Как Казекаге

      Казекаге находился в своей резиденции, подписывая очередные важные для деревни документы.       — Кажется, закончил, — сказал он вслух и отложил ручку.       В дверь постучали.       — Казекаге-сама? Спешу напомнить вам о приглашении Четвертой Хокаге, — сказала Пакура. Она вошла в кабинет Сасори, держа в руках толстую зеленую папку. — С тех пор, как Раса-сама погиб, вопрос об арендуемых у Конохи землях остался открытым, т. к. необходимые бумаги, полученные им, так и не дошли до деревни.       — Спасибо что напомнили, Пакура, — ответил тот.       «Действительно, я слишком долго оттягивал свой визит в Коноху. Пора отправиться туда и как можно скорее», — подумал Сасори. — «Не прилично так долго заставлять человека ждать, тем более Хокаге».       — И еще — это отчеты о миссиях наших генинов и чуунинов за последний месяц, — продолжала куноичи и отдала зеленую папку лично в руки Казекаге.       «Снова бумажная волокита…» — подумал он.       — Благодарю, — ответил Сасори.       Девушка кивнула и направилась к выходу из кабинета.       — Пакура-сан?       — Да, Казекаге-сама? — Куноичи обернулась.       — Можно задать вам вопрос? — Спросил Сасори.       — Конечно.       — Тогда, когда Четвертый Казекаге пропал… Почему вы вступились за меня? — Поинтересовался он. — Ведь вы были его помощницей и имели все основания обвинить меня в похищении, как и остальные джонины деревни.       — Сасори-сама… Я буду говорить с вами совершенно откровенно, — ответила Пакура. — Если честно, мне никогда не нравилось правление Расы-сана, не в обиду ему будет сказано.       Сасори удивленно поднял левую бровь.       — Наши с вами взгляды очень похожи: мы оба хотим улучшить политику в деревне, — ответила куноичи, словно отвечая на едва проявленный им жест. — У меня просто сердце разрывалось, когда наши юные генины погибали на миссиях, — печально произнесла Пакура. — И когда дайме пришел к согласию выбрать Расу-сана, практически ничего не изменилось… Если честно, тогда я была за вашу кандидатуру на пост Казекаге. Сасори-сама, ваши заслуги перед деревней сделали вам честь. Несомненно, вы заслужили эту должность, — куноичи приветливо улыбнулась. — Теперь вы Казекаге и всячески стараетесь улучшить политику деревни. Я очень рада тому, что Суна встала на новый этап своего развития.       Слова Пакуры поразили Сасори: он никогда бы не подумал о том, что она относится к нему с таким теплом. Их взгляды действительно похожи… Кто бы мог подумать? Мастер никогда не работал с ней в одной команде, и уж тем более не знал ее лично — до него доходили лишь слухи о подвигах куноичи.       — К тому же, — продолжила Пакура. — Однажды вы спасли мне жизнь.       Сасори удивленно посмотрел на нее.       — Да, именно так, — девушка кивнула. — Когда Раса-сан только вступил в должность Казекаге, он отправил вас на миссию в качестве посла в деревню Тумана.       Мастер помнил эту миссию: первое покушение Четвертого…       — Дело в том, что сначала Раса-сан хотел отправить меня в качестве посла, — продолжала Пакура. — Если бы это задание было моим, то вполне возможно, что оно стало бы для меня последним.       — Благодарю за откровенность, — Сасори еле заметно улыбнулся. Он понял: в его окружении появился еще один человек, которому он может доверять. — Вы свободны.       Куноичи кивнула и покинула кабинет.       Сасори откинулся на спинку кресла.       «Раньше я думал, что все шиноби, кроме близких мне людей, видели во мне лишь оружие в руках деревни», — подумал он. — «Безжалостный мастер-кукловод Сасори Красных Песков… Теперь я вижу, что это не так — слова Пакуры тому доказательство».       С тех пор, как Сасори стал Казекаге, ему удалось внести некоторые изменения в политике Суны: обучению генинов в деревне начало уделяться большее внимание (Сасори подумывал об открытии академии шиноби, переняв опыт Конохи), благодаря этому подготовка шиноби заметно улучшилась и их все чаще начали нанимать другие деревни. Также не обошлось без запечатывания биджу — это было необходимым решением правительства деревни Песка. Однако Сасори и здесь приложил усилия — запечатывание произошло намного позже, чем планировалось Расой, и было проведено только с согласия Каруры. Внешние связи также играют важную роль: уже налажен контакт с Аме, да и контакты с Конохой и Кири не за горами.       Все заслуги Пятого Казекаге были оценены по достоинству: хоть и до сих пор в деревне побаиваются смертоносного искусства мастера, жители Суны знают, что оно направлено на защиту селения, и ни коем образом не навредит им самим.       Однако не все так хорошо, как кажется: в деревне до сих пор остались недоброжелатели, настроенные против Сасори — некоторые из них являются людьми Четвертого Казекаге.       «После того, как я вступил в должность Казекаге, они пытались что-то сделать, однако мои АНБУ пресекли их попытки», — думал Сасори. — «Я пережил пять покушений, устроенных Расой… Думаю, что его люди не упустят возможности попытать свое счастье в борьбе за мою голову».       Мастер знает, что они обязательно предпримут все действия, чтобы избавиться от него, поэтому он хорошо позаботился о своей личной безопасности: корпус его кукольного тела делает его неуязвимым, да и само тело оснащено всевозможным оружием. Несмотря на это к нему представлена охрана, в том числе и тайная. Сасори это не особо нравилось — все-таки он ценит свое личное пространство, однако должность Казекаге обязывает его соблюдать это.

