Ледяной, или Здрасьте, я Песец

Deep inside me, I'm fading to black,

I'm fading. Took an oath by the blood of my hand,

won't break it, I can taste it, the end is upon us, I swear. Gonna make it... I'm gonna make it! (c) Imagine Dragons — Natural

Сперва пришла боль. Ужасающая головная боль. Казалось, будто кто-то безжалостно вбивает в мой череп гвозди — того и гляди, сейчас расколется на кусочки. Тело чувствовалось то ли совершенно неподъёмным, то ли в край окоченевшим. Я не смогла даже поднять руки, чтоб помассировать свою многострадальную головушку — вышло только чуть двинуть пальцами по поверхности, на которой лежала. Вот только они ничего не ощутили. Утраченная чувствительность меня напрягла, даже боль отошла на задний план. А затем приоткрыла глаза и сразу осознала, в чём моя ошибка: яркий свет ослепил, я мгновенно зажмурилась, но слёзы всё равно брызнули. Неожиданно стало мутить. И только после этого я уловила неопределённый шум в ушах, который то становился приглушённее, то, набрав силу, раскатисто ввинчивался в сознание. Спустя несколько секунд сообразила, что шум постепенно формируется в разговор. Ну, как разговор, скорее ругань на весьма повышенных тонах. — Да ты идиота кусок! — первое, что удалось разобрать. Какой-то мужчина самозабвенно орал во всю мощь своих лёгких. — В папке чёрным по белому написано: черепно-мозговая травма! Какого чёрта ты полез с этим обнулением?! — Но... у меня был приказ... — ХУЕКАЗ! Ты должен был перед этим предоставить им полное медицинское заключение! — У неистово орущего явственно начали сдавать нервы, впрочем, как и у меня самой — крики мало того что резонировали с головной болью, так ещё и стало ясно, что меня сейчас стошнит. Раздался мощный удар. Видимо, эта истеричка треснула кулаком об стол или какую-либо другую поверхность. Захотелось рявкнуть что-то вроде «себе по голове постучи, скотина эгоистичная, может, мозгов прибавится», потому что из-за грохота боль в голове вспыхнула с новой силой... И будто ей в ответ, где-то в районе желудка начала подниматься мерзкая горячая волна. Так, а вот это уже серьёзная проблема — я всё также не могла пошевелиться, даже голову повернуть набок. Чёрт, не хватало ещё задохнуться из-за собственной рвоты! Задышала часто и поверхностно, пытаясь уговорить свой организм успокоиться. Ругань тем временем стала медленно сливаться в гул, который, тем не менее, всего спустя несколько секунд взорвался оглушительным писком каких-то приборов. От неожиданности моё тело само дёрнулось в сторону, я свесилась с возвышения, и меня таки вырвало. В нос ударил острый металлический запах, и я снова потеряла сознание.

