Цена времени: записи Хельма Свордштайна

      — Желанная сила появилась. Уже в следующей жизни. Я обладал любопытным и универсальным навыком впитывать энергию и жизненные силы, в том числе у других одарённых. На то время они уже не являлись огромной редкостью и не были целью для травли: слишком многие владели магией и могли дать отпор. Полагаю, причина большого количества одарённых кроется в твоих активных действиях. Мир наверняка был опутан знанием о демонических услугах именно тобой ради моих поисков.       Я замолкаю, пытаясь понять, как Себастьяну удалось это провернуть, но вскоре продолжаю:       — Уже в той жизни я был слегка безумен из-за пережитого, что висело неопознанным грузом в моём сознании. Я ступил на тропу исследований, в эпоху, когда многие одарённые бросали друг другу вызов, не особо интересуясь научной стороной своих сил. Я же лично, со своей популярностью в магических кругах, стал занозой для мнимых героев. Терпеть не могу нападки на меня — и не терпел в прошлом. Я поглощал чужие силы и жизни без остатка. Переполненный разнородной энергией, я создал множество магических артефактов, случайно выйдя на Гробовщика и найдя уместным сотрудничать вместе с ним. Та жизнь закончилась нелепо: меня заприметил какой-то ангел, свято считающий, что я великое зло, ересь и абсурд. Что не должен существовать кто-то с такой жуткой способностью. Энергию ангела во время нашего противостояния я впитал до последней капли, однако тот изловчился меня смертельно ранить... и я не успел эту силу приживить к основной. Да, отвечая на твой невысказанный вопрос: поединок произошёл в этом замке. Перед смертью я думал, как чудесно было бы уметь заживлять раны...       Я получил то, о чём подумал напоследок в предыдущей личине. Обнаружив в себе нечеловеческое восстановление в ранние годы, решил, что это нужно использовать во благо человечества. Я стал доктором, при помощи своих сил залечивающим самые страшные раны, кроме несущих моментальную смерть. И эта жизнь принесла мне удовлетворение такое, какое было возможным при существующей пустоте в моей душе. К сожалению, люди привыкли требовать гораздо больше от того, кто предлагает многое... Кто-то из убитых горем родственников погибшего человека в моём городе обвинил меня в том, что я не оказал необходимую помощь вовремя. В общем, на гребне агрессии эти люди поразили моё сердце, а если сердце человека поражено — моя способность бессильна. В последние секунды во мне трепетала боль от того, что бессмертия для людей нет.       Как ты уже, наверное, догадался, в следующей жизни я родился с неслыханной способностью: у меня на руке был знак бесконечности, но я не понимал, что конкретно это значит и как это использовать, пока не заметил, что перестал стареть в один момент. Когда я выглядел на двадцать пять максимум, а показатели моего организма были заоблачно хороши для реального физического возраста, я начал распространять свою силу на желающих. Я не ошибся: это было бессмертие, которое я дарил людям в попытках заполнить ужасную бездну, сжирающую мою душу по непонятным причинам. Я создал целую систему, положил начало генетически изменённым людям. Но человечество вновь проявило свою натуру: кучка учёных в попытке понять, что из себя представляет моя способность, предала меня изучению на клеточном уровне. После моей смерти людей перепрошили, место бессмертия занял абсурдный таймер. У меня же на последнем издыхании больше не было мыслей о необычных силах. Я мог лишь задаваться вопросом, откуда во мне бескрайняя пропасть, от которой я сумел так далеко сбежать.       И я получил ответ в новом перерождении. Во снах, по кусочку, я в деталях просматривал все свои жизни, пока не дошёл до самой первой, до бесконечно далёкого девятнадцатого века. Тогда я тебя вспомнил. Воззвал к тебе и наконец высказал, что думаю. Что думаю о том, как ты показал мне другую жизнь, раздразнил и привязал к себе, а потом бросил в оковах глупого фарса и бравады моего окружения. Я был в самом настоящем бешенстве, под давлением всех своих судеб, не мог даже слышать, что ты желал мне лишь добра и искренне раскаиваешься в своих действиях... моя голова раскалывалась от безграничной боли нескольких жизней, мозг не мог вместить всё это, а я совершенно не готов был простить тебя. Это разъедающее безумие было не унять, и, когда я потребовал у тебя окончить мои страдания, выразил надежду, что в следующий раз наша встреча будет на другой ноте. И пожелал я лишь барьер от пустоты и сумасшествия.       А затем родился Хельм Свордштайн, вновь без памяти и фантастически уравновешенно-самодостаточный, душу которого ты уже мог видеть в её аутентичном виде и защищать без его ведома. Потому что ты нашёл, я так подозреваю, иной способ отслеживать меня. Не смотри на меня так, это лишь предположение, но, видимо, в точку. Руку на отсечение даю: ни один демон не станет с таким трепетом относиться к очередному контрактору, пусть хоть сто его кровных предшественников были к нему добры и лояльны. А ещё я подозреваю, что ты не собирался раскрывать свою личность ни в течение действующего контракта, ни после его расторжения с твоей стороны по истечению пяти лет, — укоряюще завершаю свой рассказ.       