***

      Спустя некоторое время Пятый Казекаге в сопровождении четырех охранников прибыл в Коноху. У главных ворот его встретил один из сопровождающих, посланных Хокаге.       — Добро пожаловать, Казекаге-сама, мы ждали вас, — поприветствовал он. — Меня зовут Учиха Обито, я проведу вас к Хокаге-сама.       Парень показался Сасори весьма доброжелательным и чем-то напомнил ему Комуши. Узнав, что Пятый Казекаге никогда не был в Конохе, Обито любезно предложил ему небольшую экскурсию по деревне.       — Сначала я бы хотел уладить все необходимые вопросы с Хокаге-сама, — ответил Сасори. Он как никто другой не любил ждать и заставлять ждать других.       — Да ладно вам, Казекаге-сама, — шепнул Комуши. — Мы в своей деревне только песок и видим, неужели вам не интересно посмотреть, как другие люди живут? У них тут растительность, влажный воздух… прелесть!       Охранники Казекаге перешептывались между собой, согласившись с Комуши.       — Сначала дела, — сквозь зубы процедил Сасори.       — Конечно-конечно, я об этом и говорил, — улыбнулся Обито, почесав затылок. — Я могу показать вам деревню после встречи с Хокаге-сама, если желаете.       — Замечательно, Обито-кун! — Радостно ответил Комуши. — Мы будем очень рады, — он сделал акцент на слове «очень» и пристально посмотрел на Сасори. Тот лишь утвердительно кивнул. Все-таки экскурсия по деревне не будет лишней — это поможет узнать ее получше и, возможно, перенять некоторый опыт.       — Некоторые достопримечательности деревни мы пройдем по пути к резиденции, — пояснил Обито. — Так что можно сказать, что экскурсия начнется уже сейчас.       Казекаге и его сопровождающие начали свой путь, зашагав по улицам Конохи. Слева и справа их окружали жилые дома и некоторые лавки с едой.       Комуши смотрел по сторонам с широко распахнутыми глазами словно ребенок, первый раз оказавшийся в магазине игрушек. Сасори стало несколько забавно наблюдать за реакцией своего друга.       — Там находится наша академия шиноби, — сказал Обито и указал рукой вперед на виднеющееся вдалеке красное здание.       «Надо будет обсудить с Хокаге и построить академию в Суне», — подумал Казекаге.       — Я расскажу о ней чуть позже, — продолжал Обито.       Путники продолжили свой путь, однако Сасори несколько отстал от них: его внимание привлекли крики детей, гуляющих напротив академии.       — Эй, он мой!       — Нет, мой!       Девочки громко кричали друг на друга, деля между собой парня по имени Саске. Мальчик невозмутимо качался на качелях, не подавая никакой заинтересованности в девчачьем споре.       «Ох уж эта любовь в пять лет», — усмехнулся про себя Сасори.       У одной из девочек были светлые, короткие волосы, а другая носила очки и имела красные волосы. Мастер сразу же вспомнил Узумаки, с которым когда-то бился. Может ли быть такое, что эта девочка — его родственница? От этой мысли Сасори стало несколько не по себе.       Неподалеку стояла третья девочка с короткой стрижкой и волосами, цвета сакуры. Она скромно наблюдала за руганью подруг.       Мужчина в белом одеянии привлек ее внимание: одно мгновение и их глаза встретились. Сасори приветливо улыбнулся девочке и продолжил свой путь. Девочка завороженно смотрела ему вслед: его безмятежное выражение лица и легкая улыбка врезались в ее память, а белое одеяние оставило приятное, светлое впечатление.       — Сакура-чан, что с тобой? — Несколько встревоженно спросил светловолосый парень.       — Наруто… — Произнесла девочка, глядя на отдаляющийся силуэт. — Кто это был?       — Это? Это Казекаге из деревни Песка, — ответил парень. — Мне мама рассказывала, что он придет к нам.       — Красивый… — Тихо прошептала Сакура и на ее лице появился румянец. Его улыбка всплыла перед глазами девочки, словно он стоял перед ней и никуда не уходил.       Присутствие Казекаге привлекло внимание и остальных детей.       — Ого! — Произнесла девочка со светлыми волосами. — Карин, ты видела? На Сакуру посмотрел сам Казекаге!       — Везет, — завистливо произнесла та. — Но Саске все равно мой, Ино!       — Нет, он мой!       Саске лишь недовольно хмыкнул и продолжил качаться на качелях.       — Что это с ними? — Недоумевая спросил Наруто.       Сакура не слышала их спора. Ей тоже нравился Саске, однако на данный момент она не могла думать ни о чем кроме улыбки Казекаге.       Сасори вошел в кабинет Хокаге. Кушина встала из-за своего рабочего стола, приветствуя своего гостя.       — Прошу вас, присаживаетесь, — улыбаясь предложила она. — Я очень рада встречи с вами, Казекаге-сама.       — Взаимно, — ответил Сасори.       «Вот она какая, Узумаки Кушина…», — подумал он.       При упоминании клана «Узумаки» в его голове автоматически всплывали воспоминания о битве с красноволосым из Кусы. Несмотря на то, что нынешняя Хокаге принадлежала именно к этому клану, Сасори не чувствовал враждебности по отношению к ней: в конце концов, тот шиноби действовал по распоряжению Расы и вряд ли был связан с Кушиной, разве что только клановой принадлежностью.       Он помнил, как жители Суны горячо обсуждали новость о том, что она стала Хокаге. Сасори узнал об этом, когда вернулся в деревню после очередной миссии.       — Слышали? Хокаге стала джинчурики, да и еще и женщина! — Слышалось отовсюду.       — Да уж, старик Третий совсем сбрендил, — насмешливо говорили люди.       Сасори не смутил данный факт. Конечно, что было необычно и несколько странно, учитывая устоявшиеся порядки мира шиноби, однако везде есть исключения из правил. Должность каге — это прежде всего тяжелый труд, требующий немало сил и терпения. Безусловно, Кушине пришлось постараться вдвое усерднее, чтобы заполучить эту должность — все-таки она джинчурики, а им всегда было нелегко из-за предвзятого к ним отношения людей. А в том, что Хокаге стала женщина, нет ничего странного: в мире шиноби немало сильных и волевых куноичи — Чиё и Пакура тому доказательство. Сама же Кушина показалась Сасори довольно доброжелательной и милой женщиной.       Во время беседы Кушина часто поглядывала на волосы Сасори: их коралловый цвет заставлял ее думать о том, что он мог принадлежать к клану Узумаки. Однако вскоре она избавилась от этой мысли и полностью сконцентрировалась на обсуждении насущных проблем обеих деревень.       Разговор двух каге шел легко и непринужденно. Кушина невольно вспоминала встречу с предыдущим Казекаге, проводя параллели с общении с обоими лидерами деревни Песка. Несмотря на то, что Раса был довольно учтив и вежлив, было в нем что-то отталкивающе. Его взгляд… Он был несколько грозным и в тоже время печальным. Было ли это простой усталостью? Не ясно. В общении с ним чувствовался какой-то дискомфорт: скорее всего Раса, как и большинство шиноби, не хотел принимать тот факт, что Кушина стала Хокаге.       Общение же с Пятым Казекаге оставило более приятное впечатление: его спокойный и невозмутимый взгляд располагал к себе. В его речи не было какой-то неприязни или неодобрения по отношению к ней.       «Сасори Красных Песков…», — подумала Кушина. — «Он совсем не такой, как я представляла».       Она слышала о нем не так много: только то, что он очень отличился во время Третьей Мировой войны и то, что с тех пор, как он стал Казекаге, политика в деревне Песка несколько улучшилась. Последнее стало известно непосредственно из уст шиноби Конохи, выполнявших задание в Суне.       Спустя некоторое время переговоры были успешно закончены: оба лидера обсудили насущную проблему арендуемой у Конохи земли и сошлись в приемлемой для обеих сторон цене. Также Казекаге затронул тему академии шиноби в деревне Песка, в чем Хокаге любезно согласилась посодействовать.       — Надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество, — улыбнулась Кушина, пожимая руку Сасори.       — Я тоже, — ответил тот. — Спасибо вам за оказанное внимание и поддержку.       Лидеры пожали друг другу руки. Сасори направился к выходу из кабинета, однако спустя мгновение остановился и вновь обратился к Хокаге.       — Кушина-сама? Позвольте спросить у вас кое-что…       Казекаге вышел из кабинета, где его встретили четверо охранников. Вместе они направились в выходу из резиденции.       — Переговоры прошли успешно? — Тихо спросил Комуши.       — Да, — еле заметно улыбнулся тот.       — Замечательно! — Ответил парень, стараясь сдержать радость при охранниках — при общении с Казекаге нельзя выказывать фамильярность. — Обито-кун ждет нас у главного входа, Казекаге-сама, — серьезно озвучил Комуши.       На пути им повстречался один из шиноби Конохи.       — Казекаге-сама, — обратился тот и склонился в приветственном поклоне.       Молодой человек продолжил свой путь, в то время как Сасори остановился и озадаченно посмотрел ему вслед: пепельные волосы этого шиноби напоминали ему кого-то знакомого, но он не мог понять, кого именно.       «Новый Казекаге… Его лицо кажется мне знакомым, однако я точно нигде не мог видеть его раньше», — подумал про себя молодой человек. — «Это странно, но мне кажется, что я имею с ним какую-то связь…».       — Что не так? — Спросил Комуши.       — Ничего, пойдем, — ответил тот.       На выходе из резиденции их ожидал Обито.       — Казекаге-сама, — обратился он. — Все прошло хорошо?       — Да, более чем, — ответил тот.       — Очень рад это слышать, — сопровождающий улыбнулся. — Я обещал вам небольшую экскурсию. Вы готовы?       Сасори одобрительно кивнул. Сейчас некуда торопиться.       — Тогда следуйте за мной, — пригласил Обито.       — Обито-кун, можно задать вам вопрос? — Поинтересовался Сасори.       — Конечно, Казекаге-сама, — любезно ответил тот.       — В здании резиденции я встретил одного шиноби, — начал Сасори. — У него были пепельные волосы и темная маска на лице. Вы случайно не знаете, кто это был?       — А, это Хатаке Какаши, — ответил Обито. — Он является сыном Хатаке Сакумо, более известного как Белый Клык Конохи. Наверное, вы слышали о нем?       — Более чем, — ответил Сасори.       Не зря этот шиноби показался ему знакомым. Белый Клык Конохи был очень сильным шиноби — мастер слышал о нем от Чиё еще очень давно. Бабушка очень подробно описала внешность героя Конохи: образ Сакумо въелся в память Сасори, словно он видел его лично.       — Какаши очень сильный шиноби, один из лучших в нашей деревне, — продолжал Обито.       «Неудивительно», — подумал Казекаге. — «Он перенял не только внешность, но и силу своего отца».       Несмотря на то, что Сасори встретил сына убийцы своих родителей, он не испытывал к нему ненависти. Однако мастер поймал себя на мысли о том, что если бы они встретились на поле боя, он не раздумывая смог бы убить его.       Обито начал экскурсию по Конохе, проведя Казекаге по главным достопримечательностям деревни.       — А воздух какой свежий и чистый, — восхищался Комуши. Он сделал глубокий вдох. — Пахнет зеленью и влагой… Жаль, ты этого не чувствуешь, — печально произнес он.       «Могу себе представить», — подумал Сасори. Приобретя кукольное тело он потерял возможность чувствовать и ощущать любые материальные воздействия, но не духовные.       — Зато ты можешь рассказать мне, — тихо сказал он и еле заметно улыбнулся своему другу.       Комуши улыбнулся ему в ответ.       — Мне было бы веселее, если бы мой лучший друг смог разделить эту радость, — ответил он.       — Я разделяю, — ответил Сасори. — Только мысленно.       — Только ты так можешь, — усмехнулся Комуши. — Я всегда поражался твоему спокойствию и нежеланию выходить из мастерской.       Сасори довольно хмыкнул.       Визит в Коноху оказался очень полезным: Казекаге уладил многие волнующие его вопросы, а также благодаря экскурсии по деревне смог узнать ее несколько поближе.       Сасори попрощался с Обито и в сопровождении своей охраны отправился обратно в деревню. Казекаге посмотрел на небо, вспоминая свой разговор с Хокаге. Диалог с ней оставил лишь приятные впечатления.       «Мне кажется, что теперь после упоминания клана Узумаки я больше не буду вспоминать красноволосого из Кусы», — подумал Сасори. — Я буду вспоминать именно Коноху с ее доброжелательной Четвертой Хокаге Узумаки Кушиной».