***

— Узы. Глаза застилает мутная красная пелена. Неясные образы встают перед внутренним взором, вроде бы незнакомые, но вызывающие неприятно муторные чувства. Будто мучительно вспоминаешь сон, детали которого ускользают, словно вода между пальцами. Такое хрупкое счастье — связи, связь с кем-то дорогим, узы, соединяющие тебя и твою семью, родственников, друзей. Улыбающиеся лица — не разобрать, будто смотришь на них сквозь лучи яркого солнца. Сердце радостно трепыхается, картинка невообразимо тёплая. Едва слышный весёлый смех, обрывки оживлённых разговоров, призрачные объятия знакомых рук. Узы сковывают, узы пронизывают твоё естество насквозь. Ты словно звено в цепи — вырви одно, и цепь разорвётся. Но что становится с цепью, когда вырваны все звенья, кроме одного? — Старание. Секундная передышка даёт возможность судорожно вдохнуть воздух, а в следующее мгновение видения нахлынывают как цунами. Ты стараешься. Снова, снова и снова. Сдираешь руки в кровь, вместо крика уже срываешься в хрип, но всё также пытаешься бороться. Стремления каждый раз оборачиваются в бесплодные попытки — отчаянье душит, заползает в глотку, затем дальше в трахею и, наконец, добирается до сердца. Сжимает его в тиски, давит на диафрагму, разрывает грудь изнутри. Ты задыхаешься, выхаркиваешь собственные лёгкие напополам с кровью и возобновляешь старания. Но вот нужны ли они? — Ноль. Мерзкий голос на выдохе прорезает пелену видений, но они тут же возвращаются вновь. Просто ноль. Пустое место. Никто и ничто, венцом которого является бесцельное существование, прожигание кислорода да напрасное занимание места. Прошлая жизнь потеряла какое-либо значение и свелась к нулю, ноль, форма которого есть круг, бесконечна и вечна, не имеющая ни начала, ни конца. Проще говоря, пустота. Прямо как ты — забавно, не так ли? Ты ничто, которое не может распоряжаться собой, а значит, ты должен служить тем, кому сможешь принести хоть какую-то пользу. Блядь, что происходит?! Чужие чувства постепенно заполняют и вытесняют мои собственные, а голова разрывается то ли от воспоминаний, то ли от ассоциаций... Чёрт! — Стылый. Расползающийся по венам холод. По сознанию облегчающей волной проходит равнодушие. Стылый воздух, замерзающая кромка воды, морозные узоры на стекле, вымораживающее всю боль безразличие- Нет! Мне не... Истинная бесстрастность, абсолютная индифферентность ко всему, что- Больно! Мне больно от раздирающих противоположных... Холод есть спасение, холод есть твоя сущность, холод так тебе нужен. Прими его как себя, выстуди лишние чувства, получи хладнокровие и кристально прозрачное сознание. Что может быть лучше мозга и сердца, облачённых в лёд? ...эмоций! Господи, да что происходит?! — Возношение. Пусть я и понятия не имею, что это такое и где нахожусь, но точно знаю: нужно сопротивляться! Воспевай тех, кто дал тебе новую жизнь, воспевай тех, кто подарил новую цель, воспевай тех, кто создал тебя таким, какой ты есть сейчас. Возноси, прославляй, восхваляй. Ты обязан служить верой и правдой. Смотри на них, смотри снизу вверх, смотри и преданно служи. Сзади тебя мрак — бесполезное ничтожное прозябание, — впереди же только свет. Славь- Нет!.. Чествуй- Не буду! И превозноси. Что мне делать? Что тут вообще можно сделать? Как мне заглушить этот ёбаный гипноз?! — Тройка. Избранные, выделенные из длинного ряда ничего не значащих цифр. Троица — всего лишь три- ТРИ БЕЛЫХ КОНЯ, ТРИ БЕЛЫХ КОНЯ, ЁПТА! Дека-а-абрь, янва-а-арь и февраль, блядь! Так много и так мало- МНЕ МАЛО-МАЛО-МАЛО, МНЕ МАЛО-МАЛО-МАЛО ТЕБЯ-Я-Я!.. Так, а теперь вспоминай движения из песни и ТРЯСКУ СИСЬКАМИ! Сиськи, я сказала, а не цифру три — больше двух уже не катит!.. Да-да, адекват не наш формат, но не принадлежащее мне расплывчатое видение троих людей испарилось, а я получила перекур в две секунды. Когда твой мозг практически буквально насилуют и ты чувствуешь, что ещё чуть-чуть — и сойдёшь с ума, то даже эти пресловутые секунды становятся манной небесной. Ладно, тактика понятна. Ну, хоть с этим разобрались. — Лернейская. Чудовище из Лерны, девять голов, красная тень. Непобедимое, неискоренимое — гидра, твоё- Не моё! Тц, Геракла и Капитана Америку мне в задницу, ну и стрёмный же у них набор юного гипнотизёра! Кто подскажет мне стоп-слово для этой Бэ-Дэ-Эс-Эмщины, а? Полудохлое сознание, покорёженное подсознание и хронически больная фантазия участливо подкинули картинку Гидра-Кэпа (привет моим подростковым воздыханиям по Мстителям) в неплохом таком тематическом кожаном костюмчике и с плёткой в руке. Я бы и завыла от такой картины, да вот только сорванное, по ощущениям, горло не позволило даже просипеть. Что ж, главное, от навязанных глюков избавилась. — Славное будущее. Меня передёрнуло. Ради всеобщего блага, ради светлого- Будущее у меня вовсе не светлое, а очень даже туманное. Как в том анекдоте — настолько туманное, что слышно, как где-то там орёт ёжик. Ну, а вот на всеобщее благо у меня аллергия ещё со времён одного «Доброго Дедушки», то бишь Дамблдора. И за это спасибо многочисленным прочитанным фанфикам — по-новому начинаешь смотреть на эту Вселенную... А теперь берём и мысленно орём тему из Гарри Поттера — ибо нефиг, зашиби меня Волди Авадой! — Семь. Отзовись на свой номер — единственное, что принадлежит тебе. Заполненные бланки, картотеки, оклики. Порядковый- Порядковый номер на рукаве-е-е!.. Давай же, продолжай пересиливать себя! Главное, найти свои собственные ассоциации и цепляться за них изо всех сил. Кто там у нас последний был, Гарри Поттер? Окей, погнали: цифра семь — магическое число, а ещё пресловутый Волдеморт разделил свою душу именно на семь частей. Может попытаться вспомнить все крестражи?.. Пелена перед глазами спала, но зрение всё равно подводит. Пытаюсь проморгаться, но результат выходит откровенно плохим. Надеюсь, эта экзекуция скоро закончится, ведь долго я не продержусь. — Красный железобетон. По ощущениям, в меня врезался грузовик. Нечёткая картинка перед глазами схлопнулась, на её месте проявились грязно-бордовые разводы. Снова почувствовался металлический запах. Темно. Лежание на холодном бетоне. Скольжение рук по красному. И насквозь пронизывающий животный страх. Где я? Крики каких-то людей... каких-то? Голоса ведь так знакомы, они известны до последних обертонов, вот только никогда прежде не доводилось слышать в них столько ужаса и боли. Тошнотворный запах крови усиливается, кажется, что меня сейчас просто вывернет наизнанку. Выплывающая буквально из ниоткуда фигура в чёрном, всполох огненного, и финальным аккордом агонизирующий вопль. Внезапно, меня встряхивает и рывком возвращает в реальность. Последнее воспоминание не подавляло своими ассоциациями и чувствами, скорее это было похоже на старый фильм — нечёткий, с повреждённой плёнкой и тёмными пятнами, но фильм. Именно поэтому я достаточно быстро прихожу в себя и впериваю взгляд в то, что находится прямо передо мной. Зрение как по волшебству включается — неужели хоть в чём-то везёт — и я весьма неплохо вижу стоящих передо мной людей.