Себастьян ловит каждое моё слово, полностью пропуская через себя. Мой демон, очевидно, превратился в окаменевшую натянутую струну.       — Ах, точно. И последнее... — этот момент тоже нужно прояснить, хотя особого желания не нахожу. — Когда Дазай коснулся меня, он нейтрализовал мою активную способность, тот самый барьер, а потом имел место эффект домино, когда мои предыдущие способности давали о себе знать вместе с памятью на мгновения перед нейтрализацией. Да, это была лишь память, но моя душа с момента той самой битвы с ангелом обросла такой массой спящей до сих пор магической энергии, что придать ей специфические свойства не составило труда,— я улыбаюсь, вспоминая обескураженное лицо Дазая, растерявшее былое спокойствие. — Так как способность одарённого рассеивать чужие способности не устояла, наверное, ты уже понял, что первой я восстановил способность поглощать энергию. Впитав сверхсилы Накахары Чуи и Акутагавы Рюноскэ, которые напрямую соприкасались со мной, я сумел преобразовать их в мои старые дары и стать победителем. Пускай теперь наши милые и лишённые сил члены Портовой Мафии, запечатанные чарами в своём замке, хорошенько подумают — хотя бы недельку, — что теперь делать с бессмертием. С бессмертием, которое лишено всяких красок и смысла...       Я показываю Себастьяну изумрудный знак бесконечности рядом с фиолетовой пентаграммой.       — Мне нравится, как они смотрятся вместе. Гармонируют друг с другом, — искренне произношу я, до сих пор не решаясь преодолеть проклятое расстояние между нами. — Но, поскольку я теперь… ммм… — я запинаюсь, подбирая корректные слова. — Обладатель невероятного количества сил, которые смогу увеличивать недавно приобретённым навыком Мори, а вдобавок умею изменять материи... Я могу немного откорректировать твою сущность и лишить потребности поглощать души, не уменьшив твои силы ни на...       Я прерываюсь, потому что Себастьян неуловимым движением подгребает меня под себя.       Тепло. Безграничное тепло, которого я жаждал несколько столетий.       — Себастьян, я больше не держу зла. Нет больше места для ярости, горечи и тоски, — осторожно говорю я, легонько поглаживая голову демона, ибо он странно и жутко хрипит и содрогается.       Мой демон искал меня несколько столетий, наполнив мир сумасшедшим количеством контрактов, но не поглотив ни одну душу в страхе за меня. И теперь его трясёт от невероятного осознания, что я каким-то чудом таки уцелел. Как я могу злиться?       — Мы оба натворили ошибок, но в итоге мы здесь. Я заплатил огромную цену за время, которым теперь обладаю. Мне хватит. Посмотри на меня, пожалуйста, — на меня смотрят больные красные глаза. — Я лишь хочу, чтобы мы не решали друг за друга в грядущей вечности. Только вместе. Договорились?       — Я очень долго буду искупать свою вину, точно столько же столетий, сколько мы не виделись, — обещает Себастьян, целуя кончики моих пальцев и обнимая меня обожающими глазами. — Начну, пожалуй, с приготовления круассанов... мне совершенно не понравился тот, что ты ел в отеле.       Я громко смеюсь.       — И про чай не забудь, — добавляю я с нарочито серьёзным видом. Не могу больше сдерживаться: кладу руки на плечи демона и зарываюсь носом в его шею. — И не отпускай меня сейчас. Мне нужно отогреться… — «за многие десятилетия сковывающего холода» тает на полпути, но мой адресат смысл улавливает.       — Не отпущу больше никогда, клянусь, — счастливый Себастьян прижимает меня к себе ещё крепче и принимается ласкать моё лицо горячими поцелуями — видимо, серьёзно воспринял свою миссию согреть меня.       Я туманным взглядом смотрю в искристый ночной небосвод.       Мерещится, что звёзды улыбаются-мерцают мне и шепчут:       «Тебе больше не нужно напоминать себе, откуда ты начал: ты достиг своей цели».       Я гляжу на горсти звёзд, разбросанные по небу, как люди по миру.       Всё же я ещё не дошёл туда, куда запланировал.       Ещё столько дверей крепко заперты!       Людям необходимо научиться ходить, вытравив из себя злобу, ненависть, зависть и главное — разрушительный страх смерти, который подчиняет их и заставляет ползать на четвереньках, как животных, и уничтожать всё живое.       Людям стоит пройти тот же долгий и тернистый путь, который преодолел я, спотыкаясь и падая, пока они сумеют принять бессмертие и оценить его сполна.       Чтобы я мог представить их этому великолепному звёздному пространству.       Величественные звёзды мигают-сверкают мне вновь.       Действительно. Я пришёл к своей главной цели — самой яркой и тёплой звезде во Вселенной, источающей невообразимую красоту бессмертия в моих руках.