***

      — Не подходите к нему, он чудовище! — Говорили родители своим детям.       — Я не разрешаю тебе играть с ним, — наказывала мать своему ребенку. Он взяла его под руку и увела за собой.       Детская площадка опустела и Гаара остался совсем один. Он опустил голову, утирая слезы своей маленькой ручкой.       «Почему… Почему я?» — Думал мальчик.       Он всхлипнул и посмотрел на своего игрушечного мишку, лежащего в нескольких метрах от него.       «Я не хотел причинять им боль, я просто хотел поиграть…» — думал Гаара.       Он действительно не желал детям зла, однако когда они начали дразнить его и отбирать игрушку, он разозлился, обрушив на них свой гнев. Из-за того, что он не мог контролировать силу Шукаку в полной мере, его атаки едва не причинили детям серьезные увечья…       Гаара сел на землю и заплакал.       Внезапно он услышал топот маленьких ножек. Мальчик поднял голову и увидел, как его игрушечный мишка шагает прямо к нему. Гаара встал и удивленно посмотрел на свою «живую» игрушку.       — Как..? — Изумленно прошептал он.       За стеной дома показался Сасори. Он управлял нитями чакры, направляя мишку к мальчику.       — Казекаге-сама, — произнес Гаара, вытирая слезы с лица.       — Кажется, это твоя игрушка, — ответил тот.       Сасори дернул за нити чакры и мишка потянул свои лапки к Гааре, словно собираясь его обнять. Мальчик взял игрушку на руки, прижав к себе.       — Спасибо, — поблагодарил он.       Казекаге одобрительно кивнул.       — Почему вы здесь? — Спросил Гаара и посмотрел на Сасори. — А где ваш красивый белый плащ?       — Я надеваю его только по особым случаям, — ответил тот, приблизившись к мальчику. — Гаара, я пришел поговорить с тобой.       — Зачем? — Спросил тот. В его глазах начали собираться слезы. — Все разбежались от меня, ведь я… чудовище.       — Это не так, — сказал Сасори.       — Так, — возразил мальчик и всхлипнул. — Из-за того, что внутри меня сидит зверь, никто не хочет играть со мной… Я могу причинить им боль… И вам тоже. Может, действительно будет лучше, если я буду один…       Сасори печально посмотрел на Гаару: мастеру никогда не познать страданий джинчурики, однако он прекрасно понимает душевную боль, несмотря на свое внешнее спокойствие… Ведь его тоже считали чудовищем.       Он потерял своих родителей и нашел свое призвание в марионеточном искусстве — единственной отдушиной в своей жизни. Жесткая политика Суны сделала свое дело: Сасори стал известным мастером, хладнокровным шиноби, не знающим пощады к врагу. Он был оружием в руках своей деревни… Однако внимание и забота Чиё спасли мастера от одиночества и печали, отравляющих его душу. Сасори понял: смерть его родителей не должна быть напрасной, ведь они сражались на деревню и, прежде всего, за него самого. Именно поэтому он решил нести их волю, делая тоже самое, и в дань уважения им стать Казекаге.       — Ты не чудовище, Гаара, и ты не должен быть одинок, — ответил Сасори, опустившись перед мальчиком на колени.       Мальчик с надеждой посмотрел на него.       — У тебя есть мама и старшие брат и сестра, они всегда поддержат тебя, — продолжил Сасори.       — Я знаю… — Всхлипывая ответил Гаара. — Я люблю свою семью, но… Этот зверь внутри меня… Он будто бы хочет, чтобы я злился.       Сасори искренне хотел помочь мальчику. В конце концов в том, что Гаара стал джинчурики, Казекаге сыграл не последнюю роль — как бы то ни было, он принимал окончательное решение о запечатывании хвостатого. Также… Сасори был тем, кто убил Расу, отца Гаары — он чувствовал себя в долгу перед ним даже несмотря на то, что сам пообещал позаботиться о семье побежденного Казекаге.       — А ты попробуй с ним поговорить, — предложил Сасори. — Он живой, как и все мы люди. Может быть, его тоже что-то тревожит.       Гаара несколько удивленно посмотрел на него.       — Знаешь, недавно я был в соседней деревне, где разговаривал с таким же человеком, как ты, — продолжал Сасори.       — Да? — Удивился мальчик.       Казекаге кивнул.       — Внутри этой женщины тоже находится хвостатый зверь, — говорил Казекаге. — Я спросил у нее о том, как можно совладать с ним.       — Спасибо вам, — мальчик улыбнулся. — Я попробую.       Сасори улыбнулся.       — А у той тети, у которой тоже зверь внутри, есть друзья? — Спросил Гаара.       — Да, — ответил Сасори. — И друзья, и семья. Я уверен, что ты тоже обретешь себе друзей.       Мальчик счастливо улыбнулся. Наконец боль в его сердце утихла и он смог облегченно выдохнуть.       Сасори встал на ноги.       — Мне нужно идти, — произнес он. — Был рад встречи с тобой.       — Я тоже, Казекаге-сама, — ответил мальчик.       Тот улыбнулся ему и отправился в путь.       — Казекаге-сама!       Сасори обернулся на голос: мальчик подбежал к нему и крепко обнял.       — Спасибо вам большое, — произнес Гаара.       Мастер удивленно посмотрел на него и слегка улыбнулся.       — Не за что, — произнес Сасори и погладил его по голове.       — Казекаге-сама? — Спросил Гаара. — Вы станете моим первым другом?       Сасори несколько удивленно поднял брови.       — Конечно, — несколько неуверенно ответил он.