***

В голове пустое облачко. Иррационально приходит спокойствие. Эмоции и бесчисленные вопросы отошли на задний план — они есть, но спрятаны где-то в глубине, лениво ворочаются и не отвлекают. Передо мной стоит мужчина средних лет и с избыточным весом. Дёрганый, неуверенный в себе — и поэтому в других тоже — но пытающийся этот факт скрыть. В какой-то мере садист, любит власть. Сознание выхватывает самые важные элементы — его погоны, папка в руках и красно-чёрный значок слева под воротником. Картинка черепа с щупальцами... знакома. Не зря же столько лет фапала на один определённый фэндом. Мда, было бы смешно, не будь ощущение сюрреализма вкупе с пиздецом настолько сильным. Справа и чуть сзади от мужчины стоит хрупкая девушка-шатенка в облегающей одежде — причём, как мне кажется, в какой-то полувоенной. Её волосы красиво уложены в каре, миловидное личико демонстрирует наивно распахнутые глазки в обрамлении пушистых ресниц, уголки губ приветливо приподняты — в общем, впечатления от неё должны быть только самые очаровательные. Вот только кобура от пистолета (она стоит полубоком, ненавязчиво его прикрывая, но характерное крепление всё равно видно), плавные хищные движения профессионального бойца и необычайно пронзительный взгляд сразу выдают в ней не самого безобидного человека. Из этих двоих людей больше опасаться стоит именно её. Полуопускаю ресницы. Один удар сердца, второй. Нет, я бы так легко и быстро не подметила такие мелкие специфические детали. Но меня направила... ладно, пусть будет интуиция. Интуитивно чувствую, что это за люди, что от них ожидать и на что направить внимание. Мужчина подаёт голос. — Ты помнишь, кто ты? Тот самый знакомый мерзкий голос. Хотя, вернее будет сказать, что голос-то у него самый обычный, но меня от него чуть ли не передёргивает, настолько отвратительные от него ощущения. — Нет, — еле шевелю губами и хриплю через выдох. Мужик с девушкой переглядываются, и вперёд теперь выходит она. — Что вообще ты помнишь? — она негромко спрашивает. — Темноту. Тишина. Они снова переглядываются, мужчина захлопывает папку, а девушка подходит к двери и, открыв её, впускает дюжину людей в белых халатах. Только сейчас замечаю, что прикована к креслу — руки, ноги, шея и, по всей видимости, торс скованны металлическими застёжками. Мило. И в следующий момент слышу, как отдают приказ «Ввести Седьмому снотворное». Седьмой? Белые халаты тут же начинают суетливо мельтешить перед креслом туда-сюда, и до меня доходит, что Седьмой — это я. Но почему мужской род? Хоть я и не эталон женственности, но всё-таки меня спутать с парнем весьма сложно. Ну а спустя несколько введённых шприцов — не многовато ли? — меня начинает клонить в сон, все вопросы выметаются из головы, и буквально через пару минут я вырубаюсь.