Цена времени: записи Хельма Свордштайна

      Мы оседаем в первом попавшемся отеле на окраине города, соблюдая все предосторожности: внимательно смотрим по сторонам (ровно пока Себастьян не говорит мне прекратить так себя вести, ведь «это моя работа», «ты не умеешь мониторить незаметно» и поэтому моё «мотание головой, будто судорога схватила» буквально напрашивается на то, чтоб нас запоминали; ну уж прости, демон, я не проходил курсы по обучению телохранителей!)       После таких нелестных комментариев в мою сторону я перестаю общаться с Себастьяном, демонстративно игнорирую его вопросы и самостоятельно делаю обеденный заказ. Пускай знает, как оно поворачивается, когда твою помощь не оценивают.       Благо, есть чем заняться, так что на законных основаниях занимаю кровать и продолжаю молчать. Когда еду приносят, я занимаю свою излюбленную позу для мозгового штурма — сижу со скрещенными ногами.       Бегло изучаю страницу за страницей, бездумно поглощая огромный круассан с заварным кремом, кокосовой стружкой и миндалём — мою первую пищу за двое суток. Как ни странно, мою потребность в питании последние события вытеснили почти полностью, однако теперь, когда целевое — папка, в которой собраны все необходимые данные — в моих руках, нужда в восстановлении энергии заявила о своих правах.       …Получается, Портовая Мафия.       Японская подпольная организация, прямо и косвенно влияющая на все сферы деятельности в городе Йокогама и держащая его под контролем в основном посредством насилия, внезапно прониклась благородной идеей поиска способов умножения времени и внедрения бессмертия.       Свои ручонки члены этой организации начали протягивать ко всему миру, что, в общем-то, не удивляет: когда в одном месте скапливается большое количество ресурсов, появляется стремление применить их наилучшим образом. Зачем держать в тени свой потенциал? Портовая Мафия располагает не только количественными ресурсами, но и качественными, что позволяет зайти далеко. Но не всегда по правильному пути.       Моя рука тянется к подносу, где находится чашка с каким-то травяным чаем, который оказался моим неосознанным голодным выбором. Я отхлебываю глоток и замираю. Такого вкусного чая я никогда прежде не пробовал. И он явно не травяной: самый настоящий чёрный чай с ароматом бергамота. Мои брови ползут вверх, когда я обнаруживаю, что держу в руках чашку с изображенным на ней изумительным звёздным небосводом. Ту самую чашку, которая так и не осталась в рюкзаке в переломную ночь моей жизни.       За столиком напротив зеркала сидит Себастьян. Демон целиком и полностью погружён в какую-то книгу с обложкой в сине-фиолетовых тонах (видать, смирился, что от меня и слова не добиться), о чём свидетельствует сосредоточенно-напряжённое лицо, но как только я поднимаю на него взгляд — он сразу же перехватывает его.       Я мысленно ругаю себя и отвешиваю пощёчину (конечно, Себастьян был прав в своих замечаниях — хоть и мог потрудиться выражаться корректнее! — ну, а я был голоден и склонен к возмущениям) за своё поведение.       — Себастьян. Во-первых, это безумно вкусный чай. Если бы я знал, что наш родовой демон — мастер в обращении с напитком, который я обожаю, безусловно заключил контракт на несколько лет раньше.       — Искусный комплимент моим скромным талантам. Благодарю, Хельм, — демон прикладывает руку к груди — с полупоклоном, что ли? — и прикрывает глаза, улыбаясь лишь уголками губ.       — Во-вторых… я уверен, эту чашку я не брал с собой, — я делаю намеренную паузу, отвлекаясь на чай. — Значит, это твоих рук дело. Зачем?       — Время от времени необходимо напоминать себе, откуда ты начал, — серьёзно отвечает демон, а глаза его мутнеют и становятся почти карими, — чтобы в отчаянные моменты не сбиться с траектории пути.       — Себастьян, — медленно произношу я, смотря в зеркало на своё приобретённое юное синеглазое отображение, — не подумай, что я против. Меня всё устраивает, просто диковинно. И любопытно. Хотя я и не требовал истины во всём как условие договора, потому ты не вынужден отвечать правдиво, если не желаешь, всё же. Почему ты настолько… добр ко мне?       — Что ты, Хельм, — поднимает руки в оборонительном жесте демон и изображает сардоническую ухмылку, — как демоны могут проявлять доброту? Они делают только то, из чего в конечном итоге извлекут выгоду. Мне лично выгодно, чтоб ты следовал своей цели и выполнил её.       Я прищуриваю глаза. Действительно, я ведь не требовал правды, почему бы не слукавить.       — Я не верю в абсолютное зло, Себастьян, — отрезаю я.       — Но кто, как не демоны, способны быть абсолютным злом?       — Чтобы являться безупречным воплощением зла, нужно быть чем-то, совершенно не похожим, даже минимально, на окружающих его существ, созданным из неизвестных этой планете элементов. Не иметь ничего общего с этим миром, не уметь видеть, слышать, проникаться… словом, не иметь никаких связей с этой реальностью. Но вот ты передо мной в облике человека. Ты используешь речь, наблюдаешь за действиями живых, встречаешь на своём пути произведения искусства — эту книгу, например — и по поводу всего составляешь своё мнение. Формирование мнения — это уже не зло, зло — это инстинкт, ничего общего с мыслью не имеющий. Если бы ты был безупречным злом, ты просто разрушал и уничтожал бы всё до основания в момент соприкосновения.       Себастьян коротко смеётся — и я слегка улыбаюсь в ответ.       — Я так понимаю, вопрос открыт, не так ли, Хельм?       — Верно, в точку.       — Я проявляю инициативу и совершаю положительные в отношении тебя действия, — ровно произносит Себастьян (по моему скромному мнению, уж слишком ровно), — потому что твой род был крайне лояльным и приятным в сотрудничестве. Я считаю, что такое редчайшее явление заслуживает поддержки. Между прочим, у тебя не возникает отрицательной реакции на основе того, что я поглотил души нескольких поколений твоих родственников?       — Нет. А я должен ненавидеть тебя? — изумляюсь я. — Ведь это был их собственный выбор, ты никого не принуждал. Если бы мои родители пожертвовали своей жизнью добровольно, я был бы ошеломлён, сломлен, но не в бешенстве, как был в ту ночь.       Я не отвожу взгляда от Себастьяна, чьи глаза постепенно теплеют до терракотового багрянца. Конечно же, я понимаю его уловку с вопросом о душах. Демон и второй раз слукавил. Очень чисто и правдоподобно, но не вышло.       — К слову, мои родители были очень мудры, — я прикрываю глаза и почти сразу меня настигает свежий образ бездыханных тел матери и отца, — и один из важнейших уроков, который они мне преподнесли, заключался в элементарной истине: у всего есть своя цена.       Себастьян, внимательно глядя на меня, кивает в знак согласия.       — Когда одна дверь закрывается, вторая — открывается. Но я предпочитаю смотреть на это под другим углом: чем больше дверей закрыто, тем больше их ты можешь открыть, — парирую я, а Себастьян вновь смеётся. — А теперь пора познакомиться с нашими оппонентами. Здесь довольно много ярких и внушительных фигур, требующих тщательного рассмотрения. Начнём с нашего друга в чёрном, который по какому-то умыслу не пожелал проявить при мне силу превращения ткани своего плаща в смертоносные вещи, — я раскладываю бумаги с детальным описанием всех основных членов Портовой Мафии, их подразделений и целей веером на кровати. — Нужно побеспокоиться, чтобы для них никакие двери больше не открывались… Присаживайся, Себастьян.