***

      Казекаге находился в своей резиденции, обсуждая важные политические вопросы с советниками деревни Песка.       — Сасори-сама, говорят, что Гаара делает большие успехи, — сказал один из советников.       — Именно так, — ответил тот.       — Ваша встреча с Хокаге прошла успешно, — начал второй советник. — Однако вам не кажется, что цена за арендуемую у Конохи землю могла быть несколько ниже, чем нам предложили?       — Вы могли бы поспособствовать этому, — продолжил первый советник. — В конце концов, мы вносим арендную плату за эти земли еще со времен Первого Казекаге. Хокаге могла бы снизить ее в дань уважения нашему многолетнему сотрудничеству.       — Я считаю ее приемлемой, — ответил Сасори. — Спешу напомнить вам, что успешные выполнения миссий нашими шиноби приносят нам достойные финансы. Также, взаимодействие Конохи и Суны не ограничивается одной арендой.       — Что вы имеете в виду?       — Кушина-сама поделилась опытом в создании академии шиноби, — ответил Сасори.— Также между нашими деревнями происходит взаимный обмен рабочими местами…       — Кстати, насчет плана по строительству академии, — перебил первый советник. — Хватит ли у Суны средств на его строительство?       — Об этом я побеспокоюсь отдельно, — ответил Казекаге. — Прошу прощения, сейчас у меня назначена встреча.       Он покинул совещательную комнату, направившись в свой кабинет.       «Жадные стариканы», — подумал он. — «Занизить цену… Хокаге итак назначила приемлемую сумму за эти земли, сделав небольшую скидку за наше сотрудничество. Просить ее о снижении цены — проявление полнейшего неуважения».       — Казекаге-сама, к вам прибыла Мизукаге-сама, — оповестила Пакура.       — Что? Так скоро? — Удивился Сасори.       — Вы забыли? Письмо из деревни Тумана пришло к нам пару дней назад.       — Нет, я помню, — ответил Сасори.       «Время так быстро летит, когда делом занят», — подумал он.       Казекаге сидел за своим рабочим столом, ожидая встречи с Мизукаге.       — Последняя встреча — и я свободен, — сказал он вслух, постукивая пальцами по столу. Почему-то он был уверен, что встреча пройдет успешно.       «В Тумане произошли огромные перемены», — думал он про себя. — «Нынешняя Мизукаге — устроила там новые порядки… Что ж, это радует. Хотелось бы улучшить отношения с Кири», — он хмыкнул. — «Что вы говорили, Раса-сама? Я помешал вам наладить отношения с Туманом? Сейчас я это исправлю».       В дверь постучались.       — Прошу, входите, — вежливо озвучил Сасори.       — Добрый день, Казекаге-сама, — поприветствовала Мизукаге. Она вошла в сопровождении двух шиноби Тумана. — Надеюсь, отношения между нашими деревнями выйдут на новый уровень.       Мэй кокетливо улыбнулась. У Сасори создалось впечатление, что она с ним заигрывает.       — Я тоже на это надеюсь, — сказал он, улыбнувшись уголками губ.       «Комуши бы пошутил на эту тему», — подумал Сасори. — «Жаль его расстраивать, но я не собираюсь жениться, наверное, никогда. Я всегда останусь свободным творцом… Даже когда обременен должностью Казекаге».

***

      Обычно Сасори находился в стенах родного дома только ближе к вечеру, когда заканчивал все свои дела, однако сегодня он освободился пораньше благодаря тому, что наконец смог разгрести кипы бумажных документов, накопившихся до и после вступления им в должность Казекаге.       «Мне пришлось подписывать и просматривать их даже по ночам, превозмогая желание создать очередную марионетку», — подумал он. — «Подумать только: со всей этой загруженностью я смог доделать куклу Четвертого только спустя месяц…».       Он сидел за столом, уставившись в окно.       «Дела идут как надо», — думал Сасори. — «Страны меняют свою политику в лучшую сторону, взаимодействуя с соседними деревнями», — хмыкнул он. — «Глядишь в мире не останется ни одного материала, подходящего для моей коллекции… Разве что какой-нибудь сильный нукенин, не дающий жизни простым людям. В любом случае, недовольные будут всегда, так что без материала я не останусь», — заключил он.       — Смеркается…       «Скоро меня снова ждет бумажная работа», — подумал Сасори. — «По крайней мере не в таком количестве, уж точно».       — Сасори?       Молодой человек обернулся на голос. В дверях стояла бабушка Чиё.       — Как насчет того, чтобы прогуляться по деревне вместе? — Предложила она.       — Конечно, — ответил Сасори, встав из-за стола.       Они шли по улицам деревни, разговаривая буквально обо всем. Чиё была несказанно рада, что внук смог уделить ей немного внимания: с тех пор, как Сасори стал Казекаге, у него практически не оставалось времени на общение с бабушкой.       — Ты весь в делах, мой мальчик, — говорила она. Сасори уловил в ее голосе малую долю сожаления. — Кстати, это ничего, что ты ходишь без охраны? — Несколько обеспокоенно спросила она.       — Нет, — ответил он. — Моя охрана всегда со мной.       