Увидев ее еще более пристальный взгляд, он тяжело вздохнул и легонько постучал в дверь, прежде чем Лена разочарованно фыркнула, повернула ручку и толкнула ее, жестом пригласив неуклюжего мужчину войти внутрь. Она терпеливо ждала, слушая, как ее брат сонно проклинает мужчину, прежде чем две взъерошенные девушки выскочили из комнаты, заработав неодобрительные взгляды от Лены. Она ворвалась в комнату мгновением позже и бросилась к своему брату, который был одет в шелковый халат и выглядел еще более изношенным, и удивлённым, увидев ее. С пылающими от гнева щеками Лена бросила на него сердитый взгляд. — Сколько раз я должна тебе повторять? Держись подальше от моей жизни! — Доброе утро, — пробормотал Лекс, быстро моргая и проводя рукой по волосам, — Почему ты так громко кричишь? Она толкнула его, и Лекс отшатнулся назад на несколько шагов, прежде чем вновь обрел равновесие, и в нем вспыхнула искра гнева. Набросившись на нее, он схватил сестру за запястье и притянул к себе, нависая над ней. Запах водки и сигарного дыма прилип к его коже, и у Лены слегка скрутило живот. — Теперь ты в моем доме, сестренка. Я бы не стал испытывать твою удачу. Разорвав его хватку, она сердито посмотрела на него, переступая с ноги на ногу и отталкивая его, — Я предупреждаю тебя один раз , Александр, оставь меня в покое, или, возможно, ты узнаешь, насколько я похожа на отца. Фыркая, он протянул руку и убрал с ее лица выбившуюся прядь волос, улыбаясь, когда она шлепнула его по руке, — Угрозы тебе не идут, Лена. И ты не будешь приходить сюда, предъявляя мне свои требования. — О, потому что ты такой большой человек? — передразнила его Лена, скривив губы в улыбке, – Ты не папа. Ты меня не пугаешь. — Не лги мне, я все понимаю. Мы же семья, и я знаю о тебе все, что только можно знать. Я знаю тебя гораздо лучше, чем эти твои друзья. Я просто хочу, чтобы ты вернулась домой и была с людьми, которые тебя знают. — Ты можешь нападать на меня сколько угодно, но я не вернусь к тебе ползком. Так что давай, подкупи её, чтобы она выставила меня на улицу, заморозь мои банковские счета, лиши диплома. Это ничего не изменит. Ты не выиграешь. Он одарил ее слегка удивленной улыбкой, терпеливо сложив руки перед собой, выглядя самодовольным, как будто он уже выиграл. — Может быть, ты и хороша в покере, но готова ли ты рискнуть всем, что у тебя есть? Твоя дочь? Этот надоедливый фельдшер? Это только начало, дорогая сестра. Игра все еще продолжается, — Склонив голову набок, он протянул руку, схватив ее за меховой воротник пальто, поднял вверх, притягивая ближе. Её плечи сгорбились, когда сила тяжести боролась с его хваткой, — Так что если ты думаешь, что победила, то сильно ошибаешься. Я терпеливый человек, Лена. Я могу играть в эту игру так же долго, как и в любую другую. Проглотив комок в горле, она холодно посмотрела на него, — Ты недооцениваешь меня, Лекс. И так было всегда. Ты думаешь, что у тебя есть преимущество, но ты понятия не имеешь, на что я способна. О том, какой упрямой я могу быть. Давай, играй в свои игры. Ты недостаточно умен, чтобы победить меня, ты даже недостаточно умен, чтобы быть хорошим в этом. Ты всегда будешь лишь тенью человека, которого заменил. Рванувшись назад, она снова вырвалась из его хватки, хотя Лекс не сопротивлялся, глядя на нее с безумным гневом в глазах. Напряжение в комнате было очень сильным, и Лена чувствовала, что мужчина стоящий позади нее, в три раза больше и сильнее. В какой-то момент, она подумала о том, что её брат просто мог приказать Бруно схватить её и запереть в комнате, но она знала, что он этого не сделает. Ему было бы не так приятно, если бы он сначала не поиграл с ней, не сломал ее и не заставил признать свою неправоту. К счастью, она знала это, поэтому не испугалась, даже когда он потянулся к тумбочке, выдвинул ящик и вытащил серебряный пистолет. Выдвинув магазин, он вынул одну из медных пуль, прежде чем вставить обойму обратно и повернуть пистолет. Протянув его ей, он кивнул, и на его лице появилось настойчивое выражение. Настороженность наполнила ее, когда она потянулась к брату, ее рука обхватила прохладный металл, знакомое ощущение пистолета напомнило ей о часах, проведенных за стрельбой. Первый пистолет ей подарили в пять лет. Этот же пистолет она оставила в своей комнате, когда уходила. Ощущение того, что она снова держит его в руках, было таким правильным, таким знакомым, что Лене пришлось бороться с желанием выстрелить во что-нибудь, зная, что она попадет в цель, даже если у нее не будет практики. Она всегда была хорошим стрелком. — Для тебя, чтобы уравнять шансы, — сообщил ей Лекс, прежде чем посмотрел на пулю в своей ладони, взял ее двумя пальцами и поднял вверх с резкой улыбкой на лице, — А это...это убьет тебя в один прекрасный день. Усмехнувшись, Лена сунула пистолет в карман и презрительно посмотрела на него, — Ты слишком самоуверен для того, кто никогда не умел стрелять так же хорошо, как я. Тебе нужно поработать над своими угрозами. — Это не угроза, а обещание. — Да, но ты так же никогда не мог сдержать своих обещаний. Но не волнуйся, я не буду держать на тебя зла — пренебрежительно ответила Лена, прежде чем повернуться и выйти из спальни. Бруно последовал за ней, тихо прикрыв за собой дверь, а потом бросился догонять. Однако она не стала задерживаться, и даже не замедлила шаг, когда услышала голос матери, зовущий ее сзади, быстро спустившись в холл и распахнув входную дверь. — Ты в полной заднице. Ты ведь это знаешь, правда? — Сказал Бруно, когда она вышла на улицу, мягкий ветер трепал ее волосы и доносил влажный запах приближающегося дождя. Она повернулась и улыбнулась ему, выглядя гораздо увереннее, чем чувствовала себя, и снова небрежно пожала плечами, — Я думаю, мы это выясним.