Ледяной, или Здрасьте, я Песец

Тьма. Непроглядная, всепоглощающая, равнодушная. Изначальная. Древнее, чем Вселенная, древнее самого концепта слова «свет». И тишина. Абсолютная, а потому и невыносимей самого оглушительного звука. Будто находишься на дне Марианской впадины и толща воды сотнями тысяч тонн давит на ушные мембраны. Того и гляди, раздавит собой, поглотит и не подавится. Вот только ни тьме, ни тишине нет до тебя никакого дела. И если кто тебя и поглотит, так только твоё же собственное безумие. Ведь такова человеческая природа — такова наша суть. Безумие поглотит тебя, и ты исчезнешь, потому что твоя суть исчезнет. Растворишься во тьме и тишине. Станешь ли их частью? Или они станут тобой? А может, оба предположения неверны?.. В общем, как можно увидеть, страдаю хернёй. Можно сказать, что я ударилась в философию, дабы своими размышлениями постичь тайны Мироздания, но это будет откровенной неправдой. Пародирую высокий стиль повествования умудрённого жизнью человека, потому что просто-напросто боюсь скатиться в отчаяние. Ну или деградировать. Я болтаюсь в подвешенном состоянии посреди бесконечного и бескрайнего (ну и до кучи тёмного, аки жопа гориллы) Нигде и Ничто уже очень-очень много времени. Дохуищу, если можно так выразиться. Может, лет сто, может, двести, может, тысячу. А может, всего два часа. Насчёт последнего шучу, но в целом действительно не имею ни единого понятия или намёка о том, сколько времени прошло. Однако не обессудьте — в этом Нигде и Ничто чувства времени, а может, даже самого времени попросту нет. Смелое утверждение, но у меня есть для него резоны. У меня нет тела. Нет рук, ног, головы. Глаз тоже нет. Конечно же поэтому я сначала подумала, что попросту не могу видеть. Но потом поняла, что всё-таки легче считать, будто ты видишь, но вокруг темно. Да и нельзя утверждать обратное — например, головы у меня нет, но я прекрасно мыслю, думаю и страдаю хернёй. Я не дышу, но не испытываю ни малейшего дискомфорта. Ничего не осязаю. Не ощущаю никаких проявлений физических свойств живых организмов. Но мыслю. Помню. И чувствую весь спектр эмоций. Бесоёбщина какая-то. Естественно, когда я только тут очутилась, меня с головой накрыла паника. Но стоило только чуть успокоиться, как мой собственный разум словно взбесился. Мне начали чудиться какие-то шорохи, клацанье, скрипы. Иногда даже еле различимый полубезумный шёпот. Фантазия пририсовывала к этому яркие картинки ужасающих чудовищ — и, несмотря на кромешную темноту, мне казалось, что я их различаю. Это продолжалось долго. С каждым следующим мгновением мне казалось, что ещё больше бояться невозможно, что рубеж уже пройден и я вот-вот сойду с ума. Но пытка продолжалась, а мне совершенно некуда было от неё деться. Ни потерять сознание, ни умереть, ни переключить внимание на физическую боль. В этом, наверное, и заключается самый главный минус голого сознания, не облачённого в милый мясной костюмчик. Но мне удалось подавить паническое отчаяние. Как именно? Просто сквозь агонию ужаса мне удалось пошутить. Знаю, звучит бредово, но, как говорится, всё гениальное просто. Уже и не вспомню, какой именно казус в собственном истеричном монологе заставил меня мысленно расхохотаться, но как только я это сделала — страх исчез. И я впала в ступор. Опустошённость внутри оказалась замечательным лекарством против разыгравшейся больной фантазии. Так что пока я анализировала то, что сейчас со мной произошло, равнодушная апатия не позволяла ужасу снова взять надо мной верх, ведь затихшие невнятные звуки и образы скоро начали набирать силу. И я заговорила. Сама с собой, разумеется. Начала с ироничных шуток и постепенно перешла на анализ всей своей жизни. Думала над совершёнными ошибками, победами, разочарованиями и радостными событиями. Прикинула, как там мои родственники и друзья — ведь с самого начала поняла, что умерла. Кошмары отступили. Я пела песни, вспоминала анекдоты, упражнялась в иностранных языках. Пересказывала книги, фильмы, сериалы. Фантазировала. Снова шутила. И ни на минуту не затыкалась. Очень помог тот факт, что у меня не было тела — я не уставала физически говорить. Но когда чувствовала, что уже не могу поддерживать ментальный монолог, давала себе передышку и концентрировалась на какой-то мысли, человеке или предмете. А передохнув, снова начинала говорить. Вскоре в моих речах начала проскальзывать безнадёга. Отсюда нет выхода. Как долго смогу продержаться, прежде чем сдамся? Так сильно не хочу умирать... Забавно, я ведь уже умерла. Всё как обычно: стоит нам чего-то лишиться, и мы сразу начинаем это страстно ценить. Но что самое интересное, так это то, что с кристальной ясностью осознаю: я совершенно пропащий человек. Но почему-то у меня внутри вопреки всему горит огонёк. Огонёк сумасшедшей надежды, которую поддерживает моё желание жить. Ради скуки начинаю распалять этот огонь, давлюсь пустой абсурдной верой, что явственно отдаёт горечью. Я хочу жить. Господи, как же я хочу жить!.. Внезапно, меня хорошенько так встряхивает и с бешеной силой начинает куда-то тянуть. Через несколько секунд уже приближаюсь к огромному и ослепительному водовороту света... И чувствую, как в меня впиваются тысячи острейших иголок. Кричу, срывая голос, а потом окружающий мир будто схлопывается, и я погружаюсь в небытие.