Сасори опустил голову вниз, а затем поднял глаза, посмотрев налево и направо.       «Тайная охрана», — подумала Чиё. — «Он обо всем побеспокоился».       — Понятно, — ответила она. — Я так давно не общалась с тобой. Расскажи мне, как твои дела?       — Думаю, ты знаешь обо всех новостях, — ответил тот.       — Я хотела бы узнать лично от тебя.       — Все хорошо, выполняю работу Казекаге, — произнес Сасори. — Рутина, в основном.       Он сказал это несколько грустным тоном. Чиё гадала: было ли это обычной манерой общения Сасори или ему уже действительно наскучило быть Казекаге?       — Однако есть и интересные моменты, продолжил он. — На днях я был в Конохе.       — Коноха… — Повторила Чиё. — Они готовы с нами сотрудничать?       — Более чем, — ответил Сасори. Он заметил, что бабушка произнесла слова о деревне Листа несколько пренебрежительно. — Я знаю, что у тебя есть старые обиды на нее, но не стоит, — ответил он. — Она готова взаимодействовать с нами, а Хокаге даже согласилась помочь с академией шиноби.       — Это действительно хорошие новости, — ответила Чиё. Ее тон несколько смягчился.       — Все меняется, бабушка, — произнес Сасори, посмотрев вдаль.       — Ты прав, — ответила она. — Я и глазом моргнуть не успела: ты вырос и уже стал Казекаге… — Чиё вздохнула. — Время так быстро летит.       — Да, время… — Мечтательно произнес он. — Только искусство способно запечатлеть эти моменты.       — Все-таки мне кажется, что должность отвлекает тебя от того, что тебе действительно нравится, — заметила Чиё. — Я вижу это.       — Может ты и права, — он посмотрел на нее и улыбнулся. — Но я не думаю уходить с поста Казекаге так скоро — у меня еще есть много важных дел, которые необходимо сделать.       — Конечно, ты ведь только начал, — улыбнулась Чиё.       — Знаешь, во время нахождения в Конохе я встретил одного шиноби, — сменил тему Сасори. — Он является… Сыном Белого Клыка.       Чиё удивленно посмотрела на своего внука. Он был также спокоен, как и всегда.       — Что ж… — Несколько печально вздохнула куноичи. — Белый Клык расплатился своей жизнью, после того, что сделал. Его сын тут совершенно не причем.       Сасори молчал, глядя на закатившееся за горизонт солнце.       «Мы с ним чем-то похожи», — подумал он. — «Хатаке Какаши… Наверное, он пережил ту же боль, что и я».

***

      — Очередной рабочий день Казекаге-сама завершен! — Огласил Комуши. — Я провожу вас к вашему дому, Пятый-донно! — Он показательно поклонился.       — Хватит паясничать, — хмыкнул Сасори.       — Да ладно тебе, ты постоянно сидишь за этими бумажками, — протянул тот. — Признайся: тебе нравится, когда я шучу, да? Ведь так?       — Да, без этого было бы очень скучно жить, — улыбнулся Сасори.       — Правда? — Комуши широко улыбнулся.       — Нет, — ответил мастер и закрыл глаза.       — Ох…       — А если честно… — Начал Сасори. — Ты ведь просто не можешь по-другому, да?       — Конечно! — Комуши снова повеселел. — До тех пор, пока я не найду тебе пару, я всегда буду шутить.       — Интересно, — усмехнулся Сасори. — А когда найдешь, перестанешь травить свои шутки?       — Нет, я всегда буду шутить, — ответил тот.       Мастер удивленно посмотрел на него.       — Ты ведь сам сказал, что никогда не женишься!       — Ах, да, — протянул Сасори.       Комуши рассмеялся.       — А если честно… Я не оставлю эти попытки, — он хитро прищурился, посмотрев на своего друга.       Так они продолжали свой путь, разговаривая между собой.       — А вообще, хочу сказать, что…       — Тихо, — шикнул Сасори.       — Что такое? — Недоумевая ответил Комуши.       — Мне кажется, за нами следят.       В то же мгновение на Казекаге обрушился шквал кунаев. Комуши во время среагировал, отразив их стихией ветра.       — Казекаге-сама, вы в поря…       Он обернулся и увидел Сасори, стоявшего позади него. Он стоял с вонзенным кунаем в животе.       «Почему я не могу его убить?» — Недоумевал враг. — «У него там что, броня?»       — Я знаю, о чем ты подумал, — Сасори ехидно улыбнулся. — Этим меня не убить.       Он взял атаковавшего за руку и толкнул его в сторону.       — Прости, — произнес Комуши. — Я не успел во время, этот ливень кунаев…       — Гензюцу, — перебил Сасори.       Комуши обернулся. Действительно: отраженных им кунаев просто не существовало.       — Как же так…       — Хорошая реакция, — произнес шиноби, выйдя из засады. Он и его четверо союзников окружили Казекаге и его охранника. — Однако вам не справится со всеми нами.       Сасори хмыкнул.       «Наконец-то схватка», — подумал он. — «Как же долго я не упражнялся в бою».       — Нападаете на Казекаге… — Произнес Сасори. — Вы либо глупы, либо излишне самоуверенны.       Лидер банды скривился в недовольной ухмылке.       — За твою голову дают не мало, Акасуна.       — Это единственная причина? — Спросил тот.       — Не только, — ответил лидер банды. — Эхо войны.       Последняя фраза крайне смутила Сасори: эхо войны, спустя столько времени? Это показалось ему подозрительным.       «Пятеро на двоих…» — подумал Сасори. — «Один из них обладает гензюцу, но чем обладают остальные? Комуши обладает стихией ветра, а у меня с собой только одна марионетка».       — Я бы очень хотел сделать нашу битву продолжительной, но боюсь, что это невозможно, — начал Сасори. — Так уж вышло, что со мной лишь одна моя марионетка и она является венцом моей коллекции. Я закончу это прямо сейчас!       Из-под рукава его одежды показался свиток. Сасори открыл его, вызвав свою марионетку.       — Третий Казекаге?! — Комуши разинул рот от удивления. Враги были удивлены не меньше его.       — Железный ливень! — Скомандовал Сасори.       Поток металлического песка обрушился на банду и в мгновение ока убил троих из них. Лидер банды достал кунаи, готовясь атаковать.       — Глупости, — сказал Сасори. — Неужели вы не знаете, чем так примечательна техника Третьего Казекаге? Магнетизм!       Он дернул за нити чакры и все металлическое оружие покорилось железному песку. Мастер развернул его и направил на врага.       — Бесполезно!       — Стихия Огня: Огненный поток! — Произнес лидер.       Сасори мгновенно среагировал и поставил железный щит, заслонив им Комуши и себя самого.       — Бесполезно, — повторил он и нанес удар отравленным шипом из железного песка.       — Кажется, я тут лишний, — шокировано произнес Комуши.       Сасори подошел к лидеру банды.       — Сейчас посмотрим, — произнес он, достав из-за пазухи книгу бинго. Лидер пополз в сторону. — Стоять, — сказал мастер, поставив ногу на врага. — Я не отпускал тебя.       — Почему ты меня не убил? — Тяжело дыша произнес тот.       — Ты мне еще нужен, — ответил Сасори. — Правда, не надолго. Лишь до тех пор, пока я не найду твою физиономию в книге бинго. — Он продолжил листать ее и, дойдя до нужной страницы, остановился.       — Значит, ты у нас нукенин из Конохи, интересно… — Произнес Сасори.       «К сожалению, гензюцу обладал не он, а другой шиноби, который попал под железный ливень», — подумал он. — «Что ж, был бы толковым, спасся бы. Значит, не судьба мне обрести куклу с гензюцу… Пока что».       Казекаге нанес решающий удар: шиноби был мертв.       «По крайней мере за их тела можно выручить хорошую сумму — нам как раз нужны деньги», — подумал Сасори. — «Не на искусство, так в бюджет деревни».       — Ты убил Третьего Казекаге? — Наконец спросил Комуши, начиная приходить в себя.       Сасори молчал.       — Ты… Он…       — По-другому мы бы не остановили Третью Мировую Войну, — ответил Сасори.       Комуши понимающе опустил глаза.       — Тогда нам жилось очень тяжело, — произнес он. — Как сейчас вспомню, как я потерял руку в патруле… Туда меня отправил Третий, а ведь я был совсем неопытным ребенком.       «Я был прав, думая, что ты скрываешь свои эмоции под маской веселого парня», — подумал Сасори. — «Мы чем-то похожи».       — Сожалею, что ты увидел его, — ответил мастер, запечатав куклу обратно в свиток.— Тогда я действительно не видел иного выхода — он никого не слушал. Его техника могла бы послужить деревне намного больше.       Комуши посмотрел на Сасори.       — Я не выдам твою тайну, дружище.       — Рад, что ты понимаешь, — ответил тот.       — Не удивлюсь, если и Четвертый…       Он остановился, молча посмотрев на своего друга. Лицо Сасори как и всегда выражало спокойствие и умиротворенность.       — Понятно…       — Знаешь, люди очень ошибаются, когда называют тебя треплом, — сказал мастер и приветливо улыбнулся.       — Ты же мой друг, — ответил Комуши и улыбнулся в ответ. — Тебя бы я никогда не выдал. К тому же я знаю, что ты никогда не навредишь деревне и что эти меры были… вынужденными.       Сасори кивнул. Оказалось, Комуши понимает больше, чем он себе представлял.       — Кстати, ты отказался от тайной охраны? — Спросил Комуши. — Где были остальные?       — Да, я хотел отдохнуть от постоянного наблюдения, — ответил Сасори. — Не думал, что они нападут именно сегодня…       — Думаешь, их наняли?       — Да, — кивнул Сасори. — Думаю, я даже знаю кто. — Он подумал о людях Расы: скорее всего это были они, однако стоит проверить. — Ничего, я займусь этим вопросом.       — Идти без охраны было полнейшим безрассудством, — заметил Комуши.       — С каждым покушением все больше ощущаю себя живым, — сказал Сасори.       — Серьезно? — Удивился Комуши. — Это шутка?       Сасори не ответил. Он лишь посмотрела на своего друга и скромно улыбнулся.       — Черный какой-то у тебя юмор, дружище, — ответил Комуши и нервно засмеялся.       «Эти покушения словно отдушина для меня», — подумал Сасори. — «Где же еще мне испытывать своих марионеток, кроме как не в хорошей драке?» — улыбнулся он про себя. — «Не пропадать же моему искусству в рутинной работе Казекаге?».